Думай позитивно

      В дверь я сначала стучусь вежливо, едва касаясь ее костяшками пальцев, а потом резко и зло, когда ответа не следует. Вода, наконец, стихает. - Что? - Дверь открой, - хмурюсь и прислушиваюсь.       Юра, гнида, торчит в ванной комнате уже битый час, если не больше. Все понимаю, тоже люблю поплескаться, но наглеть не надо. Он, во-первых, не один тут. Во-вторых, мне нужен унитаз. Суть ясна, я считаю.       Слышу, как Юрец гремит, переставляет что-то, даже, кажется, себе под нос напевает. Злость, помноженная на нужду, стремительно прогрессирует. Гаркаю в щель: - Ты заебал! Поссать дай!       Юрцу вообще пох, плевать он хотел, что я там думаю про него. Дверь он открывает, только когда вконец уже сатанею. Мокрый, в одном только полотенце на бедрах, он морщит лоб с таким видом, будто я устраиваю несанкционированный мятеж в его квартире. На щеках у него остатки пены для бритья. - Не описался еще? - хмыкает он и возвращается обратно к зеркалу, а, заметив, что я не двигаюсь, кидает короткий взгляд. - Заходи, раз хотел.       Из ванной волнами наплывает душистая жара. Юра предпочитает контрастный душ, но грешным делом любит поплескаться в кипятке. Не знаю, откуда знаю. Да и похуй.       Помедлив, я быкую: - А ты типа съебаться не хочешь?       Личное пространство там, все дела вот эти.       Юра, продолжая выскабливать подбородок бритвой, ровно отзывается: - Ты мне не мешаешь.       Ахуеть. А мне мешать никто в принципе не может.       Ладно, сил терпеть уже нет, так что я, скривив ебало, захожу, категорично захлопываю за собой дверь и поворачиваюсь к унитазу. Меня ничего не смущает, кроме того, что Юра такая шобла-ебла важная. Я на него не смотрю, только угрюмо нужду справляю. Длится это просто бесконечно - я кофе наебнул сегодня столько стаканов, что лет в сорок сердце откажет. Еще и терпел все то время, пока дядя Юра жопу намывал. Тот, к слову, успевает лицо умыть и бритву сполоснуть - это все краем глаза вижу, - а потом протискивается к двери.       Наконец-то. Я почти закончил уже, но все равно буду Юре признателен, если он освободит ванную хоть на пять минут.       Защелка на двери щелкает нехорошо. Настораживаюсь и напрягаюсь, когда Юра бедрами к заднице моей прижимается, перед этим заботливо приспустив резинку домашних штанов пониже. Полотенце на нем все еще есть, то самое, мамино любимое с цветочками. Ладонь его ненавязчиво заползает под футболку, ложится на бок. В горле у меня пересыхает.       Ситуация внештатная, слежу за своей струей. Юра молчит, выжидает реакции, потом толкается бедрами.       Я почти давлюсь воздухом. Голос от волнения спокойный до безобразия: - Я ссу вообще-то.       Обычно я так не нервничаю, когда ко мне с интересными целями лезут. Да и последние пару лет лезет одна Ира, уж к ней-то я тысячу раз привык, у нас с ней комфорт и телесное взаимопонимание. Еще она ни разу не хотела меня трахнуть, пока я нужду справляю, - ну и занервничал немного, ничего удивительного.       Юра отвечает благодушно: - Да пожалуйста, - и еще раз бедрами толкается плавно.       У меня терпение где-то на волоске. А перед глазами мем тупой, где куча писсуаров, стоит мужик, никого не трогает, а рядом, локтем к локтю, встает еще один. В моем случае прямо за спиной.       Даже усмехаюсь себе под нос. Ну и хуйня. Мать в соседнем доме у знакомой сидит, сейчас почувствует, что мы какой-то херней занимаемся, прибежит. А мы тут в туалете такие. В жопы трахаемся. - Сейчас мать придет.       Я, как уебан малолетний, прячусь за ее юбкой. Ну, думаю, меня тоже понять можно. Проблемы мне не нужны.       К тому же это неожиданно действует - Юра, хмыкнув, отстраняется и шагает к ванне. Там он воду включает, чтобы шумно бежала. И сразу типа плюс сто к маскировке. Дядя Юра гений ебаный, не иначе.       Я пока заканчиваю, заправляюсь обратно. Торопливо на слив нажав, планирую съебаться по-быстрому, как крыса, но Юра за плечо хватает. Ему даже двигаться особо не надо - только руку протяни. Я немного ударяюсь затылком о стену, когда дядя Юра меня разворачивает за то же плечо и толкает к ней. - Ну и куда бежим, Алексей? - интересуется он.       