День Сурка

Коля был не просто в ярости — он был в тихом, холодном бешенстве. Всю неделю он наблюдал, как Жданов, этот «индюк напыщенный», планомерно и нагло игнорирует их негласный уговор. Обещание оставить Катю в покое, данное в тот памятный день в кафе, было растоптано в тот же вечер. «Он продолжает свою игру. Он думает, что он хозяин положения, но я устрою ему такие "райские" дни, что он сам проклянет тот день, когда подошел к Катерине», — эти мысли ядовитым роем вились в голове Зорькина. Каждый вечер он, скрываясь в тени двора, видел одну и ту же картину: дорогой автомобиль президента «Зималетто» мягко притормаживал у подъезда, и Жданов лично, с какой-то подчеркнутой, собственнической нежностью провожал Катю до двери. Сегодня Коля решил, что время дипломатии истекло. Как только Катя скрылась в подъезде, он решительно шагнул из тени, перерезая путь готовому тронуться «Мерседесу». Не дожидаясь приглашения, Зорькин дернул ручку, бесцеремонно ввалился на пассажирское сиденье и с грохотом захлопнул дверь. — Поговорим? — голос Коли дрожал от едва сдерживаемого желания ударить этого холеного красавца. — И вам добрый вечер, Николай, — Андрей нахмурился, его пальцы на руле побелели. Больше всего на свете он сейчас хотел остаться наедине со своими мыслями о Кате, а не выслушивать нотации её «верного рыцаря». — Для меня этот вечер перестает быть добрым каждый раз, когда я вижу твою машину здесь, — процедил Коля, сверля Жданова взглядом. — Ты не держишь слова, Андрей Палыч. Впрочем, глупо было ожидать чести от того, кто строит отношения на инструкции по соблазнению. — Я бы попросил вас, Николай Семенович… — раздраженно начал Андрей, чувствуя, как внутри закипает ответная злость. — Антонович я! — выкрикнул Коля, подавшись вперед. — Запомни это наконец, Жданов! Или у тебя память отшибает только тогда, когда это выгодно? — Неважно! — Андрей до хруста сжал руль. — Я тебе лично ничего не обещал. Катя — взрослый человек, и она сама решает, с кем ей проводить время. А претензии твои мне порядком надоели. — Я предупреждал тебя: оставь её в покое. Ты разрушаешь её жизнь, ты тянешь её в ту же яму, из которой она едва выбралась! — Катя — моя! Слышишь? — Андрей внезапно сорвался на крик, и в этом крике было больше отчаяния, чем уверенности. — Я её никому не отдам. Она единственное настоящее, что есть в моей жизни, и я когтями вырву право быть с ней! — Она не вещь, Жданов, — голос Коли внезапно стал пугающе тихим. — И она никогда не будет твоей, потому что твое «счастье» построено на лжи. И когда оно рухнет — а оно рухнет, поверь мне, — я буду рядом, чтобы помочь ей переступить через твои обломки. Если не отстанешь от неё сам — пеняй на себя. Я тебя предупредил. Коля рванул ручку и вышел, напоследок хлопнув дверью так, что машина ощутимо качнулась. — Это мы еще посмотрим! Что ты вообще можешь мне сделать, ничтожество?! — крикнул Андрей вслед уходящему в темноту Зорькину, но тот даже не обернулся. Жданов резко выжал педаль газа. Шины взвизгнули, оставляя черные полосы на асфальте. Внутри него всё клокотало. Угрозы Зорькина казались смешными, но где-то на периферии сознания бился страх — холодный и липкий. Ехать домой не хотелось, в квартиру Киры так вооще он забыл дорогу, за последние недели. Там была Кира. Там были каталоги свадебных платьев, списки гостей и бесконечные вопросы о цвете салфеток для банкета. Каждое упоминание о свадьбе теперь вызывало у Андрея приступ удушья. Он резко перестроился и взял курс на квартиру Малиновского. Ромка