Думай позитивно

- Слушаю вас слухом.       Я задираю голову с телефоном у уха, отыскивая взглядом окна Грачика. - Дверь открой. - А, - реагирует тот. - Ща.       Он тут же отключается, а я стою еще целую вечность возле подъезда. У Грача дома наебнулась домофонная трубка, уже не в первый раз, между прочим, так что у него уходит какое-то время, чтобы спуститься и впустить меня. Живет он не так высоко, чтобы тратить на это столько времени, но у него нет совести. Я же страдаю на солнцепеке и вообще умираю. Мне уже, конечно, не так погано, как вчера, но тем не менее. Моя шкала здоровья еще не восстановилась полностью, все плохо.       Когда раздается характерный писк, я поднимаю голову. Грачик в своей самой бомжацкой домашней футболке, которая у него только есть, распахивает передо мной дверь. Он сразу замечает бутылку минералки у меня в руках, но никак это не комментирует. - Заходи. - Че так долго, блять.       В подъезде царит райская прохлада. Я еще прикладываю к лицу холодную бутылку, и мне так хорошо становится, что хочется заплакать и умереть. - У меня дела важные, - отвечает Егор, и поскольку он идет прямо за мной и палит все, что я делаю, тут же спрашивает: - Что, плохо тебе, Алёша?       Я даже оглядываюсь через плечо, чтобы заглянуть Егору в глаза. - Слышь, сейчас по ебалу отхватишь.       Это за Алёшу. Уж кто-кто, а Егор в курсе, как меня передергивает с этой хуйни. Я все-таки не богатырь из избушки, а стиляга из хрущевки. Алёшей меня только бабушка зовет по старой дружбе, но ей простительно.       Мы заходим в квартиру, дверь куда просто прикрыта. Грачик, оперативно скинув с себя тапки, молча исчезает из поля зрения, пока я копошусь в коридоре. Гостеприимным его не назовешь. Не то чтобы я жаловался.       Уже из зала он отвечает: - То есть за Алёшу ты мне лицо сломаешь, а как Грач-в-жопу-себя-отхуяч - так это всем норм.       В недоумении я даже останавливаюсь на секунду в дверном проеме. Грачик на меня не смотрит, поглощен своей любимой сегой. Я кидаю взгляд на телевизор. Ага, дела у него важные: проходит Червяка Джима в тысячный раз, ясно. - Когда это я тебя в последний раз так называл?       У Егора вообще какие-то непонятные вбросы. Это как я кидаю давно забытые видосы с его участием в беседу, когда никто ни о чем не подозревает. Только я-то делаю это смеха ради, а Егор на полном серьезе бросает обидку десятилетней давности тебе в лицо и такой - на, нахуй.       Я заползаю на диван и сразу же врастаю в него. Грачик слишком поглощен игрой, так что отвечает не сразу. - Ну называл же. - Ахуеть предъявы, - фыркаю я. - Ты бы еще вспомнил, как я тебе в шестом классе ручку сломал. - Да ты вообще мразь, - соглашается Грач. - Это была моя любимая ручка с трансформерами. - Все, заткнись. Заебал.       Грачика лучше остановить сразу, пока он не увлекся. Хорошо, что он вспомнил только про Грач-в-жопу-себя-отхуяч, которого вообще не я придумал, если что. Там еще было "в Грача кончают три хача" и много чего интересного, на что Егор смертельно обижался. Как-то раз Степана, нашего одноклассника, посетило вдохновение, в ходе которого родилось "у Грача висит конча", после чего Егор его едва не придушил прямо на уроке. То есть серьезно чуть не придушил. Разнимали всем классом. Потом еще его родителей в школу вызывали, скандал был просто пиздецовых масштабов.       Эх, что за школа без прикола.       Я прислушиваюсь. В игре звучит Лунная соната, но в целом создается впечатление, что дома у Грачика никого нет. - А Юля где?       Это старшая сестра Грачика. Я понял, если бы она была на работе, но сегодня воскресенье. Родители у него на выходные в деревню мотают вроде. Может, она тоже там? Не то чтобы меня сильно интересовало это, но просто.       