Любовь в пикселях

*Хардин*

Когда я увидел её, мою Тессу, рядом с Зедом, пелена злости застелила мне глаза. Ярость не отпускала меня до самого момента, пока мы не оказались с ней наедине. Я буквально затащил на руках её к себе в комнату. Мне было плевать, страшно ей или нет, в любом случае, должна же она понимать, что я не причиню ей вреда. Или нет? Неужели она действительно видит во мне чудовище? Я усаживаю её на диван и только сейчас, смотря ей прямо в глаза, понимаю, что она боится. Боится меня. Во взгляде её застыл ужас, а тело дрожит от страха. — Тесса? , — я смотрю на неё взглядом виноватого щенка, а голос мой звучит мягко. — Тесса, девочка моя, прости. Прости, прошу, — я будто вмиг отрезвел, — не бойся меня, — я целую её руки, но она не реагирует. Не говорит ни слова, не сторониться, лишь смотрит безразличным взглядом, будто все предрешено и она просто ждёт, когда я снова причиню боль. Нет, нет, нет, я не причиню ей боли больше. Ни за что. Никогда. — Тесса, позволь объяснить тебе все, пожалуйста, — но она все ещё молчит. Я набираюсь смелости и, не обращая внимания на то, что в закрытую дверь кто-то все время стучится и просит открыть, рассказываю ей все. Я не знаю, слышит ли она меня сейчас, понимает ли, но я говорю все. Как впервые увидел её, как поспорил на неё и как потом просто отступать было некуда, как бы я не хотел этого. Я рассказал, кто на самом деле расклеил фото. Я проклинал себя и просил прощения у неё, измеряя шагами комнату, но когда все слова закончились, я остановился и решился все же взглянуть на неё. Она сидит все с тем же ужасом в глазах, но уже не дрожит, будто слова мои её успокоили. Только несколько слезинок катятся по её щеке и падают на красное платье. — Тесса, ответь хоть что-то, прошу. Прости меня, черт возьми, — я почти реву. — Простить? , — с губ её срывается смешок, она вытирает слезы и встает, делая шаг мне навстречу. — Тесса, — я кладу руки ей на талию, и она не отстраняется только смотрит мне прямо в глаза, а взгляд её холодный и безразличный, — я люблю тебя. Тесса, я никогда не испытывал таких чувств — светлых, искренних. Я не знаю, как все это произошло, но я не могу тебя потерять. Ни за что. Прости.

*Тесса*

— Простить? , — снова с насмешкой произношу я. — Любишь? , — я тебя тоже. — Какими громкими словами ты разбрасываешься, жаль только, что правды в них нет, да и чувств искренних, — я понимаю, что, скорее всего, я ошибаюсь, но голос мой звучит как можно увереннее и строже. Нет, Хардин Скотт, ты ни за что не увидишь больше слабую Тессу. — Но мне не за что тебя прощать. Я не сержусь, правда. Не обижаюсь. Только знай, что в жизни все возвращается бумерангом, и за все это ты заплатишь вдвойне, — от этой ярости становится легко. — Тесса, послушай. — Заткнись! , — я делаю шаг назад, и его руки соскальзывают с моей талии. — Это ты послушай. Ты, — я указываю пальцем на него, — ты в сотни раз хуже тех ублюдков, которые насиловали меня. Потому что ты клялся, что не причинишь мне боль. Да, вспомни, как ты клялся в этом! Вспомни, как умолял довериться тебе. Вспомни, как я с трудом поддалась твоим прикосновениям, когда меня трясло от страха. Ты в сотни раз хуже них, потому что, черт возьми, они хотя бы были искренними в своих намерениях, ты же просто играл. Но я не сержусь, — мне каждое слово отпечатывается болью в сердце, но я держусь, я же сильная, я должна быть сильной, — я просто желаю тебе сгнить вместе с болью от осознания того, что ты — жалкое и трусливое нечтожество, которое собственными руками разрушило простое, незатейлевое счастье, которое я готова была тебе подарить. Ты сам все сломал. И ни Зед, ни кто-либо другой не виноват в том, что тебе придется остаться наедине со всем этим ужасом. И я просто мечтаю, чтобы ты захлебнулся в том дерьме, в которое