Be my angel

После инцидента в парке Азирафаэль не ходил на пробежки. За такое непослушание он получал гневные взгляды от Гавриила и презренные - от всех остальных. Он окончательно запутался, не выходил из комнаты без надобности, погрузился в водоворот собственных мыслей. Молитвы уже не отвлекали от действительности, они перестали быть панацеей, и это пугало его, как ничто до этого. Неужели, Кроули удалось посеять в его душе семена сомнения? Вдруг это отразится на церемонии вознесения? Вдруг он грешен теперь и попадёт в ад? Азирафаэль подумывал пойти исповедаться, но отбросил эту мысль. Он просто продолжал надеяться, что Кроули глупый врун, а Гавриил на самом деле действительно может ему помочь. Эти размышления, приводящие его в один и тот же тупик каждый раз, прервал телефонный звонок. — Ангел, твой столик готов, — услышал он знакомый голос в трубке. А Кроули лёгок на помине. — Я заеду через час, ладно, — протараторил Азирафаэль и сбросил. Кроули ещё несколько секунд подержал телефон около уха, вслушиваясь в гудки, затем отбросил его куда-то на диван, а сам плюхнулся рядом. С одной стороны Азирафаэлю совершенно не хотелось видеться с Кроули. Каждая их встреча порождала нечто неправильное в его безгрешной душе. Это нечто было схожим с маленьким ростком, что крепчал каждый раз, когда Кроули появлялся на горизонте. Когда он начинал говорить, росток вытягивался, глубже пускал корни в самое сердце Азирафаэля. Это пугало, заставляло все внутренности сжиматься. С другой же стороны, присутствие Энтони рядом даровало покой. Если отключить все глупые домыслы, то с ним он чувствовал себя в безопасности, что Кроули не бросит его в беде, вытащит из любой передряги. Эти двоякие ощущения разрывали его на части. Хотелось превратиться в двух разных людей, а не умещать вот это вот всё в одной бедной голове, что готова была лопнуть в любую минуту. Азирафаэль собрался с мыслями и поймал такси. Теперь, когда он ехал в логово страшного демона, и его лучшего друга по совместительству, извращающего его безгрешную душу, Азирафаэль составлял подробный план, как быстрее забрать тот злополучный столик, чтобы не общаться с Кроули и не запутаться в своих чувствах окончательно. За такими размышлениями он не заметил, как подъехал к старому дому семейства Кроули. Сейчас он уже соображал, где находится, а потому, когда вместо пыли, как в прошлый раз, его окатил запах лака для мебели и ещё кофе, он не удивился. В этой обители всегда так пахло, всё детство Азирафаэль восхищался, что здесь не было ароматов свежей выпечки или чего-то подобного, чем обычно пахнет в родительских домах - здесь всегда был резкий и горьковатый запах краски, дерева и свежего горячего кофе, что мать Кроули разбавляла сливками, а отец — виски. Азирафаэль вдохнул поглубже и закашлялся. На эти звуки с укромного уголка кухни с чашечкой свежезаваренного эспрессо вынырнул Кроули в грязной рабочей одежде в виде до половины расстёгнутой рубашки и рваных на правом колене спортивных брюк. — Чего это ты вылупился, будто самого Христа увидел? — Кроули ухмыльнулся оголяя небольшие острые клыки. — Ничего я не вылупился. Я пришел забрать свой столик. Спасибо, что сделал его для меня, — Азирафаэль растерял весь свой боевой дух при виде оголённой шеи Энтони - он лишь мог шумно сглатывать и молиться, чтобы змей не ввёл его во искушение. — На самом деле я хотел поговорить, — в этот момент, будто по желанию Кроули, сквозняком захлопнуло входную дверь, от громкого звука Азирафаэль подскочил, — лак ещё должен просохнуть, я подумал, мы можем выпить по чашечке чего-нибудь. — У меня много дел, я не собирался задерживаться, — выпалил Азирафаэль, заламывая пальцы на руках от волнения. — Мы бы могли встретиться на следующей неделе. — Будет поздно, — Кроули хлопнул себя по лбу и оперся на дверной косяк. — Конец света случится? Глупости какие, дорогой, я, правда, спешу, — Азирафаэль сделал несколько неуверенных шажков назад, прижимая руки к груди. — На следующей неделе наша компания приступает к полному переустройству твоего книжного, который, судя по всему, на тот момент уже будет не твоим, а этого вашего Габриэля, — выплюнул Кроули, подскакивая на месте, его взгляд мог прожечь дыру где-нибудь, если бы не извечные солнцезащитные очки. — Но я лишь указал в своём завещании, что магазин отойдёт церкви, ведь у меня нет детей, — Азирафаэль смотрел на Кроули, как на дурака, тот смотрел в пол, тело его пробирала мелкая дрожь. — Блядь, — лишь выдал Энтони спустя пару секунд тишины. Молчание затянулось, напряжение, витающее в комнате, можно было не то что ножом резать, а рубить топором. Кроули метался между желанием плюнуть на всё это и желанием пойти надрать задницу этому Гавриилу, будь он проклят. Азирафаэль же понятия не имел, кому верить, он всё-таки окончательно запутался, чего и боялся по пути сюда. — Гавриил хочет твоей