Часть 14
29 декабря 2019 г., 11:01
________________ Ира, 10:21
Ты свободен?на собрании сижу а что
До скольки у тебя?не знаю, должно было начаться еще в 15 минут, еланова где-то проебывается
Я подумала, может встретимся сегодня :ззможно устроить
:зззззззз________________
Кто-то садится рядом, приникнув к правому боку. Оторвавшись от телефона, поднимаю голову и, скосив глаза, вижу Кристину, которая почти касается моей щеки ухом. Едва я успеваю снять наушники, она комментирует: - Ниче у тебя рэпчина играет, - и лезет обниматься. С девчонками всегда все так обнимательно, если ты втерся им в доверие. Три дня не виделись, а тискают так, будто вечность прошла. Хорошо, что Иры тут нет. Она адекватно относится к тому факту, что у ее парня есть подруги, пока не видит своими глазами, как мы физически взаимодействуем. Так она и сказала однажды. "Я все понимаю, но мне ваше физическое взаимодействие не нравится". С Катей объятье более короткое и смазанное, потому что она садится за парту спереди, где никто не сидит, и нам неудобно как-то друг с другом контакт иметь. Я, как всегда, забился куда-то в аудиторную задницу. Мне тут комфортнее. Остальная группа, кто собрался, впереди зависают, перетирают между собой что-то. Свои в любом случае подтянутся. Осмотревшись, Кристина, летняя, напомаженная, интересуется: - Так, Юля опаздывает, это понятно, а Грачик с Антоном где? - Грачик не придет, насчет Антона не знаю. Катя, сидя вполоборота к нам, хмурится. - А Егор-то че не придет? Я плечами пожимаю. - Сказал, что ебал все это. Кристина глаза закатывает. - Ага. А потом будет ныть, что его опять определили куда-то в жопу мира. Хмыкаю. Это да. Любишь получше местечко выбивать себе на практике, люби и организационные вопросы решать. Егору, видимо, не принципиально. Дело его. Кристина ерзает на месте. - Фу, так жарко, - недовольно замечает она, оглядывая открытые окна. - Еленка приходила, нет? - Нет, как видишь. Катя вздыхает с мученическим видом. - Как обычно прождем ее час, чтобы решить все за пять минут. Заебала, блять. - Ты торопишься куда-то? - выгибает Кристина брови. - Да, у меня окрашивание в час. Я коротко проверяю время и замечаю: - Еще только половина одиннадцатого. - Ну Еленка как раз придет за двадцать минут до часа. А мне еще ехать в салон. - Тоже верно. Кристина вдруг ухмыляется. - Расскажи Лёхе про свою Аришку Шахову. Катя кривится с таким видом, будто не хочет ничего рассказывать. Я вопросительно смотрю на нее, но не наседаю. Про эту Шахову, кажется, что-то слышал, но не уверен - в дуэте Кати и Кристины кости перемываются всем с такой скоростью, что я не всегда вникаю, о ком они говорят. - Да короче, - вздыхает она все же. - Живем с ней через несколько комнат. Она землячка моя, блять, мы, по-моему, даже из одной школы. Только она в этом году на первый курс поступила, ну сейчас, считай, закончила. И я вот не знаю, что у нее за приколюха такая, но она решила в меня влюбиться или че. Я вежливо поднимаю брови. Ладно, допустим. Сейчас таким никого особо не удивишь. - Она еще в начале года добавилась ко мне в друзья, в инсте подписалась, все дела. Записи мне лайкала, сохраненки, которые такие, знаете, из разряда "го ебаться", - Кристина сбоку издает сдавленный гаденький смешочек. - Однажды написала мне "привет", я чет заигнорила ее, потом смотрю, она сообщение удалила. Ну у меня, естественно, очко поднапряглось. Типа че за хуйня вообще, подруга. Потом она еще истории начала заливать такие с радугой и всеми вот этими высерами типа "ой люблю, страдаю, думаю о тебе", вся хуйня вот эта. Ну и что я должна была подумать? М, веселые истории про общажных жителей от Кати. Или от Антона, который тоже из тех же краев. Каждый раз радуюсь, что живу не с ними там. А с мамой, ага. - Еще я, может, накручиваю себя, но мне кажется, что она даже поджидает, пока я в душ пойду, и бежит со мной. Это пиздец жутко. - Вы в жизни общаетесь? - пытаюсь разобраться. - Ну так, на уровне привет-пока, - Катя трет лоб. - Слава богу, блять. И так вот весь год, просто постоянно. Недавно она меня тут еще на баду нашла, и там же видно, когда к тебе в профиль заходят. Ну и че ты думаешь, блять, она ко мне в день раз по четыреста заходит, у нее еще написано, что она типа и по парням, и по девкам. Катя выглядит