День Сурка

Андрей проснулся у себя дома. Вчерашний день выдался невыносимо сложным. Истерика Киры, странное, натянутое поведение Кати и Роман со своей дурацкой, циничной «инструкцией» выжали из него все силы. «Кстати, о Кате. Она так странно вела себя после моего возвращения из банка… Что же всё-таки с ней случилось?» — эти мысли лениво крутились в голове Жданова, стоило ему открыть глаза. На работу он приехал раньше обычного. Катя уже была на месте и о чем-то взволнованно говорила по телефону. Андрей прислонился к дверному косяку её каморки и стал наблюдать за ней. Она его не замечала. — Да, Аркадий Борисович, я вас поняла. Да, свяжусь с вами через полчаса. Спасибо, что предупредили, до свидания, — Катя положила трубку и подняла голову от стола. — Ой… Андрей Палыч, вы уже пришли? На её лице засияла широкая улыбка до ушей. — Доброе утро, Катюш. Что это опять Дорошеву с утра пораньше от вас надо? — Андрей заметил, как её улыбка тут же начала исчезать. — Что-то случилось? — Случилось, Андрей Палыч. У нас проблемы. Дело в том, что банк требует личной встречи с вами. У них там начальство сменилось, и, как сказал мне Аркадий Борисович: «Новая метла по-новому метёт». — Так, стоп… — Андрей нахмурился, в недоумении потерев виски. — Но я же вчера ездил в банк и всё уладил. Что ему опять нужно? — Андрей Палыч, с вами всё в порядке? — Катя посмотрела на него с явным беспокойством и глубоким недоумением. — Вы вчера не ездили ни в какой банк. Вы весь день провели в офисе. — Как это не ездил, Катюш? Вы что, шутите со мной? — Андрюша! — резкий, звонкий голос Киры пронёсся по приемной. Сама она уже уверенным, сердитым шагом входила в кабинет. — Кира? — Андрей обернулся, его глаза округлились от шока. — Ты… ты что здесь делаешь?! — И тебе доброе утро, Жданов, — Кира недовольно насупилась. — Доброе утро, Кира Юрьевна, — тихо поздоровалась Катя. — Доброе, Катя, — Кира хмуро кивнула ей и снова уставилась на жениха. — Кира, ты же должна быть в Праге! Что ты здесь забыла? — Жданов был окончательно дезориентирован. Больше всего его пугало то, что Катя появлению Киры ничуть не удивилась. — Что вообще происходит? — Жданов, ты что, уже успел напиться с утра пораньше? Какая Прага? У нас только сегодня вылет, через пять часов. Кстати, Катя, наши билеты у вас? — Да, Кира Юрьевна. Но возникла проблема. Андрей Палыч, скорее всего, не сможет улететь с вами. Из банка звонили, требуют личного присутствия президента компании. Что тут началось… Кира визжала так, словно её резали без ножа. Но Жданов её почти не слышал. Он застыл на месте, судорожно пытаясь сообразить: он всё ещё спит и это продолжение безумного ночного кошмара, или он наконец проснулся, а всё то, что он принимал за «вчера», было лишь невероятно детальным, пугающе пророческим сном? Машинально, действуя по уже знакомому сценарию, он кое-как успокоил Киру, переговорил с Малиновским и даже не удивился, услышав от Ромки до боли знакомые слова: — Андрюх, да всё не так страшно. Тот парень совершил ошибку — сам раскрыл карты. Но ты же не собираешься этого делать? Так откуда Катерина узнает, что наступила на те же грабли? Мы всё сделаем менее болезненн о. Сплюнь три раза! Ромка весело постучал по столу. Вскоре Кира и Малиновский уехали в аэропорт. Жданов проводил их взглядом, чувствуя, как по спине пробегает липкий холод. Чтобы успокоить расшатавшиеся нервы, он первым делом рванул в кабинет Ромки. Сердце бешено колотилось в грудной клетке. Он открыл шкаф, запустил дрожащую руку в тайник и… пальцы нащупали плотный пакет. Тот самый. С открытками, отчетами и розовым зайцем. Андрей вытащил его, судорожно перебрал содержимое и спрятал к себе в глубокий ящик стола. На душе немного отлегло. «Значит, это был просто очень реалистичный сон, — подумал он, облегченно вытирая холодный пот со лба. — Сон-предупреждение. Пакет у меня, Катя его не видела. Всё под контролем». Облегченно вздохнув, он начисто забыл о Кабаевой, которую во «вчерашнем сне» просил задержать в офисе. Андрей вышел в приемную и ласково позвал: — Катюш, зайди ко мне на минуту, пожалуйста. Катя медленно вошла в кабинет. Андрей сделал шаг навстречу, искренне желая обнять её, успокоить и стереть это странное, гнетущее напряжение между ними. — Катюш, у тебя всё хорошо? Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? — он уже протянул к ней руки, но так и застыл на полпути. Катерина посмотрела на него так, что Андрею захотелось провалиться сквозь землю. В её глазах не было привычной преданности, мягкости или робости. Там горела глухая, выжигающая изнутри ненависть пополам с невыносимой, смертельной болью. Она уже знала всё. Пакет из кабинета Романа она нашла еще до того, как Андрей вернулся на работу. — Ничего со мной не случилось. Всё относительно нормально… Андрей Палыч, — её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Но, Катя… — А если что-то и случилось, вас это не касается! — отрезала она. — Так что я пойду работать. Она резко развернулась и с такой силой грохнула дверью каморки, что испуганно задребезжали стекла в книжном шкафу. — Да что, черт возьми, происходит?! — в ярости рявкнул в пустоту Жданов и в сердцах хлопнул дверью своего кабинета. А дальше всё пошло по кругу. Словно включилась безжалостная кинопленка, которую невозможно было остановить. И снова был отчаянный побег Кати из душного офиса, снова её невидящий бег по улицам вечерней Москвы. И снова — визг тормозов на перекрестке, глухой, страшный удар тела об асфальт, воющая сирена «скорой помощи» и страшный вердикт врача в приемном покое: закрытая черепно-мозговая травма, глубокая кома. Ночь повторилась один в один. Колька Зорькин, нашедший в вещах Кати злополучную инструкцию Малиновского, едва сдерживал глухую, яростную дрожь в кулаках, обещая стереть Жданова в порошок. Заплаканная Елена Александровна, тихо молящаяся у стены, и почерневший от горя Валерий Сергеевич. А время шло, замыкая страшный круг, из которого Андрей Жданов пока так и не смог найти выход.