Спаситель для героя

      Из больничного крыла его выпустили только через трое суток, когда мадам Помфри удостоверилась, что все жизненные функции пришли в норму. На календаре было уже тринадцатое декабря, когда в замке царила предрождественская атмосфера: студенты тихо шептались о подарках, всюду наблюдались предвкушающие и ностальгические улыбочки; Хагрид начал украшать огромными ёлками большой зал. Никому не было дела до Гарри, который бледной тенью ходил по коридорам, выбирая моменты, когда меньше всего людей.       Заниматься магией ему запретили до конца рождественских праздников, поэтому покупка палочки была отложена. Разумеется, никто не позволил ему покинуть замок на Рождество. Да и к кому он пойдет? К Сириусу, который даже не навестил его ни разу? Или к Дурслям, которые ненавидят его всего лишь за то, что он вообще появился на свет? Одно хорошо — почти все студенты уезжают на каникулы по домам. Хоть дышать будет легче. Жаль, конечно, что Гермиона тоже уедет. Но лишать ее праздника, уговорив остаться? Нет, он не настолько жесток к единственному близкому человеку. Тем более, у нее есть родные, которые ее любят и ждут. К горлу опять подступили слёзы. Что это, зависть? Он что, завидует лучшей подруге?! Не может быть. Хотя…себя не обманешь. Да, завидует.       Ученики Хогвартса несколько поутихли в охоте на него. Бросали брезгливые взгляды, как в начале года, стоило Гарри пройти рядом с кем-либо. Старшекурсники его вовсе не замечали, будто его нет. Однокурсники же кривили лица. Младшие смотрели со страхом и опаской. На занятиях он садился за заднюю парту и просто конспектировал лекции; во время практики читал предыдущий пропущенный им материал. Иногда перо скользило по бумаге рядом с текстом и рисовало причудливые фигуры, образы и, почему-то, глаза. И эти глаза будто наблюдали за ним с листа. Гарри казалось, что он начинает сходить с ума, но тут звенел колокол и ощущение чужого взгляда пропадало. До следующего раза. Так прошли оставшиеся до каникул дни: занятия, присутствие на ужине в большом зале, побег в Выручайку, ужин в ней, и бессонница.       Рождество. Как много всего в этом слове. Поздний вечер. Он сидел на подоконнике выручай-комнаты и смотрел как падающий снег сверкает и переливается от света из окон. Казалось, еще немного, и кто-то близкий войдет в дверь и позовет его пить глинтвейн, обмениваться подарками и сидеть у камина. Ему остро чудился запах рождественского пирога и пряного горячего шоколада. В душе тянуло прохладой и тоской, но сердце, будь оно неладно, всё-равно надеялось, что все наладится. Что когда-нибудь…все. Хватит. Нельзя мечтать. Ни к чему хорошему его мечты еще не приводили! Интересно, как там Гермиона? Единственный человек, которому он приготовил подарок. Нашел в комнате-где-все-спрятано. Красивая корона с большими камнями и непонятной надписью.       Каникулы пролетели, будто их и не было: полные книг, одиночества и мыслей. Ближе к концу все чаще накатывала паника. То письмо с фотографиями… Кого ему опасаться? Кто его прислал?! Затишье перед каникулами нисколько не обмануло Поттера.       В первый день после каникул рядом с ним объявилась профессор Макгонагалл. Эта женщина давно уже не вызывала в нем тёплых чувств. Следить за вверенным ей факультетом женщине было попросту некогда, все ее время занимала должность заместителя директора. Вот и сейчас поджатые губы и хмурые брови намекали на то, что она бы лучше потратила свое бесценное время на другие дела, чем на диалог с упрямым мальчишкой.        — Мистер Поттер, будьте любезны собраться, через двадцать минут мы с вами встречаемся у главных ворот замка и направляемся в магазин у Оливандера. Вам необходимо приобрести волшебный инструмент, — сухой канцелярский тон женщины говорил Гарри, что ему лучше поторопиться. За ближайшим углом мелькнула тень.       