Девятая жизнь

В полной мере осознание того, во что я ввязалась, появилось в тот момент, когда моя голова коснулась подушки. Спать я не могла из-за того, что бесконечно прокручивала в голове варианты того, что могло произойти. Настенные часы тикали слишком громко, Мишель как назло сопела во сне, а, может, это я начала слишком остро воспринимать любое вторжение в мою собственную капсулу обдумывания. Я села на кровати. Понимание того, что своими действиями я не только не защищаю последнего родного человека, но и подставляю его под удар, пришло довольно быстро. Растирание висков не помогало от навязчивого ощущения того, что я была слишком маленькой для таких больших дел. Кончики пальцев были холодными, и мне было по-настоящему страшно. Нужно отказаться, пока не поздно. Я должна перестать оглядываться на прошлое и сделать все для того, чтобы в моей жизни не было никаких встрясок… Но запретный плод был так сладок, а я врала самой себе – после возвращения я ежедневно только и жила мыслями о том, как скучала по прошлому. Открыть дверь в номер Питера, сломав замок, было настолько просто, что я могла бы сделать это даже с закрытыми глазами, но в последний момент что-то меня остановило. Страх сковал мое существо, я прижалась лбом к деревянной двери, переводя дыхание. На спине, обтянутой тканью тонкой майки, выступила испарина, сердце гулко стучало. Равновесие было абсолютным – не было ни одного довода, который сподвиг бы меня либо открыть дверь, либо развернуться и уйти. В конце концов, я услышала какой-то шорох, доносившийся из комнаты, и отпрянула от двери, шумно выдыхая. Все решилось за меня – убедить себя в этом было легче легкого. Изнутри раздалось что-то вроде вздоха, но я не стала продолжать подслушивать, решив уйти окончательно. В постель возвращаться решительно не хотелось – она слишком нагрелась от разгоряченного тела, а влажность Венеции только усугубляла этот факт. Подтянувшись на руках, я смогла взобраться на карниз, высунувшись из коридорного окна. Ночь была довольно холодной, и я даже успела пожалеть о том, что не взяла с собой куртки. Правда, произошло это уже тогда, когда я оказалась на крыше соседнего здания. Мое сознание прямо сейчас было кристально чистым, по крайней мере, мне так казалось – оно не было затуманено ни сном, ни жаждой сна, но одновременно я не могла ни о чем думать. Мой мозг будто не желал выносить ни капли нагрузки, утомленный вечерними переживаниями, а потому я не знала, что мне делать дальше. Раньше я не обременяла себя долгосрочными перспективами, какими-то планами на будущее. Я просто знала, что есть какое-то гипотетическое завтра, наполненное определенными событиями, но никогда не пыталась туда заглянуть, полагая, что со всем можно справиться. Но сейчас, когда на моих плечах оказалась тяжесть чуть выше средней, я готова была сдаться. Потому что лучшей я была именно в воровстве, а не в спасении. — Не холодно? Мужской голос нарушил мое уединение. Я резко развернулась назад, готовая в любой момент броситься на незнакомца. В первую секунду я никого не увидела, во вторую тоже. Когда пошла третья, то на мое плечо опустилась ладонь, и я, захватив предплечье невидимого противника, вывернула его конечность и, повалив на холодную и влажную крышу, уселась сверху. — Кто ты такой? — пришлось надавить на широкий затылок, прижимая мужчину щекой прямо к крыше. — Какая же у тебя плохая память, малышка, — говорить мужчине было затруднительно, особенно, когда я с таким усилием прижимала его голову. — Зато хватка отменная. На