Кидаю взгляд на воду, которая все бежит и бежит. Счета намотает нормально так, вот мама удивится. Ругаться будет, наверняка на меня - хули я неэкономный такой. А я вообще ни при чем тут. Ну почти. - С корабля на бал, - говорю зачем-то, потому что сказать больше нечего.       Ну трус я ебаный, не хочу в жопы ебаться по-быстрому в туалете, пока не запалил никто. Намерения у Юрца очевидные. Он молодняк, наверное, только так дерет.       Юра в улыбосе, прижимается бедрами. Сквозь слои ткани чувствую, что у него привстал. Я пока не возбужден, но сердце колотится одурительно.       Я просто хотел отлить, господи. Разве перед аналом я не должен себя чистить, моральный дух укреплять и все такое? Просить Грача за меня кулачки держать.       Сейчас бы про фистинг пошутить, но это от нервов. - Отсосать? - брови поднимаю вопросительно.       Юра, судя по его ебалу, не в восторге от подачи. Соблазнительным меня не назовешь, это да. Я предпочитаю пользоваться деловыми приемами, сразу обговаривать и все такое. С Ирой в этом плане проще - она та еще бизнесвумен. - Резво ты, - замечает Юра, но это ни да, ни нет, а потом он лезет целоваться.       Юре хорошо, он намытый, зубы почистил, ему вообще заебок. А я вспотел за день, как мразь, а после практики с Антоном еще прощальный саб захавал, где луку было просто до пизды. У меня во рту до сих пор хуйня какая-то, я не предвидел. Юра в поебательское настроение не попал ни разу.       Мы жмемся с Юраном, как на вписке какой-то, хотя квартира пустая абсолютно. У мамы, правда, ключи есть, и прийти она может в любой момент, так что ладно. От того, что украдкой, вот так, за закрытыми дверьми, меня распаляет. Я, видимо, прусь от элемента риска, хотя не замечал за собой такого раньше.       Секс - это либо скачок вдохновения, либо ремесло в чистом виде. Главное навыки. Тело работает, в голове о своем. В последнее время работаю на автомате, раз-раз-раз - и готово, без души. И сейчас, когда с Юры полотенце падает на кафельный пол, двигаюсь я машинально, у рук движения отточенные, у бедер тоже. Вроде возбужден немного, но я все еще предпочел бы съебаться и не рисковать лишний раз.       Юра отстраняется, смотрит в мое лицо с неясным выражением. Я все-таки больше спокойный, но могу и продолжить, мне не сложно. Ремесленник из меня хороший.       В ванной свет хуевый, желтый и тусклый. На лице у Юры тени, пахнет от него пеной для бритья. Его рука зарывается в мои волосы, моя рука впивается в его задницу. Все взаимно. А потом у меня приступ вдохновения. Я и говорю: - Уеби мне.       Получается хрипло, полный дроч. Юра на секунду застывает. Выгнув брови, вглядывается так, будто я хуйню какую-то сказал. Мне похуй. Добавляю: - По лицу, - и ерзаю, подаваясь вперед.       Полотенце мешается под ногами. Юра тип заебатый, не устану повторять. Без лишнего трепа он берет и хлещет по лицу так, что из меня даже дух вышибает. Я думал, будет слабее, но ладно. Главное, чтоб зубы целы были.       Глубоко вдохнув, выпрямляюсь, вернув голову в прежнее положение. По Юре понять сложно, как он к этому относится. Щека горит, я жду. Юра снова хуячит на твердую пять. Звук такой стоит, что шумом воды не скроешь.       Больно, но мне по кайфу. Я, видимо, из породы задроченных мазохистов. Мерзость, блять. Стыдно, сука.       В штанах полный движ. Из меня громкий выдох вырывается, когда Юра снова хлещет, другой впиваясь мне в бок для надежности. Я, не вытерпев, крепко сжимаю себя сквозь штаны. Это ненормально, что я на такое кончить готов. Дядя Юра молча руку отводит и бедрами прижимается так тесно, что даже неприятно. Он шевелится там что-то, ладонь поднимает опять, и я, зажмурившись, к стене лицо отворачиваю. Балдежа хватило, еще немного - и перебор.       Юра только лбом в мою потную шею утыкается и бормочет себе под нос что-то. Вроде мое имя, но я не уверен. Он нетерпеливо штаны с меня сдергивает, а я, все еще вдохновленный, охватываю наши члены в плотное кольцо пальцев.       Лицо горит, как после крапивы.