так, будто у нее сердце вот-вот прихватит, и Кристина скалится в ответ. Но вообще это не смешно, когда тебя так сталкерят. Был у меня случай с одной девочкой, еще в школе. Лучше и не вспоминать. - Бля, хуево, - комментирую просто потому, что надо что-то сказать. Катя кивает. - Я уже билеты домой взяла, вот не дай бог мы с ней в одном купе поедем. Я нахуй сразу на рельсы брошусь. - Да ладно, - успокаивает ее Кристина, перегнувшись через парту и положив ей руку на плечо. - Не все так плохо. - Ага, блять, - Катя нервно передергивает плечами. - Я пытаюсь на это забивать, но... Я вот не понимаю просто, типа, в чем прикол? Мы вот учились в одной школе, и ей чисто похуй было, а сейчас она решила, что раз студенческая жизнь началась, то надо попробовать все? Все, срочно прокалываю бровь, набиваю татуху на жопе и становлюсь лесбиянкой, блять. - Ну вдали от мамки грех хуйней не позаниматься, - хмыкаю я. Не мне такое говорить, потому что я и вблизи со своей нормально так хуйню творю, но, допустим, у некоторых это по-другому работает. - Пусть занимается, я-то тут при чем, - Катя прямо в уныние впадает. - Она еще, знаете, по инсте такая ламповая прямо, Бродского там в видосах читает-зачитывается, винишко-тян махровая. А я вот сижу в комнате, да. А она как в коридор выйдет, как гаркнет какое-нибудь нахуй-блять-пидорасы, и вот быдло-быдлом. Распространенная социальная болезнь, чего уж там. Далеко ходить не надо: если бы я с Ирой жил где-нибудь в таких же условиях, то, наверное, сразу узнал бы, какая она в обычной жизни. А то при первом знакомстве я тоже повелся на ее милую мордашку, а она, как бы это сказать, с изюминкой такая оказалась. Не то чтобы я жаловался. Я вообще всем доволен. - А самое хуевое, - подытоживает Катя с еще большим отвращением, - что я вот сижу, думаю об этом всем и понимаю, что сама такая же, как она. И вообще пиздец какой-то. Грустно так стало, короче. - Что, - Кристина с неподдельным сочувствием смотрит на нее, - тоже Бродского на камеру зачитываешь? - Ой, да ну тебя, - морщится Катя. - Да все с тобой нормально, - вмешиваюсь я, пока они не разобиделись друг на друга. - Ты вообще заебатая. Катя на меня глаза поднимает и смотрит как-то странно, я даже смущаюсь немного. Потом тянется и ладонь мою крепко сжимает, которая на парте лежит. Я краем мысли снова радуюсь, что Иры рядом нет. - После твоих комплиментов прямо жить хочется. Это сарказм, да? Точно сарказм. Бля, ну не умею я в изысканные комплименты. Не знаю, как Ира на меня повелась. Юра вот тоже в комплименты не может, но они у него хотя бы больше претендуют на что-то приличное. Но лучше бы он мне сказал тогда, что я заебатый. Я бы вообще не обиделся. Я не напрашиваюсь. Просто. Пока мы слушаем Катю, приходит Антон. До нас он доходит не сразу - первым под руку ему подворачивается Черненко со всей этой их компанией. Они там ухмыляются друг другу, треп у них деловой. Потом взглядом он запинается об нас, и Кристина манит его пальчиком. Когда у Кристины настроение хорошее, перед ней вообще сложно устоять. Вот и сейчас Антон все-таки оказывается рядом с нами. Мы с ним здороваемся, он параллельно обнимает обвившую его Кристину свободной рукой. - Здорово, разбойники. - Еланову видел? - сразу к делу перехожу, пока девчонки не увлекли его в безудержную болтовню. - Не-а. Мелькнула где-то в коридоре там, но я с ней не пересекся. О чем толкуете? - Да любовь Катину обсуждаем, - с готовностью делится Кристина, нарываясь на заебанный Катин взгляд. - Аришку. - А, - понимающе хмыкает Антон, который, конечно же, в курсе всех дел, и опускается задом на парту, чтобы нас всех видеть. - Что, опять соблазняет? - Ага. Ты бы впрягся за Катюху, что ли, чтобы от нее все отъебались. Она ж тебе не чужая все-таки, поговори там. Ты ж умеешь. - Да толку говорить, - морщится Тоха. - Одна отстанет, так какая-нибудь другая ее место займет. В общаге куда не плюнь - везде лесбиянка. Только Катя, вон, нормальная. Мне родственники плешь проели, ищи, говорят, жену там у себя в общежитии. Буквально каждая телочка, к которой я подкатил в общаге, - "извини, хуй это от лукавого, я люблю только женские писечки." Хмыкаю. Пиздец как тяжело гетеросексуалу в современных жестких условиях. Катя кривит лицо. Оно у нее сегодня то и дело перекашивается, как бы