Волчонок. Новое поколение.

***

— Прости, не мог бы ты повторить? — прошептал Лиам, широко раскрыв глаза и глядя на парня перед собой. — Ты только что сказал «ящик Пандоры»? — Тео проверил, что Хейден освободила его от волчьего яда, вставая и потирал запястья. — Да, вы удивлены, что он существует? — спросил он, подняв бровь. Тео и Лиам обменялись лишь одним раздраженным взглядом. — Нет, сейчас меня уже ничто не удивляет, — пробормотал тот. Охотник сел перед огнем, положив арбалет на бок, и посмотрел на них обоих: — Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь, — сказал он. Тео фыркнул: — Если ты расскажешь нам, как обстоят дела на самом деле, мы, возможно, решим сотрудничать, — он закатил глаза. Он ответил одним движением плеч, в то время как Хейден вздохнула с облегчением и тоже села. Лиам и Тео снова посмотрели друг на друга. — Может быть, сначала… Мы должны вспомнить Грейс? — слабо произнес Лиам, делая несколько шагов вперед. Тео подражал ему. — Кто такая Грейс? — смущенно спросила Хейден. — Грейс, ты можешь идти, — крикнул Лиам. Что угодно. — Грейс, все в порядке, теперь ты можешь вернуться. На мгновение воцарилась тишина, затем послышались шаги, и Грейс высунула голову из-за дерева, словно проверяя ситуацию. Тео опустился на колени: — Эй, давай, все кончено, — прошептал он. Грейс двигалась медленно и осторожно, делая несколько шагов в их сторону. — Прости, если напугал тебя, — добавил Тео напряженным голосом, ожидая реакции от маленькой девочки. Которая быстро прибыла в виде больших слез и отчаянного крика. — О нет, — проворчал Лиам, делая шаг к ней, когда Грейс неожиданно бросилась к Тео, обнимая его и плача. Лиам почти отчетливо почувствовал, как тело Тео напряглось от удивления. Он стоял неподвижно по меньшей мере десять секунд, прежде чем поднять руки и обнять девушку в свою очередь. — Прости, если мы напугали тебя, — прошептал он. Грейс еще крепче сжала его в объятиях и сказала, голос ее был приглушен давлением ее лица на грудь Тео: — Я думала, ты бросил меня. Тео слегка приоткрыл глаза, понимая, что она плачет не потому, что его превращение напугало ее, а потому, что с ними: с ним и Лиамом что-то случилось. — Мы в порядке, ничего не случилось, это никогда не повторится, — сказал Тео, поглаживая ее по голове. Лиам стоял на месте, чтобы посмотреть на них, как будто он был очарован, прежде чем приблизиться и погладить ребенка по голове. Грейс тоже бросилась обнимать Лиама и обнимала так, пока не пролилась последняя слеза. Когда они наконец повернулись к остальным, Грейс удивленно посмотрела на них: — Кто они такие? — слабо спросила она, когда они подошли к костру. — Они… друзья. Хейден и… — Лиам замолчал, не зная, как на самом деле звали охотника. — Шон, — сказал он, поднимая руку в приветствии. — Вы не знаете, как зовут вашего друга? — спросила Грейс с улыбкой, когда Тео сел, положила голову ему на ноги. Лиам опустился рядом с ней: — Долгая история, — прервал ее Лиам, беря ее за руку. — А теперь спи. Грейс, казалось, хотела возразить, но ей потребовалось всего несколько минут, чтобы