День Сурка

Андрей приехал как раз вовремя. Он припарковал машину у обочины, приглушил мотор и сквозь лобовое стекло, покрытое мелкой изморозью, увидел Катю. Она только-только вышла из тяжелых дверей подъезда, кутаясь в свое простенькое пальто, а за ней буквально по пятам следовал взволнованный Зорькин. — Кать, ну может, всё-таки не пойдешь сегодня на работу? — уже в десятый раз за это утро канючил Коля, безуспешно пытаясь забежать вперед неё. — Ну позвони ты Жданову, скажи, что сильно заболела, отравилась… придумай что-нибудь правдоподобное! — Коля, отстань, а? — Катя досадливо поморщилась, поправляя сползающую на переносицу оправу очков. — Я тебе уже сто раз повторила: у меня в каморке гора недоделанных финансовых отчетов. Тем более Андрей Палыч, Кира Юрьевна и Роман сегодня улетают в Прагу, в офисе будет наконец-то тихо и спокойно. И вообще, что с тобой такое? Ты сам не свой с самого утра! Заладил: «не ходи» да «не ходи»… — Ничего, — буркнул Зорькин, затравленно оглядывая пустынную улицу, словно ожидал увидеть несущийся на них грузовик. — Катя! — решил вмешаться Андрей. Он открыл дверцу автомобиля и вышел на холодный воздух, привлекая к себе внимание, поскольку увлекшиеся спором друзья едва не прошли мимо его машины. — Андрей Палыч? — Катя замерла на месте от неожиданности. — Что-то случилось? — в её голосе мгновенно прорезалась привычная, пугливая паника. — Нет-нет, Катюш, всё в абсолютном порядке, — Жданов мягко, успокаивающе улыбнулся и перевел взгляд на её спутника. — Просто решил заехать за вами по дороге. Доброе утро, Николай Антонович. Зорькин за спиной Кати в ту же секунду округлил глаза и едва заметно покрутил пальцем у виска, беззвучно артикулируя губами: «Совсем больной? Мы же официально не знакомы!» Поняв, что снова на автомате выдал знание из «прошлых жизней», Андрей внутренне проклял свою невнимательность, но тут же поспешно выкрутился, стараясь говорить как можно естественнее: — Я ведь правильно угадал имя? Катя мне так много рассказывала о своем невероятно талантливом друге-финансисте, что мне показалось, будто я лично с вами знаком. Катя заметила секундное замешательство шефа, но её женское сердце мгновенно растаяло от такого жеста. Ей было слишком приятно его неожиданное внимание. — Да, Андрей Палыч, это мой лучший друг Коля. — Здравствуйте, Андрей Палыч, — сдержанно кивнул Николай. Его лицо оставалось серьезным, он буквально буравил президента «Зималетто» испытующим, пронизывающим насквозь взглядом. — Ну что, Катюш, поехали? — Андрей шагнул вперед и учтиво открыл перед ней пассажирскую дверцу, но затем снова обернулся к Коле. В голове Жданова за секунду пронеслись сотни мыслей. Он быстро сообразил, что надежный союзник в лице Зорькина ему сегодня жизненно необходим. Одному удержать хрупкое равновесие этого дня будет невыносимо тяжело. — Николай Антонович, может, вы поедете с нами? Заодно по дороге расскажете, как продвигаются дела у «Ника-Моды». Андрей посмотрел на Колю так выразительно и отчаянно, что тот сразу всё понял. Дела вымышленной фирмы Жданова сейчас интересовали в самую последнюю очередь. Ему просто нужна была страховка. Живой щит для Кати на этот бесконечный, смертельно опасный день. — Да, конечно, Андрей Палыч. С огромным удовольствием прокачусь, — согласился Коля, делая шаг к машине. «Когда это они успели так спеться? И откуда у Андрея Палыча такая вежливость к простому экономисту?» — Катя проводила мужчин подозрительным, озадаченным взглядом, но послушно села в теплое салонное кресло. Они доехали до «Зималетто», и дальше день покатился по давно знакомой, наезженной колее. Снова раздался тревожный