периферии сознания начали возникать странные воспоминания. Очень далекие, такие, о которых никогда и не думаешь. — Реми? Реми Клэрмонт? — Все-таки не забыла друга детства, — парень широко улыбнулся, когда я с него все-таки слезла. Реми всегда был склонен к некоторой театральности, насколько я могла помнить, но я фыркнула, когда он точно выверенным жестом отряхнул кожаную куртку, на которой не было ни пылинки. — Но моя фамилия теперь Лебо. — Как интересно, — протянула я, накидываясь на него с объятиями. — Тебя трудно забыть. — Я польщен. Появление Реми вызвало у меня бурю воспоминаний и не самых приятных ассоциаций, но мне не хотелось быть грубой с ним. Я не очень хорошо помнила, как разошлись наши пути, но никакого негатива по отношению к другу детства не ощущала. Если только не брать в расчет, что мы были сообщниками, конечно. — И зачем же я понадобилась тебе столько лет спустя? — я опустилась на выступ в стене, скрещивая руки на груди. Следя за каждым движением и жестом Реми, я гадала, что же мне сулило появление такого призрака прошлого, как Лебо. — Я соскучился, — его глаза сверкали хитрым блеском, я широко улыбнулась. — Я польщена, но это неправда, — я покачала головой. У меня было достаточно хорошее зрение, чтобы даже в темноте ночи я видела, как менялось выражение лица Реми, сохраняя хорошо знакомое мне лукавство. Лебо был не только первоклассным шулером, но и чудовищно талантливым вором, а потому владел своими эмоциями на все сто процентов и показывал мне только то, что я должна была увидеть. — Ну, почему же сразу неправда? — он присел рядом. — Узнал, что подруга моего детства в Европе и решил, что самое время увидеться. — До этого мы не виделись почти пять лет, — я закусила губу, вспоминая, что без меня здесь прошло столько же. — Почти десять лет. Или ты тоже попал в ловушку Таноса? — Нет, я остался здесь, — я вглядывалась в его лицо, ища следы возникшей между нами разницы в возрасте. Да, он был гораздо старше меня сейчас, но не только из-за того, что не исчез, как половина человечества – преступники всегда выглядят старше честных людей. — А ты исчезла. Несмотря на то, что это был не вопрос, я ответила: — Да. — И чем планируешь заниматься дальше? — Реми, предлагаю начать сразу с того, зачем ты меня нашел, — я резко поднялась, растирая замерзшие плечи руками. Лебо тут же накинул на меня свой плащ, в котором я едва не утонула. — Спасибо. Ты знаешь, где я провела последние пять лет, значит, ты в курсе и всего остального. — Я знаю, что ты совершенно особенный вор, — меня даже обрадовала прямолинейность Реми. — И что у тебя есть уникальный опыт работы с супергероем. — И? Ты же знаешь, что я в завязке, — я отвернулась, пиная первый попавшийся камень, чтобы собраться с мыслями. — Быть в завязке и залечь на дно – это совершенно разные вещи, — Реми подошел ко мне спереди и взял за плечи. — Фелиция, Гильдия Воров нуждается в тебе. Снова. Она делает тебе предложение, от которого ну просто грех отказаться. — А где же была эта хваленая Гильдия, когда меня поймала мафия? Когда меня использовали для незаконных боев, как игрушку? — я вскинула брови, пытаясь сдержать свое негодование. Но, выдохнув, я попыталась говорить спокойно и обоснованно. — Реми, даже если бы я хотела, то не смогла бы ни в чем участвовать. Я под колпаком у Фьюри, он знает обо мне буквально все. — Если дело только в этом, то ты ошибаешься, — Реми самодовольно улыбнулся, зачесывая пальцами челку назад. — Фьюри сейчас практически беспомощен. Он уже упоминал, что