Серебро или сталь

Море за Асшаем было чернее ночи. Даже в полдень воды здесь казались темными, будто впитывали свет, а не отражали его. Я стоял на носу корабля, вглядываясь в бесконечный горизонт. Позади нас остались черные стены Асшая и его странные обитатели с татуированными лицами. Впереди — неизведанное. «Нефритовое пламя» — так назвал свой корабль лорд Малегорн Хайтауэр. Трехмачтовая каракка с изумрудными парусами и дубовым корпусом, окованным бронзой. Судно, на котором он стал первым вестеросцем, достигшим Асшая. — Всё ещё не можешь поверить, малец? — голос лорда вырвал меня из размышлений. Он подошел, опираясь на трость. Не по причине хромоты, а ради скрытого в ней клинка, как он однажды мне поведал. — В то, что я встретил человека из Вестероса в Асшае? Или в то, что вы решили поплыть ещё дальше на восток? — спросил я, поворачиваясь к нему. В отличии от его команды он прекрасно говорил на валирийском. Валирии больше нет, но валирийский язык по-прежнему процветал. Малегорн улыбнулся, щурясь на утреннее солнце. Высокий, с посеребренными висками и цепким взглядом серо-голубых глаз, он совсем не тянул на свои сорок пять лет. Шрам, пересекавший левую щеку, лишь добавлял ему суровой харизмы. Лорд решил обойти мир и найти путь через Закатное море. — И то, и другое, — ответил он, облокачиваясь о борт рядом со мной. — Не каждый день находишь вестеросского мальчишку в Городе Теней. Тем более такого... Я отвел взгляд. За три недели путешествия лорд так и не выведал мою полную историю. Я рассказывал обрывки, умалчивал главное. Как объяснить человеку этого мира, что в моем сознании — память взрослого из другой реальности? — Легенды гласят, что за Асшаем лежат лишь тени и тьма, — сказал я, меняя тему. — Немногие возвращались оттуда. — А кто сказал, что я намерен возвращаться? — хмыкнул Малегорн. — Все, кто плыл на запад через Закатное море, исчезали. Но что если мир круглый, как утверждали некоторые мейстеры? Тогда, двигаясь на восток, мы однажды достигнем западных берегов Вестероса. Он хотел выяснить что лежит за Закатным море, но в отличие от всех остальных людей которые плыли по нему он решил идти не на запад, а на восток. Земля ведь круглая, а это значит что когда-нибудь он должен вернуться обратно. По крайне мере, таков план. Я промолчал. В моем прежнем мире это было очевидным фактом, но здесь похоже — лишь смелой теорией. Просто найти путь — мало. Нужно описать береговую линию. Зарисовать постройки, описать реки и бухты, которые могли встретиться другим путникам по пути. Изучить землю. Мы проплыли Шафрановый пролив, посетили Ультос и остров Улос оценивая его древние заросшие руины. Двигаясь все дальше на восток мест которые можно было посетить было всё меньше. Всё что нам попадалось в последнюю неделю — россыпь мелких островков. Но зато каких! Не больше чем скалы, выступающие из моря, но на них росли растения, каких не встретишь в западных морях — деревья с кронами из тонких серебристых нитей, колышущихся даже при полном штиле, и цветы, складывающие лепестки при нашем приближении, словно испуганные дети. Острова становились всё крупнее и многочисленнее. На некоторых виднелись руины — не похожие ни на валирийские, ни на гискарские, ни на какие-либо другие известные архитектурные стили. Здания из материала, напоминающего чёрный обсидиан, с невероятно тонкими колоннами, которые, казалось, не могли поддерживать массивные своды. Огромные арки, соединяющие скалы над бурлящими проливами. И повсюду — странные символы. Капитан приказал свернуть на юг, к Ультосу. Мы будем идти вдоль его берега чтобы не сбиваться с ориентира. Заплутать в неизведанных морях можно в одночасье. — Капитан! — окрик на общем языке Вестероса с вороньего гнезда прервал наш разговор. — Земля по правому борту! Малегорн мгновенно напрягся, выхватив из складок одежды подзорную трубу из Мира. Я последовал его примеру, вглядываясь в даль. Вдалеке виднелся остров — небольшой, уютно устроившемся на самой высокой точке. Оно блестело, словно было сделано из стекла или кристалла. — Спустить шлюпку! — скомандовал лорд. — Мы исследуем это место. Остров казался необитаемым, но по спине