Егор только лоб морщит. - Ты че, еб твою мать, она еще месяц назад съехала обратно к своему Максиму. И слава богу, я уже заебался на надувном матрасе спать, блять.       Я хмыкаю. - Раньше же вы как-то жили все вместе.       В смысле, когда Юля еще жила здесь. Я, честно говоря, не могу вспомнить эти времена, потому что когда я активно начал тусить у Егора дома, Юля уже вроде съехала. Когда это было, классе в седьмом? Или, может, пока она тут жила, мы с Грачиком у меня зависали? А что, мать почти все время на работе, нам после школы вообще заебись было. И мне одному не скучно, и Грачик от сестры отдыхает. Да, были времена. Егор у меня уже года два, наверное, не был. Да и хули ему там делать. - Раньше у нас две кровати было, - хмурится Егор. - А потом Юля съехала, ну и все. Моя комната. Мы ее кровать в деревню увезли, нахуй она тут нужна.       И похуй как бы, что Юля могла в любой момент вернуться. А ее кровать в деревне. Все, пиздуй в деревню спать. Хотя каждый раз, когда она приезжает, то спит в кровати Егора. Учитывая это обстоятельство, в деревню спать попиздовал бы как раз Егор. Не любят его совсем. - И правда.       Минералка шипит в моих руках, когда я ее открываю. Это привлекает внимание Грачика, так что он разворачивается и протягивает руку. Я, отпив, передаю ему бутылку. И только сейчас приглядываюсь к нему повнимательнее. - Ты опять бороду отращиваешь?       С причмокиванием оторвавшись от бутылки, Егор с довольным видом приглаживает двумя пальцами волосы над губой. - Нет, только усы. Нравится?       Я кидаю на него скептический взгляд. Егору палец в рот не клади, только дай имидж сменить. В прошлом году он отрастил себе уебанскую бородку, которая ему совершенно не шла. В этом покрасил волосы, которые уже отросли и тоже выглядят так себе. Еще и краска смылась. Сейчас он, видимо, решил вернуться к истокам. - Усы, как у ебаной лисы, - говорю я максимально абстрактно и забираю минералку.       Егор хмыкает. - Кристина так же сказала.       Ну вот, я не первый, как же так. - Как сходили, кстати?       А то я так и не поинтересовался по причине того, что немного умирал вчера и мне было не до этого. - Да заебато. Катя там вообще душу рвала. Мы почти до самого закрытия сидели, только Юля пораньше съебалась.       Эх, а если бы я с ними пошел, то не страдал бы от алкогольного отравления уже вторые сутки подряд. - Круто, - вздыхаю я.       Егор кидает на меня короткий взгляд и ухмыляется. - А сам че? Как вечер? - Ты посмотри на меня, блять, и сам скажи. Как у меня вечер, по-твоему. - Ну-у, - тянет Грачик. - Судя по всему, повеселился ты прилично.       Ага. Очень. Всегда бы так веселиться. - Так что было-то?       Я снова тяжело вздыхаю, готовый мумифицироваться прямо на этом диване. - Ну. Мы сначала посидели в баре, - начинаю рассказывать, флегматично уставившись в потолок. - Выпили так, по хуйне. Потом поехали куда-то к Ириным друзьям. Я налег че-то на водку. - Мм, - хмыкает Егор. - И скурил еще какую-то хуйню. Не особо помню, если честно. Мне пиздец плохо стало. Я пошел домой. - А вы где были? - Да хуй знает, не помню, - я плечами жму. - Видимо, где-то недалеко, потому что я как-то дошел до Баргузина. И типа я понимал, что вот, блять, Баргузин стоит, места знакомые, родные. А с другой стороны я вообще не понимал, где я и что я. Позвонил, короче, Юре.       Грачику это почему-то кажется смешным, так что он смеется. - Че, серьезно? - Нет, шучу, блять. Да. - И что дальше? - Нихуя. Дошли как-то, я не помню. С утра просыпаюсь и пиздец. Думал, умру, - я вздыхаю в очередной раз, живется мне очень тяжело. - Весь день с ведром в обнимку. А у матери выходной еще был. Вот она мне там вставила.       