оказался в самой невезучей половине мира? Он не в курсе и половины того, что происходит в мире, не в курсе расстановки сил. К тому же, базы данных ЩИТа оказались куда более слабо защищены, чем можно было предположить. — В каком смысле? — я нахмурилась. Реми наклонился ближе. — Твое досье у нас, ты больше не под колпаком, — Реми преподносил все это, как какую-то хорошую новость, но у меня все похолодело внутри. — И не только твое. — На кого ты работаешь? — я старалась говорить спокойно, но получилось так, что я все процедила сквозь зубы. Сердце гулко билось, меня переполнял практически животный гнев. — На главу Гильдии Воров, Жан-Люка Лебо, — Реми, видимо, понял, что я восприняла его слова в качестве угрозы, и, как ни странно, удивился. — С каких это пор Жан-Люк - глава Гильдии? — имена из прошлого продолжали всплывать, задевая самые потаенные струны моей души. Я невольно вспоминала, как мы с отцом выбирались на кражи вместе, как он учил меня всему сам. Встряхнув головой, я нахмурилась. — О, ты, похоже, совсем не в курсе дел организации, которая сделала твоего отца великим вором, — он усмехнулся. — Он глава уже давно. Ты много потеряла, не спрятавшись под его крылышко. — Но почему? — в каком-то отчаянном приступе я попыталась пихнуть его кулаками в грудь, но Реми остановил меня. — Почему ты?.. — Потому что я вор, Фелиция, и ты, насколько я помню, тоже, — он склонился ближе ко мне. — Жан-Люк спас мне жизнь, подобрал меня после того, как твой отец сел, и я многим обязан ему, если не всем. — Но ты угрожаешь мне, — я помотала головой. — Это пустой путь, ты знаешь, он ни к чему не приведет! — Это были не угрозы, — Реми продолжал держать меня за руки. — Я предлагаю тебе участие в буквально краже века, уникальную возможность, после которой ты можешь всю жизнь не работать и жить на одни эти деньги. — Ты сказал, что у вас мое досье, — я все не желала поддаваться. — Это гарантия того, что никто, кроме нас, не сможет до тебя добраться. — Не слишком ободряюще звучит, — я нервно рассмеялась. — Я тебя не понимаю, — Реми начал раздражаться. — Что с тобой случилось? Твой отец никогда не отказался бы от такой возможности. — Мой отец собирался стать честным человеком! — при упоминании моего отца меня начало трясти. Как же не вовремя я оказалась меж двух огней, натянутые после бессонной ночи нервы были готовы сдать. — Ты знаешь, что это не так, — Реми покачал головой и собирался как будто меня успокаивать. — Фелиция, подумай. Мне нужна твоя помощь. — Что вы собираетесь обчистить? — я выпуталась из рук Реми. — Казино «Монте-Карло». — Ты чокнутый, если правда хочешь туда сунуться, — я рассмеялась, понимая, что на такое самоубийство я точно не соглашусь. — Это путь в один конец. — Если бы ты видела, какую команду я собираю вместе с Жан-Люком, то ты бы так не утверждала, — Реми самодовольно улыбнулся. — Подумай хорошо, Фел. Это гораздо более надежный способ удовлетворить твои амбиции. Этой фразой Реми задел меня за живое. Именно амбиции толкали меня на то, чтобы согласиться на предложение Фьюри. К своему стыду я должна была признаться, что, если бы Реми пришел раньше, то вероятность моего участия в «краже века» возросла бы в разы. Прерывая мое молчание, Реми добавил: — У тебя будет три дня, чтобы согласиться. — А если я откажусь? — я задала этот вопрос, уже заранее зная на него ответ. — Тогда весь мир узнает, что ты Черная Кошка, а Питер Паркер – Человек-Паук. Все внутри меня оборвалось. Я только повернулась, чтобы ответить, но Реми уже, конечно же, не было.