бежали мурашки, будто кто-то наблюдал за нами. Шлюпка заскрежетала по гальке. Первыми на берег спрыгнули два охранника лорда — Джон, бравый воинственный рыцарь из Староместа, и Гаспар, молчаливый островитянин с Арбора. За ними последовал Малегорн, а затем и я. — Эта постройка, — пробормотал принц, указывая на кристаллическую структуру на холме, — она похожа на храмы Древних, о которых я читал на Лэнге. Мы начали подъем по узкой тропе. Растительность здесь была странной — не похожей ни на что, виденное мной прежде. Деревья с серебристой корой и листьями цвета индиго, травы, светящиеся бледно-голубым светом при малейшем прикосновении. Храм оказался ближе, чем выглядел с моря. Его стены действительно были кристаллическими, но не прозрачными, а молочно-белыми с вкраплениями золота. Идеально гладкие, без единого шва. — В этих землях не мог существовать подобный храм, — задумчиво произнес Малегорн, проводя рукой по стене. — Это не работа валирийцев или и-тийцев. — Может быть, это наследие Великой Империи Рассвета? — предположил я, вспомнив истории Кварта, которые слышал. Принц бросил на меня проницательный взгляд. — Для мальчика из Вестероса ты слишком много знаешь о восточных легендах, — заметил он. Нужно держать язык за зубами. В центре храма находился круглый бассейн, наполненный жидкостью, напоминающей ртуть. Она переливалась и двигалась, словно была живой. Над бассейном зависали семь кристаллических сфер, медленно вращающихся вокруг своей оси. — Не прикасайтесь ни к чему, — предупредил Малегорн своих людей, но было поздно. Джон, завороженный сиянием, протянул руку к ближайшей сфере. В тот же миг жидкость в бассейне забурлила, а сферы закружились быстрее. По храму разнесся низкий гул, нарастающий с каждой секундой. — Назад к лодке! — крикнул принц, хватая меня за плечо. Мы все побежали как от огня. Двадцать дней прошло с тех пор, как мы покинули таинственный Кристальный остров. Я стоял на палубе "Нефритового пламени", глядя на закат. Здесь, в неизведанных восточных водах за Асшаем, даже солнце садилось иначе – не красное, а бледно-фиолетовое, словно разбавленное тенями. Море под нами стало глубже. Малегорн говорил, что мы пересекли подводный хребет и теперь движемся вдоль впадины, которую и-тийские мореходы называли Бездной Ночи. Вода здесь была настолько тёмной, что казалась чернилами, пролитыми на карту мира. Впереди по курсу виднелся берег – тёмная полоса суши, едва различимая в сумерках. Ультос. А это значит что мы двигались на юг. Ультос это континент, о котором даже мейстеры Цитадели знали лишь по легендам. Общий язык теперь давался мне без особого труда. Если раньше я запинался и путал слова, то сейчас говорил уже вполне сносно. Мне нравилось слушать рассказы моряков о Просторе — о бесконечных полях золотой пшеницы, величественном Хайгардене и древнем Староместе с его белокаменной Цитаделью. Они описывал винные сады Арбора и лазурные воды Нефритового моря. Особенно внимательно я слушал лорда Малегорна Хайтауэра. Родного брата лорда Староместа. Когда он рассказывал о высоком белом маяке Староместа — Хайтауэре — его глаза загорались особым светом. Ведь это было наследие его семьи, дом, который он покинул ради великого путешествия. Я видел, как матросы шептали молитвы Семерым, глядя на приближающийся берег. Некоторые прикасались к амулетам – кто к звезде Семерых, кто к деревянным фигуркам и к странным талисманам, приобретённым в ходе путешествия. В прошлый раз морякам не понравилось на Ультосе. Корабль медленно шёл вдоль берега. Я видел густые джунгли, подступающие прямо к воде – не зелёные, как в Соториосе, а тёмно-лиловые, с деревьями, чьи кроны извивались, словно щупальца. Над лесом иногда взлетали странные существа – не птицы, но что-то с перепончатыми крыльями, размером с лошадь. Принц Малегорн подошёл ко мне, опираясь на свою трость. — Видишь то углубление в береговой линии впереди? – спросил он, указывая рукой. — По картам и-тийских жрецов, это устье реки. Гнездо Грёз должно находиться в нескольких лигах вверх по течению. Благодаря золоту ему были доступны все знания человечества, но их было так много и они были так запутанны что