Baby, did you forget to take your meds?

Прохладный вечерний воздух мягко касался босых ног, обхватывал лодыжки и тут же отпускал, переходя к скамейке и небольшим травинкам поодаль. Небо постепенно темнело, закутывалось пеленой облаков и где-то вдалеке нерешительно садилось солнце. В более южных широтах было еще светло, но из-за дурной погоды сегодня уже к вечеру пахло ночью. Маринетт сидела в крошечном садике позади отделения. Джулекка, которую удалось уговорить проводить новенькую, стояла рядом. — Как прошел твой первый сеанс? — тихо пробормотала девушка, отрываясь от плеера. — Ничего особенного, — улыбнулась Мари. — Он снова спрашивал, что случилось, что со мной происходит. А. Еще дал задание и пачку фломастеров! — Задание? — Джул усмехнулась. В ее первый сеанс ее завалили такой грудой тестов, будто она снова сдает экзамены, но в этот раз — на ненормальность. — Ага, — Дюпен-Чен кивнула. — Сказал отмечать по шкале свое настроение, от минусов до плюсов. Там что-то вроде четверок. Пока сделала пару пометок, но не уверена, как вообще можно измерять настроение в цифрах. Это так странно! — А, дневник настроения. Его многие ведут, но посложнее, — Джул все-таки присела на скамью. — Ты знаешь, что это такое? — в глазах Мари так и читалось «объясни мне, пожалуйста». Джулекка вздохнула. — Да, у меня он тоже есть. Дневник* настроения нужен, чтобы отслеживать ухудшения и улучшения, влияние менструального цикла на перепады и так далее, — она все-таки протянула свой потрепанный смартфон Мари, открывая разноцветное приложение. В верхней части темно-синие столбики обозначали часы сна. Чуть ниже голубые и черные черточки занимали экран. Сбоку от них сияли надписи: «Депрессивное состояние», «Маниакальное состояние», «Тревожность», «Раздражительность», «Суицидальные мысли». Внизу точками на прямой отмечались «Психотические симптомы» и «Менструации»**. — Ничего себе! Я не знала, что это необходимость, — Мари вернула смартфон Джул. Некоторые отметки она не поняла, но не стала спрашивать об их значении. — Это необходимость, если ты болеешь. Когда ты болеешь гриппом, ты же меряешь температуру? Или когда у бабушки давление, она использует тонометр. Вот и я записываю состояние, — девушка поспешила немного отодвинуться, заметив, что села слишком близко к новой знакомой. Несколько дней — не тот срок, чтобы чувствовать привязанность. — Ты такая умная! Я рада, что меня поселили к тебе. Кажется, остальные не очень рады моему появлению, — Маринетт вздохнула. — Особенно Кагами. — Она просто считает Адриана не врачом, а любовником. Постарайся с ней не пересекаться, пока ее не переведут, — Джул тряхнула челкой и спрятала за ней лицо. — Отсюда тоже переводят? — сердце неприятно екнуло в груди. Мари не хотела бы вернуться туда, откуда ее забрали. Непроизвольная судорога пробежала по телу. — Да, но на дневное. Когда ты ходишь в клинику у дома, а не живешь здесь. — А, — облегченно выдохнула девушка. — Пойдем обратно? Уже холодно. — Да, я устала, — Джулекка ушла вперед. Она уже была не в состоянии отвечать на какие-либо вопросы новенькой. Хотелось просто лечь и лежать, пока очередная порция лекарств не унесет ее в темноту. Маринетт хотела бы помедлить, но почувствовала спиной взгляд охранника, прогуливающегося вдоль забора. Рози привычно улыбнулась, увидев пациенток. — Ну что, погуляли? Не холодно так? — медсестра кивнула на пижамы. — Все хорошо, — кивнула Джулекка, и тут же отправилась в палату. Мари остановилась у поста, переминаясь с ноги на ногу. Она хотела спросить, но боялась, что на нее накричат. Пока она сжимала и разжимала пальцы, Рози обратилась к ней первая. — Я могу тебе чем-то помочь? — тонкий голос звучал дружелюбно. — Чай, — выдала девушка и тут же спохватилась, что это слишком грубо. — Простите, у Вас не найдется чая? На улице довольно прохладно, и я хотела бы согреться. С каждым словом дрожь только усиливалась, и последние слова едва не вызвали слезы. Мари же видела, что в прошлом отделении кипяток никому не давали, а вода в общем чайнике была едва теплая. Еще и продуктов родители не привезли, хотя она днем звонила и просила минимальный набор — чай, сахар, соль и хотя бы булочки из вечерних остатков пекарни. — Вообще-то нам нельзя давать вам кипяток, но, — Рози заговорчески перешла на шепот, оглядываясь. — Врачи уже ушли, а моя сменщица придет не скоро. Смекаешь? Маринетт растерянно покачала головой. — Я поделюсь с тобой своим. Но ты посидишь здесь. Мари тут же радостно кивнула и почувствовала порыв обнять Рози, но