Давно она на меня так не орала, я даже испугался немного. Хотя с такого дикого бодунища я всегда дерганый и пугливый. Кое-как пережил. - Потом звонит Ира, - я замечаю, как Грачик опять губы растягивает в усмешке. - Говорит, типа, ты че ахуел, скотина, бросать меня одну на вписке. А я сижу и вообще не помню, как ушел. Думал почему-то, мы вместе с ней ушли, но, видимо, нет. - Так там же ее друзья были, - замечает Егор. - Да хуй его знает. Я вообще там никого не знал почти. - И че дальше? - Ничего, - я глаза прикрываю, прижимая к груди прохладную бутылку. - Обиделась на меня, короче. А у нее паспорт мой, я выронил где-то в квартире там. - Ну ты и долбоеб, - качает Грачик головой неодобрительно. - А если бы ты на улице проебал его? - Пошел бы новый делать, хули. - И че теперь ты в рабстве у Иры? - Ага. Сексуальном, - я хмыкаю и продолжаю. - Но это еще не все. Вечером приходит Юра. - О-о, - предвкушающе тянет Егор. - И говорит мне. Ебать ты заебал. - Прямо так? - Бля, нет, конечно. Он же интеллигент хуев. Сказал, чтобы я херней такой не страдал больше. Короче, только ленивый до меня не доебался вчера. - Нет, ну ты за дело хуем по губам получил, - решает Егор. - Набухался в говно, кинул Иру, потерялся посреди ночи, всех дома разбудил. Еще и тащить тебя пришлось. Я бы тоже тебе в ебало плюнул, если бы такое было.       Я морщусь. - Ты бы рядом валялся такой же.       Подумав, Грачик соглашается. - Ну, может быть.       Какое-то время мы молчим, и я сквозь прикрытые веки наблюдаю за тем, как Грачик играет. Затем он вдруг спрашивает: - Помнишь Леонида Николаевича?       Сначала я не понимаю, о ком он, но потом вспоминаю золотые школьные годы. - Физрук? - Да, - кивает Егор. - Недавно тут порно смотрел. А там мужик - вылитый он. Прическа только другая, а вот нос, глаза, подбородок - пиздец, как две капли. Я чуть не перекрестился, когда заметил.       Да уж, Егор не будет Егором, если не пизданет что-нибудь такое. Как он разглядел физрука в актере из порно, например.       Я не удерживаюсь: - Когда в школе слишком маленькая зарплата.       Грачик смеется. - Ага. А дома шесть детей и надо как-то крутиться.       Сомневаюсь, что у него вообще есть дети, но деньги лишними не бывают, допустим. Помню, наш учитель по английскому подрабатывал в колонии где-то. А как иначе выжить в эти суровые дни. - А вообще нормальная тема, - продолжает Грачик задумчиво. - Надо погуглить, сколько они там получают. - Что, решил в порно-звезды податься? - Ну хули, надо работу искать на лето.       Справедливо. - Придешь такой на собеседование, а там Леонид Николаевич, - я подражаю хриплому голосу физрука: - "О, Егор, какими судьбами?"       Грачик, не отрывая глаз от телевизора, подыгрывает: - Да вот, Леонид Николаич, решил как-то раз вечерком передернуть, включил ролик, а там вы. Ну я и вдохновился, решил пойти по вашим стопам. Погнали вместе, братан, - это он уже мне, - устроим с тобой ренессанс в порно-индустрии.       Предложение сомнительное, я отнекиваюсь раньше, чем успеваю обдумать: - Я с тобой ебаться не буду. - Я-то тут при чем? - хмурится Грачик. - Будем девочек пялить. Или кого постарше. Как ты любишь.       Я скашиваю глаза на Егора и беспокойно ерзаю на месте. Так, тихо, ничего он не знает. Наверное, это отсылка к тому, что Ира меня немного старше. И я бы еще хуйню не морозил всякую. - Думаю, Ира не обрадуется. - Да когда она у тебя вообще чему-то радовалась? - философски замечает Егор.       