заснуть. — Кто эта девочка? — прошептала Хейден, с любопытством глядя на них. — Оборотень укусил ее на некоторое время, она была одинока и напугана… — начал Лиам. — И вы взяли ее с собой на самоубийственную миссию? — легко спросил Шон. — Нет! Она последовала за нами, а мы даже не заметили! — запротестовал он. — Кто доверил спасение мира двум оборотням, для которых даже ребенок крадется незаметно? — удивленно спросила Шон, глядя на Хейден, словно ища ответа. Хейден фыркнула. — Эй, мы путешествуем уже три недели, спим на заднем сиденье пикапа, за два дня съели только пачку чипсов, и мир буквально катится ко всем чертям. Жаль, если мы проиграем, — пожаловался Лиам. Тео закатил глаза: — Вернемся к серьезным вещам? Волны, конец света, ящик Пандоры? Шон глубоко вздохнул: — История с ящиком Пандоры — это тайна нашего ордена. Если я говорю с тобой об этом, то это потому, что я уверен, что из того, что сказала мне Хейден, вы знаете что-то важное. Так что я говорю, если вы говорите. Тео качнул головой: — Нет смысла иметь секреты, я думаю, что мы все сейчас на одной стороне? — Хорошо, — согласился Шон. Он сделал еще один вдох: — Полагаю, вы все знаете, что такое ящик Пандоры, — начал он, глядя на них. — Ящик который, согласно легенде, содержит все зло мира, — слабо ответила Хейден. Шон кивнул: — Это было дано Зевсом женщине, Пандоре, сестре Прометея, чтобы наказать его через нее за то, что он дал огонь человеческому роду. Легенда гласит, что в то время люди жили счастливо, в мире, нетронутая злом, и они были очень похожи на богов. Ящик был и подарком, и наказанием. Зевс послал ему Пандору с точным предупреждением, что она никогда не откроет его. Но она сделала это. Гордость, человеческое и любопытство победило чувство долга. К счастью, ящик был лишь частично открыт, вылив лишь управляемое количество зла, которое и есть те, что с тех пор терзали человечество. — Значит, то, что происходит сейчас, — это эффект открытия ящика? — спросил Лиам. Шон кивнул. — Как нам это остановить? Как нам вернуть в него зло?! — немедленно сказал Тео. — Мы не можем, — сказал Шон. — Как только судебный процесс запускается, он не может быть отменен. Лиам стоял и смотрел на него с открытым ртом. — Это невозможно! Должен быть способ! — Позвольте мне закончить объяснения. То, что я вам рассказал, — это известная часть всей истории. Но никто не знает, что на самом деле это ящик Пандоры — это стихийное бедствие. — ошеломленное молчание последовало за словами Шона. — Что это значит? Как ящик может быть природным бедствием? — недоверчиво огрызнулся Тео. — Я же говорил тебе, что ваза была не только наказанием, но и подарком. Несколько раз в ходе истории он рисковал раскрыть его полностью, но нам, миротворцам, всегда удавалось предотвратить это. Вот, что мы делаем. — Я все еще не понимаю, — пробормотал Лиам. Шон сделал еще один вдох. — Когда мир переступает определенный порог разложения, зла и страдания, ящик открывается, вызывая процесс очищения. Он распространяет зло, но заражает только тех, кто уже имеет семя его внутри себя, оставляя только тех, кто достоин