звонок Дорошева из банка, снова раздосадованная отменой Праги Кира устраивала громкую сцену на всю приемную, сотрясая стены… Но были и важнейшие, спасительные отличия. Роман Малиновский, как и обещал, в офисе так и не появился — он уехал в аэропорт прямо из своей квартиры. Когда Андрей вернулся после тяжелой поездки в банк, Катя, хоть и выглядела глубоко расстроенной и тихой, не смотрела на него с той выжигающей ненавистью, от которой в прошлые дни у него подкашивались ноги. И это было огромной, ошеломляющей победой. Коля Зорькин покинул офис во второй половине дня. Проходя по коридору мимо Андрея, он незаметно придержал его за локоть и едва слышно шепнул на ухо: — Катя ничего не знает. Но она полностью раздавлена после обеда с вашей невестой. О чём именно они говорили — я не знаю. Если сегодня всё пройдет гладко и с ней ничего не случится… завтра утром мы с вами очень серьезно поговорим. Начистоту. Зорькин ясно дал понять: это перемирие — лишь временный пакт о ненападении ради спасения Кати. Катерина могла оставаться в неведении, но Коля-то помнил каждую секунду прошлых кругов ада. И прощать Жданова за его циничную игру он не собирался. Ближе к вечеру, когда за окнами начали сгущаться серые московские сумерки, Андрей начал паниковать. Нервно поглядывая на настенные часы, он зашел в темную каморку Кати как раз в тот момент, когда она застегивала пуговицы своего скромного серого пальто. — Ну что, Катюш, поехали? — его голос слегка дрогнул. — Андрей Палыч… может, я лучше сама, на такси? — робко спросила она, упорно избегая его взгляда и разглядывая мыски своих туфель. — Ну какое такси, Катюша? Я сам отвезу вас домой. Мне так будет гораздо спокойнее. Да и… просто хочется побыть с вами подольше. Я безумно соскучился, — тихо, почти интимно признался он. Андрей сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и бережно, с невероятной нежностью обнял её за плечи. Катя на мгновение замерла, словно борясь с собственным разумом, а затем вдруг спрятала лицо у него на груди. Она прижалась к нему так отчаянно и сильно, словно искала у Жданова защиты от всего остального мира и от самой себя. В подземный гараж они спустились вместе — Андрей физически не мог отпустить её от себя даже на шаг. Дорога до её дома прошла в полном, удушающем молчании. Жданов вел машину с предельной, изматывающей концентрацией, вцепившись в кожаный руль побелевшими пальцами и ежесекундно контролируя зеркала заднего вида. В его ушах набатом звенели утренние слова Малиновского: «Ты не Господь Бог, всякое может случиться». Он боялся любого случайного маневра соседних машин. И только когда автомобиль мягко, бесшумно затормозил у её подъезда, Андрей наконец позволил себе сделать первый глубокий, полноценный выдох за весь этот бесконечный день. Стрелка часов перевалила за опасную отметку. Она была жива. — Ну вот, Катюш, мы и дома, — Андрей заглушил мотор. В салоне воцарилась полутьма, нарушаемая лишь тусклым светом уличного фонаря. — Катя… до меня дошли слухи, что ты сегодня обедала с Кирой. Ты из-за этого разговора весь день сама не своя? — Андрей… послушай, — Катя тихо перешла на «ты», что делала крайне редко, только в моменты наивысшего эмоционального напряжения, когда маски сбрасывались. — Кира страдает. Ей невыносимо больно от того, что она чувствует ложь, но совершенно не понимает, что именно происходит вокруг неё. — Кать… — Нет, пожалуйста, дай мне сказать, — Катя мягко коснулась прохладной ладонью его губ, останавливая любые возражения. — Я думала об этом весь день. Я очень тебя люблю, правда. Больше жизни. Но я не могу быть эгоисткой за счет чужого несчастья. Андрей, я