***

До самого утра я так и не уснула, а потому планировала занять все задние сиденья в автобусе и спать там на пару с Мишель, которая тоже почему-то сегодня провела ночь неважно. Завтрак для нашего класса был организован ну очень уж скудный, но меня еле хватило даже на него. Громче всех возмущался Флэш, и я еле сдерживалась, чтобы не пошутить про его сочные бока. Поездка в Париж обещала быть знаковой. Мысленно я была уже на Рю Камбон и фотографировалась на фоне сияющей Эйфелевой Башни в платье, которое я специально везла для этой цели из Америки. Мне хотелось думать, что если я проигнорирую появление Фьюри и проблемы в виде элементалов и Гильдии Воров, которой я внезапно понадобилась спустя столько лет, то все это куда-нибудь исчезнет и позволит мне насладиться заслуженным отдыхом, но у Ника был на все свой собственный взгляд. Пришлось сходить за дополнительной порцией капучино, а потому я пропустила тот момент, когда весь класс начал сыпать возмущениями и иногда даже проклятиями. Оказалось, что поездка в Париж отменилась, и мы с Питером машинально нашли друг друга взглядами, как бы говоря: — Ты же понимаешь, что это значит? — Конечно. Это значит, что каникулы отменяются. Доводить себя до нервного исступления ночью было не самой лучшей идеей, но, если уж на то пошло, то я редко отличалась разумным поведением, а потому все утро хлестала кофе, доводя себя еще и до нервного тика. — И что? Куда мы летим вместо Парижа? — я маскировала синяки под глазами огромными солнечными очками. — В Прагу, — протянула Мишель, таща свою сумку по земле. — Променять парижский круассан на пражское пиво? — буркнула я, пытаясь выдвинуть ручку чемодана. — Неравноценно. Да, этим утром я была абсолютно саркастична и именно настолько же измождена. Я старалась не думать о том, что друг моего детства этой ночью поставил меня перед страшным выбором. Ник Фьюри давал мне свободы не больше, учитывая, что он сам сделал его за меня, отправляя за моим классом Димитрия на экскурсионном автобусе. Особенно меня злило то, что под удар автоматически были поставлены мои друзья, которые вообще не должны были быть в этом замешаны. Пришлось кое-кого прогнать, чтобы единолично распорядиться задним сиденьем довольно внушительных размеров автобуса и устроиться там в огромном худи. В свое логово я пустила только Мишель, но она была безупречным соседом – молчаливым и самодостаточным. За утро я не сказала Питеру ни слова, но мысль о том, что теперь не только мое собственное будущее, но и его тоже зависело от того, какой выбор я сделаю, пугала меня даже сильнее, чем перспектива быть убитой Элементалом. Навязчивые размышления мешали утомленному мозгу отдыхать, но я все же дремала, поджав под себя ноги и спрятавшись от всего мира. Правда была в том, что ни в случае с Фьюри, ни в случае с Реми правильного выбора не было. Я не могла усидеть на всех стульях сразу, а потому должна была либо раскрыться, либо стать преступницей. В противном случае всегда найдется кто-то, кто будет меня шантажировать, а пойти на это я по многим причинам не могла. До первой остановки я благополучно продремала, успешно игнорируя болтовню Флэша, сидевшего спереди, а потому чувствовала себя уже намного лучше, чем во время отъезда из Венеции. Деревня, в которой мы остановились, была типичным австрийским поселением, и я даже в шутку предложила Мишель выпить по пиву. Впрочем, ее, как и большинство нашего класса, волновало лишь местонахождение туалета. Меня это волновало тоже (все-таки две чашки кофе давали о себе знать), однако на выходе из автобуса меня задержал Димитрий, указывая в сторону неприметного сарая. У нашего водителя был такой грозный вид, что мне пришлось повиноваться, решив отложить свой поход в туалет, тем более, что там уже собралась внушительная очередь из моих одноклассников. Сарай оказался ни чем иным, как местным баром. Я огляделась, не понимая, что я, собственно, здесь забыла. За стойкой стоял мужчина с внушительной бородой, я подошла ближе и села на высокий стул, надеясь, что не совершала ошибки. С другой стороны, никаких инструкций мне дано не было. — Вам как обычно? — мужчина неожиданно заговорил на чистом английском языке. — Простите? — я несколько раз глуповато моргнула – реакция у меня все еще была заторможена. — Вам как обычно? — повторил он. — Э-э… — я снова моргнула. — Да. Как обычно. Мне даже стало интересно, что он мне