жить. — Достоен? — повторила Хейден. — Да. — А как ты можешь быть достойным? — снова спросил Лиам. — Те, кто не заражается… или кто однажды заразился, — его глаза качнулись на Тео. — Достаточно сильны, чтобы избавиться от них. Это достойные люди. Таким образом, мир возможно вернется к своей первоначальной чистоте, он снова будет незагрязненным и чистым, как это было до того, как Пандора открыла ящик, — группа снова погрузилась в смущенное молчание. — Очевидно, как бы идиллически это ни выглядело, никто не хочет перезагрузки мира, поэтому мы, хранители ящика, мы были посвящены тысячелетиям, чтобы предотвратить ее открытие. Поддержание баланса в равновесии. Избегая того, что висит на стороне зла, запустив процесс. — Мы убиваем тех, кто убивает, — пробормотал Тео, широко раскрыв глаза и наконец кое-что поняв. Лиам посмотрел на него: — Только я все еще не понимаю? — Нет, нас двое, — сказала Хейден, закатывая глаза. — Творить зло ради благой цели. Моральный парадокс, — медленно произнес Тео. — Это помогает нам сохранять баланс между хорошим и плохим, — объяснил Шон, кивая. — Но на этот раз это не сработает. Я уже говорил вам, что ящик открылся. Чума в 300-м, вторая мировая война, но нам всегда удавалось предотвратить это до того, как прошла третья волна, но на этот раз это не сработало, — теперь тон Шона стал более обеспокоенным, более напряженным. — А сколько там еще волн? — слабо спросил Лиам. — Еще два. Страх и сожаление. Тогда будет последняя волна — смерть. — Так, ты говоришь что ничего сделать нельзя. — Я так и думал, пока не услышал о вас. Головы всех троих быстро вскинулись. — Что ты имеешь в виду? — ахнул Тео. — Никто не должен об этом знать. И все же, вы знали, куда идти, где найти нас, вы знаете о волнах и конце света, как это возможно? — Гм… наш друг… она банши. Она нарисовала ваш символ и даты, — Лиам махнул рукой. Глаза Шона расширились: — Банши? Банши?! Вы знаете, когда ударит третья волна?! Лиам кивнул: — И мы знаем, сколько осталось. Шон открыл глаза еще больше, если это было возможно. — Сколько? — слабым голосом спросил он. — Пятьдесят дней. — Пятьдесят дней?! — Что это значит? — нетерпеливо спросил Тео. — Это означает, что это не может быть стихийным бедствием, если нам были даны средства для его прогнозирования. — Так в чем же дело? — спросил Лиам. — Если ящик не открылся сам по себе, потому что пришло время, то кто-то ее открыл. И если кто-то его открыл, то только в этом случае его можно закрыть. — Отлично! — воскликнул Лиам. — Мне больше нравится эта перспектива. — Что еще вы знаете? Что угодно… Любая деталь этой истории, которая была предоставлена вам, может помочь нам, — Шон убеждал их. Тео посмотрел на Лиама. — Ну… Есть человек… — начал он. — У нее есть татуировка, которая подчеркивает обратный отсчет, Лидия… я имею в виду, банши, написала имя и место, где мы могли бы найти ее под вашим символом и она сказала нам, что ей дали во сне указания, как найти тебя… — Дай угадаю… — сказал Шон, глядя на них с легкой улыбкой на лице, как будто теперь все стало яснее. — Она представилась как Майя?