до судорог не дошло. Дело серьезное. - Фу, Антон, ты что, дурак. Не говори так больше. - Как? Писечки? - Я тебе уебу сейчас, блять. - Так если, - снова влезаю я спокойно, - Катя единственная нормальная, а тебе жена нужна. Все. Вы нашли друг друга. Женитесь. - Что-то ты с Ирой еще не поженился, - Катя молодец, стрелки метать умеет. Я тоже не лох там какой-то, сразу лицо грустное делаю. - Она меня просто кормить не хочет. - Так я Антона кормить тоже не хочу. Понятно, ситуация неразрешимая. Ничья. В крайнем случае, могу уступить, особенно Кате, мне не жалко вообще. Я не гордый. - Вот, знаете, - вдруг вспоминает Кристина, усмехнувшись. - У меня, короче, в подъезде девка одна жила. Она меня старше года на два-три, где-то так, и вот в тему о всех этих пирсингах-хуирсингах и свободной жизни. В общем, когда мы в школе учились, она прямо нефоршей была. Вся исколотая. Еще прическа у нее такая ебанутая была, с начесом. Катя издает какой-то странный звук и бормочет себе под нос что-то неразборчивое. - Я каждый раз, когда в подъезде с ней пересекалась, к стенке прижималась, чтобы она мне не ебнула. Просто она выглядела так... внушительно. А потом она в двадцать один залетела, родила, оставила ребенка родителям своим и дала по съебам куда-то. Вот так. Люблю наших девчонок за то, что они знают много ебанутых историй, которые никак мне в жизни не помогут. Превратили меня в сплетника, короче. Или я буду считаться сплетником только тогда, когда сам начну рассказывать? Так я тоже знаю парочку всратых ситуаций. Про одного маминого ебыря, например. Катя хмурится. - Нахуй так делать. В смысле, рожать и родителям оставлять. Это же твой ребенок, ты и водись с ним, в чем проблема. - У тебя просто чувство ответственности есть, - заявляет Антон. - А ей похуй. - Я к тому, - снова перехватывает Кристина речь, - что она вот тоже такая вся из себя продвинутая аморалка, с девками ебалась и все такое. А потом родила, и все. Даже грустно как-то. Я непонимающе лоб морщу. - Что грустного? - Ну типа ты сначала вся такая необычная, прешь против системы, короче, тру неформалка, - пытается Кристина объяснить. - Я хоть ее и боялась, но считала крутой. Она еще и с девками мутила, ну пиздец, это же прямо показатель твоей ахуенности. А потом она родила, и все, сразу все сняла с себя. Обычная баба со Второго. Не знаю, блять, как объяснить, но мне грустно из-за этого. Веселые у Кристины загоны: придумала какую-то хуету и расстроилась. Да и с чего она решила, что ее соседка была вся такая против системы? Сегодня, если ты куришь запрещенное, трахаешься с кем угодно и имеешь чуть больше проколов в теле, чем все остальные, мир не перевернешь. Если только чувствительных пенсионерок. А крутой внешний вид не гарантия подлинной ахуенности. Как же в духоте приятно обмусоливать избитые липкие истины. - Это если рожаешь, то перестаешь быть крутой? - уточняет Антон. - А как же твои установки, что женщины самые крутые? - с издевкой добавляет Катя. Казалось бы, вот кто Кристину ущемлять по поводу женщин не должен, так это Катя, но у них какие-то особые распри на эту тему. Я умный, я в это говно не лезу. Антон тоже предпочитает держаться в стороне. Кристина не успевает на них сагриться - я вовремя замечаю Еланову. Я же и оповещаю: - Еленка пришла. Антон садится рядом с Катей. Кристина, которая уже открыла рот, чтобы что-то сказать, только бурчит: - Ну неужели.***
- Помочь? Юра, сидящий на полу среди инструментов, поднимает лицо. Лоб у него блестит от пота, футболка валяется, вывороченная, на стуле. Мне тоже жарко - температура бьет под дых, лето в разгаре. Как и работы на кухне: мама все-таки определилась со шкафчиками, которые теперь громоздились в зале в ожидании, пока Юра с ними разберется. Смотрю на Юрца без единой эмоции на лице, потому что один его взмокший вид толкает к плохим мыслям. Я не сдерживаюсь и сглатываю. Юрин взгляд тут же липнет к моему горлу. Он усмехается. - Да. Стол надо вынести. Киваю, но остаюсь стоять на месте. Юрино лицо прямо напротив моего паха. Он тоже рубит фишку, но сидит спокойный как слон. Я делаю вид, что тоже спокойный. Мне вообще похуй типа. Будто не чувствую бедром, как от Юрца жаром несет, первородным, животным. Юра, крякнув, поднимается на ноги. Стол, может, и не слишком тяжелый, но