Собственность леди

— Хочешь почувствовать себя настоящей шпионкой? — наигранно бодро поинтересовался Адриан, припарковав машину на гостевой стоянке. Солнечный свет ржавчиной пролился на неброский на первый взгляд чёрный костюм (намётанный взгляд Маринетт мигом отметил и стоимость материала, и точно индивидуальный пошив). На удивление красивое вечернее небо резко контрастировало с настроением Маринетт, как бы ни пытался Адриан взбодрить её осторожными шуточками и мимолётными улыбками. Она-то видела, что зелёные глаза при этом оставались холодными и настороженными. Бывший напарник действительно стал бывшим, и Маринетт не без оснований подозревала, что всё это только потому, что держать при себе ценного свидетеля (читай подозреваемого) проще под иллюзией дружбы.  — Что от меня требуется? — Маринетт уставилась на обтянутые тканью платья коленки. Переодеться в очередное за двое суток платье её заставил Адриан: его передали вместе с костюмом и ещё одной сумкой с оружием и всякой вероятно полезной мелочёвкой, в которую Адриан зарылся перед выходом с восторгом ребёнка, которому подарили эксклюзивный набор Лего. К небольшой радости Маринетт, в комплекте с её платьем шли и туфли: предусмотрительно без каблуков и на застёжке. Обувь, конечно, была новой и не разношенной, но после ставших ненавистными шпилек ощущалась практически тапочками. Адриан вздохнул и без наигранной весёлости ответил:  — Входишь вместе со мной в холл, остаёшься там. Присядешь в баре и ждёшь моих указаний, — Адриан указал пальцами на спрятанный под волосами наушник. — До этого не предпринимаешь ничего, никуда не уходишь, даже если тебе скажут, что позвал я. Ничего не ешь и не пьёшь, даже если предлагают. Если очень настаивают — можешь взять бокал в руки, но, повторя…  — Не ем и не пью, поняла, — кивнула Маринетт чуть раздражённо. Всё это неожиданно воскресило в памяти их геройскую карьеру, только тогда указания давала она. Чёрт, она и не думала, что подчиняться бывшему напарнику будет так сложно!..  — Молодец, — в тон ей ответил Адриан и поморщился, мигом исправившись и перейдя на холодно-нейтральные интонации: — Я осмотрюсь и по ситуации решу, что делать. Скорее всего тебе придётся помочь мне и немного отвлечь охрану Герры, мне сказали, что он всерьёз обеспокоился: в конце концов, не одна разведка ему на пятки наступает.  — Ещё и недовольный покупатель, который до сих пор не получил свой товар? — догадалась Маринетт, и внутри всё похолодело от внезапного осознания, а Адриан почти спокойно забил гвозди в крышку её гроба, кивнув:  — Да. И нам очень нужно добраться до Герры раньше, потому что если покупатель решит избавиться от Герры, то узнать его личность мы не сможем. А значит, и защитить тебя: сомневаюсь, что наш загадочный незнакомец решит оставить базу тебе на память как сувенир. Помедлив, Адриан добавил:  — А не найдёт у тебя — начнёт проверять всех твоих коллег и знакомых. Маринетт только кивнула: она и так знала, что положение у неё незавидное. Она чувствовала себя до жути не в своей тарелке и жутко хотела сбежать — куда угодно, но отчётливо понимала, что это бесполезно. Она подняла на Адриана взгляд, стараясь смотреть не слишком затравленно, и глухо спросила:  — Идём? Адриан на секунду сощурился, словно сомневаясь, а потом молниеносно наклонился, оставив на губах Маринетт едва ощутимый поцелуй, и с грустной полуулыбкой пояснил:  — На удачу. Идём. Не задерживаясь ни секунды больше, Адриан вышел из машины, и Маринетт не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

