Девятая жизнь

У меня такое чувство, будто ты за эти три месяца стала, по крайней мере, на пять лет старше — так ты изменилась. Ты стала на пять лет красивее. И на десять лет опаснее. Эрих Мария Ремарк, «Жизнь взаймы».

После того, как я вернулась домой, то сразу же опустошила холодильник и забылась тяжелым, нервическим сном. Просто упала в постель, еле стащив с себя насквозь мокрую от пота одежду. Именно этот глубокий сон и послужил причиной тому, что я проигнорировала три сигнала будильника и спала до тех пор, пока меня не растолкала мама. Собираться пришлось со скоростью молнии, потому что кроме чемодана с одеждой я ничего не приготовила. Пришлось сказать Мишель, чтобы ехала в аэропорт без меня – не хотелось подставлять ее перед мистером Харрингтоном. Несмотря на то, что я уже страшно опаздывала, я все же нарисовала себе стрелки и накрасилась, желая скрыть следы страшной усталости, которые все еще были заметны на моем лице. Такой продолжительный и глубокий сон не подарил мне ни капли отдыха, зато ободранные ладони успели затянуться, оставляя на себе лишь красные следы, свидетельствовавшие о вчерашнем помутнении рассудка. Я опоздала, а потому некоторое время стояла со своим огромным чемоданом у стоек регистрации, пытаясь найти глазами наших учителей, и смотрела на проходивших мимо людей из-под спущенных едва ли не на самый кончик носа розовых пластиковых очков. Наконец, из-за огромной стойки с мороженым показался мистер Харрингтон, как всегда нервный и дерганый. Мне правда казалось, что он меня прибьет. Наверное, в свое оправдание я должна была выглядеть хоть немного потрепанной, чтобы хотя бы создать впечатление, что я куда-то торопилась, но я приехала очень свежая, благоухающая и в белоснежной юбке, в которую была заправлена розовая футболка, такая же, как у Рейчел МакАдамс из фильма «Дрянные девчонки». — Фелиция, ты опоздала, — он подхватил меня под руку и повел к стойке регистрации. Лучше бы чемодан взял! — Я задержалась, — выпутавшись из его рук, я достала документы. — Я сделаю все сама, мистер Харрингтон. Просто скажите, где мне найти остальную группу после. — Хоть один самостоятельный человек в этой поездке, — на его вытянутом лице появилось выражение невероятного облегчения. — Мы будем в зале ожидания. Поторопись, пожалуйста. — Супер. Не волнуйтесь, я только сдам багаж, я зарегистрировалась еще в такси. Я была удивительно спокойна. Мне даже казалось, что моя мама, провожавшая меня утром, испытывала больше восторга от предстоящего путешествия, чем я. Честно, я не хотела ее оставлять до самого последнего момента – мы уже потеряли друг друга однажды, но она настояла на том, что мне необходимо было проветриться и расслабиться. Короче говоря, у меня не нашлось доводов достаточных, чтобы отказаться, но я уже заранее знала, что никакого расслабления не получу хотя бы, потому что со мной ехал Питер. Удивительным было то, что я, не бывавшая в аэропорту уже лет десять, с такой легкостью прошла таможню, сдачу багажа и прочие места, которые должны были посетить все те люди, которые вылетали за пределы Соединенных Штатов. Было во всей это четкости действий что-то от того времени, когда я вламывалась в квартиры и, не теряя зазря ни секунды, опустошала сейфы и простенькие схроны с деньгами, типа ящика комода или драгоценностей, рассованных в постельном белье. В такие моменты я всегда удивлялась, как же это человеку удавалось столько заработать – это же надо много ума! – но не удавалось все грамотно спрятать. Когда я зашла в зал ожидания, то до начала посадки оставалось минут двадцать. Мои одноклассники либо бродили среди бутиков, работники которых чрезмерно пристально следили за тем, чтобы никто ничего не разбил или не украл, либо дремали, развалившись на скамейках. — Привет, ЭмДжей, Бетти. Как-то так вышло, что именно эти две девушки попались мне первыми. Меня очень удивило, что они стояли и разговаривали вместе, потому что они были такими же разными как, например, соль и перец. — Привет, Фелиция! — Бетти помахала мне, другой рукой