смерти, ты не понял? — внезапно выдал Кроули, наблюдая, как выражение лица его ангела медленно исказилось гримасой ярости. — Да как ты смеешь говорить такое о нём, жалкий змей. Он был рядом со мной всё это время - не ты. Ты — трус, Кроули. Ты сбежал отсюда, оставил меня, — чем больше Азирафаэль говорил, тем больше понимал, какую чушь несёт, как сильно скучал по неудержимому и язвительному другу, как больно ему бьют в сердце все эти слова. — Сколько мы дружим, ангел? Целую вечность, — Кроули сделал шаг навстречу, и Азирафаэль отступился, сердцебиение участилось настолько, что было тяжело вспомнить, как дышать. — Мы не друзья, Кроули. Больше нет. Всё кончено! — на одном вздохе выпалил он и, как ошпаренный, выскочил из дому. Ошарашенный Энтони только видел из окна, как Азирафаэль быстрым шагом удалялся вверх по улице, по пути застёгивая бежевый плащ. Из состояния статуи его вывел раскат грома. Оставалось надеяться, что Азирафаэль успеет поймать такси, а в крайнем случае найти милую кафешку. Уже спустя пару минут начался жуткий ливень со шквальным ветром, было недалеко за полдень, но вокруг было так темно, будто сейчас, и вправду, собирался случится Апокалипсис. Крупные капли барабанили в окна, ураган выламывал ветки деревьям. Кроули сидел на диване в полной тишине и, помешивая остывший давным-давно кофе, смотрел на новенький столик. Овальная столешница отражала молнии на своей поверхности, а ножка была вырублена в виде двух потрясающих белых крыльев. Энтони не спал до рассвета, чтобы закончить это чудо в срок. На самом деле он считал, что это полнейшая безвкусица, но он также считал, что его ангелу, как никому другому на этой планете, шла абсолютно любая безвкусица. Остаток дня он желал провести в компании хорошего спиртного, желательно, в неприлично большом количестве. Азирафаэль не успел поймать кэб, как и дойти к ближайшей кафешке. Дождь застал его всё в том же жилом районе Лондона среди небольших коттеджей. За пеленой дождя прохожие хотя бы не видели, как слёзы катились по его щекам, хотя красные глаза и так выдавали его с головой. Азирафаэль просто брёл по улице, чувствуя, как в ботинках хлюпала вода, и как чувство собственной ничтожности проглатывало его с головой. Казалось, будто он взял и потоптался по тому ростку и не заметил, как случайно размазал по асфальту собственную душу. Хотелось скрыться ото всех и долго плакать, пока бы слёзы не закончились, или голова не развалилась на мелкие кусочки. Дорогой ресторан блистал во всех возможных смыслах. Если считать, что Габриэль устроил эту деловую встречу с начальницей мебельной фабрики, только чтобы поговорить о своём проекте, то можно подумать, что он очень хотел выпендриться. На деле же он рассчитывал на что-то поинтересней обсуждений будущего плана помещения. Вельзевул была непреклонна. Она пришла в ресторан, игнорируя любые правила, в занюханном брючном костюме и в нелепой шляпе. Эта женщина заставляла Гавриила окончательно забыть о том, что он вообще-то проповедует людям, и самому предаться любому из семи смертных грехов. Кого он обманывал вообще, он никогда не был безгрешным, разве можно разбогатеть честным путём? Не смешите меня, какие глупости. Пьяный Кроули ввалился в Ритц так же неожиданно, как и внезапно настигнувший Азирафаэля дождь. Он, пошатываясь и опираясь на официанта, что любезно просил его покинуть помещение, добрался к столику, за которым с глазами по пять копеек сидели его начальница и «этот мерзкий тип», и со всей дури стукнул по нему кулаками. — Что ты задумал, тварь, отвечай?! — рявкнул он, переворачивая стол к чертям. — Я ничего не задумал, успокойся, — сквозь зубы прорычал Габриэль, хватая Кроули за грудки. — Здрасьте, босс, — Энтони помахал рукой и снова обернулся к своему противнику, скаля зубы. Вельзевул встала со стула и сделала несколько неуверенных шагов назад, пока не уперлась спиной в стенку. Быть в эпицентре драки двух пьяных мужиков ей не хотелось. — Ты, — Кроули ткнул указательным пальцем в грудь Габриэлю, — хочешь свести Азирафаэля в могилу и забрать его имущество, подлый кретин. В отличии от Энтони, что срывался на змеиное шипение от переполняющей его ненависти, Габриэль стоял с каменным лицом - лишь его голубые глаза, вспыхнули, казалось, фиолетовым пламенем. Он встряхнул Кроули, а затем замахнулся кулаком. Энтони прикрыл глаза, как удара не последовало. Его начальница гладила Габриэля по плечу и просила успокоиться, ведь Кроули ценный кадр для её фирмы, и она не хотела бы его так глупо потерять. Проповедник немного поколебался, но нерадивого дизайнера отпустил, злобно шикнув что-то о невоспитанности и наглости. Естественно, Кроули тут же вывели из ресторана и вручили внушительный счет за битую посуду. С тяжелой ношей в виде сильного алкогольного опьянения и счета на сотни фунтов Энтони вяло побрёл на остановку, надеясь, что сядет на нужный автобус.