холодильник преграждает путь к дверному проему и места для маневра ничтожно мало - одному тут не вырулишь. Я подхватываю стол с другого конца и, наблюдая за тем, как мышцы на Юриных руках напрягаются, пячусь спиной. Едва не напоровшись задом на стену, все-таки оборачиваюсь под Юрино: - Осторожно. А у самого лицо такое, будто ему чисто поебать. Ох уж эта автоматическая вежливость. Мы ставим стол прямо посреди комнаты, потом Юра пододвигает его к стене. Наверняка только для того, чтобы мама, когда с магазина придет и увидит это безобразие, не разворчалась. - Спасибо, - проведя рукой по блестящему лбу, вздыхает он. Меня никогда не прикалывали потные мужики, но вот он я. Стою глотаю слюни при виде взмокшего Юры, и мне почти плохо, когда улавливаю острый запах его пота. Я не должен хотеть лизнуть его в шею. - Умх, - мычу согласно, отвлеченно. - Еще с чем помочь? В голову лезет всякая хуйня. Я прямо вижу, как дядя Юра вываливает свой болт из штанов и говорит: "С моим стояком". Ну и дела. Как я до такого докатился. Тот кидает на меня ироничный взгляд. - Можешь гвозди мне подавать. Может, я лучше помогу их вбить. Или не их. Я почти говорю это вслух - почти, - но эта бестолковая мысль так и остается вязнуть в голове. С каких пор я стал таким застенчивым? Язык к небу присох, надо же. А так хочется ебаться. Или хотя бы минет. - Понял, - уступаю. А что поделаешь, если Юре я в хуй не уперся? А мой вот почти уперся. Сейчас еще помариную себя в сладких образах, и тогда точно упрется. Может, Юра мне с этим в следующий раз поможет разобраться. Пока я и один справлюсь. Уже собираюсь уйти в комнату, где гасится настороженная Чернуха, напуганная шумом, но Юра вдруг останавливает меня. - Стой. Пойдем. Шкафчики мне подержишь. Только шкафчики? Точно? Я сейчас расстроюсь. Шучу. - Ладно. Мы возвращаемся на кухню. Никаких грандиозных изменений там не произошло, но пол уже засыпан какой-то мелкой херотой, которая липнет к ногам. Переступаю через дрель. Юра двигается в ремонтной обстановке как рыба в воде. Видно, что ему прямо по кайфу все это дело. Я ремонты воспринимаю как вынужденное зло. Прежде чем мы приступаем к первому шкафчику (их всего два), Юра кидает на меня насмешливый взгляд. - Справишься? Подъябывает меня только так. Не по-злому, только раззадорить хочет. Я фыркаю. - Нет. Повыебываться пришел. Так будет называться моя автобиография, которую я никогда не напишу, потому что мне нечего сказать миру. А миру незачем помнить меня. - Все, болтун, давай работать, - обрубает Юра, и мы возимся со шкафчиком минут двадцать. Под конец у меня начинает болеть голова от дробящего звука дрели, но делать нечего, приходится терпеть. Когда приступаем ко второму, с улицы возвращается мама. Заглянув к нам, она коротко оглядывает масштаб работы и комментирует: - Можно было и пониже. Придирка по делу - она невысокая, тянуться до верхних полок ее заебет только так. Но особо уже ничего не поделаешь, только если все снимать и заново вешать. Мать, впрочем, не настаивает и над душой не стоит, почти сразу уходит, потоптавшись, а мне все равно немного досадно с того, что она дома. Не то чтобы я на что-то там надеялся. Эти мысли надо пресекать, не то что действия. Когда мы расправляемся со вторым шкафчиком, я тоже потею и почти задыхаюсь, хотя окна открыты везде нараспашку. Отпиздить бы эту духоту, вот уж точно. Юра отходит к противоположной стене, чтобы в целом охватить взглядом проделанную работу. Я присоединяюсь к нему. - Ну что? - слегка растягивая слова, будто задумавшись, говорит он. - Вроде прилично. - Ага, - соглашаюсь бездумно. Краем глаза вижу, как Юра поворачивает ко мне голову. Я тоже поворачиваю. Мы смотрим друг на друга несколько тягучих секунд, а потом целуемся, торопливо, украдкой, солено. Отстраняемся. Юра смотрит так, будто еще немного, и кто-то из нас непременно опустится на колени. Я ухожу, пока ситуация не усугубилась. Внутри меня все грохочет, но с виду я вроде спокойный. - Вы все? - интересуется мама, выглянув из моей спальни. Я буду очень рад, если она оттуда съебется. Не потому, что не люблю ее. Мне просто надо побыть одному. И желательно не смотреть ей в глаза. - Да. Иди зацени. Какой я хитрый.***
________________ Ира, 22:32
Лешааааааааааа *Запись на стене* Давай сходим :Зэто что?