***

— Не кажется ли вам это странно тихим? — голос Киры нарушил напряженную тишину, возникшую в машине Нолана, припаркованной в нескольких сотнях ярдов от железных ворот большой заброшенной фабрики. Скотт, сидевший на пассажирском сиденье, обменялся взглядом с Ноланом. — Сколько их всего? — спросил последний. — Я слышу не более пяти ударов и два от Кори и Лизы. — Конечно! — Значит, их всего трое…? — скептически закончил Скотт. — Это очень просто. Это может быть легко, на этот раз, это может быть, — пробормотала Малия, широко раскрыв глаза, сидя рядом с Кирой. — Пошли, — поторопила она их, выскользнув из машины без лишних церемоний. Нолан выхватил из-под сиденья арбалет и без суеты последовал за ней. Скотт и Кира обменялись тревожными взглядами, прежде чем последовать за ними по очереди. — Мы все умрем, — пробормотала Кира, вытаскивая катану.

***

Исаак внезапно проснулся, когда первые утренние лучи ударили ему в лицо. Он вскочил и через несколько секунд понял, где находится. Они были в школьной библиотеке, он заснул, положив голову на стол, поверх книги по скандинавской мифологии, которую читал, окруженный двумя другими грудами томов, еще не тронутыми. Он фыркнул, прежде чем встать и оглядеться в поисках Майи. — Доброе утро, — обрадовалась она, выходя из-за полки с еще тремя томами в руках. — Как долго я спал? — Всего несколько часов, — тихо сказала она. Исаак посмотрел на нее: — Ты здесь всю ночь читала? — удивленно спросил он. Она пожала плечами. — Наконец-то мои воспоминания возвращаются, и у нас есть ключи к разгадке. Я уверена, что мы уже близко, — она села и открыла первый том длинной стопки. Потом она подняла на него глаза. — Если хочешь, можешь подождать меня в лофте. Я знаю, что ты беспокоишься о других. — Я не могу оставить тебя здесь одну, — запротестовал волк. — Никто не знает обо мне, для охотников я просто обычная девушка, которая проводит лето в библиотеке, никто не нападет на меня, — заверила она его с веселой гримасой. Исаака это, похоже, не убедило. — Иди, я скоро догоню тебя, — настаивала она, на что Исаак кивнул и вышел из комнаты, бросив на нее последний взгляд. Майя провожала его взглядом, пока он не скрылся за дверью, а потом вернулась к своей книге. Она была полна решимости смириться с этим. Теперь они знали о волнах, зле, конце и миротворцах. Отчаяние, гнев, болезнь. В своих снах она видела незагрязненный мир. Ей снилась тьма, снился свет, который ее нарушал. Она почувствовала желание выйти на улицу. — Откуда он взялся? — ей просто нужно было найти что-то, что сложит все кусочки вместе. Окончательная часть, которая полностью вызвала ее память. С этим убеждением Майя пролистала все книги по мифологии, которые были в библиотеке: — Почему это так трудно? — она подняла глаза и фыркнула, оглядываясь вокруг. Ее взгляд упал на компьютер за столом. Она видела, как Мейсон и Лидия использовали его, может быть, так будет проще? Она встала и села перед ним, нажав на строку поиска. Она писала наугад то, что знала: мифология, мир, зло, тьма, выход — надеясь, что они принесут какие-то результаты, и нетерпеливо нажимала на кнопку отправки. Она подождала, пока загрузятся результаты. Она видела их одного за другим, большинство из них не имели никакого отношения к мифологии. А до тех пор в ее глазах мелькнуло имя. Пандора. Ящик Пандоры. Майя широко раскрыла глаза. Это имя что-то подсказывало ей. Впервые она почувствовала, что нашла что-то интересное. Она вернулась и напечатала более конкретно «ящик Пандоры». Согласно греческой мифологии, Ящик содержит все зло мира. Майя вскочила на ноги. — Ящик… Ящик… — она вспомнила тот день в Новом Орлеане. Он исчез. — Это ящик. — прошептала она. — Ящик. Она вспомнила свой сон. Не открывай его. Я должна остановить их. Майя ахнула, когда почувствовала, что кусочки возвращаются на свои места, память возвращается к каждой новой информации. — А потом я…? — Майя мысленно возвращается к химерам. To нападение во время затмения. Если она была права, то могла что-то сделать. Даже не задумываясь, она бросилась из библиотеки на чердак.