даст. В баре кроме нас никого не было, а потому мужчина за стойкой запросто протянул мне средних размеров сверток. — Что это? — Форма, — он усмехнулся, натирая стакан. — Жди дальнейших указаний. Я кивнула и слезла со стула, пряча сверток под огромным худи. Его не было видно, но он придавал дополнительного объема, а потому я решила побыстрее спрятать его в рюкзаке, пока в автобусе никого не было. Спина взмокла от какого-то нервного напряжения, а потому я даже никак не отреагировала, когда мне подмигнул подозрительно довольный Бред Дэвис, вертевший между пальцев свой смартфон. В автобус я вернулась последней, чем заслужила поучительную речь от мистера Харрингтона. Мне было жутко интересно, что находилось в этом странном свертке, хоть я и догадывалась, что там скорее всего был костюм. Поездка до Праги обещала быть спокойной, а потому я вовсю мучила себя мыслями о том, какие нерадужные перспективы ожидали меня в будущем. Среди них были: тюрьма (скорее всего Райкерс), мучительная смерть от рук желавших отомстить мафиози, снова тюрьма и разглашение тайны моей личности всему миру. Ах, да, я забыла добавить, что в случае неверного выбора подставляла целую кучу людей, включая Питера, свою мать, тетю Мэй и тех, о ком я просто забыла. Настоящего выбора у меня, по сути, не было, а лучшим выходом виделось внезапное исчезновение. Не суицид, вовсе нет – просто схлопывание такой личности, как Фелиция Харди. Мысленно я уже принимала сушеные сухари от Ханны в полосатой робе, но автобус внезапно мотнуло в сторону, да так, что я чуть не свалилась с насиженного сиденья. — Что происходит? — Мишель все-таки слетела, и я помогла ей подняться. — Без понятия, — она ошалело осмотрела себя и переместилась на ряд вперед. — Идем, видимо, сзади трясет сильнее всего. Краем глаза я заметила странное движение за задним стеклом, а когда повернулась, то чуть не закричала. Боевой дрон двигался прямо в сторону нашего автобуса, я повернулась в сторону водителя, ища глазами Питера. — Питер! Быстро сядь на место! — неугомонный учитель пытался навести порядок среди разбушевавшихся подростков, но ему это, естественно, не удавалось. — Смотрите! — Паркер внезапно указал куда-то в окно. — Детеныши горных козлов! У меня чуть глаза на лоб не налезли: какие нахрен козлята?! Но это удивительным образом сработало, потому что все, включая даже скептичную Мишель, метнулись к окну, и я стала единственным свидетелем того, как Питер выпрыгнул из люка и уничтожил дрона одним выстрелом паутины. Я прижалась к заднему стеклу, наблюдая, как осколки воздушного оружия разлетались по асфальту. Интуиция подсказывала мне, что тут был замешан Питер, правда, я пока не знала, каким именно боком, но уже пробиралась к его сиденью, стараясь не спотыкаться о разбросанные тут и там сумки. — И что это было? — я уселась прямо рядом с Питером так резко, что он даже вздрогнул. — И зачем ты нацепил очки? — Что именно было? — он один раз моргнул, и я сразу поняла, что он занял позицию недалекого дурачка. — Я все видела, — я сложила руки на груди, выгибая бровь. — Этот дрон… шел на атаку? — Э-э-э… — Питер, судя по всему, усиленно придумывал, что ответить. — Нет. — Питер! — я не выдержала и схватила его за края рубашки, притягивая ближе к лицу. Впрочем, складка, наметившаяся между моими бровями, тут же разгладилась, и я испуганно отпустила его и даже отодвинулась на самый край сиденья. — Это вышло случайно! — Это сделал ты?! — я оглянулась, не подслушивал ли кто нас. — Но как? И зачем? — Долго объяснять, — Питер замялся. — Но это – не просто очки. Фактически, это целый компьютер и даже больше. — У меня нет слов, — я всплеснула руками. — Мы все тут чуть не сдохли нахрен из-за того, что ты разбирался с новой игрушкой? — Фел… — Нет, я не договорила! — от волнения у меня раскраснелись щеки, но мою гневную тираду прервало чужое прикосновение к моему плечу. — Что?! Я буквально рявкнула свой вопрос. — Фел, мне нужно тебе кое-что показать, — надо мной возвышался Бред Девис, улыбавшейся какой-то странной улыбкой. Я прищурилась, пытаясь собрать свои мысли в кучу. — Срочно. — Хорошо, — я поднялась из кресла. — Мы еще не договорили. Это была почти угроза в адрес Питера. — Странно, — Бред уже две минуты пытался найти что-то в своем телефоне. — Только что было здесь. Я молча пересела на свое место, думая, как бы не сдохнуть до конца этой сумасшедшей поездочки.