Ну прочитай Вечер поэзии Как в прошлом году, помнишь ходили с тобой, ты еще наебенилсяа у меня практика в пятницу
Ну это же вечером, в субботу тебе никуда не надо, а мы с тобой давно никуда не выходили ( Я сейчас начну грустные стикеры отправлять блять ((не надо стикеров, солнышко давай пойдем если хочешь
________________
Дверь в комнату открывается бескомпромиссно, из-за нее выглядывает Юрец. Найдя меня взглядом на кровати, он вполголоса командует: - Пойдем на улицу. Палю в его руках поводок. И, естественно, даже пальцем не шевелю. - Зачем? Вообще незаконно меня с кровати сгонять, когда я только полчаса назад домой пришел. Я, может, заебался и мне хочется чистое человеческое полежать. Что это Юра там задумал, а? Чтобы я вместо него Чернуху выгулял? Хуя с два. Не моя головная боль. - Надо. - Мне не надо. Ну серьезно. Чего приебался. Ко мне вообще сегодня приебываются все, кому не лень. Тетка в троллейбусе наехала, что я место для инвалидов занял, на практике доебали с этими потерянными бумагами, которые надо было достать хуй знает где, потом еще Ира, вот, с этими вечерами поэзии, которые мне ни разу не всрались. Дядя Юра решил присоединиться, видимо. Он тем временем очень выразительно смотрит. Когда брови под таким углом выгибают, сразу понятно становится, что тебя в покое не оставят. - Алексей. Нет, ну вы слышите это? Типа он сейчас меня по имени позовет и я подорвусь тут же. - Я на улице только что был. Ладно, минут тридцать-сорок назад, но времени не существует, так что я все равно прав. - Выйдешь еще раз. - Ну и нахуя. Честное слово, я уже начинаю злиться. Юра смотрит на меня с безграничным терпением, будто на гондона тупого. - Прогуляешься со мной. Пиздец, вот это да, вот это мотивация. Погулять с Юраном - цель всей моей блядской жизни, я же только и мечтал, что как только приду домой, так сразу с дядей Юрой пойду гулять под светом фонарей. Понятно, к чему он клонит, типа, мать дома, а у Юры на меня какие-то ахуенные планы, видимо. Ну, может, и не ахуенные. Я не в курсе. Но что-то Юрцу от меня точно надо. - Вот вообще не подозрительно, - комментирую. Может, это я чересчур парюсь, но если творить всякую подозрительную ебаторику у мамы под носом, глупо ожидать, что она не заметит. Рано или поздно. - Скажешь, что за сигаретами пошел. Давай-давай, - и скрывается. А я остаюсь сидеть с лицом лица, полный замешательства. Если там не что-то важное, то я, разумеется, ничего Юрцу не сделаю, но очень расстроюсь. Вздохнув, все-таки встаю. Как хорошо, что я не успел раздеться - как залип в телефон, так и успел снять только один носок. Натянув его обратно, нехотя выхожу. В коридоре Юра с Чернухой возится. Он кидает на меня короткий взгляд, и я молча принимаюсь обуваться. Будто почувствовав неладное, из кухни выходит мама. - А ты куда? - Да я за сигами, - вру послушно. Мм, неодобрительный домашний взгляд - бесценно. - Все, мы пошли, - оглянувшись на мать, говорит Юра и выходит первый. Я за ним. В кармане джинсов у меня топырится едва открытая пачка, но я надеюсь, что мама ее не успела разглядеть. Из денег у меня рублей сорок мелочью. Неважно. На улице темно, но не так чтобы очень, к тому же везде горят фонари. Окна нашей квартиры выходят во двор, и обычно дома хорошо слышно, когда кто-то разговаривает возле подъезда, поэтому только брови вопросительно выгибаю, смотря на Юрца. Тот кивком головы указывает вперед, наматывая поводок на кулак. Идем в полнейшем молчании, довольно прохладно, я жалею, что не переодел футболку на что-нибудь более теплое. Еще и комары, сука. - Ну и куда мы идем? - не вытерпев, интересуюсь раздраженно. Я ебал такие прогулки. Мог лежать сейчас себе преспокойненько, хуи пинать. - Увидишь. Вздыхаю и звонко убиваю комара-дебила. На руке остается смазанный след крови, которой он успел напиться. По диагонали пересекаем родной двор, уходим за соседний дом. Там совсем близко круглосуточный магазин, тот самый, где у продавщицы ебало, будто ей все должны поголовно, но потом мы сворачиваем, и я вообще не ебу, куда мы направляемся. Уходим куда-то в ебеня, там даже фонари особо не горят, так, на горизонте, в отдалении. Я не то чтобы на нервяке, но около того. - Ну и хули мы тут делаем, - мрачно поглядывая на нелепо затесавшиеся в спальном районе гаражи, осведомляюсь. Серьезно. Юра еще и останавливается каждый раз, когда Чернухе приспичивает присесть или деревья понюхать, и вообще пиздец. Мы что, реально гуляем просто потому, что дяде Юре так