Как только они вышли из антиаппарационной зоны, профессор легко переместила их на Косую аллею. Разумеется, никакой толкотни сейчас не было. Предпраздничная суета закончилась, новые праздники еще не скоро, так что торговцы в основном покуривали трубки или играли друг с другом во взрывного дурака. Некоторые джентльмены читали волшебные газеты, попивая кофе. Дамы, в основном, кутались в меха: несмотря на тепловые чары было прохладно. Иногда по улице пробегали дети. Неожиданно парень услышал странное фырканье и повернулся. Видя недовольство сопровождающей его женщины, Гарри перестал крутить головой и понуро поплелся следом. В магазине Гаррика было все так же пыльно.        — Так-так-так, мистер Поттер! Что привело вас ко мне? Еще год назад ваша палочка была в прекрасном состоянии! Я ведь проверял ее перед турниром. Что же произошло? — старик выглядел действительно удивленным.        — Она… Сломалась. Боюсь, я случайно упал на нее, — Гарри почему-то стало нестерпимо стыдно перед мужчиной за обман.        — Я вам расскажу одну удивительную вещь, мистер Поттер: палочки просто так никогда не ломаются. Даже если их ломают специально, — на этих словах Гарри пробрал озноб, — В основном волшебник лишается палочки, когда в нем происходят большие перемены и палочка просто перестает ему подходить. Они это чувствуют и в жизни такого волшебника происходит событие, благодаря которому палочка либо ломается, либо пропадает, а ей на смену приходит другая, подходящая. Понимаете, о чем я, молодой человек? — Олливандер пристально смотрел на парня, а сам уже выкладывал на витрину несколько коробочек.        — Вот, попробуйте эти, — и тут началась сущая пытка. Ни одна палочка не подходила Гарри. Даже на ощупь были то слишком гладкими, почти скользкими, то слишком неудобными, то хрупкими, то через чур шершавыми. Через полчаса пытки профессор не выдержала и поставила Гарри в известность, что будет в книжном. Передав Олливандеру мешочек с деньгами и потребовав сдачу с совой, женщина удалилась.       Нужная палочка нашлась еще примерно через час. Абсолютно прямая, не особо длинная, всего сантиметров тридцать, с ручкой инкрустированной малахитом, она была прекрасна.        — Что же произошло с вами, если вы подошли ей?! — старик смотрел на парня настороженно и с жалостью.        — Возможно, так повлиял турнир… — Гарри отвел в сторону глаза, — А что с ней?        — Эта палочка состоит из трех ингредиентов: ель, малахит и сердечная жила оборотня. Да-да. Сейчас палочки с этим наполнением уже не производят, и тогда их уже перестали творить, но это было посмертное желание самого оборотня. Он был магом. Более того, просватанным магом из старинного рода. В те времена было не спокойно и каждый выпускник после школы магии был обязан год отслужить в аврорате. В одном из рейдов его укусил оборотень. Но была такая заварушка, что никто толком ничего не понял. В общем, в свой первый оборот он загрыз отца своего возлюбленного, а сам возлюбленный начал выгорать. Магически. Придя в себя после обращения, маг взвыл от ужаса и покончил с собой, завещав сделать из его сердца магический концентратор. Их совместимость была около восьмидесяти процентов, этого с лихвой хватало на восстановление ядра оставшегося в живых жениха. Я знаю эту историю из самого письма, ведь эту палочку сделал я. Тот, для кого она была предназначена стал очень сильным магом. Женился. Обрел сына. Но никогда более не любил. Это была палочка Абраксаса Малфоя. А его женихом был… Ланикей, тогда еще Уэсли. Эта палочка принесет тебе способность в чарах и ясность мыслей. А еще тебе будет легко даваться анимагия и метаморфизм, даже при минимальной к ним склонности. Ладно, Гарри, заболтались мы с тобой. Профессор наверняка тебя уже заждалась.       Гарри открыл дверь — звякнули колокольчики, провожая его — и он вдохнул свежий морозный воздух. После пыльного магазина в самый раз. Изо рта вылетело колечко пара. Надо же, вот почему эти два семейства не ладят. Кто бы мог подумать? Про мужские браки, однако, он уже знал.        — Дяденька, дяденька! — Гарри опустил взгляд вниз, за рукав его тянул мальчик лет пяти, — Дяденька, тебе просили передать! — и ребенок сунул ему что-то в руку. Что-то, от чего все внутренности скрутило и будто протащило сквозь игольное ушко.