***

Нельзя сказать, что холл и бар были переполнены людьми, но народу было предостаточно: в просторном зале демонстрировались работы одного модного фотографа, которые вызывали умеренный интерес у публики. Большинство пришли сюда утолять не эстетический, а социальный голод: в расслабленной неформальной обстановке представители мира моды, бизнеса, кино и музыки — все искали новые знакомства, договаривались о сотрудничестве. Появление Маринетт вызвало умеренный интерес: она подозревала, что вообще хоть каким-то вниманием на выставке её удостоили только благодаря спутнику. На Адриана Агреста же реагировали и весьма бурно — но без испуга, отчего мужчина довольно шепнул ей на ухо, что их маленький спектакль в Турине успешно замяли. Маринетт на это неопределенно хмыкнула, но комментировать не стала, не желая даже думать, как именно заставили держать рот на замке моделей и дизайнеров — ту ещё братию сплетников, Маринетт это по опыту знала, хотя и не сомневалась, что рано или поздно слухи всё же расползутся, хоть наверняка и в сильно искажённом виде. Они разделились: Маринетт остановилась около одного из столиков, старательно делая вид, что изучает ближайшую фотографию. Подойти к остальным работам она не решилась: во-первых, Адриан не разрешал, во-вторых, вся экспозиция в центре зала представляла собой импровизированный лабиринт, и соваться в него с убийцами на хвосте — высшая глупость. Мимо сновали люди: кто-то шёл за бокалом шампанского, кто-то торопился, уткнувшись в телефон, Маринетт даже невольно толкнули: мужчина бегло извинился, даже не глянув толком на её лицо, и Маринетт только пробормотала нейтральное: «Ничего страшного», — и мигом выкинула эту неприятность из головы. Ей оставалось только стоять и ждать приказа из наушника. Где сейчас Адриан, что с ним, Маринетт не имела ни малейшего представления, она видела только, что он ушёл в один из коридоров, ведущих к номерам. Давно забытое чутьё ЛедиБаг подсказывало ей, что он справится, и Маринетт всей душой старалась в это верить. Воспоминания о прошлом больно резанули по сердцу: Маринетт прекрасно представляла, что подумает прошлая она о том, что с ней стало сейчас. Маринетт смотрела на чёрно-белый снимок с двумя скрючившимися силуэтами людей, и с отрешённой тоской проматывала в памяти вчерашнюю драку. Точнее — одну её часть, и чем больше она думала — тем хуже ей становилось от осознания: она почти не жалела. А может даже без почти. Конечно, до леденящего спокойствия Адриана, который и бровью не повёл, когда стрелял, ещё ой как далеко, но… Мысли Маринетт прервались внезапным ощущением взгляда в спину, и она едва удержалась от того, чтобы вздрогнуть и обернуться. Оставалось надеяться, что то, как она, напрягшись, подобралась и приготовилась, если что, бежать, было не слишком заметно со стороны. Маринетт мысленно посетовала, что отказалась брать с собой оружие: сейчас бы оно вселило ей хоть каплю уверенности… Стоп. Её будто холодной водой окатили, даже ощущение, что за ней кто-то следит, отошло на второй план. Она серьёзно была готова воспользоваться оружием снова?.. Где-то в глубине души Маринетт понимала, что уже знает ответ: она очень сильно хотела, чтобы этот кошмар закончился и ей вернули её нормальную жизнь, потому что происходящее сейчас напоминало ей фотографию, висящую перед ней: два нелепо сгорбившихся чёрных силуэта, всеми силами пытающихся избежать причудливо рассыпанных по краям теней. Вот только тени до силуэтов всё равно дотягивались.  — Маринетт, — наконец ожил наушник, заставив встрепенуться, - уходи из холла. Немедленно. Коридор слева от тебя, за лифтами. Быстро, но не бегом, не вызывая подозрений. Маринетт на секунду задумалась и нарочито медленно бросила взгляд на часы, висящие над рецепшном: просто так сорваться с места — слишком подозрительно, а если хоть как-то обозначить, что её уход — это что-то запланированное… по крайней мере, Маринетт надеялась, что это будет выглядеть именно так. До коридора она дошла без приключений (метров двадцать всего, но в контексте её таланта влипать в неприятности — это уже неплохое начало). Увы, дальше всё не было так гладко: сначала Адриан схватил её за руку из затенённого подсобного закутка, отчего она только каким-то чудом не завизжала, потом… Потом Адриан вжал её в стену этого закутка, аккуратно заткнув рот пальцами. Выждал чего-то покосившись в сторону освещённого коридора, быстро коснулся губами губ Маринетт, от испуга не смевшей даже выдохнуть, и метнулся в сторону коридора, на фоне ярких ламп превратившись в тёмный силуэт. В два тёмных силуэта: Адриан, двигавшийся