придерживая свою сумочку. Она была, разумеется, отличницей, но не той раздражающей, которая доставала своей страстью к хорошим оценкам. Впрочем, мне понадобилось некоторое время, чтобы унять свое предубеждение на ее счет и начать относиться… хорошо. — Привет, — Мишель же здоровалась всегда так, что не было до конца ясно – оскорбила она тебя или обрадовалась твоему присутствию. — Ты все же не опоздала. Мистер Харрингтон чуть инфаркт не получил, пока тебя ждал. — Еще бы, — я хмыкнула. — В его идеальном расписании случилось изменение. Какая досада! Я распаковала огромный вишневый чупа-чупс и тут же обхватила его губами, поглядывая на находившихся в зале ожидания людей. В международном терминале было как всегда шумно, пахло кофе и сендвичами по космической цене. Именно в тот момент, когда я вытаскивала карамель изо рта, я пересеклась взглядами с Питером, который разглядывал, судя по всему, стеллаж с газетами. На белоснежной пластиковой палочке остался след от густого и липкого ягодного блеска из «Victoria’s Secret», я почувствовала, как с моего колена сползал белоснежный чулок. — Пощади бедного Паркера, — Мишель усмехнулась. — Его же сейчас инсульт хватит, как он в Европу поедет? Слегка сощурившись, я вновь положила чупа-чупс в рот, чтобы скрыть полуулыбку. — Не говори ерунды, — я выкинула обертку в ближайшую мусорку. — Идем лучше посмотрим, что за духи здесь продают. — Ладно, только обещай не брызгаться всеми сразу, — Мишель фыркнула. — Мне еще рядом с тобой лететь. — Обещаю, — я подхватила ее за локоть и повел в сторону сияющих стеллажей. — Бетти, ты с нами? Брант, увлеченная чтением какого-то журнала, несколько раз моргнула, прежде чем снова включиться в разговор. — А, нет, идите, девочки. Мне неожиданно нравилось смотреть на себя в отражении зеркал в огромном магазине, в котором на стеклянных полках призывно стояли флаконы духов, сумки, солнцезащитные очки, какие-то украшения и прочие вещи, которые за пределами этого аэропорта облагались налогом на роскошь. Это было самолюбование, свойственное только семнадцатилетним девушкам с их обостренным чувством собственной важности, а мне теперь так нравилось изображать из себя Реджину Джордж или Шер Горовиц, что я даже больше не обижалась на подколки Мишель. Примерка очередных солнцезащитных очков всколыхнула во мне давно забытые чувства – они мне настолько понравились, что мне захотелось их иметь во что бы то ни стало. Воровать в таком людном месте было чрезвычайно глупо, но я этого и не собиралась делать. Все упиралось в то, что я, ни разу еще не выбиравшаяся куда-нибудь после возвращения из Камня Души, страдала от недостатка чего-то опасного, приятно-колкого, как стекло. Что, если я вернусь к своему ремеслу, то все станет нормально?.. — Я составила целый список мест, в которых мы должны побывать, — Мишель раскрыла свою микроскопическую записную книжку, пока мы стояли в очереди на посадку. — Без нашего стада, разумеется. — Как скажешь, — я пожала плечами. — В любом случае, я не составляла никаких планов, кроме как посещение блошиных рынков в Париже. — Это, кстати, идея, — Мишель тут же добавила очередную строчку на страницу, отведенному «городу всех влюбленных». — Надеюсь, ты вписала в свой список «Кафе Де Флер», — прямо за нашими спинами оказался Бред Девис. Когда я говорила Ханне, что непривычно видеть взрослыми тех людей, которых ты помнил ростом со средний фикус, то я говорила именно о нем. Обернувшись, я чуть не столкнулась с его широкой грудью, Бред смотрел на меня сверху вниз и улыбался. — Конечно, не забыла, — Мишель фыркнула. — Это одно из самых очевидных мест. А ты, Питер, может, все же поделишься своими «секретными планами»? Удивительно, как Мишель еще не забыла вчерашний разговор в классе. Питер и Нед стояли совсем рядом, я старалась не смотреть на Паркера – мне было мучительно стыдно за то, что он увидел меня вчера в таком состоянии – и прятала взгляд на носках кроссовок. — Да у меня нет особо планов, — Питер, казалось, был где-то вне нашего разговора – Неду снова пришлось слегка