остановилась. — Спасибо большое! Медсестра ненадолго ушла куда-то вглубь отделения по коридору, а пациентка осталась стоять возле поста. Где-то в палатах приглушенно звучали голоса — Сабрина разговаривала с Авророй. Кагами, которую посоветовали избегать, занимала подоконник и читала очередную книгу на китайском. Она уже успела высказать Дюпен-Чен, что «не забывает свои корни, в отличие от некоторых». В какой-то степени Мари даже было жаль эту девушку — она помнила, как в классах травили тех, кто не подходил под общий стандарт. Получив внешность метиса она выиграла генетическую лотерею и избежала ряда насмешек в школе. Рози вернулась довольно быстро — с двумя чашками теплого черного чая. — Садись! — медсестра пододвинула к Мари второй стул, который было не видно из-за стола. — Спасибо. — Как первые дни? Тебе уже лучше? — щебетала Рози, почти не прекращая улыбаться. — Да, спасибо, — кивнула Маринетт. — Здесь условия намного лучше… Не скажешь, что находишься в такой больнице. — Все благодаря Агресту и Ляифу. Они берут мало больных, но рассматривают все случаи детально, не потоком, — медсестра вдруг посерьезнела. — Не думай, что в других местах будет также. Чтобы добиться хороших условий, нам всем пришлось потрудиться. Мы воевали буквально за каждую возможность. — Я… Кажется, я понимаю, — Мари вздохнула. Наверняка, они штурмовали главврача не один день, как и тех, кто выделяет финансирование — в больнице мало где был хотя бы чистый ремонт. — Когда много пациентов, их не могут всех рассматривать детально и ставят диагнозы потоком. Да? — Примерно так. Но тебе повезло! — улыбнулась Рози. — Смотри, у тебя даже вечерний чай! Маринетт непроизвольно улыбнулась. — А вам… Вам не стыдно пить чай со мной? С пациенткой. — Ты же тоже девушка! Молодая, красивая. Уверена, у нас много общего! — просияла Рози. Блондинка не стала говорить о том, что над ней смеются медсестры из других отделений, считая ее открытость к пациентам — глупостью и идиотизмом. Они бы не сели рядом, не то, что стали бы так общаться, будто рядом старые друзья. В чем-то они, конечно, были правы. Но Рози не нравилась их брезгливость, и она порой предпочитала пообедать в отделении, а не в общей столовой для персонала. — Я хочу стать дизайнером одежды, — выдавила Маринетт, съежившись. Сейчас это звучало как-то глупо и неестественно. Чем-то, что осталось в прошлом, у той Мари, которой она была и не является сейчас. — Здорово! А ты покажешь мне свои эскизы? — Я еще здесь ничего не нарисовала, — Дюпен-Чен почувствовала, как комок сдавливает горло. Хотелось провалиться на месте. Какой она дизайнер без эскизов? — Ничего! Я подожду! Пообещай, что покажешь! Хорошо? — Рози так улыбалась, что находиться рядом с ней стало чуть-чуть легче. — Обещаю, — девушка протянула мизинец. В дверях отделения показалась пожилая женщина в приталенном коричневом плаще. Ее дорогие черные туфли на небольшом каблуке выдавали довольно высокое положение в обществе, поэтому Мари даже не подумала, что она не посетительница. Рози тут же подпрыгнула. — О, леди Марианна! А у нас новенькая! Вы ее еще не видели! Это — Маринетт Дюпен-Чен, живет с Джулеккой. Посттравматическое. Женщина кивнула, поправив укладку. Седые волосы и морщинки выдавали возраст, но как же изящно она выглядела! Мари подумала, что хотела бы к старости быть похожей. — Марианна Ленуар*. Я сменщица Рози. Пациентка дернулась, перевернув чашку с остатками чая на стол. — Не бойся, дитя, — улыбнулась Марианна. — Я займу пост через пятнадцать минут. Если тебе что-то понадобится, можешь обращаться ко мне. — Я, п-пожалуй, пойду, — подскочила Дюпен-Чен и буквально убежала в свою палату. — Она вас пока боится, — вздохнула Рози. — Все в порядке, дорогая. *** Адриан уже десять минут не мог отвязаться от черного наглого котенка. Это создание Сатаны нападало на его ботинки, громко мяукало и явно не собиралось от Агреста отходить. Мужчина уже подумал, что где-то наступил в валериану или котовник, но джинсы были девственно чисты. Подойдя ближе к дому, Адриан уже собирался закрыть дверь перед маленькой нечистью, но тут негодник вдруг остановился и посмотрел на него такими несчастными зелеными глазами-бусинками, что не пригласить его в дом было бы кощунством. В конце концов, под вечер ощутимо похолодало, а ночью гладкошерстный подлец мог замерзнуть насмерть — Адриан готов поклясться, что прежде не видел настолько маленьких котят. Почувствовав одобрение, котенок проскользнул в подъезд, а затем — уже в холостяцкую берлогу психотерапевта. Оставив пальто