Собственность леди

— Ничего. А какое он имеет отношение к делу? — Адриан явно смутился, а Маринетт, откашлявшись, чтобы избавиться от нервного хрипа в горле, наконец хоть немного взяла себя в руки и чуть более уверенно пояснила:  — Я хочу понять, насколько я могу доверять тебе. Поэтому я хочу знать, каким образом тебе удалось навсегда покончить с Бражником. Адриан хмыкнул, недоверчиво покосился на Маринетт, чувствуя за её словами какой-то подвох, но не улавливая, какой именно. А потом охнул — догадался.  — Погоди… ты же не думаешь, что я его убил? Маринетт только пожала плечами и шмыгнула носом — затолканная обратно в грудь истерика не прошла бесследно:  — Я не знаю. Мы почти девять лет не виделись, и чем больше я об этом думаю, тем сильнее уверяюсь в том, что мы, может, и вовсе не знакомы.  — Вот как. — Маринетт наконец повернула голову в сторону Адриана и заметила, как он недовольно сощурился, поджав губы. — Можешь не беспокоиться. Бражник жив, здоров и вполне неплохо живёт.  — Я могу в этом убедиться?  — Можешь, — он дёрнул плечами, выдавая свою нервозность. Однако машину он, несмотря на все эмоции, которые испытывал, вёл ровно. — Бражником был мой отец, думаю, если бы с ним что-то произошло, новости бы вмиг долетели до Италии, так что полагаю, что с ним и сейчас всё нормально. Адриан снова набросил на себя маску спокойствия, а вот Маринетт снова потеряла часть с таким трудом собранной уверенности. И снова она как тряпичная кукла в ветреную погоду — теперь ещё и с ценным грузом уверенности, который валится из рук с каждым дуновением ветерка. Пока Маринетт хватала воздух ртом, Адриан досадливо вздохнул, глянул на загоревшийся экран смартфона и попросил:  — Только давай ты не будешь осуждать, что я тогда не рассказал тебе всё, ладно? Я не был готов к этому… да и сейчас не особо, но мне позарез нужно твоё доверие. Маринетт подобралась:  — Как скажешь. Очень расчётливо, я от тебя такого не ожидала.  — Работа такая, — просто пожал плечами Адриан, словно они вели разговор о какой-то офисной рутине. Рассказывать про раскрытие Бражника он не торопился, и Маринетт только и оставалось додумывать это самой. Ничего удивительного, наверное, раз Кот Нуар и Бражник жили в одном доме, рано или поздно они могли пересечься, что-то заподозрить… а перед тем памятным разговором-прощанием, когда Кот предъявил ей забранную у врага брошь, кажется была неслабая акума, здорово потрепавшая их так, что даже Чудесное Исцеление не стёрло все следы. Возможно, Габриэль Агрест заметил на сыне знакомые травмы и отказался от… Интересно, от чего? Маринетт покосилась на бывшего напарника, но тот вёл машину с таким отрешенным холодным спокойствием, что здорово напоминал ей… выходит, бывшего врага. Что ж, так или иначе, ей придётся довериться вот такому совсем незнакомому ей Адриану Агресту.  — А он знает? — неожиданно для себя спросила Маринетт.  — О чём? — непосредственно, как в далёком юношестве уточнил Адриан, чуть расслабив плечи.  — О твоей работе.  — А. Боже упаси, нет конечно, — Адриан неподдельно смутился и тут же поправился: — Ну, то есть, он в курсе, что я в разведке, но искренне полагает, что занят бумажной работой, так что можно сказать, что он не знает. Маринетт кивнула, не зная, что ответить. Интересно, что бы сказал Габриэль Агрест, если бы узнал правду? Остался бы по-прежнему хладнокровным? Или он куда больше человек, чем она думает? Поёжившись, Маринетт снова отвернулась к окну, и Адриан обеспокоенно уточнил:  — Ты не замёрзла? Адриан тут же смутился-нахмурился: в салоне стояла комфортная температура, да и ночь выдалась мягкой и в меру прохладной, так что замёрзнуть в плотной хлопковой водолазке было слабовыполнимой задачей. Маринетт торопливо замотала головой:  — Н-нет-нет, просто… неуютно.  — Почему?  — От всей этой ситуации. Да, мы когда-то здорово рисковали, и это казалось нормальным, но никто не умирал, понимаешь? А сейчас… я не знаю, я не хочу врать, что мне не страшно. Я боюсь, я чертовски боюсь, — она зажмурилась и выдохнула, чуть успокаиваясь. И нерешительно задала мучавший её ещё с разговора в отеле вопрос: — Почему ты назвал меня возможным «расходным материалом»? Потому что меня не задумываясь убьют? Адриан снова помрачнел и кивнул. Покосился на Маринетт и нехотя ответил:  — Если всё действительно так, как я думаю, то тебя должны убить. Наша база оказалась у Герры, но он не собирался просто хранить её у себя. Он продал её, и ему необходимо было максимально осторожно передать её покупателю. За самим Геррой мы присматриваем уже давно, так что ни ему, ни его доверенным людям не удалось бы передать базу незаметно для нас, а покупатель почти наверняка приплатил за анонимность. Она слушала объяснения почти спокойно, как будто речь и вовсе шла не о ней, и только часть её сознания удивлялась: это обратная сторона страха или остатки ЛедиБаг призывают её к хладнокровию? Наверное, всё-таки второе, потому что она даже смогла ледяным голосом продолжить:  — Поэтому ценный груз надо было отдать ничего не подозревающему человеку, у которого покупатель заберёт базу под видом убийства и ограбления, да? И Северин мертва именно поэтому. Ответное тихое «Да» от Адриана словно гильотина перерезало разговор.

***

Большую часть дороги они ехали молча, и первым на подъезде к Вольпьяно заговорил Адриан, хмуро всматривавшийся в зеркало заднего вида:  — У нас проблемы. Маринетт оставалось только кивнуть: их проблемы она тоже успела заметить. Их проблемы тащились за ними на хвосте, скидывая и набирая скорость синхронно с ними. Свет фар у их проблем пару раз заползал к ним в салон, оставляя на приборной панели причудливые блики и тени.  — Думаешь, они от нас не отстанут? — неуверенно спросила Маринетт. — Может, в городе постесняются, всё-таки…  — В городе у меня будут связаны руки, а я не имею права засветить адрес, — мрачно сказал Адриан, чуть сбавив скорость. — Ты умеешь водить?  — Нет, — честно ляпнула Маринетт. Отношения с автомобилями у неё не ладились: она так и не пошла учиться вождению, подозревая, что её неуклюжесть на дороге может вызвать некоторые проблемы.  — А придётся, — безапелляционно сказал парень. Он, не отрывая взгляд от дороги, кивнул вправо и приказал: — Открой бардачок. Маринетт молча повиновалась, как-то сразу почувствовав, что это совсем не дружеская просьба и лучше подчиниться. Совсем грустно ей стало, когда она сообразила, что за предмет выглядывает из подсвеченной тьмы бардачка. Адриан же совершенно спокойно вытащил пистолет и положил себе на колени, и потом ровным голосом начал инструктировать:  — Возьмись за руль. Так, держишь? — Адриан дождался слабого кивка. — Раз уж водить не умеешь, то держи руль прямо, не давай машине съехать с полосы, участок дороги тут прямой, так что если я не облажаюсь, то всё должно получиться. И лучше пригнись: не хватало ещё чтобы тебя зацепило. Тупо кивнув, Маринетт честно вцепилась в руль, стараясь представить, что это как раньше, что они просто вместе пытаются изловить сложного акуманизированного. Помогло: уверенность потихоньку возвращалась, машина ехала относительно ровно, пока Адриан невозмутимо снимал пистолет с предохранителя и опускал стекло. А потом всё произошло как-то удивительно быстро: казалось, он только высунулся, опасно перевесившись из окна (наверное, всё же не очень опасно, но сердце у Маринетт всё равно болезненно сжалось), мигом сориентировался — и начал стрелять. Выстрелы Маринетт не считала, слишком растерялась, целиком сосредоточившись на двух занятиях: держать руль и пригнуться. К лёгкому, какому-то притупленному удивлению Маринетт — у неё даже получалось. Увы, как и в любом другом деле — стоило порадоваться собственной маленькой везучести, как оная мигом закончилась: автомобиль вильнул вправо, и резкий