***

Некоторое время меня мучил вопрос: что же это за очки, которые могли разбомбить наш автобус к чертям собачьим? Но очень неприятная сцена, разыгравшаяся на нижнем этаже роскошного пражского отеля, расставила все по своим местам. — А все-таки вы хитрец, мистер Фьюри, — сказала я, откусывая от огромного банана. — Сами вроде как предоставили нам выбор, а потом, по сути, похитили. — Были препоны, — Ник так выразительно посмотрел на меня своим глазом, что я чуть не подавилась, — я их устранил. — Препоны? — я была очень злой. — Вы так это называете? То есть, вам было легче подставить всех наших друзей под удар и переместить их в место появления огромного монстра, чтобы они тут погибли? — Во-первых, никто не погибнет, если мы все сделаем правильно. Здесь у вас с Паркером ключевая роль, — Фьюри перевел взгляд на Питера. — Во-вторых, вы не захотели уезжать добровольно. На уговоры времени не было. Задохнувшись от возмущения, я отвернулась и насупилась. И кто тут больше всех думал о защите людей? — Тревожно? — Квентин, находившийся тут же, подошел ближе. — Еще как, — я шумно выдохнула, выкидывая кожуру от банана. — Если честно, то так страшно мне не было уже очень давно. Питер наблюдал за нами с небольшого отдаления, то и дело бросая какие-то странные взгляды. Я довольно улыбнулась, закидывая ноги на журнальный столик и складывая руки на груди. Мне все еще было страшно, но ревность Паркера поднимала самооценку до небес. Именно с ним я должна бы обсуждать свои страхи, а не с Беком, потому что никто бы так не понял меня, как Человек-Паук. Мария Хилл сообщила об отказе местных властей в эвакуации, и мы с Квентином неожиданно синхронно пересеклись взглядами. — Идиоты, — разочарование Фьюри в интеллектуальных способностях пражского правительства, казалось, не знало границ. — Давай свой план, Паркер. — Забираюсь на Кафедральный Собор вместе с Фелицией, высматриваю того монстра, — как только Питер начал рассказывать свой план, то я уже успела пожалеть о том, что согласилась. — Как только он появляется – мы подаем сигнал мистеру Беку… — Мое имя Мистерио, — Квентин выразительно посмотрел на меня, и я усмехнулась в ответ, несколько краснея. Энергетика Бека по-прежнему действовала на меня странным образом. Питер засопел, но продолжил: — Ну, и, нападаем… — Питер, Фелиция, послушайте, это единственный шанс уничтожить Элементала. Другого не будет, — я поднялась со стула, не в силах сдерживать внутреннее напряжение, вызванное слова Мистерио. — Главное – не подпускать его к металлу. Если он нарастит мощь и начнет тянуть силу из земного ядра, тогда его будет очень трудно остановить. Меня все чаще посещала мысль о том, что я здесь была чем-то вроде наемника, только забесплатно. Абсурдно, да, но я была, по сути, просто инструментом, который поможет уничтожить Элементала, и я вроде как даже не была против – своего плана у меня все равно не было, но это было… странно. Мне давали указания, в то время как я привыкла работать самостоятельно. — Наши друзья в Праге, — я вновь подняла глаза на Квентина. — Вы правы – у нас нет права на ошибку. Мы должны уберечь не только их, но и всех остальных. — А вот твоего напарника это не слишком- то заботило сегодня, да, Питер? —Фьюри поднялся из кресла. Я метнула взгляд на Паркера – он мгновенно как будто сжался, и я поняла, что моя тирада в автобусе была всего лишь прелюдией перед настоящей грозой. — Опасность исходит не от нас. Кто чуть не разнес дроном экскурсионный автобус? Старк дал ему разведсистему дополненной реальности стоимостью в миллиарды, а он первым делом опробовал ее на друзьях! Я пыталась перехватить взгляд Питера, невольно старалась оказывать ему поддержку, все еще не смея защищать его перед Фьюри, который, несомненно, был прав. Паркер так и не сказал мне, что это было и самое главное – зачем. Вранья от него я не выносила на физическом уровне. — Теперь мне понятно, что