Be my angel

Кроули проснулся ближе к обеду. Он был любителем поспать, но не до двух часов дня же. Из-за длительного пребывания в неудобной и неестественной позе его ноги и руки затекли, а спину ломило, как у какого-нибудь старикашки. Энтони обнаружил своё полумертвое тело в подсобке мебельного. Последнее, что он помнил, как перерывал шкаф в поисках виски. На столе красовался ноутбук и отчаянно вопил о том, что аккумулятор скоро разрядится. Сегодня небо немного затянуло тучами, что значило, что солнце не будет выпекать мозги жителям Лондона. Кроули поморщился, нужно было доехать до старого дома, а затем заняться изготовлением столика для Азирафаэля. Ему понадобится мастерская отца. Он хорошо помнил, как в детстве часто бегал туда. Будучи совсем ребёнком Кроули всегда хотелось познавать и создавать. Он был настоящей почемучкой, маленьким и безумно любопытным. На его глупые и детские вопросы никогда никто не давал вразумительного ответа. Все вокруг чаще смеялись с его желания знать даже то, что не знает никто. Людей вокруг он в таких ситуациях считал глупыми и придумывал собственные истории о возникновении всего сущего. Иногда его фантазии заменяли ему реальность, становились истинными в его разуме. Кроули думал, что мир создали маленькие человечки, как они с классом делали совместные проекты, как отец с доброжелательным соседом вместе мастерили шкаф. Маленький Энтони был уверен, что где-то существует большая фабрика по изготовлению самых разнообразных звёзд или, может, планет. Ему всегда было любопытно, почему бы не поехать на экскурсию туда, ведь они ездили на конфетную фабрику однажды. Бентли притормозил у небольшого частного дома в одном спокойном районе Лондона. Здесь жило много семей. Стайка ребятишек на велосипедах с грохотом пронеслась мимо него. Кроули поморщился, он не был фанатом звонких детских криков, а ещё - ностальгии. Но, как назло, всё здесь навевало мысли о прошлом. Отец умер пару лет назад, а мать по наставлению самого же Кроули отправилась в тёплую Италию лечить свои кости. Какое-то время их дом снимала милая девушка, но она вскоре переехала к своему жениху, и с тех пор старая обитель семейства Кроули пустовала. Энтони провернул ключ в замочной скважине дверей гаража. Несколько движений - и на него обрушился затхлый запах помещения, служившего ранее и мастерской. Вдоль одной из стен висели инструменты, среди них было множество непригодных, но были и относительно новые вещицы. Над инструментами висели две картины. Энтони знал, что отец любил рисовать, но никогда не видел, как он это делает. Только благодаря этим картинам в гараже тринадцатилетний Энтони Дж. Кроули решил, что хочет заниматься рисованием. Ведь кто ещё, кроме художника, может также создавать мир, как и те маленькие человечки на огромной фабрике звёзд. Можно ведь тоже создавать свои звёзды. Эта перспектива туманила разум мальчика, заставляла его блаженно улыбаться про себя и в тайне от всех бегать к соседям в сад, рисуя потрясающую яблоню. Позже этот несуразный рисунок детской гуашью он выбросит, как ненужные напоминания об одном прекрасном ангеле, но тогда этот истерзанный лист бумаги был чуть ли не самой важной вещью в его жизни. С другой стороны на полке одиноко стоял бюст Аполлона, грустно опустив взгляд нарисованных маркером глаз. Кроули однажды задал отцу вопрос, почему у статуи нету зрачков, на что родитель фыркнул, занятый своей работой, и сказал дорисовать их ему, если сыну так будет угодно. И Энтони дорисовал. Было время, когда он почти беспрекословно следовал указаниям отца, но вскоре вопросов у него становилось больше, а ответов у родителей - всё меньше. Молодой Кроули никого не удивил, когда оказался в больнице с передозом наркотиков. Этого ему было достаточно, будто падение с небес, тогда ошарашило его это происшествие. Кроули никогда более не прикасался к подобному, но, как говорили особенно глупые люди, бывших наркоманов не бывает. В таких ситуациях он чувствовал себя чертовым демоном, которому нету прощения даже от собственной семьи. В дальнем углу гаража-мастерской стояли деревянные заготовки, валялись металлические прутья, у стенки стояло замотанное в плотную бумагу оргстекло. Пора было приступать к работе, иначе он точно не успеет к пятнице. Азирафаэль сидел в своей комнатушке. Последние пару лет он жил при храме, который исправно посещал каждый день. Его духовный наставник Гавриил говорил, что важно полностью отключиться от внешнего мира за неделю до вознесения, много молиться и есть постную пищу. Азирафаэль указаниям его следовал, но как тут отключишься от внешнего мира, когда друг, которого не видел сколько времени, вернулся спустя десять лет. Вчера вечером он даже не явился на ужин, а сегодня весь день проводил за чтением «Преступления и наказания». В дверь глухо постучали и, не дождавшись ответа, вошли. — Брат Азирафаэль, ты ведёшь себя странно ещё со вчерашнего дня, — голос Гавриила заставил его оторвать взгляд от строчек, — если тебя беспокоит что-то, ты всегда можешь прийти ко мне или в храм и рассказать там о том, что же грызёт тебя. — Со мной всё в порядке, брат Гавриил, я немного нервничаю из-за вознесения, — Азирафаэль отложил очки и потёр уставшие глаза. — Вдруг я недостаточно чист для Господа? Вдруг я попаду в Ад? — Не забивай голову этими мыслями, сосредоточься на своей вере, мой ученик, тогда Бог примет тебя, — эту фразу Гавриил повторял миллионы раз всегда с одинаковой интонацией. Человеку, не одурманенному атмосферой этого заведения, показалось бы, что Гавриил самая настоящая кукла. У него внутри будто механизм, заставляющий повторять те же идиотские напутственные слова всем, кто просил его о помощи, да и тем, кто не просил. Он был одним из тех, кто в самый неподходящий момент мог заявиться к Вам домой и предложить поговорить о Боге, был тем, кто висел на плакатах с надписями «Бог изменил мою жизнь», «Моя вера сделала меня успешным человеком», «Я люблю Бога». Азирафаэль всегда чувствовал себя неуютно рядом с ним, рядом с таким идеальным наставником. Он-то точно был безгрешным и сгодился бы на роль самого Архангела Гавриила, ничуть не меньше.