***

________________ го бухатьб 6 участников 21:54

Антон Донских Грачик ты где? Егор Грачев *Голосовое сообщение* Екатерина Седова словами пиши, тут кристина лепса запевает я че должна тебя слушать токсоплазмоз ты ебучий Егор Грачев ((( Короче я рядом уже Где вход? Екатерина Седова в жопе твоей )0 Егор Грачев Да блять Я серьезно Антон Донских Со стороны двора, красная дверь

________________

      Я грустно смотрю на эти сообщения. Меня рядом с ними нет, я с Ирой, хотя, честно признаться, лучше бы сходил в караоке вместе с друзьями. Петь, может, и не стал бы, но там душевней, что ли.       Заблокировав телефон, поднимаю глаза. Передо мной кружка с пивом, справа под боком Ира, слева в отдалении - сцена с микрофоном. Вечер поэзии полная хуйня, как по мне. Ни Пушкина, ни Лермонтова, хотя и они мне до пизды, вместо этого сплошной андеграунд - мрак, алкоголь и стихи собственного сочинения. Я от скуки сдохнуть готов, а когда кто-то в микрофон орать начинает и хрипеть про жестокий асфальтовый мир, у меня одни тяжелые вздохи и раздражение.       Я оглядываюсь исподтишка, пока пиво тяну. Ничего не поменялось с прошлого раза, только бар другой, а тусовка, кажется, вся та же самая. Ира в нее войти хочет, судя по ее восторженному блеску глаз. Я не понимаю, что здесь такого в этих идиотских воплях про самоубийство. Мир не мой абсолютно. Наебениться бы и под сигаретку слушать пиздатые истории от Грачика на прокуренной кухне - это да, жизнеутверждающе и вообще приятно.       Я ерзаю на месте и никак не могу устроиться удобно. Диванчики какие-то уебанские, напротив на стене плакат с Бобом Марли, я залипаю в него. Народу, на удивление, просто куча - так много, что половина стоит, бар заполнен под завязку. Есть люди постарше, но в основном студенты: у тех, кто еще не успел нажраться, лица серьезные и высокодуховные. Я даже слов разобрать не могу в этом бессвязном шипении в микрофон, полный мрак.       Господи, ну и хуйня. Что я делаю тут, скажите мне.       Ира, наклонившись, заговорщицки бормочет: - Смотри, сейчас Адриан читать будет.       Адриан - Ирин друг, вроде учатся вместе. Знаю про него только то, что он якут и этой хуйней с закосом под поэзию занимается. За столом у нас полный ажиотаж, когда он все-таки шагает на сцену и встает у микрофона. Собрались все его друзья: Настя, Булат и Сэлмэг с Цыпелмой. Ну еще Ира, разумеется. И я, который знаком со всеми весьма поверхностно. Адриана здесь вообще большинство, видимо, знает и любит - в зале кричат одобрения, кто-то свистит. Парень улыбается и зачитывает что-то из своего, но хотя бы не срывает голос. - О, сейчас мое любимое будет, - хмыкает Сэлмэг и щеки руками подпирает с мечтательным видом.       Я коротко смотрю на нее, Настя с Ирой переговариваются о чем-то. Атмосфера душная, даже пиво не спасает. Встаю, но останавливаюсь, когда Ира хватает меня за футболку. - Ты куда? - Курить, - отвечаю коротко и протискиваюсь мимо людей на выход.       На улице меня немного отпускает. Там все еще тепло, но посвежее. Можно полной грудью вдохнуть. Рядом со входом трется еще двое курящих, я отхожу от них немного, чтобы не мешать друг другу. Достаю пачку из кармана, в ней всего четыре сигареты осталось, - вот бы никто не стрелял, а то и самому едва на вечер хватит.       Тяну как можно дольше. Улица оживленная, прослеживаю глазами бесконечные провода и машины, и деревянные домики напротив, и тонущую в потусторонней красной подсветке церковь через дорогу. - Сигаретка будет?       Поворачиваюсь. Рядом стоит Булат, я и не заметил, как он вышел. Наверное, тоже заебался там сидеть.       