Я хочу на него наехать, но потом признаю его правоту. Ладно, пусть живет. - Придем такие с тобой в сентябре на учебу, - продолжает мечтать Егор. - А нас каждая собака знает. Даже преподы. И все завидуют.       А то без этого все смотрят на нас и просто - ебать, вы кто. Особенно преподы, особенно по отношению к Грачу, который всем кровавые мозоли на глазах натер своей физиономией. Когда очень сильно хочешь пятерочку. Или хотя бы четверочку. Ну поставьте, пожалуйста, я же был, вы же меня видели. - Сейчас бы людям из порно завидовать. - Нет, ну а что? - возражает он. - Считай, ебешься на постоянной основе и деньги лопатой гребешь. Заебончик же.       Приоритеты у Егора понятные и простые. У него они хотя бы есть. - Получаю высшее, чтобы уйти в порно. Класс. - Лёха, ты фишку не рубишь, я тебе отвечаю. Девки все замуж повыскакивают, и все, считай, у них доход есть, они в шоколаде, все дела. Устроились по жизни. А нам что с тобой делать? - В армию, - говорю на автомате. - А после армии? - скептически отзывается Егор и стучит себя по лбу костяшками пальцев. - Думай о будущем уже сейчас, чувак. На науке много не заработаешь.       Честное слово, Егор меня заебал. Понятное дело, он не серьезно, но тему мусолить будет теперь целый месяц, впаривая ее каждому, кто согласится с ним поболтать.       Словно почувствовав, что я сливаюсь, Грачик ставит игру на паузу и разворачивается ко мне впервые за весь разговор. В правом глазу сосуды у него полопались. Уставившись на меня, он хмыкает: - Как насчет опохмелиться?       Я чуть ли не стону. - Хочешь, чтобы я умер?       Егор усмехается понимающе. - А по сигаретке?       Подумав, соглашаюсь: - Это можно.

***

      Юра на меня злится, - очевидно, - разговаривает по минимуму и ебало презрительное делает каждый раз, когда я появляюсь рядом. Мне такое отношение в хуй не уперлось, потому что после того инцидента прошло уже несколько дней, а Юрца так и не отпускает. Хули надо ему от меня? Я ведь извинился уже, и в чем проблема.       В общем, текущие дела меня не устраивают, так что в один из вечеров я подваливаю к Юре. Он сидит на кухне, пьет чай, шарится в телефоне с сосредоточенным видом. Важный как пиздец.       Прикрыв за собой дверь, я встаю у окна, чтобы покурить. Курить мне не так чтобы сильно хочется, но как предлог затусить на кухне сойдет. Юра на меня даже не смотрит. - Ну и че ты злишься?       Я не могу, когда так. Если на меня кто-то дергается, я сам дергаться начинаю и грубить. С Ирой еще сдерживаться как-то получается, но вот конкретно сейчас дядя Юра меня заебал хуже некуда.       Юра по обыкновению молчит целую вечность, прежде чем ответить. Я выдыхаю дым в открытое окно, поглядывая на улицу. Орава пацанов как раз тусуется под нашими окнами, из колонки у них затирает за жизнь Макс Корж. Эх, сейчас бы на улице с пацанами хуйней маяться, а не вот это все. - Я не злюсь, - говорит Юра так, будто мечтает мне переебать. - Ага. Точно.       Юра корчит сложное ебало и поднимает на меня глаза. Я вызывающе выгибаю брови, прислонившись жопой к подоконнику.       Давай, блять, удиви меня.       Юра открывает рот, но потом, словно передумав, качает головой и выдает другое: - Расстроил ты меня, вот и все.       Да я уж догадался как-то, спасибо. - Мне еще раз извиниться?       Юрец хмурится и снова втыкает в свой сотик. - Не надо. - А хули надо тогда? - не выдерживаю. - Уже четыре дня прошло. - Лёша, - спокойно отзывается Юра. - Не начинай, пожалуйста.       Опять я виноват, ну да. А как иначе. Даже мать ему столько мозги не ебет, как я. Вот и связывайся после этого со всякими дебилами.       Я молча докуриваю и, вдавив бычок в пепельницу, ухожу.