ты не готов! Не дозрел! Когда эта ужасная сцена кончилась и настала пора расходиться, то я, вопреки своей позиции нейтралитета чувств в отношении Питера (глупость – я не могла быть нейтральной рядом с ним), окликнула его. — Питер! — я поймала его у самого лифта и чуть инстинктивно не схватила за руку. — Подожди меня. Мы вместе зашли в кабинку лифта. Питер выглядел совершенно подавленным и даже оперся спиной о стенку, а я не знала, с чего начать разговор и что, собственно, хотела бы услышать. — Что произошло в автобусе? — я его не то чтобы жалела, но мне не хотелось, чтобы он испытывал чувство вины, хотя Питер, несомненно, был виноват. Просто я как никто другой знала, как он казнил себя каждый раз сам, без чужой помощи, когда что-то шло не так. Он продолжал молчать, я видела, как напряжена была линия его челюсти. Хотелось его встряхнуть, но вместо этого я просто оперлась подошвой своих кроссовок о стенку лифта и шумно выдохнула. — Не хочешь – не говори, — звякнул звонок, возвещая о том, что кабинка прибыла на нужный этаж. — Но мы не можем раскисать. Только не сейчас. И я вышла из лифта одна – Питер не последовал за мной. — Господи, Питер, да ты просто идиот! — я развернулась к нему на пятках и схватила за плечи, вглядываясь в глаза. Из моих собственных готовы были вот-вот брызнуть слезы страха, которым я не могла поделиться. — Фел, я… — казалось, еще чуть-чуть – и он все расскажет, но в этот момент с ближайшей лестницы послышались шаги, мы синхронно повернулись – это спускалась Мишель. Я отошла от Питера на шаг, пряча руки за спиной. Он попытался подойти, но я сделала еще несколько. — Впрочем, нет, молчи. И я тоже буду молчать. Поднявшись в свой номер, я тут же села на кровать глубоко и часто дыша. Я ощущала себя шахматной фигурой, которой каждый пытался двигать так, как выгоднее было ему. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Одно неверное движение – и бомба разорвется, поразив своими осколками все мое ближайшее окружение, да и не только мое. Кто прав? Кто виноват? И на кого я должна была работать, чтобы не потерять себя и свою семью? Реми стал опасным человеком и теперь угрожал мне, превратившись из далекого друга детства в близкого врага. Хотя, все опять же зависело от моего выбора – Лебо обещал мне золотые горы в обмен на пособничество. Ник Фьюри не обещал мне ничего, кроме призрачной надежды на защиту моей матери. Выбор, который мне предстояло сделать, был слишком сложным для семнадцатилетней девушки. Именно поэтому я не предпринимала никаких шагов к сближению с Питером, не отвечала на его постоянные взгляды в мою сторону. Он не сможет мне помочь, особенно сейчас, когда Землю снова атаковала неведомая херня. — Алло? — я решила позвонить маме, пока у меня еще было время с ней поговорить и, возможно, попрощаться. — Привет, мам. — Фелиция! — я прикрыла глаза и невольно улыбнулась. — Как же я рада, что ты позвонила. Ну, как тебе Париж? Вы же уже там? — Ну, тут такое дело… — я поглубже вдохнула, готовясь к очередному вранью. — В турфирме произошла какая-то ошибка, и, в общем, мы вместо Парижа поехали в Прагу. Знаешь, перепутали наверное... Париж, Прага - все на «п». — Вот как, — протянула мама. — А ты не расстроена? — Нет, что ты, — я встала и подошла к окну, смотря на вечерний город и сдерживая подступавшие слезы. — Тут замечательно. Эйфелевой Башни, конечно, нет, но город очень красивый. Я вышлю тебе фотографии, но чуть позже. — Хорошо, главное, что ты довольна. Повисло молчание. Я подняла глаза к потолку, суша непрошенные слезы. Я старалась не думать о нашем разговоре, как о прощании. — Мам, мне пора идти, — я попыталась улыбнуться, чтобы придать своему голосу бодрости. — Я люблю тебя. — И я тебя, солнышко. Вдох-выдох. Все в порядке. Сегодня не будет ничего такого, чего бы я не делала раньше, правда? Чувства на заморозку, страх тоже. Я закурила, открыв форточку. Пора.