толкнуть его, чтобы включить. — А вчера ты говорил, что они есть. Вот кто тянул меня за язык? Я вздохнула, пытаясь унять гулко бившееся сердце, вздернув нос. Мои мысли всегда были далеко от реальности, когда рядом оказывался Питер. Между нами лежал старый не развязанный узел, к которому каждый из нас боялся даже притронуться, потому что обещал другому никогда не делать этого. Каждый раз, когда мы говорили, когда даже просто смотрели друг на друга, у меня создавалось ощущение, что между нами происходил неслышимый для других разговор, понятный только нам. Иногда я спохватывалась и гадала, а не задала ли я случайно между делом тот самый главный вопрос: «А ты чувствуешь то же самое?» Но на самом деле мы с Питером действительно играли в пинг-понг, отбивая друг другу дежурные фразы. — Питер собирает коллекцию ложечек, — Нед, несомненно, умел спасти положение. — Ложечек? — Бред усмехнулся. — Паркер, тебе что, пятьдесят? — Никакие я не собираю ложечки! — Питер вспыхнул, шикнув на Неда, сотрясавшегося от смеха всем телом. — Ну хоть какое-то у тебя есть хобби, Паркер, — в разговор вклинился Флэш. — Не все же задротом быть, верно? Я закатила глаза, но разговор так и не успел продолжиться, потому что подошла моя очередь. Мистера Делла от мистера Харрингтона выгодно отличало то, что он совсем не волновался и тихо дожидался своей очереди, в то время как его коллега лихорадочно проверял посадочные талоны каждые пять минут. Наконец, я оказалась в самолете. В салоне было довольно прохладно, и я поежилась, невольно потирая оголенные плечи. Джинсовая куртка осталась в чемодане, а плед брать не хотелось. — Тебе помочь? — надо мной снова возвысился Бред Девис. — Спасибо, но у меня только это, — я вежливо улыбнулась, а затем указала на свою микросумку. — Ну, ты зови, если помощь понадобится, — Брэд широко улыбнулся, сверкая своими жемчужными зубами и грозясь ослепить меня своим великолепием клише из типичного фильма для подростков. Как-то все было скучно, типажно и предсказуемо. — Я рядом. — Я знаю, спасибо. — Ты мерзнешь? — не дожидаясь моего ответа, Бред тут же стянул с себя толстовку с логотипом нашей школы, оголяя часть пресса, и протянул ее мне. — Держи. Вернешь, когда захочешь. На несколько секунд я зависла, думая о том, какие последствия будут от того, что я ее приму. Ничего страшного на горизонте не маячило – только беспокойный взгляд Питера, заметившего эту сцену. Его ревность неожиданно распалила меня, и я тут же утонула в огромной толстовке, которая пахла дезодорантом и пеной для бритья – очень мужественный аромат. — Спасибо. Я вежливо улыбнулась, лопая жвачку между зубов. Бред подмигнул мне и уселся на свое место. Уж кому, как не мне знать, что чувствует парень, когда видит девушку в своей одежде, вот только я не собиралась давать Девису карт-бланш. Еще одной моей суперспособностью было то, что я умудрялась поместить в свою микросумку не только телефон с паспортом, но и кейс с беспроводными наушниками, потому что планировала устроить себе марафон Бритни Спирс и Рианны. Я спокойно села в средний ряд, в то время как Мишель тщетно пыталась засунуть свой рюкзак на полку. Бред и тут поспел, ловко закинув ручную кладь ЭмДжей как можно дальше. Все вокруг копошились, как будто самолет уже взлетал, а они до сих пор не приземлили свои задницы на эти кресла. — Эй, Паркер! — нельзя было даже надеяться, что Флэш не попытается задеть Питера хотя бы раз в десять минут. — Это, чтобы ты знал, самолет. Как автобус, только летает над вашими трущобами, а не тащится сквозь них. Мы с Мишель одновременно закатили глаз. Офигенная шутка, любитель карри, просто обхохочешься. — Мэм, — Мишель обратилась к стюардессе. — Он врет, что ему двадцать один. На самом деле ему шестнадцать. Я хохотнула в кулак, незаметно давая ЭмДжей пять. У Флэша тут же забрали пластиковый бокал с шампанским. — Красотка. — Знаю. Я могла не признаваться себе в том, что мысленно постоянно держала Питера в поле своего зрения и всегда знала, где он находился, но это было так. Его макушка то и дело мелькала