***

— И каков теперь план? — спросил Лиам, когда они собирались снова уехать этим утром. — Добраться до тайника ордена и предупредить их, — пробормотал Шон. — Вы двое — доказательство того, что это не стихийное бедствие, поэтому вы должны пойти со мной. Если кто-то открыл ящик, его нужно остановить. — Ну, таков был план, — прокомментировал Тео, вытаскивая карту местности. Шон подошел. — Мы не далеко. Пешком мы пройдем не более нескольких дней. — Где же они? — с любопытством спросил Лиам. Шон указал на точку на карте. — Мирная река? — прочитал Тео. — Река, которая приносит мир. — «Именно это означало послание», — подумал он. — Миротворцы, которые прячутся в месте под названием Мирная река? Это совсем не подозрительно, — прокомментировал Тео, закрывая карту. — Эта страна получила свое название от нас, — пробормотал Шон, поворачиваясь и направляясь к выходу. — Послушай, какова роль Майи во всем этом? — спросил Тео несколько минут спустя, когда они шли гуськом. Шон впереди, Хейден сзади, Тео, а затем Лиам, держащий Грейс за руку. — Я мало что знаю, никогда не случалось, чтобы кто-то был настолько сумасшедшим, чтобы открыть ящик, так что все, что у нас есть — это слухи и легенды, переданные нашим орденом. Мы действительно не знаем, как это работает в этом случае. Тем не менее, говорят, что открытие ящика, явно является вызовом божественному. Боги проявляют себя, чтобы предотвратить это. Майя — это слово, которое указывает на сверхъестественную силу богов и демонов для создания иллюзий. Это также сила, которой обладает зло, — объяснил он, продолжая идти дальше. — Тот факт, что Майя появились, был еще одним доказательством того, что ящик был открыт кем-то. — Зачем кому-то открывать вазу, содержащую зло? — расстроенно спросила Хейден. — Фанатизм, безумие, жажда власти… или желание смерти. Есть так много причин, — продолжил Шон. — Когда мир будет разрушен и Выживут только «достойные», кто-то должен будет взять на себя командование этим новым совершенным миром, верно? Тео посмотрел на Лиама широко раскрытыми глазами: — А потом ты сказал мне, что я жажду власти, — саркастически прокомментировал он. — Тогда я рад, что ты не начал разрушать мир, — иронично сказал Лиам. — Пожалуйста, за такую малость. Хейден слегка улыбнулась, прежде чем вернуться к серьезности, ее взгляд остановился на спине Шона, двигающейся перед ней. — Но есть одна вещь, которую я не понимаю, — сказала она. — Если все это тайна, переданная по вашему приказу, то кто вообще узнал о ящике и открыл его? Шон, казалось, застыл перед ней: — Я не знаю, это то, что мы должны выяснить.

***

— Эй, Скотт, как дела? — в наушниках раздался голос Лидии. Все четверо сидели на корточках за стеной, которая ограничивала границу, в нескольких метрах от ворот. — Это кажется странно тихим, судя по ударам не более трех. — Мы можем справиться с тремя охотниками, — сказала Малия, собираясь встать, но Скотт снова потянул ее вниз. — Смерть не поможет нам спасти Лизу и Кори. — Даже не сидеть здесь и не ждать подкрепления, — ответила Малия. — Наши друзья там, охотники, конечно, ожидают нашего прибытия, они, конечно, локализовали нас, и если сейчас их трое, то скоро их будет сто. Мы не можем ждать. — Думаю, да… это Малия права, — прошептала Кира. — Это ни в коем случае не безопасно. Мы просто должны это сделать. Мы находимся в состоянии войны, и риск является ее частью. — Я с тобой, — сказал Нолан, держа арбалет. — Ладно, — прошептал Скотт. — Вы совершенно правы. Я, Малия и Кира пойдем дальше, Нолан ты останешься позади, чтобы прикрыть наши спины. — Но… — Ты не можешь исцелиться, мы не можем рисковать потерять и тебя тоже, — кивнул бледный Нолан. — При любом подозрительном движении мы держим связь с радио, — затем он махнул рукой двум девушкам. Малия кивнула, крадучись подошла к воротам. Одним прыжком она прошла мимо него, остановившись, чтобы проверить ситуацию. — Давай, — прошептала она. Это было легко, слишком легко. Скотт думал об этом, Кира думала об этом, когда они следовали за Малией, которая разбила кулаком одно из окон. Нолан думал об этом, с тревогой наблюдая за ними из своего укрытия в дюжине ярдов, его белые руки сжимали арбалет. Малия тоже начала думать об этом, когда проскользнула внутрь фабрики и ничего не смогла разглядеть. Скотт огляделся. Полки, книжные шкафы были пусты. Столы были пусты. И все же в воздухе витал легкий запах. Запах, который не мог не узнать. — Пошли, — прошептал койот. — Я уловила их запах, — и она уступила дорогу.