***

      Я где-то между сном и явью, когда меня будит прогнувшийся под чужим весом матрас. В следующую секунду к спине прижимается Юра. Сопит мне в затылок. Я настораживаюсь, пялясь в стену прямо перед собой.       Ни разу не жуткая хуйня - ложиться в чужую кровать посреди ночи. Сколько сейчас, часа два?       Я, видимо, шевелюсь как-то не так или дышу, потому что Юра понимает, что я не сплю. Его рука скользит по моему боку. Я не возражаю. Не вижу только, закрыта ли дверь в комнату, но Юра вроде не идиот, предусмотрительный и все такое.       Есть идейка развернуться и спросить у Юрца, хули ему надо, но я этого так и не делаю. И без того понятно, что ему там надо. Это он так мир предлагает? Дипломат из Юры так себе, стоит признать, но ладно, сойдет. Я не лучше, если подумать.       Я сплю в одних трусах, но мне все равно жарко, и я слегка потный. Юрина ладонь проходится по животу туда-сюда, потом под боксеры заползает. Ладонь у Юры мозолистая, большая, не меньше моей, и вес его руки придавливает меня к матрасу. Это не ухоженные Ирины пальчики, мягкая кожа и груди, прижимающиеся к моей спине. Юра трется щетиной о мое плечо, крепкий и терпкий. Он спит в одной кровати с моей матерью, поэтому я пытаюсь уловить ее запах, и мне даже что-то мерещится, а может, и нет. Может, это всего лишь воображение, и я не слышу запаха ее тела, шампуня и духов, которыми она пользуется всю жизнь, и это не ее белые нежные руки сжимают мой член.       Я кончаю без единого звука, уткнувшись лицом в подушку. Юра разворачивает меня на спину, тоже молча, и спускает мне на живот. Я замираю, вглядываясь в нависший темный силуэт. Юра вяло поглаживает себя на отходняке, а я, помедлив, тянусь к своему животу, чтобы размазать чужую сперму.       Юра лениво прихлопывает меня по щеке, как приласкавшегося пса, и уходит. Матрас прогибается на прощание, а дверь закрывается так тихо, что я едва слышу. Сперма на животе подсыхает.       Я пытаюсь не думать.

***

      Я пытаюсь придумать, что бы такого сказать, но в голове вакуум. Едва успеваю наушники из ушей выдернуть, когда Ира все-таки открывает дверь. При виде меня лицо у нее сразу стягивается в недовольную гримасу. Я делаю максимально виноватые глаза.       Ну давай же, смотри, как мне плохо. Вон как я подлизываюсь. Сейчас начну тереться о дверной косяк, как бездомный котик. Ира же любит котиков. И меня любит. - Войти можно?       У Иры лицо воительницы - амазонки, наверное, выглядели как-то так. - Зачем? - За паспортом.       Я дурак, ну да. Надо было не это говорить, а что я извиняться пришел и все такое. Рассыпаться в любви, на коленях ползать, умолять. Ира же от меня чего-то такого ждет, верно? Что я с цветами там приду, например. Хотя цветы она не любит. Да у меня и нет ничего.       Фыркнув, Ира отходит от двери, явно разочарованная. Я прохожу внутрь, закрываясь за собой. Различаю меланхоличное подвывание молодого Брайана Молко на фоне. Надеюсь, пока я не пришел, Ира тут не размазывала сопли по лицу под суицидальные песни? Хотя я вроде ничего такого серьезного и не сделал, чтобы она так сильно загрустила. В любом случае, лицо у нее не опухшее, да и глаза нормальные. Или нет?..       Едва успев разуться и пройти в комнату, я тут же получаю по ебалу своим же паспортом, которым Ира в меня швыряет. - Забрал? Все, уебывай.       Я тяжело вздыхаю, подбирая паспорт с пола. Мельком заглядываю внутрь, чтобы убедиться, что это точно мой и все в порядке, и сую его в карман джинсов для надежности. - Ира, ну че ты, - издалека начинаю я, приближаясь к ней.       