впереди – конечно, Паркер не мог и минуты просидеть спокойно. Совсем скоро к нам с Мишель подсела еще и Бетти, что меня вполне устраивало, так как это была самая лучшая компания, которую можно было бы подобрать. — Эм, девчонки, я дико извиняюсь, но старушка впереди нас так надушилась, Питеру просто не продохнуть, аллергия, понимаете? — внезапно рядом с нами возник Нед. — Слушай, Бетти, не могла бы ты поменяться с ним местами? Мысль провести рядом с Питером ближайшие шесть часов привела меня в полнейший ужас. Я натурально струсила, я не была готова. Попытавшись спрятать голову в огромной толстовке, словно страус, я чуть не задохнулась в аромате Бреда и тут же вынырнула, мысленно умоляя Бетти отказаться. Взгляд у меня тут же забегал, я все никак не могла припомнить аллергии на парфюм у Питера, и уже даже хотела предложить поменяться с ним местами самой. — Аллергия на парфюм? — Бетти переспросила. — Да-а… — было ясно, как белый день, что Нед лукавил, но мне было непонятно, зачем. — Глаза слезятся, да и всякое… К моему счастью (а, может быть, и нет) в наш разговор вмешался вездесущий мистер Харрингтон, который сидел впереди нас. — Что? У Питера обострилась аллергия? — он тут же поднялся. — Это не шутки, ощущение, что и у меня начинается. Фелиция, вставай. Нед, займешь ее место, а Харди – мое. Питер, иди, мы тебя пересадим. — Прости, — я неловко улыбнулась, пытаясь не наступить Бреду, с которым мне теперь предстояло лететь, на ногу. — Ничего, — мне хотелось бы думать, что он не смотрел на мою мини-юбку. Но он смотрел. — Нед, спасибо, что поставил в известность, — мистер Харрингтон был еще более суетлив, чем обычно. — Я отвечаю за вас головой, как и мистер Делл… — со стороны кресла второго учителя доносился отчетливый храп. — Но он… Ладно. Идем, Питер. Мы встретились взглядами, пока Паркер шел вдоль рядов, не переставая смотреть на мою толстовку, но в тот же момент меня отвлекла болтовня Бреда, которому ну просто не терпелось посмотреть со мной какой-нибудь фильм. Что ж, лететь нам было почти шесть часов, так что я не была против. — Давай какую-нибудь комедию из нулевых, — я сунула свою микросумку в кармашек переднего сиденья. — И подожди, мне нужно налепить патчи под глаза. — Вы, девушки, всегда такие? Я не стала отвечать, лишь вежливо улыбнулась, каждое действие совершая так, чтобы его нельзя было принять за ответный флирт. Бред, конечно, был молодцом во всех отношениях, но все дело было в том, что он мне не был нужен. Я даже с какой-то грустью смотрела на его попытки, а я, как девушка, умела их считывать, и мысленно умоляла Девиса попридержать коней. В какой-то момент мне понадобилось выйти в туалет, чтобы проверить, не стерся ли у меня кончик стрелки. Как только я подошла к кабинке, то оттуда на мгновение выглянул Питер, который, впрочем, снова скрылся там же, как только увидел меня. Я вскинула брови от удивления, а в голове очень не вовремя начали всплывать кадры из клипа на песню «Toxic», где Бритни в костюме стюардессы засасывает в туалете самолета красавца-блондина. Хе-хе, в голове не было ни одной приличной мысли. И это мне было пора попридержать коней. Впрочем, Питер закрылся в туалете так надолго, что я бы не смогла его там засосать даже при большом желании. В конце концов, я зашла в соседнюю кабинку, где и подправила свои кошачьи стрелки. — Сделаем фото на память? — Бред включил на своем телефоне фронтальную камеру и уже настраивал свою фирменную улыбку. — Хорошо, давай — я пожала плечами и поправила волосы, которые не скатались в шар только благодаря дозе сухого шампуня. Мне пришлось придвинуться ближе к Бреду, касаясь своим плечом его. Девис сделал «пис» и несколько раз сфотографировал нас, пока я пыталась выглядеть в кадре как можно лучше. Внезапно самолет тряхнуло – мы вошли в зону турбулентности, и я почувствовала, как на мое голое колено опустилась большая мужская ладонь. Я тут же ее скинула, вызывая недоумение у Бреда. — Давай без глупостей, ладно? — мои брови взметнулись вверх, я просто-напросто опешила от такой