***

Кори тяжело дышал, прислонившись к стене камеры, Лиза тяжело опустилась рядом с ним. — Прости, — прошептала она. — За что? — Я притащила тебя сюда, прости, — слабо выдохнула она. Прошло два дня с тех пор, как они видели пищу и воду. — Ты не должна извиняться, ты просто пыталась поступить правильно. — Кори вложил свою руку в руку Лизы и крепко сжал ее. — Ты увидишь, что они придут на помощь, мы уйдем отсюда, Лиза кивнула и положила голову ему на плечё: — Почему они держат нас здесь? Куда все подевались? — пробормотала она. — Я не знаю, я ничего не слышу. Я больше ничего не чувствую, — ответил Кори. — Что ты имеешь в виду? — Запах Тео. Это было везде раньше, теперь я больше не чувствую его запаха, — прошептал он. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, глядя на него. — Лиза.. Я не могу стать невидимым, — выдохнул он, сжимая ее руку еще сильнее. Она открыла глаза и глубоко вздохнула:— Я… — Что? — Я не чувствую того, что чувствуешь ты.

***

Нолан начал беспокоиться. Прошло несколько минут, а новостей все не было. Он начал подниматься, когда голос остановил его. — На твоем месте я бы этого не делала. Этот голос заставил его вздрогнуть. Это парализовало его. В то время как ряд плохих воспоминаний всплыл в его голове, он повернулся к Монро в нескольких футах от него, направив на нее пистолет. — Вы… — пробормотал он. — Рада снова видеть тебя, Нолан, — Нолан схватился за арбалет, поднимая его вверх. Даже зная, что против пистолета у него нет никакой надежды. Монро подняла брови: — Осмелишься ли ты стрелять в тех, кто научил тебя быть охотником? — спросила она с усмешкой. — Все, что я узнал от тебя, было похоже на то, что я не охотник, — голос дрожал, но он не знал, от страха или от гнева. — Ты убила Гейба, ты позволила ему умереть, ты не заботилась о нем, хотя он верил в тебя! — закричал он. — В то время как Тео, несмотря на то, что был его врагом, сжалился над ним и забрал его боль! Кто же настоящий монстр?! — Гейб пожертвовал собой ради большего блага, осознавал риски и решил ими воспользоваться. — Это то, что ты повторяешь себе, убивая невинных детей, чтобы превратить их в бактериологическое оружие? — Некоторые жизни расходуются на достижение цели, на освобождение мира от зла, от осквернения этими мерзостями. — Что ты сделала с Алеком? Почему он теряет свои силы? — Нолан перебил ее, все более и более разъяренный. Монро рассмеялась: — То, что правильно. Сверхъестественное — это форма неравенства и несправедливости, которая дает им право считать себя выше людей. — По крайней мере, никто из них никогда не принимали на себя право решать о жизни и смерти других людей. Они всегда защищали всех, даже когда все ненавидели их, даже когда все были против них — они никогда не переставали защищать их. Вот почему ты проиграешь. Монро снова рассмеялась: — Но я уже победила, — медленно произнесла она. Нолан почувствовал, как кровь застыла в его жилах: — Что? Охотница подняла левую руку, которая до сих пор была вытянута вдоль ее бока, и показала руку, которая в которой был простой пульт дистанционного управления. — Ты действительно думал, что мы никого не оставили на страже? Ты действительно думал, что обычно мы не окружаем периметр волчьим ядом? Ты действительно так наивен? Монро снова рассмеялась, ее палец скользнул по кнопке, нажимая на него, в то время как Нолан мог только обернуться, выкрикивая имя Скотта, в то время как все здание взорвалось.