Первым делом порываюсь сказать, что это последняя, но человеческое во мне все же перевешивает, и я, скрепя сердце, молча вытаскиваю пачку. Булат благодарно кивает, вытаскивая сижку. Тоскливо заглядываю внутрь пачки и снова прячу ее. - Зря ушел, там сейчас Света выступает.       Я слышу приглушенное пение под гитару, но мне поебать. - Кто это?       Булат, взглянув на мое лицо, хмыкает. - Понятно, - комментирует он и затягивается. - Тебя Ира потеряла.       Мне от этой новости ни тепло, ни холодно. Хочется съебаться, честное слово. Если бы не Ира, я бы, наверное, так и сделал. Надо было все-таки откосить и пойти в караоке. - Сейчас приду, - закашлявшись, выкидываю затушенный бычок в урну.       Оставив Булата одного (он все равно разговаривает с кем-то по телефону), нехотя возвращаюсь обратно. Там все еще поют песни, даже вполне прилично. Несет от меня за три версты, судя по тому, как Ира кривится. - Ну фу, - возмущается она.       Я и без того раздражен, так что просто пропускаю мимо ушей и тянусь за своим пивом. Не успеваю я расслабиться, как Ира толкает под бок. - Возьми нам с Настей еще по кружке.       Кидаю на нее недовольный взгляд, но Ира только губками чмокает умоляюще, и я сдаюсь. - Больше никому ничего не надо? - спрашиваю сразу, чтобы потом не ходить по десять раз туда-сюда.       Настя улыбается, Сэлмэг молча качает головой, потягивая свое... что-то там. Адриана и Цыпелмы за столом нет, но ее встречаю у барной стойки. - О, Лёша, - она улыбается, наткнувшись на меня. - Ага, - тяну нейтрально и дожидаюсь, пока парень за стойкой обратит на меня внимание.       Когда возвращаюсь спустя несколько минут, все, кроме Булата, уже на месте. Я ставлю перед девчонками кружки с медовухой и втискиваюсь за стол. - Спасибо, Лёха, - довольно отзывается Настя, я коротко растягиваю губы в ответ.       Пока на сцене снова что-то происходит, заглядываю в групповой диалог, но там ничего нового. Наверное, веселятся.       Вздохнув, допиваю пиво. Снова хочется выйти покурить, но с прошлого раза едва ли десять минут прошло, так что просто маюсь на месте. Краем глаза вижу, как Ира хмурится в мою сторону, но недовольства пока не высказывает. Хорошо, иначе мы бы уже поругались - я со вчерашнего вечера весь на нервах.       Приходит Булат, вид деловой. Наклонившись над столом, он заявляет: - Можем потом к Мытыпову вписаться.       Все переглядываются, Цыпелма открещивается сразу. Я тоже хочу слиться, но пока молчу. Настя, самая предприимчивая, интересуется: - А кто еще будет?       Булат перечисляет имена, фамилии. Круг не мой, я не при делах. Ира, вцепившись в мою руку, жмется губами куда-то мне в висок. - Пойдем, - просит она.       Кошусь на нее, проверяя. Ага, поплыла, но еще вроде соображает. Мне не хочется. Вздыхаю. Ира строит умоляющую мордашку. - Ну пожалуйста.       Перед ней сложно устоять. Я уже почти соглашаюсь, когда Настя, заметив эту сцену, вмешивается: - Лёша, блять, не выебывайся, поехали.       Двое против одного - нечестно. Я сдаюсь. - Ок.       Остальных уговаривать не надо. Цыпелму только переубедить не удается, так что Настя ворчит на нее, пока Булат не отвлекает ее благотворительной пиздобольной лептой. Я успеваю выпить еще кружку пива, прежде чем мы все-таки собираемся уходить. На улице первым делом закуриваю. Ира, прилипнув было к моему боку, с недовольным лицом отходит, закашлявшись. Дым она не переносит.       Пока стоим, решаем, что делать дальше. Адриан отсекается тоже, вызвавшись проводить Цыпелму до ее общаги, которая где-то в окрестностях. Обещает потом присоединиться к нам. Мы решаем вызвать такси. С деньгами у меня пока порядок, но скоро впаду в финансовую прострацию. Плевать.       После сигаретки немного сносит, так что я особо в разговорах не участвую, просто стою, как дурак, залипаю в окружающее. Может, на квартире будет получше, чем здесь.       