наглости, проявленной человеком, которого я помнила в основном мальчиком с расквашенным носом. Бред шумно и разочарованно выдохнул. — Прости, я всего лишь боюсь турбулентности, — он отодвинулся, я с облегчением выдохнула. — Но почему ты такая неприступная? Хотелось ответить: «В смысле, ты имеешь ввиду, почему я не прыгаю от счастья от твоих знаков внимания?». Внутри поднялись раздражение и какая-то брезгливость к Бреду. — Поверь, тебе не захочется быть со мной в отношениях. — Но почему? — он все не унимался. — Потому. — А кому захочется? Паркеру? — Может, и Паркеру, — я вспыхнула, оглядываясь вокруг в надежде, что никто ничего не услышал. — Это уже не твое дело. Оставшиеся несколько часов я провела, свернувшись в кресле, закутавшись в плед и погрузившись в какую-то странную полудрему. Толстовку я вернула Бреду, он принял ее молча, пусть и с явным неудовольствием. Состояние полусна прерывалось только предложением обеда от вечно улыбавшихся стюардесс. В самом конце полета мне все уже удалось немного посидеть с Бетти и Мишель, которые убрали подлокотники, чтобы я смогла поместиться с краю. Впрочем, Бетти практически пересела на колени к Неду (господь, кто бы мог подумать?), поэтому мы с Мишель болтали вдвоем, планируя, как и когда сбежим от наших учителей, чтобы пойти туда, куда захочется. Когда мы приземлились в Венеции, то у меня успело затечь почти все тело, поэтому первым делом я хорошенько потянулась, пока ждала свой багаж. Мой чемодан лениво катился по ленте, когда рядом со мной материализовались сразу два помощника. — Тебе помочь? — Питер и Брэд сказали это едва ли не хором. На секунду я зависла – от шестичасового полета мои мозги превратились в серую кашу. Нужно было срочно выбрать меньшее из зол, но в моей голове маленькая обезьяна била в железные тарелки и приговаривала: «Меньшее! Меньшее из зол!». Но я всегда выбирала большее. — Спасибо, Питер. Все поняв по моему взгляду, Мишель увлекла Бреда за собой, умоляя помочь снять с ленты ее чемодан, который был в два раза меньше моего. Питер взял мой багаж, и мы оба направились на выход из зоны выдачи, благо, все таможенные круги ада были уже пройдены. — Спасибо, дальше я сама, — холодная вежливость была беспроигрышным вариантом. Я попыталась взяться за ручку своего чемодана, но Питер мне не позволил. — Нет, я сам донесу его. — Слушай, я понимаю, что тебе хочется побыть джентльменом, — я уперлась руками в бока, держа на запястье микросумку со всеми документами, — но я в тебе не нуждаюсь. Это не то, что я должна была сказать. Совсем не то. Я хотела сказать что-то типа «я справлюсь сама» и прочее в том же ключе, но это вырвалось как-то само. Питер на мгновение остановился, шумно выдыхая и смотря прямо мне в глаза, но в следующую же секунду двинулся снова вперед, сжимая ручку моего чемодана до побеления костяшек. Служащие итальянской пограничной службы постоянно находились в зоне выдачи багажа. Один из них был со служебной овчаркой, которая почему-то проявляла особое внимание именно к нам двоим. У меня, как у любительницы кошек, имелась особая антипатия к представителям семейства псовых, а потому я невольно отшатнулась, но, как оказалось, вовсе не я была причиной интереса этого хвостатого служителя закона. — Извините, вам придется пройти с нами. Английский этого офицера не был совершенен, но выразился он вполне ясно и четко. Мы с Питером переглянулись, и ему все же пришлось передать мне мой чемодан. Мне было не тяжело, но в первую секунду я отчего-то слегка согнулась, наверное, от неожиданности. — Хорошо, — Питер сделал шаг вперед, но затем все же повернулся ко мне. — Надеюсь, ты удовлетворена. К горлу начала подниматься желчь, я отвела взгляд. В происходящем не было моей вины, но мне было гадко от себя, от того, что так неосторожно вырвалось наружу. Я закинула в рот вишневую карамель, чтоб как-то унять эту горечь. — Что случилось? — ко мне подошла Мишель, и мы вместе проводили взглядом Питера, которого отводили к стойке повторного досмотра. — Не знаю, — я взялась за ручку чемодана