пытался меня втянуть. — Тесса, — я вижу, как блестят слезы в его глазах, а дрожь в голосе заставляет меня вздрогнуть, но я не показываю этого. — Забудь моё имя. Я для тебя навсегда останусь одной из, ты для меня — никем, — с этими словами я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз по лестнице, не обращая внимания на распросы Молли и Стефф. У самой входной двери ко мне подлетает избитый Зед, и меня забавляют его попытки оповестить меня о том, какой же плохой Хардин. В ответ одариваю его заслуженной пощечиной и шлю ко всем чертям. — За что? , — не понимающий взгляд сверлит меня. — За то, что все мужики — сволочи, — я заливаюсь смехом и выхожу на улицу, где он превращается в истерику. Я знала, что это все только начало. Начало бесконечной боли и обиды. Я снова была сломана мужчиной, меня снова предали и унизили, меня снова выставили шлюхой напоказ. Я буквально слетела с катушек, когда попыталась в понедельник заявиться в универ. Насмешливые взгляды окружающих градом обрушились на меня. Я не могла этого вынести. Снова. Меня трясло от одного упоминания о Хардине Скотте, бросало в жар, выворачивало внутренности наружу. Я не могла спокойно спать и есть. Я только пила, и меня все время тошнило. Сначала я выблевала все, что оставалось в моем гребанном желудке, потом блевала водой и слизью, ещё через день, мне казалось, что я нахрен выплюну свои кишки. Тогда я пыталась поесть, но теперь желудок отказывался переваривать еду. К субботе мне стало тяжело подниматься с кровати, я только лежала, отвернувшись к стенке, и слушала, как вечно пречитающая Стефф проклинала Зеда и Хардина, бегала по комнате, пытаясь заставить меня отреагировать на её вопли, но у меня уже не было сил. — Тессе, — издалека я слышу знакомый грубый голос, — Тесса, детка, — он становится громче и тёплая рука ложится мне на щеку, — ты не должна засыпать. Открой глаза, сейчас же. — Хар-дин? , — мне едва хватает сил, чтобы произнести его имя. Я проваливаюсь в черную, пустую бесконечность, но его голос будто вытаскивает меня. — Тесса! , — крик пронзает моё сердце, я чувствую боль. Я открываю глаза, а вокруг меня — суета. Несколько людей в белых халатах, один из них поставил мне капельницу — та боль, которую я почувствовала. Стефф говорит с кем-то по телефону, вытирая слезы. Мужчина что-то спросил, но я не слышу, в голове все ещё стоит пронзительный крик. Это был Хардин, я точно знаю. — У неё истощение, — врач обращается к рыжеволосой девушке, — я впервые вижу, чтобы человек всего за неделю довёл себя до такого состояния. Но все поправимо без медикаментов. Ей нужно начать есть, я пропишу правильный рацион, но главное — включить в него много витаминов. Девушке нужно укрепить организм и восстановить силы. И если этому последовали какие-то нервные срывы, я бы посоветовал, для начала, обратиться к психологу. Мне почему-то становится так смешно. Он думает, что мне нужно просто поесть и поговорить с психологом. Будто от этого болезнь по имени Хардин рассосётся в воздухе. Такое не лечится и не проходит само собой. Такое долго напоминает о себе дырой в сердце, страхом, ненавистью. Хардин Скотт спас меня от одних кошмаров, чтобы наполнить мою жизнь новым. Собой. За выходные Стефф и Молли заставили меня все же поесть, и уже сейчас я сижу в баре и с удовольствием улетаю бургер перед насыщенным днем. Потому что мне нужны силы. Я не должна запороть кастинг, до которого осталась неделя, и распрощаться с мечтой из-за чьих-то дурацких выходок. Понедельник наступил быстро. С помощью новоиспеченных подруг я добралась до университета, чтобы поговорить с ректором Скоттом о возможности совмещать учёбу и работу, которую я так надеюсь получить. Люди вокруг все ещё не забыли историю с фотографиями и продолжают бросать на меня насмешливые взгляды, о чем-то