Когда немного в себя прихожу, мы уже стоим впятером, ждем такси. Ехать куда-то не очень далеко, но идти никому не хочется. Мне в том числе. В такси конкретная неувязочка - нас больше, чем мест, так что Ире приходится залезть мне на колени, хотя водителю это не очень нравится. Настя его забалтывает, Булат на переднем сидении к ней подключается. В общем, все нормально.       Из-за Ириных волос, которые то и дело в лицо лезут, я не особо вижу, куда мы едем. Длится это не очень долго, но у меня левая нога все равно немеет, так что едва не падаю, когда выбираюсь из машины. - Архипов, спокойно, - смеется Булат, который уже вылез и все видит. - Все уже?       Не говорить же, что это из-за Ириной жопы. Я хмыкаю: - По ходу.       Куда идти не знаю, двор незнакомый. Даже приблизительно не могу сориентироваться, хотя обычно у меня с этим проблем нет. Такси уезжает, мы все тащимся за Булатом, как за пастухом. Пропускаю, что он говорит, но девки так заливаются, что даже вздрагиваю. Настин гогот эхом разносится по сонному двору. Мы здесь вообще кучка чужеродных элементов, будто на земле никого больше не осталось, кроме нас пятерых. Ощущается странно, особенно после забитого людьми бара.       Протискиваемся в преступно светлый подъезд. В квартиру. Там шумно, опять многолюдно, играет музыка. Странно, в подъезде вроде не слышно. А может, это просто я пьяный и невнимательный. Настя всех знает, судя по тому, как она кричит уже в коридоре: - Здорово, еблозавры!       Не могу понять, с кем знаком, а с кем нет - на подобных сборищах я всегда поддатый.       Какой-то щуплый парень, имя которого я не запомнил, с дельным видом спрашивает меня на кухне: - Водочки?       Водочки так водочки.

***

      Я сижу на диване пьяный и уставший. Сколько времени прошло с того момента, как мы пришли? Свет в гостиной выключен, горит гирлянда на стене (господи, сейчас июль, зачем здесь гирлянда), играет медляк. Иры не вижу, мы с ней за вечер и не пересекались почти, зато передо мной танцуют Настя с Булатом, обвив друг друга руками.       Мне не очень хорошо, тоскливо, я бы съебался, да Иру одну не оставишь.       Проверяю телефон, там пусто. Интересно, ребята уже уехали из караоке?       Проведя рукой по лицу, встаю. Делать нечего, пить не хочется. Наверное, стоит лечь спать. Я пробираюсь сквозь лениво танцующих парочек в гостиной к закрытой двери в комнату. Заглядываю. Там тоже темно, но на кровати, судя по очертаниям, куча тел. Посветив телефоном, Иры не вижу, только нежные синеющие рожи каких-то людей. Тупо посмотрев на них, закрываю дверь. Беда.       Из колонок Стрыкало протяжно тянет про яхту и парус. Я не знаю, куда себя деть, поэтому сворачиваю на балкон. Там лучше, я один, музыка приглушенно играет, можно позалипать. Хочу покурить, но вспоминаю, что сигареты кончились, сука.       Тут же на балконе обнаруживается плетеное кресло с накинутым на него пледом. Облегченно опускаюсь в него, а возле своей ноги с удивлением обнаруживаю полупустую бутылку водки. Неплохо.       Хуярить прямо с горла плохая идея, но лень идти искать стакан или рюмку и в целом как-то грустно. Так что похуй. Зато вид неплохой, даже узнаю окрестности.       Я уже порядочно накиданный, когда на балкон заходит кто-то еще. Вроде Адриан, я его хорошо запомнил. Меня он не замечает, подкуривается, облокачивается на перила. Дымок у него курится так заманчиво, что не выдерживаю: - Есть стрельнуть?       Адриан подскакивает и тут же давится с перепугу. Резко развернувшись, он, помедлив, прикладывает руку к сердцу и выдыхает: - Господи, - после затянувшейся паузы он добавляет: - Блять.       