покрепче. — Идем. Питер справится без нас. И когда я повернулась лицом в сторону выхода, то видела, что все это время на прибывавших в Венецию туристов взирал с огромного и красочного плаката никто иной, как Тони Старк. Надеюсь, Питер не облажается на глазах своего кумира. — Ну что, куда хочешь пойти сначала? Я в предвкушении. В Венеции было круто. На самом деле круто, без шуток и двойных смыслов. Впрочем, меня было легко впечатлить – я никогда до этого не выезжала за пределы Соединенных Штатов, а за пределами Нью-Йорка я была только тогда, когда отец был еще на свободе. Я попросила Мишель сфотографировать меня, пока мы добирались в лодке до отеля, который произвел на всех нас неизгладимое впечатление. Конечно, глупо было бы рассчитывать на жилье экстра-класса, поэтому я старалась не думать о том, что простыня была не идеально белой, а в углу, кажется, пробежал таракан. Мишель была краткой: — Спать можно, жить – нельзя. У меня не вышло включить пыльное радио с первого раза, и я оправдывалась перед Мишель тем, что такими приборами пользовались в последний раз, наверное, в прошлом веке. ЭмДжей тщательно осмотрела его, а затем хорошенько ударила по пластмассовой крышке, и белый разрозненный шум сменился энергичной песней Ферги. — Ясно, почему она тебе нравится, — Мишель уселась на кровать, выжимая носок в горшок с искусственным кактусом. Холл гостиницы был подтоплен, но мистер Белл сказал, что мокрая обувь – это такой же неотъемлемый атрибут Венеции, как и маскарад, например. — Под нее только неприличными и гадкими вещами заниматься можно. Я рассмеялась, продолжая вертеть задом и выворачивая наизнанку свой чемодан в поисках нормальных носков. Только наш класс мог заселиться в отель в Венеции, который залило, впрочем, я не жаловалась. У меня была какая-то болезненная жизнерадостность, и я подпевала Ферги: — На меня можно смотреть, но нельзя трогать, — скинув мокрые кроссовки, я достала мягкие босоножки, которые взяла специально для прогулок. — Парни – дело преходящее: они приходят и уходят. — Я думала, никто не может любить эту песню серьезно, — Мишель фыркнула, надевая на плечо рюкзак. — С этим цветом волос ты похожа на Реджину Джордж. — Спасибо, наверное? — я пожала плечами. — Я не всегда понимаю, ты меня оскорбляешь или хвалишь. — Пусть это так и остается, — ЭмДжей широко улыбнулась, и мы вместе выплыли из номера, держа друг друга под руки. Я надела легкий летящий сарафан и джинсовую куртку – на улице было удивительно тепло. — Смотаемся прямо сейчас? — я заговорщицки улыбнулась. — Естественно, — провернув ключ в замке, Мишель кинула его на дно своей сумки. — У меня нет никакого желания идти в музей Да Винчи, который, тем более, закрыт на ремонт. — Серьезно? — я хохотнула. — Мистеру Харрингтону мы об этом, конечно, не скажем. — Эй, девчонки, — в холле гостиницы нас поймал Бред, болтавшийся до этого с другими нашими одноклассницами. — Куда идете? — Кататься на гондоле и слушать «Санта Лючию», конечно же. Чем еще занимаются все туристы в Венеции? С ума сойти, я была даже токсичнее Тифозной Мэри. — У вас есть какие-то особые предложения, мистер Девис? — я выразительно посмотрела на Мишель, готовая ткнуть ей локтем под ребро за подобные вопросы. — Возможно, — он ослепительно улыбнулся, но ровно на мгновение. Его взгляд был направлен куда-то назад, на лестницу, и я тоже невольно обернулась. — Мы их не готовы рассматривать, — встретившись взглядом со спускавшимся Питером, я нарочито равнодушно отвернулась, утягивая ЭмДжей за собой в сторону выхода. — У нас романтическое свидание. — Что ж, не смею больше задерживать, — Бред сделал миролюбивый жест, пропуская нас вперед. На самом деле, мне было жутко интересно, за что же Питера задержали в аэропорту, хотя я примерно догадывалась. Но вариантов была огромная масса, а ответов я, увы, была не в состоянии добыть (точнее, не хотела показывать свою заинтересованность в них). Так вышло, что за всю свою жизнь я так ни разу и не побывала заграницей, поэтому сейчас вовсю наверстывала упущенное, смотря во все