Она стоит ко мне спиной, злится. Все на меня злятся, да что такое.       Подавив раздражение, я пытаюсь выдавить из себя хоть каплю вины. - Ну прости меня. Слышишь? - притираюсь к ней со спины, пытаюсь в лицо заглянуть.       Она дергается, но больше для вида. Обида у нее космическая. - Ты меня заебал, понятно тебе? - я киваю, хули тут непонятного. - Я тебя каждый, блять, раз прошу - веди себя, пожалуйста, прилично. И че ты, блять, каждый раз делаешь? Уебок, сука.       Я ненавязчиво, но неотвратимо сжимаю Иру в объятиях. Сейчас она побухтит, побухтит и успокоится. И все нормально у нас с ней будет. Как всегда. До следующего раза. - Ну все, прости, - я зарываюсь носом в ее волосы. - Больше не буду.       Где-то в репликах я проебываюсь, потому что это только лишний раз провоцирует Иру. Она дергается сильнее, заехав острым локтем мне в живот. Я усиливаю хватку, чтобы она не вырвалась. - Да ты, сука, постоянно так говоришь! - взрывается она. - Не будет он. А потом думаешь, где это Лёша? А Лёша, блять, сидит водку глушит в одну харю, а потом внезапно исчезает. Просто заебись, спасибо тебе большое, блять. - Ну все, не кипятись, - я пытаюсь поцеловать ее куда-нибудь, но Ира мне нос едва не разбивает затылком, поэтому я сдаюсь и просто бормочу ей в волосы всякую хуйню: - Виноват. Ну извини меня, я долбоеб. Слышишь? Что мне сделать, чтобы ты меня простила? - Уеби себе, блять.       Я кое-как сдерживаюсь, чтобы не усмехнуться. Ира меня убьет, если заметит. Мне смешно - просто пиздец. "Уеби себе". А это она еще не знает, что я скурил кой-чего. А как бы она отреагировала, если бы узнала про Юру?       "Уеби себе, блять". - Ну давай на мизинчиках поклянусь тебе, что не буду больше пить столько?       Ира так ахуевает, что даже молчит какое-то время. - Ты издеваешься? - Нет.       Ну когда уже там можно перейти к части, где мы примирительно ебемся и все снова заебок?       Ире, видимо, тоже надоедает устраивать сцены, потому что она вдруг устало вздыхает и обмякает в моих руках. - С тобой просто невозможно.       Ага. Не я такой, жизнь такая.

***

      Я останавливаюсь возле лавки с облупленной краской и достаю сижки. Вставив одну между губ, наблюдаю за тем, как низко летают птицы, пока ищу зажигалку. Душно - пиздец, тучи над головой бескрайние. Закурив, сажусь. Один наушник у меня наебнулся, спина вспотела. Обувь вся серая от пыли.       Я ебал, как жить тоскливо. Сколько мне там еще осталось, лет сорок? Повезло, что уровень жизни тут так себе, может, удастся пораньше съебаться в мир иной.       Вытянув ноги, сижу и залипаю в округу. Двор полумертвый, даже площадка детская простаивает. И каково же мое удивление, когда из подъезда, напротив которого я зависаю, выходит Юрец.       Хотя да, ничего удивительного, у него же выходной и все такое. Но все равно. Куда это он собрался, а? Один, без Чернухи.       Юра меня тоже видит и тоже удивляется, похоже. В любом случае, он даже подходит сюда, ко мне. Я неторопливо докуриваю, ожидая, что он сейчас пизданет что-нибудь веселое, но он молчит. А, наушники, точно. Он же не знает, что я все слышу, хоть и сижу в двух. Ждет, наверное, пока вытащу.       Проблем нет, я вытаскиваю и брови выгибаю. - Куда это ты?       А хули нам здороваться, мы и с утра друг друга видели. - В магазин.       