Видимо, заныкался я неплохо так, раз чуть до инфаркта его не довел. Я хоть и ебнул водки, все еще соображаю, так что говорю: - Извини.       Адриан нервно смеется и головой качает. Я брови выгибаю, хотя вряд ли он видит. - Так есть стрельнуть? - А, - он машинально хлопает свободной рукой себя по карманам и качает головой. - Не-а. Угощайся, если хочешь.       И протягивает свою, уже зажженную. Меня с его щедрости едва на слезу не пробивает - курить хочется просто адово. Я тянусь за сижкой. - Спасибо. - Да не за что, - хмыкает тот и садится рядом со мной прямо на пол. - Ты че тут один сидишь?       Молча приподнимаю рукой бутылку водки, которая лежит у меня на коленях. - А-а, - понимающе тянет парень и смеется.       Затягиваюсь и, поперхнувшись, вглядываюсь в сигарету. Меня все же раскатало от алкоголя, раз сразу не заметил, что с ней что-то не так. Самокрутка. Подозрительная. - Это что?       Адриан хмыкает, откинув голову на стену и уставившись на меня. - Приятная херня. Ничего серьезного, просто чтобы расслабиться, - поясняет он успокаивающе и протягивает руку. - Резко не втягивайся, главное.       Я передаю ему, наблюдая, как парень делает затяжку. Он снова передает мне. Не надо бы мне такой хуйней страдать, но я ужратый и мне похуй. Затягиваюсь. На этот раз идет легче. - Заебись, да? - Что это? - Да хуйня. Неважно.       Главное правило любых вписок - не пить и не курить ничего подозрительного из рук незнакомых людей. Тем временем я. После нескольких затяжек конкретно вмазало. Сомневаюсь даже, что смогу встать, не вывалившись за перила, поэтому сижу дальше. Да и куда идти? Куда мне идти? - Давно Димаса знаешь? - спрашивает Адриан.       Я кое-как фокусирую на нем взгляд. - Не ебу, кто это.       Господи блять, как же заплетается язык. Сейчас еще Ира увидит, и вообще пизда. А если она сама в таком состоянии где-нибудь бухая валяется, то это пиздец. Зачем мы вообще сюда пошли. Надо было идти в караоке вместе с Егором. Или вообще никуда не идти. Но дома Юра, опять была бы какая-нибудь хуйня, прямо при маме, а мы и так хуями терлись в ее ванной. Она после этого заходила туда. Прямо туда, где мы хуями терлись, а она не знает.       Боже, блять, зачем мы это делали. - Ты норм?       Я моргаю, Адриан уже стоит. Ладонью провожу по лицу, чтобы согнать с себя оцепенение. Лоб весь в поту. - Да-да, - отмахиваюсь. - До кровати подкинуть? - предлагает тот.       Себя нахуй подкинь, что за хуйню мы выкурили? Я долбоеб, от меня одни расстройства. - Нет.       Адриану здесь делать, видимо, больше нечего - на разговоры меня не тянет. Он говорит что-то напоследок, я не слушаю. Когда он, помявшись, уходит, становится еще хуже.       Пиздец, нахуй я курил.       Меня тоска и тревога заедают, как термиты. Нахуй я с Юрой хуями трусь, пока у меня Ира есть. Нахуй я нажираюсь, как свинья. Мне ей в глаза смотреть невыносимо. Даже сейчас от нее гашусь, чтоб совсем не сплоховать. А мать? Как с ней? Что с ней? Не надо было водку эту пить ебаную.       Сглатываю, от мыслей тошно. Или просто тошнит, непонятно как-то. Из квартиры нормально долбит музыка, опять голос Стрыкало. Опять? Вроде песня другая. Видимо, крутят всю дискографию. Сижу, как пришибленный, от вида водки на коленях плохо, но взгляд сконцентрировать только на ней могу.       Юра бы меня ебнул, если бы увидел, сколько я пью. Хотя ему похуй, какое ему дело вообще. Я ему кто, блять. Так, хуями потереться. Пиздец, матери жизнь загубил, ничего нормального сделать не могу. И Ира чем такое заслужила, говорила же мне не нажираться так.       Глубоко вдохнув, пытаюсь встать, но не особо получается. На ногу падает бутылка. Больно, блять, я смеюсь. Больной, сука.       