по странной траектории, словно кто-то запретил ему выходить в центр коридора, и неведомый преследователь Маринетт — наверняка тот самый, чей взгляд в спину Маринетт почувствовала в холле. Лицо у преследователя на мгновение мелькнуло под светом ламп, и Маринетт мигом признала прошедшего мимо неё мужчину: в холле, едва Адриан оставил её, преследователь прошёл мимо, вроде бы случайно задев её локтем и тут же извинившись. Мелочь, эпизод, который она едва ли заметила. От удивления её отвлёк неприятный хруст, от которого мурашки по спине пробежали. Интуиция подсказывала Маринетт, что этот преследовавший её незнакомец, аккуратно сгруженный Адрианом в тень закутка, уже не встанет. Её предположения о том, что бывшему напарнику ничего не стоит убить и без оружия, оправдались, но Маринетт не испытывала от этого ни капли облегчения. Уже не Кот Нуар сам был ходячим оружием, даже без катаклизма в ладони сея разрушения. Адриан присел на корточки и придирчиво обыскал-осмотрел тело, хмыкнув:  — А я его знаю. И, если этот молодчик не сменил работодателя, то есть и идеи, кто покупатель, — на губах у Адриана заиграла знакомая улыбка — точно такая же, как у Кота Нуара, когда они вместе находили решение для победы над акумой. Ответить Маринетт не решилась, вжимаясь в стену так, чтобы не прикасаться к трупу, даже взгляд отвела, когда Адриан поднял голову. Он вздохнул и уверенно протянул руку к ручке служебной двери, скрывавшей небольшую подсобную комнатку, заваленную постельным бельём (и приятно пахнущим гелем для стирки свежим, и не очень). В углу в стеллаже ютилась бытовая химия, утюг и парочка пылесосов. Небрежно расположив преследователя на груде грязного белья, Адриан бросил на Маринетт извиняющийся взгляд:  — Прости, но тебе лучше тоже в кладовку… ненадолго, обещаю. Маринетт, сглотнув, кивнула и медленно, с трудом переставляя ноги прошла в открытую служебную дверь, вжавшись в противоположный безвольно обмякшему телу угол. На Адриана она решилась глянуть только на мгновение и успела заметить проблеск сожаления в его глазах. Дверь за ней закрылась. Маринетт с деланной холодностью приказала себе взять себя в руки. Вряд ли Адриан сожалел о смерти своего противника, скорее о том, что ей пришлось стать свидетелем, ведь он наверняка заметил страх в её глазах. Маринетт действительно боялась методичной хладнокровности… пока не напомнила себе, что сама она ничуть не лучше. Не ей обвинять Адриана в убийстве очередного преступника. За безжалостным самобичеванием Маринетт едва не пропустила момент, когда дверь в подсобную комнатку открылась и людей в ней стало больше. Ощутимо больше: на пороге был не только Адриан, но и какая-то девица в чёрно-белом костюме и с бейджем на груди. Горничная, как запоздало сообразила Маринетт. Горничная в свою очередь заметила тело, о котором Маринетт только успела забыть хотя бы на жалкое мгновение, и лицо у девицы изменилось с недоумевающе-возмущённого на испуганное. Крика не вышло: Адриан аккуратно, но непреклонно заткнул ей рот ладонью, прижимая к стене, и с обворожительной улыбкой, не затронувшей глаз, пояснил:  — Я всё ещё настаиваю, что вы просто обязаны мне помочь, но очень прошу не кричать и не доставлять проблем нам обоим. Я всё равно возьму то, что нужно мне, — Адриан приподнял брови, ожидая реакции. Горничная покосилась на Маринетт, и та торопливо отвела взгляд. Смотреть на то, как Адриан прижимается к другой женщине было исключительно неприятно, и Маринетт не смогла удержаться от недовольной гримасы. Оставалось только надеяться, что поджатые губы и нахмуренные брови были не слишком заметными, потому что Маринетт старалась не тешить себя глупыми несбыточными надеждами, больше похожими на подростковые мечты. Она скосила взгляд на Адриана с горничной: девица чуть расслабилась, но смотрела всё ещё настороженно. Адриан убрал руку с её губ, но всё ещё нависал над невысокой итальянкой холодным навершием клинка в скромных, но очень дорогих ножнах.  — Хорошо, что вы тоже любите варианты с наименьшим количеством проблем, — улыбка у Адриана вышла какой-то нехорошей, и горничная снова бросила настороженный взгляд в сторону Маринетт. — А теперь будьте добры, девушки, поменяйтесь одеждой. Кажется, женская солидарность всё-таки существует, потому что хоровое «что?!» вышло у них с горничной одинаково шокированным и на удивление синхронным. Маринетт поймала взгляд Адриана и приподняла левую бровь, требуя объяснений. Холодная маска сосредоточенности чуть подтаяла, и Адриан осторожно пояснил, не отрывая взгляда от Маринетт:  — Нам нужно пройти через охрану, кое-кто забеспокоился за собственную безопасность. Горничных в соседние номера пропускают, поэтому тебе придётся на время примерить на себя эту роль.  — А ты? — Маринетт задрала подбородок, сощурившись. — Прости, но ты на девочку-горничную ну вообще никак не тянешь. Адриан не удержался и фыркнул, усмехнувшись:  — За меня не беспокойся. Маринетт мотнула головой, отворачиваясь, чтобы не видеть эту до жути самодовольную нуаровскую ухмылку. Увы, если слева от неё был ухмыляющийся Адриан, то справа — всё ещё труп, и, выбирая из двух зол, Маринетт повернулась обратно. Поджала губы холодно:  — Одна женщина уже умерла из-за того, что переоделась в мою одежду, ты хочешь, чтобы появилась вторая? — Маринетт на всякий случай вцепилась в высокий стойку-воротник платья, словно Адриан мог просто взять и содрать с неё одежду, хотя и понимала, что это глупости. Адриан пожал плечами:  — Это может быть и односторонний обмен. Мне важен результат — чтобы тебя приняли за горничную, думаю, наша новая знакомая не будет возражать, — Адриан скользнул по горничной ничего не выражающим взглядом. Девица притихла, прижавшись к стене и опустив взгляд. Она старательно делала вид, что не прислушивается, но Маринетт показалось, что в общем-то миловидная итальянка неплохо разобралась в ситуации, в которую её втянула воля случая (и немного — Адриана). Адриан приподнял брови и не терпящим возражения тоном сказал: — Поворачивайся. Выбора он ей не оставил, а тон и чуть задранный подбородок живо напомнили Маринетт Габриэля Агреста. Она повернулась. Хоть это и было ожидаемым, но когда молния платья поползла вниз, Маринетт едва заметно вздрогнула. Маринетт поддержала спадающее платье и обернулась: Адриан отступил на шаг и, повернувшись к горничной, уточнил:  — Я жду. Та вздрогнула, но раздеваться начала. Молча и на всякий случай без резких движений, словно Адриан держал её на мушке. Маринетт в груди грызло мерзкое чувство: ей происходящее жутко не нравилось. Нет, не труп, который по-прежнему делил с ними комнату для персонала, и не перспектива встречи с тем, кто и отправил её на верную гибель, против воли сделав курьером неведомо чего. Ей не нравилось то, что Адриан не отворачивался и спокойно смотрел на полуобнажённую девушку. Ощущения были исключительно неприятные, не поддававшиеся доводам разума: Адриан смотрел на горничную скорее как на маловероятного, но всё же противника, да и самой Маринетт он совершенно ничего не обещал. Маринетт и не надеялась — головой, по крайней мере. Сердце предательски замирало от странной смеси нежности и страха, когда Адриан, осторожно убрав её волосы вперёд, отцепил с шеи ожерелье. Форма горничной худо-бедно села по её фигуре, но вырез-лодочка открывал слишком дорогое для прислуги украшение. Сняв ожерелье, Адриан осторожно, едва ощутимым прикосновением попросил поднять руку и, закатав рукав, в два оборота обернул цепочку вокруг запястья Маринетт. Опустил рукав, поправил складки и, отступив на шаг, критически осмотрел Маринетт. Горничная, поёжившись от холода, воспользовалась тем, что про неё временно забыли и выудила чистую простынь из стопки с бельём. Она на манер парео обернула белый хлопок вокруг себя и подцепила края за лямки бюстгальтера. Адриан же взял с полки связку карточек-ключей и придирчиво выбрал несколько.  — Вот, держи. Войдёшь в номер «327», выйдешь на балкон и дождёшься меня. Кивнув, Маринетт сделала шаг в сторону выхода. Попыталась, точнее, потому что дорогу ей перегородил Адриан.  — Ты первый, — понятливо вздохнула Маринетт. Адриан кивнул, доставая из кобуры пистолет, и горничная едва заметно побледнела, задержав дыхание. Адриан лучезарно ей улыбнулся:  — Дайте нам около часа, прежде чем поднимать тревогу, очень прошу, — тон и улыбка у Адриана были само очарование, но оружие в руках несколько портило благостное впечатление, поэтому горничная сумела выдавить только осторожное «хорошо», а мужчина просиял: — Вот и договорились! Выдохнула горничная только тогда, когда они с Маринетт остались в подсобке одни. Покосившись на Маринетт, она нахмурилась и, взяв с полки стопку постельного белья и полотенец, протянула их Маринетт:  — Возьми, просто так в пустые номера не ходят. Если спросят, скажешь, что завтра в обед заселение… я так понимаю, вас интересует пока единственный занятый номер в левом крыле, тот, где охрана, а у него бронь до завтрашнего утра стоит, — горничная расправила плечи, заметив соскользнувшее с полки платье, подняла его, аккуратно сложив с профессиональным безразличием.  — Почему ты помогаешь? — Маринетт как-то сразу перешла на неформальное «ты» в тон привычной к подобному итальянке.  — Твой друг меня попросил… и весьма убедительно, — горничная зябко передёрнула плечиками, тоскливо уточнив: — Вы преступники? Маринетт поджала губы, не зная, что сказать. Разбрасываться тайнами перед первой встречной она не собиралась, но и вешать на себя подобное клеймо тоже не хотелось, поэтому она осторожно ответила:  — Нет. Преступникам мы не очень нравимся, так что к себе они нас вряд ли возьмут. Прости, но я не могу сказать больше. Итальянка наклонила голову и приподняла брови, а потом протянула руку, представившись:  — Виттория, кстати. Маринетт замешкалась. Адриан случайно или намеренно не называл имён, и, возможно, ей тоже следовало молчать. Виттория неожиданно понятливо, хоть и немного нервно усмехнулась:  — Понимаю, не хочешь представляться. Но хотя бы отзывайся на моё имя, которое у тебя на бейдже написано.  — А, д-да, — Маринетт с таким же нервным смешком глянула на кусок пластика на собственной груди. — Точно. — Сощурившись, она заметила: — Ты так легко всё восприняла. Виттория пожала плечами, неумолимо помрачнев:  — Я тут давно работаю, многого насмотрелась. Конечно, подозрительные типы меня ещё по подсобкам не раздевали, но… обыски были, труп один раз в номере находили, драки бывали между постояльцами. Когда этот синьор въехал на третий этаж с охраной, я так и подумала, что ничем хорошим это не закончится, угадала, как видишь. Маринетт кивнула, не зная, что сказать, и нервно поправила наушник. Ожерелье на правом запястье тихо звякнуло, и Маринетт переложила стопку свежего белья в правую руку, чтобы ткань приглушила звук при ходьбе. Виттория вдруг снова повернулась к ней и с хитрой полуулыбкой отметила:  — Кстати, немного из моего опыта: зря ты кидала в мою сторону такие ревнивые взгляды.  — Что? Нет, не говори ерунды, — Маринетт отмахнулась, — я не…  — Да брось! — Итальянка белозубо улыбнулась и закатила глаза: — Я же говорю, что давно тут работаю, а за гостями обычно весьма интересно наблюдать. Часто девочек из обслуживания даже за людей не считают и потому ведут себя при нас так, как никогда бы не вели на публике. Парочки — в том числе, так что я знаю, как смотрят те, кто ревнует, ненавидит, ищет выгоды… и те, кому не всё равно, — Виттория приподняла брови, — Так вот, угадай, как на тебя смотрел твой друг? Маринетт грустно улыбнулась:  — Если бы всё было так просто.  — Ничего и никогда не бывает просто, — пожала плечами Виттория и замолчала. Маринетт подняла голову, и поняла причину внезапной тишины: Виттория снова заметила тело и помрачнела. Видимо, как и сама Маринетт, успела забыть, в какой нерадостной ситуации (и компании) они оказались. Больше девушки не разговаривали, и когда голос Адриана в наушнике приказал идти, Виттория проводила её тоскливым взглядом, очевидно, не горя желанием оставаться наедине с трупом, но опасаясь выходить и стать причиной паники, нарушив обещание вежливому, но вооружённому незнакомцу. Маринетт с чувством неотвратимой тревоги толкнула ладонью дверь.