***

Когда Майя вошла на чердак, она бросилась в комнату Алека, не говоря ни слова остальным, сидевшим в гостиной. Исаак и Лидия обменялись смущенными взглядами, прежде чем Стайлз кивнул Исааку, чтобы тот подумал об этом. Майя опустилась на колени рядом с Алеком. Парень все еще был без сознания, пот стекал по его лицу, дыхание было тяжелым и неровным. Майя взяла его за руку и закрыла глаза: — Работай, пожалуйста, — прошептала она. Она подняла правую руку и направила ее на парня. Она ясно почувствовала движение позади себя, где Исаак остановился, чтобы посмотреть на нее в дверном проеме. Она открыла глаза, вспоминая все, что обнаружила, и твердо прошептала: — Requio ex malo, — луч света осветил ее руку, который медленно двигался от головы Алека к бюсту и, наконец, к ногам. Когда он исчез, она вскочила, а Исаак подошел к ней. Она встретила его изумленный взгляд. — Что это было? — Теперь я объясню, — ответила она, все еще глядя на Алека. Внезапно его лицо снова залилось краской, а дыхание успокоилось. Глаза Исаака стали еще шире. — Это он… исцеление? — он снова посмотрел на Майю. — Как ты это сделала? — Я заблокировала волновой эффект, как и несколько недель назад с химерами. — Как? — Дай ему отдохнуть, он скоро проснется, — Майя взяла Исаака за руку и вытащила его из комнаты: — Теперь я все объясню. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Лидия. — Она исцелила Алека, — объяснил Исаак, все еще растерянный. — Что? — воскликнул Стайлз, вставая. — Я не исцелила его, я удалила зло, которое заразило его, — объяснила Майя. — Ты хочешь сказать, что что-то вспомнила? — спросила Лидия, подходя к ней. — Я все помню, — прошептала она. — Внезапно все части разошлись по своим местам. И я знала, что смогу это сделать. — И что? — Стайлз нетерпеливо махнул рукой: — И что же ты нашла? Майя перевела дыхание. — Ты знаешь, что такое ящик Пандоры? — спросила она. Глаза Стайлза расширились: — Что это? — спросил он. — Ящик, который содержит все зло мира? — сказала Лидия. — Да, это то, о чем я вспоминала. Ящик — это зло, которое из него вышло. Идеальный мир до того, как Пандора открыла его. И волны — это зло, которое выходит из него. — Как нам это остановить? — Спросил Исаак. — Обычно ты не можешь. Ящик — это стихийное бедствие. Он открывается, когда мир достигает порога разложения, требующего очищения. Единственный способ замедлить его, чтобы сохранить баланс между хорошим и плохим на нейтральном уровне. Это то, что делают миротворцы. — Так… погоди, а какова твоя роль во всем этом? — смущенно спросил Исаак. — Ты Пандора? Майя покачала головой: — Пандора — это просто метафора гордости и человеческого любопытства, которая запускает процесс перезагрузки. Но если в этой истории и есть Пандора, то это та, которая открыла ящик, — сказала она. — Дождались. Я думал, ты сказала, что это стихийное бедствие, — пробормотал Стайлз. — Обычно так и бывает, но не в этот раз. Кто-то открыл его. Так что мы можем это остановить. Мы можем закрыть ящик и положить зло обратно внутрь. — Как ты можешь быть так уверена? — спросила Лидия, побледнев. — Потому что если бы это было бедствие, меня бы здесь не было, — сказала она. Все трое потрясенно посмотрели на нее. — Что ты имеешь в виду? — слабо спросил Исаак. — Причина, по которой я ничего не помню до Нового Орлеана, заключается в том, что я не существовала до этого дня. Я вышла из ящика вместе со злом. Все трое обменялись недоуменными взглядами. — Ты знаешь, что осталось на дне ящика Пандоры, когда все зло хлынуло в мир? — медленно спросила Майя. Она отчетливо слышала, как Лидия затаила дыхание. — Ты хочешь сказать, что… — Исаак казался все более и более смущенным. — Вот именно, я вышла, потому что ящик еще не успела открыться, я вышла, потому что я единственная, кто может закрыть его и положить в него зло. — Стайлз моргнул, и осознание этого отразилось на его лице, в то время как осколки встали на свои места. — Я надеюсь.