Тошнит одурительно, еще немного - и переблююсь, верняк. В квартире гомон, запевают: - Я ебался лишь однажды!.. - свистят, полный движ.       Концентрируюсь на этом, кое-как встаю. Лишний раз пытаюсь не шевелить языком во рту - подкатывает прямо к горлу. Едва не выношу плечом балконную дверь и вваливаюсь в квартиру, наступив кому-то на ногу. Орут совсем рядом, прямо в ухо: - Да, я пидорас! Возможно! Но ведь это был лишь раз!       Мутит, зажимаю рукой рот. Ноги заплетаются, и в туалет я буквально падаю, распахнув дверь. Хорошо, что унитаз прямо под боком - меня сразу же выворачивает.       Краем глаза замечаю, что внутри еще кто-то есть. Отплевавшись, поднимаю лицо и узнаю Настю. Та стоит возле зеркала с помадой в пальцах и странно смотрит на меня. Мне перед ней становится так стыдно, что я умереть готов. В гостиной орут, как не в себя. - Извини, я... не мог терпеть, - поясняю с трудом.       Настя ласково смотрит. - Зайка, мне похуй. Иру позвать?       Только головой качаю отрицательно. Настя переступает через меня и перед тем, как осторожно прикрыть за собой дверь, говорит: - Если что, зови кого-нибудь.       Я никак не реагирую, только тупо пялюсь на содержимое своего желудка в унитазе и пытаюсь понять, будет рвать еще или нет. Не знаю, сколько времени так провожу, но никто пока не ломится. За дверьми кто-то громко вопит, как при оргазме: - Трахнул я или меня-а! Трахнул я или меня-а-а!       Меня выворачивает.       Сижу еще немного, вроде легчает. По крайней мере, из меня больше ничего не лезет, хотя пальцы в глотку себе засовываю почти целиком. Вытерев слюни с подбородка, поднимаюсь с трудом на ноги. Нажав на слив, отворачиваюсь к ванне, чтобы прополоскать рот. Тут же лицо ополаскиваю, чтобы прийти в себя. Не то чтобы помогает.       Выпрямившись, заглядываю в зеркало. Там поебанный я.       Нахуй это. Просто нахуй.       Закрыв воду, вываливаюсь обратно в коридор. Пытаюсь координировать свои движения. В самом деле, хули я как в первый раз. В коридоре пусто, горит свет, я кое-как отыскиваю свою обувь. Долго обуваюсь у самой двери. Потом выскальзываю в подъезд.       Мне даже в голову не приходит кого-то позвать, чтобы закрылись. Оставляю как есть, только плотно прикрываю за собой. Похуй.       Лестница передо мной выглядит недружелюбно, я боюсь наебнуться с нее. Мне-то похуй, мне ничего не будет, а вот самоуважение это да, оно-то пострадает. Вцепляюсь в перила, и ступеньки сами мне под ноги плывут, а не я по ним. Какой это этаж? Спускаюсь целую вечность, меня снова мутит и кружит, а потом навстречу поднимается какая-то женщина. Я останавливаюсь. Она тоже. Лицо у нее зверское, она ругается: - Вы сдурели там, что ли? Время два ночи, людям на работу завтра, а вы орете! Если не выключите музыку, я полицию вызову!       Да хоть пожарных, мне вообще поебать. Я ухожу. - Ладно, - втянув в себя воздух, соглашаюсь и прохожу мимо злой женщины.       Она возмущается еще больше мне вслед, кроет матом, наверное, но мне все равно. Наконец-то выбираюсь наружу, на воздух. Подышав, опускаюсь задом прямо на бордюрчик возле подъезда. Вряд ли протрезвею, конечно, но мне просто надо. Подышать. Главное не ложиться, иначе все. Конец.       Посидев немного, опять поднимаюсь на ноги. Сила воли у меня просто нечеловеческая. В ближайших кустах меня опять выворачивает, но я даже не падаю.       Совсем упился, урод.       Потупив, выбираюсь из двора. Сейчас главное понять, по какому пути шагать, иначе уйду хуй знает куда. Название улицы не помню, вышибает из размякших мозгов, но знаю, что до дома не так далеко. Определившись, иду. Вроде правильно, места смутно знакомые. Главное не выходить на проезжую часть. Машин немного, но сбить могут.       