***

На входе в коридор Маринетт ожидаемо остановили. Двое высоких парней с исключительно вежливыми выражениями лиц аккуратно придержали её за локоть:  — Синьорина, можно узнать, куда вы? Нас не предупреждали. Маринетт подняла голову, состроив максимально невинное и очаровательное выражение, на которое была способна, надеясь, что телохранители Герры не увидят в невысокой наивной «горничной» угрозы.  — Номер «327» забронирован на завтра, мне сказали подготовить номер.  — А завтра этого сделать нельзя? — скептически уточнил парень. Хороший вопрос, подумалось Маринетт, и она заставила себя оставить страх на потом. Адриана здесь нет, чтобы защитить её, и от того, насколько убедительно она солжёт, зависела её жизнь.  — Мне сказали сделать это сейчас. Завтра, вроде бы большая группа туристов приедет, там надо будет быстро обслужить, — Маринетт прикусила губу и отчаянно прошептала: — Я-я могу позвать администратора, она подтвердит, просто я всего неделю работаю, и у меня уже был один выговор за опоздание, и… Второй парень, до этого молчавший, усмехнулся:  — Да ладно, иди, только быстро, куколка, — телохранитель фамильярно провёл пальцами по щеке Маринетт, заставляя поднять взгляд, и у Маринетт сердце в пятки ушло, но оставалось только молиться, чтобы этот телохранитель раньше не видел её среди дизайнеров Герры. Парень же бросил великодушное: — Должна будешь. Взгляд, которым её окинул телохранитель, Маринетт очень не понравился, но она нашла в себе силы выдавить «спасибо» со слабой улыбкой, а потом торопливо пошла к нужному номеру, на ходу вытащив из кармана нужную карточку. Изучающий взгляд так и сверлил ей меж лопаток, исчезнув только после того, как дверь за спиной Маринетт закрылась. Маринетт сползла по стенке, даже не пытаясь унять дрожь в коленках. Очень хотелось заскочить в ванную комнату и отчаянно намылить щёку, чтобы смыть невидимый грязный след от пальцев незнакомца. Маринетт с отчаянием сжала виски, собираясь с силами. Адриан. На балконе она должна была ждать Адриана. Глубоко выдохнула, бросила стопку белья на кровать и пошла в сторону балкона. С усилием толкнула тяжёлую раздвижную дверь, чувствуя, как в лицо пахнул свежий вечерний воздух, похожий на отрезвляющую пощёчину. Она сощурилась, привыкая к вечернему сумраку, рассечённому яркой уличной подсветкой, и чуть не вскрикнула, когда кто-то приобнял её за плечи. Кто-то? Адриан. С облегчением буквально повиснув на бывшем напарнике, Маринетт выдохнула, чуть успокоившись от осторожных поглаживаний по спине.  — Что с тобой? Они что-то тебе сделали? Мотнув головой, Маринетт медленно проговорила:  — Нет, ничего, просто… почувствовала себя вещью, да ещё и не думала, что это будет так сложно. Врать так сложно. Когда я была ЛедиБаг, ложь была неотъемлемой частью жизни, но… — она покачала головой, потихоньку успокаиваясь. Адриан хмуро оглядел её. Совсем не так, как те телохранители, с беспокойством во взгляде. С очень знакомым нуаровским беспокойством, раньше всегда вселявшим в неё уверенность, ведь с напарником вместе она ничего не боялась.  — Может, останешься здесь, в номере? Беседа с Геррой может быть… неприятной. Маринетт торопливо затрясла головой:  — Нет-нет-нет, только не одна. Лучше я пойду с тобой. Не хватало ещё, чтобы эти парни полезли в номер, проверять, почему я так долго «заправляю кровать». — Взгляд у Адриана помрачнел, и Маринетт торопливо сменила тему: — Как ты сюда добрался?  — Немного полазил по балконам, — пожал плечами мужчина, и Маринетт с сомнением окинула хаотично разбросанные по фасаду балконы и вздрогнула, оценив расстояние между некоторыми из них. — И сейчас мы займёмся этим вместе. — Адриан задумчиво приподнял левую бровь, наслаждаясь вытянувшимся лицом Маринетт, а потом с деланной усмешкой добавил: — Нужный нам балкон — смежный с этим. Адриан отступил на шаг, отвернулся и, подтянувшись на руках, перелез через невысокое ограждение. Он обернулся к Маринетт и протянул ей руку. Светлые волосы растрепались от вечернего ветра, разлохматив аккуратную стрижку, на губах у Адриана была тень такой знакомой в прошлом полуулыбки, и Маринетт как заворожённая вложила свои холодные пальцы в протянутую ладонь.