Ну да, у Юры два пункта назначения - работа и магазин. Все. Да и куда ему еще ходить - друзей нет, женщина тут же живет, любовник (фу, как же уебищно) тоже. Человек семейный, хули. - Зачем? - Микроволновку посмотреть.       Я даже застываю на мгновение. Просто думал, что он за каким-нибудь молоком или, не знаю, колбасой там пошел. А тут микроволновка, блять, ничего себе у вас аппетиты. - А. Горячие бутерброды?       Вспомнилось что-то, как Юра ныл о том, как он хочет горячих бутербродов, чтобы с подтаявшим сырком и всем эти жиром лоснящимся. Типа когда раньше он жил где-то там хуй знает где, у него всегда была микроволновка и он постоянно делал эти бутерброды. Это как-то связано с той частью его биографии, где у него был лишний вес и все такое? Просто интересно.       Юра усмехается. Задерживаться он, видимо, не планирует, потому что продолжает переминаться с ноги на ногу рядом с лавкой, вместо того чтобы сесть рядом. Мне похуй, я никуда не тороплюсь. - Вроде того. Что-то быстро ты, - переводит он стрелки. - Я думал, ты опять с концами ушел. - Плохо думал, - вдавив окурок в лавку, я выкидываю его в урну рядом. - Я на собеседование ходил.       Юра такое ебало делает, что мне хочется ему прописать. Слышь, блять, дядя Юра. Я вообще-то знаю, что такое работа. Еще со школьных времен вкалываю, так что не надо мне тут такое удивление искреннее изображать. У меня просто перерывы долгие. А летом все равно делать нехуй. - Чего это ты вдруг? - Съехать от вас хочу.       Юра хмурится. - Правда? - Да. Заебали меня.       Мы смотрим друг другу в глаза, и у Юры такое лицо серьезное, что я не удерживаюсь и все-таки усмехаюсь. - Да шучу я. Просто деньги нужны. - На что? - На жизнь.       Это во-первых. Во-вторых, вы видели вообще цены на сигареты? У меня, может, и невысокие требования к жизни, но всякую хуйню за девяносто рублей я курить не собираюсь. Которая наверняка уже и подорожала, как и все вокруг. - У меня зарплата скоро, - помолчав, говорит Юрец.       Меня это выводит из себя только так. - И что, блять? Поздравляю. - Если тебе деньги нужны... - Ты заебал. Я тебе содержанка или кто.       Да-да, я, который каждый раз тратил Юрины деньги до последней копейки, сижу и выебываюсь. В свою защиту скажу, что я почти всегда пытался отказаться от них. Но если Юра такой щедрый до пизды, то его проблемы, как бы. И сейчас я просто пытаюсь вернуть гармонию в свою финансовую жизнь.       Юра морщит лоб, разглядывая меня. - Ладно, - все-таки соглашается он. - Куда устраиваешься?       Мне сидеть надоедает, так что я встаю и небрежно машу рукой в сторону. - Да там. В пиццерию недалеко.       Где еда, там я. Все просто. И я уже работал примерно в этой сфере, так что тем более похуй.       Юра хмыкает. - Успешно?       Я пялюсь на него, пытаясь понять, издевается он или что. - Я ебу? Сказали позвонят.       Как обычно, в общем, ничего нового. - Понятно, - отзывается Юра и, посмотрев на меня, спрашивает: - Пойдешь со мной?       Я даже теряюсь. - Куда? - В магазин.       Я вспоминаю, что до ближайшего магазина со всякой техникой пиздовать остановки три пешком, потому что никакой транспорт от нас туда не ходит. Да даже если бы и ходил... Автобус в такую душнину да плюс июльская жара - я выберу какой-нибудь менее болезненный способ суициднуться, спасибо. - Не. Давай там как-нибудь сам.       Похоже, Юрцу даже как-то взгрустнулось малость, но он что, серьезно рассчитывал, что я сейчас такой подорвусь и побегу с ним? Делать мне больше нехуй. Как там было? Душе нужна отрада, а телу душ.       Желательно, прохладный.