захотелось? Ты слышь, блять, дядя Юра, я лежать планировал. И нихуя не делать. А не вот это все. - Все-все, не бухти, - оборачивается ко мне Юран, и у него даже голос как-то смягчается. - Иди сюда. И, сойдя с протоптанной дорожки, он шагает в траву и направляется за гаражи. Чернуха несется вперед него, а я останавливаюсь, пялясь им вслед. Невооруженным глазом видно, сколько тут, блять, комаров. Да и я уже замерзать начал. Юра исчезает за поворотом. Мне присоединяться к нему не хочется абсолютно. Оглядываюсь, но в округе нет никого, будто вымерли все, хотя вокруг вроде дома, деревья, клумбы, вон, вдалеке. Даже детская площадка. Пустая сейчас, но все же. Оставаться стоять тут и дальше тупо, так что тоже шагаю в буйную траву, почти ощущая, как взмывают вверх комариные клубы. Себя контролирую, не нервничаю, не грублю. Только, найдя Юру в закутке между гаражами, где обычно все ссут, говорю напрямую: - Ты заебал. Отмечаю в который раз - в планах у меня было святое нихуя неделанье. Учитывая это, я Юре еще комплимент сделал. Безобразие творится, если выражаться языком недовольной тетки из троллейбуса. - Ну иди-иди, - поторапливает меня Юра, деловой такой, сука. - Чего застрял? - А хули мне там в ссанине стоять? - задаю резонный вопрос. Дядя Юра даже осекается. Моргает, смотрит непонимающе, потом хмыкает с неопределенным улыбосом. В этом закутке еще темнее, чем везде, но тут вроде не так тесно. Юру я вижу, это главное. - Нет тут никакой ссанины, - отзывается он. Я даже носом смачно воздух втягиваю, чтобы ему пизды дать за такие слова, но нет, реально ничем не воняет. Да ладно, блять, не тупой, понял я, зачем мы сюда притащились. Ну не хочу я, как дебил малолетний, обжиматься где-то за гаражами. Я замерз, и тут ебучие комары. Еще я хочу в кровать, вау, блять, как неожиданно это сейчас прозвучало. Как же везет окружающим, что они не слышат мои мысли, иначе бы знали, какой я нытик и вообще фу. Не по-мужски. - Что, в подъезде уже не канает? - хмыкаю, но все-таки подхожу. Надеюсь, никто рядом не пройдет и не увидит, что тут два мужика стоят в ссаном закутке, друг за друга держатся. Еще и собака рядом, вообще сюр какой-то. - Тут поспокойнее, - делится Юра и, притянув и притянувшись, мажет губами по моему колючему подбородку. - Когда бритву в последний раз видел? Дядя Юра тащится по гладковыбритым мальчикам. Интересно, маме он тоже предъявляет на этот счет, когда ей в трусы лезет? На самом деле мерзко думать об этом, так что продолжать не буду. Не то чтобы моя мать не человек и не трахается. Сложно объяснить. - Когда надо, тогда и видел. И пока Юра не успел распиздеться, я сам ему язык в рот заталкиваю. Раз уж он так хочет пообжиматься. Не зря же я сюда перся. Одна рука у него дергается, потому что на кулак намотан поводок, Чернуха рвется то туда, то сюда, и это неудобно ни разу. К тому же комаров тут, как я уже говорил, до пизды. Уже чувствую, как расчесываю себе руки до мяса. Когда Юра отстраняется, вставляю: - Только недолго. Мать заподозрит. Юра хмыкает мне в губы. - Скажешь, что по телефону разговаривал. - А ты че делал? - Собаку выгуливал. Я всегда долго выгуливаю. Ну, это правда. Теперь, когда на улице тепло, Юра может до часа где-то проебываться вместе с Чернухой. Не знаю, куда они ходят и что делают, но, может, у человека отдушина такая. У меня отдушина - моя кровать. Ладно, не будем об этом. Не успеваю ничего ответить - Юра вдруг приседает на корточки, недвусмысленно вцепившись мне в штаны. Пальцы его свое дело знают. Признаюсь, я этого не ждал, так что на первые несколько секунд даже растерялся. Стою, короче, пялюсь на Юрин затылок, как этот, а потом как начинаю волноваться резко. Одно дело дрочить на "секс на природе порно жесть", и совсем другое, когда ты такой стоишь за гаражами, пока тебе отсасывает мамин ухажер. С собакой, блять, рядом. На природе я не ебался ни разу, только на даче у бывшей, и то это было в машине ее бати. Мы тогда с ней одни были, и все равно жгло от мысли, что вдруг нас кто-нибудь запалит. А теперь совсем крышу рвет. - Ахуенно придумал, - говорю и сам не понимаю, с сарказмом или нет. Юра только кидает взгляд на меня. Он так и не выпускает поводок из рук, пока отсасывает. Сдается мне, хуев дядя Юра перепробовал достаточно, - я даже перестаю укусы комаров замечать. Пытаюсь держать себя в руках, не пыхтеть и вообще не привлекать к гаражам внимания, если кто-то все же есть поблизости. На такие сложные мысли меня, конечно, не хватает, так