испуганный рывок руля влево не особо исправил ситуацию. Ситуацию исправил Адриан, мгновенно шмыгнувший обратно на водительское сиденье и грубовато оттолкнувший замешкавшуюся Маринетт. Маринетт ойкнула, от толчка в плечо как-то неожиданно больно, хоть и не сильно приложившись локтем о ручку двери, а Адриан ругнулся себе под нос, вцепившись в руль, отчего Маринетт нервно хихикнула: если бы она в подростковом возрасте услышала подобное от бесконечно идеального в её глазах Агреста, она бы наверняка решила, что он не настоящий, а это всё — изощрённая акума-подражатель, не иначе. Потом бы разработала странный план с морем лжи, чтобы вывести подражателя на чистую воду, выяснила бы, что это сам Адриан, и умерла бы от разбитого неидеалом сердца. Сейчас же она только обеспокоенно спросила:  — Что произошло?  — Колесо прострелили, — коротко бросил Адриан, и тёмные силуэты за окном стали мельтешить всё реже: он медленно, осторожно останавливал автомобиль. — Я, конечно, надеялся, что обойдётся без этого, но… Будь добра, достань ещё один пистолет из верхнего кармана сумки, — он кивнул в сторону задних сидений, и Маринетт беспрекословно подчинилась. Едва автомобиль остановился, он схватил протянутый ему Маринетт пистолет и выскочил на улицу, вместо прощания приказав:  — Не выходи из машины. Но неотрывно следить за происходящим-то он ей не запретил! Маринетт извернулась на сидении так, чтобы видеть хоть что-то в рассекающем ночную темноту свете фар. Противников у Адриана было трое… было, потому что тот едва успел выйти из машины, как сразу же сократил их число до двоих. Ранил он или убил первого нападавшего, Маринетт не видела, слишком уж быстро это произошло, зато розочка-клякса на лбу у второго как раз попала в свет фар и поле зрения Маринетт, заставив сердце сжаться. Она на мгновение отвлеклась, глуша собственные эмоции, и пропустила тот момент, когда третий — последний из преследователей — подобрался к Адриану слишком близко. Третий, похоже, сумел выбить у Адриана из рук пистолет, потому что дрались они без оружия, жёстко и не стесняясь использовать грязные приёмы. Маринетт оглянулась и решительно вылезла из машины. Да, он приказал ей не лезть, но она не имела права колебаться, когда её бывшему напарнику угрожала опасность. Каблуки неустойчиво застучали по чуть мокрому асфальту, подсыхающему после дневного дождя, и Маринетт в первое мгновение ухватилась за крышу автомобиля, чтобы не упасть. Ещё раз внимательно огляделась, хотя давно забытое чутьё говорило ей, что кроме неё, Адриана и последнего преследователя в округе никого нет. Она решительно обошла машину, оказавшись в полутора метрах от дерущихся мужчин, но лезть в эпицентр драки не торопилась, здраво полагая, что один мощный удар — и она с её ростом и весом закончит свою жизнь в недолгом, но эффектном полёте. Маринетт торопливо огляделась вокруг, соображая, чем можно помочь. Первым — и пока единственным — вариантом, бросившимся в глаза, стал пистолет. Маринетт понятия не имела, чей он, но и поднимать не торопилась: да, она знала, как обращаться с оружием, ещё в бытность свою ЛедиБаг научилась с подачи одного доброжелательного жандарма, решившего, что героям как минимум надо знать, как поставить пистолет на предохранитель, если они наткнутся на вооружённого преступника во время патруля. Пока Маринетт мешкала, последний преследователь всё решил за неё: он скрутил Адриана, практически разложив по земле, и начал душить, сдавливая горло сгибом локтя. Охнув, Маринетт подхватила пистолет с земли, резко перейдя в знакомое состояние собранной сосредоточенности, когда все эмоции притупились и вперёд тело движет только почти холодный рассудок. Почти — потому что ледяное спокойствие никогда не было среди сильных сторон Маринетт. Поэтому теперь, когда пистолет был в её руках, а Адриан корчился, пытаясь вырваться из хватки противника, Маринетт решительно