хочу прекратить наши отношения. Пока всё не зашло слишком далеко и не разрушило нас окончательно. — Катя, господи, что ты такое говоришь? — Андрей почувствовал, как сердце пропускает удар. — Твоя свадьба всё равно состоится, — в её глазах, увеличенных линзами очков, блеснули слезы, но голос звучал на удивление твердо и решительно. — Мы оба должны понимать, что назад повернуть уже невозможно. Слишком поздно. Как говорят, на переправе коней не меняют. Да, мне будет больно, очень больно… но я справлюсь, я сильная. А Кире сейчас хуже всех, она не заслужила такого предательства. Я ведь с самого начала знала, что у нас нет совместного будущего, но просто глупо поддалась чувствам… Пожалуйста, Андрей. Подумай над моими словами. Отпусти меня. Андрей смотрел на её бледное лицо, и внутри него бушевал ураган. Разум шептал, что Катя права: если он сейчас отпустит её, она никогда не узнает страшную правду о заговоре, и её сердце останется целым. Но всё его существо эгоистично кричало о том, что потерять её сейчас, когда он сам полюбил её до безумия — это тоже своего рода смерть. К тому же он помнил, что Зорькин знает всю правду и завтра обязательно потребует от него исчезнуть. — Катюш… — Андрей перехватил её тонкие, подрагивающие пальцы, бережно поднес к своим губам и нежно поцеловал каждую косточку. — Давай мы обсудим это завтра. Хорошо? Нам обоим нужно перевести дух и успокоиться. — Хорошо, — тихо согласилась Катя, сдаваясь под его умоляющим, полным боли взглядом. — Но завтра мое решение не изменится. Не в этот раз, Андрей. Разговор с Кирой заставил меня очнуться от этого сна. Я вдруг подумала: если можно так легко, цинично играть чувствами Киры, которая отдала тебе столько лет… то почему однажды кто-то не может точно так же поступить и со мной? И мне стало по-настоящему страшно. Андрей похолодел. Внутри всё заледенело. Разговор становился смертельно опасным — Катя подошла к самой разгадке его тайны, даже не подозревая, насколько близко она находится к истине. Каждое её слово било наотмашь по его совести. — Катюш… ты же не думаешь, что я играю твоими чувствами? — с трудом сдерживая паническую дрожь в голосе, выдавил он из себя. — Нет, тебя я не подозреваю, — мягко, с бесконечным доверием улыбнулась Катя, и Андрей мысленно перекрестился, готовый упасть на колени прямо здесь. — Но я боюсь, что этот обман вернется к нам бумерангом. Ладно, мне пора. До завтра, Андрей. Она быстро открыла дверцу и выскочила из машины на холодный воздух, словно боялась, что если задержится еще на секунду, то её собственная решимость растает без следа. Андрей провожал её взглядом до дверей подъезда, не сводя глаз с её удаляющегося силуэта. И только когда тяжелая железная дверь со щелчком захлопнулась, а в окнах её квартиры на третьем этаже зажегся мягкий желтый свет, он бессильно откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. На душе было невыносимо тяжело от её слов, но главное было сделано — она была жива. Жива и невредима. Жданов завел мотор и медленно поехал домой по пустынным ночным улицам. Всю дорогу он всматривался в темное московское небо, отчаянно, до боли в груди надеясь, что завтрашний день для них действительно наступит. …Его надежды оправдались. Когда утром раздался резкий звонок будильника, Андрей в ужасе подскочил на кровати, мгновенно покрываясь холодным потом. Он судорожно схватил телефон и уставился на экран. На дисплее светилась совсем другая, новая, следующая дата. Временной круг был разорван. Впереди их ждала абсолютная неизвестность, сложный разговор с Зорькиным и борьба за Катину любовь, но это была живая, настоящая и свободная жизнь.