что я только мутно поглядываю в сторону открытого пространства. Там никого. Чернуха. Дерево вдалеке. Мусорка еще дальше. Перевожу взгляд на Юру. Старается. Молодец. Кончаю. Юра сплевывает, я выжат. Держит меня за яйца нежно, а сам смотрит снизу вверх и улыбается тонко. Я тоже смотрю на него. Без любви это еще не значит, что совсем не любя, - формулировка заебись, очень жизненная. Наконец ощущаю, что бедра, с которых сползли джинсы, искусаны насекомыми. Это отрезвляет, я штаны натягиваю, Юра руки убирает. Когда он выпрямляется, вопросительно тянусь к нему, расслабленный. - Ты? Опускаю взгляд на его промежность, но у него там полный покой и умиротворение. Недовольным Юра, впрочем, не выглядит. Только руку мою отводит и вытаскивает из заднего кармана салфетки. Подготовился, ловкий черт. - Потом. Меня нихуя не устраивает это туманное "потом". Когда потом? Но ладно, может, Юра прав, я уже и так задержался хуже некуда. У мамы наверняка вопросы появились, куда я пропал. На отходняке тупо смотрю, как Юрец лицо салфеткой вытирает, а потом, скомкав ее, к себе в карман убирает вместо того, чтобы тут же ее выкинуть. Продвинутый тип, топит за экологию. Мне курить хочется до жести. Я вспоминаю про пачку сигарет в кармане. - Я пошел тогда? - спрашиваю уже с сигой во рту. Просто не похоже, что Юра собирается домой, и вообще будет подозрительно, если мы вернемся вместе. Тот кивает. Мы уже выбрались из этого гаражного закоулка, и даже не верится немного, что Юра вроде как только что отсосал мне. Я не то чтобы не думал об этом. Думал. Только рассчитывал, что это дома произойдет. Рассчитывал? Ай, хуй с ним. Делая глубокую затяжку, разворачиваюсь к своему дому. Юра, ничего не говоря, отворачивается в другую сторону и без спешки углубляется в сонные дворы. Оглядываюсь ему вслед пару раз, пока иду. Рядом по-прежнему никого. Я замерз как муда, потряхивает, и я даже смеюсь отрывисто по дороге. Нет, ну вы прикиньте. Даже Грачику не расскажешь, а такая ведь история заебатая. Мать меня встречает хмурым взглядом. - Ты чего так долго? - Егора встретил, - вру легко, а мама легко ведется, поскольку к Грачику у нее бесконечный лимит доверия. - А он чего так поздно шляется? - Водку покупал, - мне смешно со своего пиздежа, ну я и лыблюсь, пока кроссы с себя скидываю. Мама недоверчиво скрещивает руки на груди, наблюдая за мной. - Как? Время-то уже прилично, не продают. - Продают, если знаешь где. Мама одаривает меня укоризненным взглядом, но видно, что она поверила. Главное пиздеть со знанием дела, будто всекаешь, - вот где залог успеха.***
Краем глаза вижу, как ко мне подваливает Ольга, черноволосая ухоженная женщина в последнем приступе молодости. Заранее знаю, с какой целью она это делает, так что не удивляюсь, когда она спрашивает: - Ну и где твой товарищ? И не поймешь, то ли раздражена, то ли улыбается. Осторожничает точно, ей с нами ссориться не хочется. Непонятно, по каким причинам, потому что власти и авторитета у нее всяко больше, чем у двух здоровых лбов, которых ей навязали, но и на том спасибо, хоть не дергается на нас. Эх, а ведь проходить практику в администрации факультета звучало так заманчиво, будто там делать нихуя не надо. А в итоге одни бумаги. - Уже бежит, - вру безбожно, потому что в душе не ебу на самом деле, где Антон проебывается уже минут двадцать. - Надеюсь, близко, потому что вам еще вот с этим разобраться надо, - она ставит рядом на свободный стул коробку с какой-то очередной макулатурой, вызывая у меня боль в сердце и тоску. - До какого времени? - уточняю. - Желательно до часу, - очень настойчиво выгибает Ольга брови и исчезает. Надо было снова на археологическую вылазку соглашаться. Пусть и на три месяца. Там хоть природа и какой-то азарт. И бабла поднять можно. Упущенные возможности - мой стайл. Мне в одно рыло разбираться с полной коробкой не хочется, так что звоню Тохе. - Алло! - рявкает он мне в ухо жизнерадостно. - Лёха, я уже поднимаюсь! - Ага, - отзываюсь и тут же отключаюсь. Антон не врет, действительно заходит буквально через минуту уверенным шагом. В руках у него еще одна коробка, но уже поменьше. Я грустно наблюдаю за тем, как он опускает ее на стол перед нами. - Ольгу встретил, она подкинула, - поясняет Антон. - Сказала, чтоб мы к ней зашли, как разберемся. Это еще в базу занести надо. Киваю, смирившись. А хули тут сделаешь. Я не понимаю, зачем все это нужно, но нас никто и не просил понимать. Мы молча принимаемся возиться, потом я смотрю