перебирала в голове варианты. Просто пригрозить? Ха, даже Маринетт бы догадалась, что тот, кто в подобной ситуации ограничивается только словесной угрозой, — вряд ли выстрелит. И сомнительно, что преследователь сильно впечатлится от выстрела в воздух. Значит, надо как-то осторожно выстрелить рядом. Маринетт прицелилась, выдыхая. Время, кажется, застыло на мгновение, а ночная тишина стала звенящей, Маринетт даже показалось, что она отчётливо услышала отдающееся в висках собственное сердцебиение. Оставалось самое сложное — прицелиться. Прицелиться так, чтобы пуля только задела, а ещё лучше пролетела мимо подвижной цели, потому что убийцей Маринетт быть не хотела. Впрочем — нажать на спусковой крючок, пожалуй, сложнее… или нет, решила она, едва взгляд Маринетт упал на искаженное гримасой лицо Адриана. Отдача оказалась неожиданно сильной, и из-за этого Маринетт не сразу заметила, что в последний момент мужчина дёрнулся, отклонившись чуть назад. Так, что траектория выстрела проходила не рядом и даже не по касательной. Маринетт замерла. Воздух из лёгких куда-то пропал, будто бы выбитый из груди резким невидимым ударом. Маринетт тупо наблюдала за тем, как преследователь повалился на землю, в то время как Адриан облегчённо выдохнул, выпутываясь из рук своего несостоявшегося убийцы. Время всё ещё казалось застывшим на месте, завязшем в сюрреалистичном желе из ужаса, неверия и нарастающей паники, но Адриан оказался рядом как-то слишком быстро. Тяжесть из её ладоней — но не из груди — куда-то исчезла, её тряхнуло, и Маринетт подняла голову. Адриан, сжав пальцами ей плечо, снова легонько тряхнул её, что-то сказав. Маринетт хватанула ртом воздуха и через силу выдавила:  — Эт-то ж-же не я, п-правда? Она уставилась на Адриана, отрешённо проследив взглядом хаотичные узоры, образованные светлыми прилипшими к потному лбу прядками. Адриан тяжело дышал, краснела оцарапанная левая скула. Он осторожно заставил Маринетт опустить руки, мягко, ненастойчиво приобняв, и куда-то убрал пистолет. Тихо, с явно наигранным спокойствием (фальшь которого Маринетт отлично считала даже в таком состоянии) проговорил ей на ухо:  — Нет. Не ты. А сейчас нам надо уходить. Маринетт отрешённо кивнула, но не сдвинулась с места — да она даже рукой пошевелить не смогла, скованная каким-то липким ужасом осознания. Всё, на что ей хватило моральных сил, — неотрывно следить за Адрианом: отдышавшись, тот торопливо, но собранно, без паники обыскал преследовавших их людей, заглянул в салон их автомобиля и вернулся к собственной машине — только за тем, чтобы забрать вещи, как оказалось. Он остановился у всё ещё растерянно застывшей посреди дороги Маринетт и, поправив разошедшийся в драке шов водолазки, тронул её за локоть:  — Надо идти.  — Что теперь будет? — невпопад спросила Маринетт, зябко обхватив себя руками. — Я же…  — Ничего. Напишу в отчёте, что, выполняя свою работу, я устранил троих преследователей. Твои руки чисты. Маринетт не выдержала, отшатнулась, взмахнув руками:  — Чисты? Как будто какой-то дурацкий отчёт изменит то… — проскользнувшие истеричные нотки в голосе смутили даже саму Маринетт, и закончить она не решилась — побоялась, что расплачется, если произнесёт ещё хоть слово.  — Я сказал чисты, значит, чисты, — грубовато отрезал Адриан, схватил её за ладонь, больно сжав пальцы, и потянул её в сторону города, светящегося вдали тусклыми недружными желтоватыми огоньками. — Идём. Маринетт не ответила: она честно не знала, что сказать. Она только на автомате переставляла ноги, едва поспевая за размашистым шагом Агреста. Каблуки то и дело тонули в мелком гравии, вдавленном в грунт на обочине, и она на автомате приноровилась переносить вес на носок, отчего Маринетт казалось, что она шла на цыпочках, а значит — кралась. Как и должно убийце, надо полагать. На горизонте всё сильнее светилась рыжевато-розовая полоска рассвета.