встретил его в дверях с бокалом виски и лицом человека, который заранее знает, что вечер безнадежно испорчен. — Опять ты? — вздохнул Малиновский, пропуская друга внутрь. — Судя по твоему лицу, ты либо подрался с Зорькиным, либо решил объявить войну всему миру. — Почти, — буркнул Андрей, падая на диван и закрывая лицо руками. — Он опять лезет. Опять угрожает. Ромка сел напротив, не сводя с друга внимательного, непривычно серьезного взгляда. За последнюю неделю он окончательно убедился: Жданов не просто «играет». Он болен этой женщиной. И эта болезнь была смертельно опасной для их общего дела. — И что ты так вцепился в неё? — тихо спросил Малиновский, покачивая лед в бокале. — Катя сама дала тебе шанс. Она предложила расстаться, закрыть эту главу и забыть всё как страшный сон. Это был идеальный выход, Андрей! Фирма при нас, Катя в безопасности, Кира спокойна. Но ты… «Не отпущу! Я люблю её!» — Ромка горько усмехнулся. — Палыч, я давно понял, что ты втрескался по самые уши. Я это вижу каждый раз, когда ты произносишь её имя. Но ты хоть на секунду задумываешься, на каком фундаменте ты пытаешься строить этот храм любви? — Мне плевать на фундамент, Рома! — Андрей вскинул голову. — Мне просто хорошо с ней. Спокойно. Тепло. Когда я рядом с Катей, мне кажется, что я… настоящий. Что мне не нужно ничего изображать. — Тебе тепло, пока она не знает об обмане, — жестко перебил его Роман. — И если ты думаешь, что я в восторге от твоей «любви», то ты ошибаешься. Я согласен с Зорькиным: это нужно прекратить. И чем быстрее, тем лучше. — Я отменю свадьбу, — глухо произнес Андрей, глядя в одну точку. — Сразу после совета директоров. Я скажу Кире всё. Я не могу на ней жениться, это будет преступление против нас обоих. Малиновский поставил бокал на стол с резким стуком. — Ты с ума сошел? Ты погубишь компанию! Ты погубишь себя! Жданов, очнись! Тыеще скажы что, решил жениться на Пушкаревой? — Я не знаю, на ком я решил жениться! — сорвался Андрей. — Я просто знаю, что не отпущу её. Я люблю её, Ромка. Понимаешь ты это своим циничным мозгом или нет? Я люблю её невероятно, дико, до темноты в глазах. Роман долго молчал, вглядываясь в лицо друга. Раньше он бы посмеялся, отпустил сальную шутку, но сейчас ему было не до смеха. Он подошел к бару, достал вторую чашкй сиакан и плеснул туда виски, протянув Андрею. — Это я уже понял… Но есть кое-что еще, Андрюх. Кое-что, от чего мне становится не по себе. Андрей напрягся, принимая бокал, но так и не притронувшись к напитку. — Ты сам-то не заметил, что Катя в последние дни… странная? — Роман понизил голос. — Иногда я захожу в приемную, а она сидит и смотрит в одну точку. Или смотрит на нас с тобой так, будто видит насквозь. Знаешь, этот взгляд… Словно она уже всё знает, но просто ждет, когда мы сами захлопнем ловушку. Она иногда будто не здесь. Будто она проживает какой-то другой сценарий в своей голове. — Да… — тихо признался Андрей, и по его спине пробежал холодок. — Есть такое. Сегодня в машине она посмотрела на меня, и в её глазах было столько боли и какого-то… узнавания. Словно она помнит что-то, чего помнить не должна. И мне от этого взгляда, Ромка, становится по-настоящему страшно. Андрей так и остался ночевать у друга, забыв про виски и про весь остальной мир. Он смотрел в темное окно, а перед глазами стояло лицо Кати — её печальная улыбка и этот внимательный, всезнающий взгляд, от которого невозможно было скрыться. Завтрашний день неумолимо приближался, неся с собой развязку, которой они оба так боялись.