на крючке, мужчина вдруг понял, что его жилье совершенно не приспособлено к тому, чтобы в нем жил кот. Вздохнув, Адриан понял, что придется идти в ближайший магазин — около получаса пешком, может, немного больше. Мужчина наклонился к котенку. Ни ошейника, ни опознавательных знаков. — Плагг. Я назову тебя Плагг. Котенок посмотрел на него с неприкрытым отвращением. Кажется, если бы животное могло спросить, не идиот ли Адриан часом, то точно бы спросил. — Плагг, мне нужно уйти в магазин. Сейчас я налью тебе молока, выпью чашку кофе и уйду. Понял? Плагг мяукнул, будто действительно осознает, что ему говорят. Адриан вздохнул. — Докатился, с котенком разговариваю. Уже молча он снял ботинки, оставив их на коврике и прошел сразу на кухню. В раковине стояла чашка — опять забыл с утра помыть. Сначала Адриан медленно повернул рычаг смесителя, и из рассекателя полилась едва теплая вода. Полупустая бутыль с жидким мылом нехотя отдала несколько капель мятной субстанции. Мужчина подставил ладони под воду, взбил мыло в пену, несколько раз размазал ее по пальцам — и быстро смыл, не забыв в конце вытереть об белое мягкое полотенце, которое еще с утра оставил на тумбочке. Мыть чашку не хотелось, поэтому Адриан остался без кофе. Он достал единственную глубокую тарелку, пачку безлактозного молока из холодильника и налил немного для котенка. Плагг был больше заинтересован шнурками ботинок, но услышав знакомый звук, оказался на кухонном столе. — Держи, вредитель. Постарайся не спалить дом. Обои уж я как-нибудь подклею, — Адриан снова вздохнул, не радуясь перспективе вечером еще куда-то тащиться. Но чувство ответственности напомнило о себе где-то в глубине души, и мужчина твердо решил, что обязан принести в дом все самое лучшее, что найдет. Он уже начал рисовать в своей голове, как будет вечерами играть с котенком, как они станут засыпать вместе и просыпаться, завтракать или ужинать… Обратно одевшись, Агрест покинул дом. Стало еще прохладнее, но людей на улицах было не очень много. Прелесть пригорода заключалась в том, что чаще всего люди после работы шли домой, и среди маленьких окошек загорался свет. Кто-то спешил к семье, кто-то — к друзьям или знакомым. В этой части не было ни кофеен, ни баров — Адриан мог не бояться встретить кого-нибудь агрессивного пьянчугу. Вдалеке слышался незнакомый говор — приезжие что-то обсуждали между собой, но Адриан не знал их язык. Он прошел мимо, и не услышал ничего вслед — в более старой части городка жили те, кто не интересовался модой. Наконец, показалось стеклянное здание супермаркета. Адриан не знал, что именно он ищет — в отделе для животных был слишком маленький выбор кормов. Пока он разглядывал однотипные розовые баночки, к нему подошла работница магазина. — Не берите эти. — Что? Почему? — мужчина поставил одну из упаковок обратно на прилавок. — Вам котенку? — Да, я подобрал одного. — Тогда возьмите эти, — женщина протянула синюю банку, на которой был нарисован кот. Покопавшись среди рядов, она также выудила небольшой лоток, пачку наполнителя, совочек и игрушку. — Этого должно хватить. Но в следующий раз сходите в зоомаркет напротив, он, правда, уже закрыт. — Хорошо, спасибо, — Адриан взял в руки весь набор, что ему дали. — Корм отличается по классам и производителям. В обычные магазины чаще всего привозят тот, что делают из субпродуктов, он вредит пищеварению кошек, но стоит дешевле и очень разрекламирован**, — пробормотала работница магазина. — Не говорите начальству, что я вас отговорила. Меня могут оштрафовать. — Конечно, — улыбнулся мужчина, следуя на кассу. По-привычке он закинул в корзину еще шоколадку для Рози — сам он сладкое ел не так часто. Расплатившись за нехитрый набор, мужчина медленно двинулся обратно к дому. Прошло, кажется, не более получаса, но стало еще темнее. На улицах уже не было ни души, холодный ветер превратился в хлесткие удары, которые разносились по округе и тормошили молодую листву. Из труб домиков шел дым, говорящей о готовке и тепле. Сейчас бы сидеть дома, с чашкой чая с чабрецом, есть шарлотку и греться. Адриан прибавил шаг. Обеспечить себя пирогом он, конечно, не мог, но дома ждал Плагг. Когда Адриан вернулся, он был готов ко всему. Он слышал десятки историй о том, как коты все переворачивали и портили, срывали шторы, разбивали технику и мебель… Но Плагг мирно спал на столе возле пустой тарелки. Успокоившись, мужчина молча разложил купленные для котенка вещи. До утра можно было не волноваться — лоток он поставил, моющее средство на всякий случай достал.