***

Если бы Маринетт заставили под страхом смерти сказать, как они в итоге дошли до отеля, она бы сдалась и попросила сразу её пристрелить. Она шла за Адрианом как в тумане, чуть ли не дремала на ходу: в единый мутный комок слились стресс, недосып перед показом, паника и этот бесконечный кошмарный вечер, который перетёк в утро и всё никак не желал кончаться. К хоть какому-то действию её сподвиг Адриан: он буквально впихнул её в душ, сунув в руки халат и полотенца. Только дверь оставил приоткрытой, и в данной ситуации Маринетт была ему за это благодарна: она едва держала себя в руках (да и на ногах тоже едва держалась!), не хватало ещё и закончить этот бесконечный вечер свалившись в ванной. Дрожащими руками стянув с себя водолазку, Маринетт аккуратно отцепила ожерелье и положила его на широкую столешницу. Избавившись и от туфель, девушка выдохнула от облегчения — хотя бы физического. Ноги уже давно болели от не самой удобной колодки, и стоять босиком на ледяной плитке казалось Маринетт практически высшим блаженством. От украшений в волосах она избавилась в последний момент — чуть не забыла и не полезла в душ прямо с ними. Да, многочисленные шпильки-цветочки были всего лишь бижутерией, но Маринетт всё равно аккуратно сняла каждую, исколов уставшие пальцы. Потом долго, скорее ради самого процесса, а не результата вымывала из волос лак, вдыхая аромат отельного шампуня. Цитрус, кажется. Пена добросовестно обволакивала тело и слезала рваными клочьями, но Маринетт всё казалось, что смыть с себя всю грязь никак не получается. Она уткнулась лбом в кафель — и решительно выключила воду. Дело-то далеко не в геле для душа. Когда она, промокнув полотенцем приятно потяжелевшие волосы, надела халат и, похватав свои вещи, вышла в комнату, Адриан по-прежнему сидел на кровати. Только достал небольшой ноутбук и что-то упоённо строчил. Обещанный отчёт, что ли? Маринетт запнулась — поняла, что оставила туфли в ванной, но махнула рукой. Ничего с ними там уже не случится. Она аккуратно положила свои вещи в кресло перед туалетным столиком и, бросив на подушку полотенце, легла в кровать прямо поверх одеяла и в халате: другой одежды всё равно не было. Подложила ладонь под щёку, помолчала, глядя на спокойный профиль бывшего напарника.  — Ты не хочешь в душ? Адриан повернул голову и натянуто улыбнулся:  — Ещё успею. Ты спи пока. В номере снова повисло молчание: Адриан всё ещё печатал, периодически останавливаясь и будто прислушиваясь к чему-то. Маринетт молча смотрела на него. Адриан пару раз обернулся — всё с той же неловкой полуулыбкой, и тогда Маринетт решила проверить одну внезапную догадку: она прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание, обратившись в слух. Спустя пару минут послышался шорох ткани, тихие шаги и шум воды через стенку, сопровождавшийся тихим почти кошачьим шипением. Адриан Агрест ждал, когда она уснёт. И решил, что дождался.