глаза на каналы, мосты и исторические здания, изредка читая таблички на них и каждую минуту, как последняя деревенщина, удивлялась, как же это все могли построить столько лет назад. Оказалось, Мишель была осведомлена об исторической ценности всех этих зданий гораздо лучше меня, так что совсем уж скучно нам не было. Однако, следуя указателям, мы дошли до площади Святого Марка, потому что не посетить ее было нельзя. Это было бы сродни тому, что мы бы не посмотрели на Эйфелеву Башню в Париже. — Давай прикормим голубей! — я не пребывала в таком же восторге от этой идеи, как Мишель, однако все же сходила и купила булку, которая стоила раза в два дороже, чем в квартале отсюда. — Все-таки не зря французы называют голубей летающими крысами, — я поморщилась, изворачиваясь так, чтобы ни одна птица не нагадила мне на одежду. И все-таки я была полнейшей провинциалкой. Мы с родителями никогда не выезжали дальше Майами, да и с того времени прошло минимум десять лет. Мама боялась заграницы, у меня не было возможности покинуть Америку без разрешения из-за возраста, а сейчас я как будто оцепенела. Нужно было удивляться, впитывать все происходящее вокруг каждой клеточкой своего тела, но на моих глазах как будто образовалось что-то типа мембраны, не позволявшей мне понять, что я прямо сейчас находилась в чертовой Венеции. Единственное, о чем я могла думать, так это о том, что каналы тут все-таки слегка воняли. И все же этот день приготовил мне нечто настолько особенное, что затмило и площадь Святого Марка, и винтажные магазины, мимо которых я была не в состоянии пройти. Мы с Мишель спокойно ели джелато, а я засматривалась на одну особенно красивую сумку, выставленную на красочную витрину, стараясь удержать свои солнечные очки на самом кончике носа. Внезапно у меня в груди начало возникать все нарастающее чувство тревоги, вызванное, скорее всего, неожиданным секундным затишьем, таким, которое возникает перед цунами. Затем человеческие голоса зашелестели где-то на заднем плане моего сознания, перекатываясь, как морские камни, чтобы обрушиться на мои уши одним махом, заставляя метнуться в сторону, схватив за руку Мишель. Она только и успела ойкнуть, выронив свое мороженое. Впрочем, рокот камней, поднимавшихся со дна канала, тоже был. Гондолы, перемещавшиеся туда-сюда, начали опасно качаться, пока не поднялась такая огромная волна, что они перевернулись вместе с пассажирами. Люди, до этого наводнявшие приканальные кафе, разбегались с криками, а я отчаянно вращала головой, пытаясь уловить источник опасности, но, как и все, наблюдала только взбесившуюся воду. — Фелиция! Смотри! — мы с Мишель не знали, куда деться, а потому скрылись в портале какого-то здания, пытаясь не попасть в гущу паниковавшей толпы. Я пригляделась: выше по течению, где канал расширялся, по всей видимости и находился эпицентр. На автомате обернувшись на Мишель, которая все же оцепенела от ужаса, я закусила губу, не решаясь оставить подругу одну. Мне нужно было найти Питера, потому что было очевидно, что все происходящее сейчас – это не война, не теракт и уж тем более не учения. Нас всех охватил страх, схожий с тем, который мы испытывали во время атаки Таноса. Признаться в этом было стыдно, но у меня все пересохло в горле и я до последнего не могла двинуться с места. — Уходи вглубь города, держись подальше от каналов, — приходилось кричать, чтобы донести до Мишель такие очевидные инструкции. — Постарайся найти хоть кого-то из наших и добраться до гостиницы. — А ты куда? — каменная кладка под нашими ногами ходила ходуном, мы еле стояли. — Я скоро вернусь. Это не было правдой, я не знала, вернусь ли я вообще, потому что вода из венецианских каналов начала подниматься столбами и обрушиваться прямо на старинные здания. К своему стыду, я стала бояться – раньше я либо не замечала этого пронизывающего ужаса, либо принимала его, как данность. Когда ты позволяешь страху разлиться по твоим венам, то ты все же имеешь над ним какой-никакой контроль, но в тот момент, когда он хватает тебя за горло и не