Пока иду, вроде немного трезвею. Или нет. У меня опять депрессия. Ебать, как же плохо все, невозможно. Где я, блять, иду вообще? Впереди остановка, пустая, там лавка. Все знакомое, но мне так хуево, что больше не могу. Опустившись на лавку, сгибаюсь в три погибели и закрываю лицо руками. Кроет так, что сейчас зарыдаю.       Отдышавшись, нащупываю в кармане телефон. Руки дрожат, я нахожу контакт.       Слезы льются, как у дебила. Я долбоеб, честное слово. Как же все плохо, нахуй так жить. - Да?       Голос у Юры заспанный и встревоженный. Я очень пытаюсь быть нормальным, но все равно позорно всхлипываю носом, когда говорю: - Я не могу домой... дойти. Забери меня.       Юра молчит, кажется, целую вечность, меня опять скручивает в слезливом потоке. Я, нахуй, ненавижу это. - Где ты? - Не знаю, - я все-таки оглядываюсь. - На остановке. - На какой?       Я снова долго молчу, отупевший. - Лёша. На какой остановке? - На Баргузине.       Юра грубо отсекает: - Стой там, понял? Приду сейчас. Жди.       И отключается.       Сжимаю телефон, откидываю голову назад. Сейчас менты проедут, запалят, а у меня даже паспорта с собой нет. Или есть? Если был, то я его проебал - в карманах нихуя нет, кроме ключей и зажигалки.       Но никаких ментов нет, вообще никого нет, ни единой живой души, кроме меня. Я даже про Юру забываю, сижу в каком-то отупении, очень хочется спать. По крайней мере, успокаиваюсь, вроде отпустило.       Когда Юра выходит из-за рекламного щита, пугаюсь. Потом доходит, что это он. Даже в своем поебанном состоянии понимаю, что мне пизда, Юра натопыренный, суровый. Заметив меня, он подходит ближе. Встает прямо напротив и смотрит долго. Для меня пьяного целая жизнь проходит. - Ну и что ты устроил? - интересуется он недобро и встряхивает меня.       Это, видимо, для того, чтобы убедиться, что я в говно. Я в говно, это правда. Как я вообще до сюда дошел? И откуда?       Мозги у меня не особо пашут, но Юру узнаю. Юре доверять можно. Протягиваю телефон, самое ценное, что есть. Сам пьяный, потеряю. - На. Убери.       Юра, потупив, берет, прячет куда-то в карман. - Ты мать перепугал до смерти, - говорит он между делом.       Я ебать урод. Мне правда жаль. Я не хотел. - У тебя истерика была или что? - добавляет Юра. - Я слышал, как ты рыдал тут.       Я? Рыдал? Не помню. Не было такого, пусть не пиздит. - Это не я. - Ага, - мрачно соглашается Юра и вдруг светит мне фонариком от телефона в глаза.       Пытаюсь отвернуться, но у меня полный объебос. Я давно тут сижу? Как я сюда вообще дошел? Пиздец.       Юра меркнет за ярким светом, чувствую его жесткие пальцы на своем подбородке. - Что принимал?       Это Юра? Может, мент? Я вглядываюсь. Вроде Юра. - Ничего. - Что принимал, спрашиваю? - повторяет он.       Отмахиваюсь от его назойливой руки и света. - Отъебись, блять.       Сначала я слышу, как он меня ударяет, и только потом чувствую. Юра, видимо, кулак сжимать не умеет, вечно раздает пощечины свои блядские.       На этот раз, видимо, от злости - реально хлестко получилось. У меня даже проясняется что-то на секунду, раз понимаю это. К тому же он так проникновенно в глаза смотрит, с такой злостью и разочарованием, что меня мутит.       Мне хуево, меня катает по асфальту, хотя я сижу на лавке. Хочу извиниться за то, что я такой долбоеб тупой, но ни слова выдавить не могу. У Юры будто весь мир ломается, и он таким расстроенным выглядит, что кажется, будто он сейчас развернется и уйдет, оставив меня тут одного.       Юра вздергивает меня, перекидывает мою руку через шею и тащит. Я пытаюсь помогать ногами. Все вокруг смазывается, как же много фонарей вокруг. За весь путь он не говорит ни слова. Я вроде пытаюсь извиняться, но не помню. Мне хуево, мне никак.       Я сплю.