на Тоху и замечаю: - Че довольный такой? Антон хмыкает. - Да я сейчас пока шел с Филармонии, наткнулся на митинг. Из того разряда, где стоят две агрессивные бабульки с газетками. - А, - отзываюсь понимающе, потому что тоже вроде видел их, когда мимо проезжал. - У фонтана? - Да. Они стояли такие одинокие. Я решил подойти к ним, поговорить, - Антон начинает посмеиваться. Сразу видно, человек торопился скорее работать. Так, что даже пристал к ебанутым бабкам с промытыми мозгами, так держать. - Что нового узнал? - хмыкаю. - Ничего, - Тоха плечами пожимает, но тут же восхищенно качает головой. - Но как они на меня насели - это надо было видеть. Как вцепились в меня, начали заливать про то, что во всем тупые пиндосы виноваты, это все их происки. Я такой спрашиваю у них, мол, а что они нам сделали-то. - И что? - Думаешь, они хоть раз сказали что-нибудь адекватное? Нихуя. Климатическое оружие. Их на этой хуйне прямо перемкнуло, они мне, наверное, минут пять за это затирали. По крайней мере, им платят за этот бред, чтобы они могли прожить еще один прекрасный день. Не так уж и плохо, если подумать. - Я спрашиваю, мол, бабушка, а что за климатическое оружие такое, как это отразилось-то? И нихуя, опять же. Ничего толкового. - Ну и что ты ждал? - хмыкаю скептически. - Ничего, просто забавно было смотреть, как они злятся. Взял у них газетку, а там тоже теории как с РЕН ТВ. Мне даже понравилась статья про то, что нами прямо из Америки управляют. Хочешь почитать? Я отказываюсь. Мне и без того тоскливо, что люди такие уебаны. Антон развлекается, как в последний раз. - Зря, Лёха, зря. Там такие речи, прямо за душу хватает. Кое-где даже написано по делу, хотя, конечно, в основном разводят на эмоции. Мы ж лучшие, вы че, бля, великая страна, великий народ! Антон трещит как заведенный, ему по кайфу. Я молча в бумагах роюсь. Мне углубляться ни во что не хочется. И все-таки не удерживаюсь: - Может, они рассчитывают, что бабульки народ поднимут. Переворот, вся хуйня. Антон фыркает радостно. - Точно, бля. Учитывая, что адекватные люди их стороной обходят. Я вот че не понимаю - они же в натуре в это верят, типа, по ним даже видно. Они тебе глотку перегрызут, если ты с ними не согласишься. Верят во всякий бред, скоро про рептилойдов начнут загонять - я не удивлюсь. - Это же не с реальными проблемами разбираться, хули им. Хули нам, я бы даже сказал. Мы-то тоже нихуя не делаем. Ну, хотя бы не пропагандируем агрессивную хуйню окружающим в ебнутых футболках. Хотя это тоже как посмотреть. - Я бы этих бабок, - заявляет Антон душевно, - сослал бы в какую-нибудь резервацию для отсталых. И всех остальных, кто тоже в это верит все. Чтоб им там объяснили что и как на самом деле. Мне хочется с Антоном поспорить, что он на самом деле знает не больше этих бабок, но он в спорах лютый, а я тоже тот еще затиратель хуйни. Так что это все лишнее. - А они поднимут восстание и устроят революцию в стране. И мы такие - хех, блять. - А мы тоже поднимем, - не теряется Тоха. - Гражданская война вещь, конечно, неприятная, но эффективная. Мне не хочется никакой войны, но я стремаюсь Антону об этом сказать, чтобы он не подумал, что я уебок позорный. Антон вообще сторонник идеи, что все новое строится на разрушенном старом. Мне и так заебись, только бы бутылочку пива влупить. Разрушать я ничего не хочу. Только пристраивать. - Тебя в первый месяц размотают. - Ну и пусть размотают, - Антон уже разгорячился, все, пизда котенку. - Главное, что процесс запущен. А там оно само снежным комом. Снежным комом, блять. И чем наши разговоры лучше тупых газетных теорий. Дальше болтовни дело не пойдет. Мы громкие, наблюдать надо за теми, кто молчит. - Ты не туда кладешь, - замечаю я, взглянув на разложенные Антоном бумаги. - Сюда давай. Антон передает без возражений. Мысли у него далекие, футуристические - от него этим прямо несет за три версты. От меня несет Юриным дезодорантом. Мой кончился еще неделю назад, и мне лень купить новый. - Кстати, - вспоминает Тоха. - Ты в бар идешь? - Когда? - В пятницу. Кристина предлагает в караоке еще сходить, но я сомневаюсь. Я ощущаю смутное разочарование. - Не-а, не иду, - поймав вопросительный взгляд, поясняю: - Ире обещал сходить с ней. Тоже в пятницу. Может, перенесем? - У Кати поезд в субботу. Это что, я ее теперь не увижу до осени? Как так. Я задумываюсь. - Это она мне, получается, ебнет, если я не пойду? Антон долго смотрит на меня и ухмыляется. - Ну получается так. Класс.