перешептываясь. Становится жутко неуютно, но Молли подбадривает меня, а я ускоряю шаг в надежде, что меня не заметят. У самого кабинета я встречаю Хардина и Зеда. Они оба в синяках и крови, бросают друг на друга испепеляющие взгляды, перекидываются колкостями, но сразу же замечают меня. — Тесса? , — видимо Хардина и пугали мои синяки под глазами и ещё сильнее выпирающие ключицы. Он бросился ко мне, протягивая руки, но я отступают назад, а Молли закрывает меня собой. — Нет, Скотт, даже не думай приближаться к ней, — рявкает девушка, но Хардин пытается пробиться. Пока они заняты перепалкой, Зед подходит ко мне, пытаясь прикоснуться к моей руке. — Как ты себя чувствуешь? , — он виновато опускает взгляд в пол. — У меня все прекрасно, в отличии от вас двоих, — я с насмешкой смотрю на его разбитые губы, мне нравится такой вид его. — Тесса, прости, — поспешно произносит он, — я хотел, чтобы ты поняла, насколько он чудовище. — Да заткнись же ты! , — Хардин замечает Зеда возле меня и снова набрасываться на него. — Это ты во всем виноват! , — он повалил парня и несколько раз ударил его лицом об пол. — Это нужно прекратить, — кричит Молли, но я хватаю её за руку, успокаивая. — Разве тебе не нравится это представление? , — я заливаюсь смехом. — Брось, это их дело. Они сами пришли к этому. Вот так начинается саморазрушение, — мой смех такой лёгкий и звонкий, что заглушает собой все вокруг. Парни вдруг перестают драться, поднимая на меня взгляды, но все, что получают в ответ — безразличие. Даже если они поубивают здесь друг друга, я не дрогну, ибо каждый должен платить за свои поступки.

*Хардин*

С момента, как Тесса ушла, оставив меня один на один с ужасом происходящего, прошла всего неделя, но по ощущениям — целая вечность. Все это время я провел в студии, лишь иногда поднимаясь в дом за очередной бутылкой отцовского виски. Я раз за разом рассматривал фото Тессы и то чёртово видео — единственное, что осталось мне на память. По тысячи раз на день я пытался дозвониться до неё, но она сбрасывала, пока в один момент гудки не оборвал злой голос Стефф. Она орала в трубку, выплескивая на меня всю злость. Проклинала меня и желала мне сдохнуть. Из всего её разговора я понял лишь то, что Тессе, моей Тессе, маленькой девочке, которая так нуждается в любви и заботе, очень плохо. Я действительно клялся не причинить ей боль, но в итоге сломал её. Я действительно воспользовался её доверием. Я видел, как она относится ко мне, как доверяет мне, как пытается быть со мной нежной. Я мог бы быть самым счастливым человеком на этой ебаной планете, но все разрушил своей трусостью. Теперь я сижу здесь в полном одиночестве, снова и снова прокручивая в голове её последние слова и холодный взгляд, в котором не было ни злости, ни невисти, лишь безразличие, а это кажется куда хуже. — Хардин, — идеальную тишину моей студии нарушил голос Лэндона. Я не хотел с ним говорить, но он настолько упертый, что спорить с ним бесполезно. — Чего тебе? Давай, расскажи, какое я говно! , — я злился, но на самого себя. — Я знаю, что ты натворил, и знаю, что это все очень ужасно… Больше того, я знаю, что Тесса совсем ничего не есть, только пьёт и блюет все время, истязая себя. Её соседка по комнате сказала, что она много потеряла в весе, и у неё совсем нет сил, даже чтоб встать с кровати, — Лэндон все время о водил взгляд в сторону. — Я знаю, тебе больно… — Нет, нет, спасибо, — я правда хотел знать конкретно, что с ней, и я заслужил ту боль, которую испытываю. — Но я другое хотел сказать. Просто если она тебе дорога, борись, не сиди здесь, заливая боль чёртовы алкоголем, заставь её поверить, что ты готов и купить вину, что ты сожалеешь и что тебе тоже больно. — Бесполезно. Я видел её взгляд и то, что она говорила… Она не простит. Она хочет, чтоб я остался