дает двигаться – ты проиграл. Я все же заставила себя бежать по разрушавшейся набережной, лавируя между обезумевшими людьми и стараясь не попасть под раздачу. Столбы воды бились о набережную, кроша кладку прямо у меня под ногами. Пришлось, вновь обдирая ладони, карабкаться по карнизу здания, чтобы потом, не рухнув вниз во внезапно разверзшуюся пучину, оттолкнуться ногами от стены и, зацепившись за столб-палине, перевести дыхание. Меня все же окатило, так что мне пришлось бежать прямо по верхушкам бриколле, отделявшим судоходную часть канала от мели. Хотелось плакать от собственной бесполезности. У меня с собой не было никакого оружия, а потому все, что я могла делать – это просто уворачиваться от потоков воды и искать Питера, чтобы не позволить ему ни в коем случае умереть. Спасение пришло откуда не ждали. Я все же свалилась в воду, но неимоверным усилием воли мне удалось всплыть наверх и вдохнуть свежий воздух, прежде чем меня вновь утянуло водоворотом вниз. В тот момент, когда я предприняла очередную попытку вынырнуть, меня кто-то схватил за шкирку, словно котенка, и с силой дернул вверх, вытаскивая на сушу. Прокашлявшись, я открыла глаза и увидела стремительно отдалявшуюся вспышку, которая все же оказалась человеком, но в костюме, похожим на обмундирование Тора. Еще один супергерой? Времени рассиживаться не было, поэтому я подскочила и со всех ног побежала в сторону часовни. На самой ее верхушке был Питер, без костюма и в какой-то дурацкой маске, за что я мысленно решила позже его прибить. Мобилизовав все свои силы, я с разбегу забежала на стену часовни, накренившуюся под опасным углом в сорок пять градусов, не думая о том, что я только что чуть не утонула, видя впереди лишь Питера, который пытался удержать целое чертово здание и которого чуть не оглушило колоколом. Он не мог отпустить паутину - иначе его бы просто утянуло вниз и засыпало целой грудой камней. Пока неизвестный супергерой побеждал огромный водяной столб, который принял форму невообразимого чудовища, я должна была удержать Питера и не позволить ему быть погребенным заживо. Я знала, что он вполне мог бы справиться, наверное, и без меня, но я должна была сделать хоть что-то. — Питер! Я совершила большую оплошность, когда позвала его по имени, но все же понадеялась, что никто этого не услышал. Питер почти кричал от навалившейся на него тяжести, и мне пришлось сделать очень опасный трюк – вытолкнуть его с этой часовни, чтобы, зацепившись за него и обхватив ногами и руками все тело, вместе упасть в воду. Зажмурившись, я прижалась к Питеру, боясь, что я все неправильно рассчитала и упадем мы не в канал, а в груду камней, которые нас просто-напросто расплющат. Но через несколько секунд мы погрузились в воду, а я все его не отпускала и чувствовала, что и он держался за меня. Когда я открыла глаза, то увидела, что воду вокруг нас пронзали бесконечно падавшие камни, разрезавшие мутную гладь и только чудом не задевавшие нас. Я впивалась взглядом в Питера, хватая его за ладонь и вытягивая куда-то наверх, пока мы оба не потеряли сознание от удара о воду и нехватки кислорода. Мы помогли друг другу выбраться, и я первые несколько минут стояла на коленях и откашливалась. Меня пробирала дрожь, вызванная холодной водой и выбросом адреналина, который продолжал вырабатываться несмотря на то, что все уже кончилось. — Питер, — я подползла к нему. Паркер сидел, опершись спиной об уцелевшую стену, и тяжело дышал. Мне хватало сил и дыхания только на то, чтобы произнести его имя. — Питер. — Фелиция, — ни о чем не думая, я бросилась к нему на шею. Потом, все потом. — С тобой все в порядке? Я ничего не ответила, лишь бездумно кивая и хрипло вдыхая такой нужный сейчас воздух посиневшими губами. В голове было неожиданно пусто, однако я могла думать только том, что за считанные секунды я взобралась на чертову падающую колокольню исключительно из-за того, что Питер мог там умереть. В конце концов, я взяла себя в руки, нахмурилась и толкнула его в плечо, недовольно спрашивая: — Где, блин, твоя маска?