никем для неё. — Брось, Хардин, в ней говорила обида и злость. Что угодно. Но не она. Я видел её взгляд, когда она была рядом с тобой, я видел её улыбку. Всё видели. Ты ей нужен, как бы она это не отрицала. Попробуй завоевать её снова. Слова Лэндона заставили меня о многом задуматься. Мне нужна Тесса и я хочу за неё бороться, но нет смысла просто ходить за ней и выпрашивать прощения. Протрезвев, в субботу утром я нахожу то самое агентство в Сиэтле, куда она отсылал портфолио. Времени у меня немного, поэтому, недолго думая, отправляюсь туда в поисках работы. Я понимал, что у них нет свободной вакансии фотографа, а даже если бы она и была, никто не взял бы в агентство фотографа-любителя. Но мне нужно было здесь остаться. Я должен был быть здесь хотя бы чёртовы уборщиком, лишь бы быть ближе к Тессе. Я закатил истерику, кричал, пока сама владелица не вышла посмотреть на меня. — Чего тебе нужно? , — женщина лет под тридцать вышла в холл. — Я хочу у вас работать, — я не сдавался, надеясь, что они возьмут меня, лишь бы я только перестал орать. — Моделью? , — она засмеялась. — Фотографом, — в ответ на её смех я протянул ей папку со своими работами. К удивлению, она взяла её и с интересом принялась рассматривать. В её взгляде была заинтересованность. — Виктория, — она позвала к себе девушку, сидевшую на ресепшене, — это разве не та леди, которая присылала нам свое портфолио? — Секундочку, — Виктория что-то посмотрела в компьютере, — Тереза Янг, в понедельник она будет здесь на живом кастинге. Вы просили отложить её портфолио отдельно. Значит, Тессе удалось сразить их. Её точно возьмут. Я радуюсь за неё, но теперь у меня точно нет шанса на провал. Я обязан получить здесь работу. — Что ж, если портфолио этой девушке делали вы, — женщина подходит ко мне ближе и её строгость сменяется улыбкой, — я могу предложить вам пока что должность ассистента фотографа. А там будем смотреть по ситуации. Вас устраивает? — Да, конечно, устраивает, — меня охватывает радость. Я сделал первый шаг. Первый удачный шаг навстречу к Тессе. Надеюсь, дальше будет легче. О своей работе я хотел поговорить с отцом дома, но он был все ещё зол на меня, поэтому сказал, что моменты, которые касаются учёбы, будет обсуждать только в ректорате. В понедельник мне пришлось появиться в университете, чтобы обсудить мой полный перевод на заочное обучение. Но все даже не могло пройти гладко. Мне на глаза попался Зед, и он не упустил возможности съязвить по поводу Тессы. — Просто оставь меня в покое, — сквозь зубы прошипел я, — в этом всем твоя вина. — Нет, чувак, это ты выставил Тессу шлюхой. Разве нет? Не ты ли снимал её на видео, когда она ложилась под тебя, не ты ли скинул мне его вместе с теми фотками, где твоя рука почти у неё в трусиках, — он смеётся, — во всем виноват только ты. И в том, что теперь половина университета хочет её трахнуть, тоже виноват ты. — Заткнись, — его слова режут ножом по сердцу, и я не сдерживаюсь, ударяя его кулаком в живот. Я не помню, как все происходило, как мы дрались и как нас отвели к кабинету отца. В себя я пришёл, только когда увидел Тессу. Синяки под её глазами слишком отчётливо выделялись на светлой коже, ключицы выпирали сильнее, чем неделю назад, а её любимая майка висела на ней. Неужели такое возможно? Меня охватила паника от мысли, что во всем виноват я. Я хочу подойти к Тессе, но Молли мне преграждает дорогу, а сама она отступает назад, сторониться, хочет сбежать. Тесса боится меня. Пока мы с Молли спорим, Зед уже успел приблизиться к моей девочке, от чего меня снова бросает в ярость. Я снова бью Зеда, и от каждого удара становится легко. Пока слова Тессы не взрываются мне в сознание. Я слышу их отчётливо, слышу её смех, но смотрю в глаза ей, а в них — океан боли. Я нужен ей. Мне есть, за что бороться.