представляли собой неразрешимый ребус. Пойди пойми какие карты истины, а какие ложны. Я всматривался в указанном направлении. Береговая линия действительно изгибалась, образуя что-то похожее на устье. Но течение, выходящее из него, было странного молочно-белого цвета, резко контрастируя с тёмными водами моря. — Что это за река такая? – спросил я, чувствуя непроизвольную дрожь. — И-тийцы называют её рекой Грёз. Говорят, её воды обладают свойствами, изменяющими разум. Пьющие из неё видят прошлое и будущее... но не всегда возвращаются обратно. Мы бросили якорь в небольшой бухте недалеко от устья. Нос корабля оставался направленным в открытое море – готовый к быстрому отступлению, если потребуется. Я смотрел на тёмные джунгли, и мне казалось, что они смотрят на меня в ответ. С наступлением ночи начались звуки. Не похожие ни на что, слышанное мной прежде – не крики животных или птиц, а словно сам лес пел многоголосым хором, то поднимаясь до пронзительного визга, то опускаясь до утробного гула. Матросы запирались в каютах, затыкая уши восковыми пробками. На рассвете Малегорн собрал отряд для высадки. Двенадцать человек – самые опытные из его команды, включая Джона и Гаспара. Я настоял, чтобы меня взяли с собой. Лорд долго сопротивлялся, говоря, что это слишком опасно для ребёнка, но в конце концов сдался. — Держись рядом со мной. Всегда. Мы гребли вверх по Молочной реке. Вблизи её воды оказались ещё более странными – густыми, как сливки, с крошечными светящимися частицами, плавающими в глубине. Когда вёсла разрезали поверхность, от них расходилось свечение, словно следы на ночном снегу. По берегам вздымались деревья невероятной высоты с тёмно-пурпурной корой и похожими на перья листьями. Между ними то и дело мелькали тени – слишком быстрые, чтобы разглядеть, но определённо живые. Иногда я замечал глаза, наблюдающие за нами – светящиеся, разных цветов и размеров, расположенные парами и тройками. Около полудня река сделала поворот, и перед нами открылся вид на город. Я невольно затаил дыхание. Гнездо Грёз не было похоже ни на один город Вестероса или Эссоса. Его здания... если это можно было назвать зданиями... казались органическими, словно выросшими из земли. Спиральные башни, закручивающиеся вокруг гигантских деревьев, мосты из живой плоти, соединяющие их, и всё это пульсировало, словно дышало в едином ритме. — Семеро милостивых, – прошептал один из матросов. — Это не город... это живое существо. В центре Гнезда Грёз возвышалась конструкция, напоминающая огромный цветок с лепестками из чёрного металла, раскрывающимися к небу. У его основания виднелись фигуры – человекоподобные, но не люди. Даже с расстояния я видел, что их кожа переливалась всеми цветами, как опал, а движения были слишком плавными для человеческих суставов. — Лучше уйти, – сказал Малегорн, не сводя глаз с города. Мы ушли ни с чем. Снова. Чем дальше от Асшая на восток тем более непонятным становится мир. Молочная река осталась позади, её светящиеся воды сменились бескрайней тёмной синевой открытого океана. "Нефритовое пламя" рассекало волны, держа курс на восток-юго-восток. Небо над нами приобрело странный оттенок — не голубой, как в западных морях, а с лёгким пурпурным отливом, словно здесь само пространство было иным. Солнце казалось крупнее и бледнее, восходя в дымке, которая никогда полностью не рассеивалась. На палубе корабля я проводил большую часть времени. Морской ветер растрепал мои волосы, кожа побелеа от соли восточных морей. Воды становились всё страннее с каждым днём плавания. Иногда на поверхности появлялись светящиеся участки, простиравшиеся на многие мили. Ночью море казалось усыпанным звёздами — тысячи крошечных биолюминесцентных существ превращали волны в зеркало ночного неба. В глубине иногда можно было заметить огромные тени — создания, размерами превосходящие сам корабль, но они никогда не приближались, словно избегая нас. На десятый день после отплытия из Гнезда Грёз мы увидели удобную для высадки бухту. Мы решили сделать остановку для пополнения запасов пресной воды. Когда шлюпка коснулась песка — странного, с розоватым оттенком — я почувствовал, как дрожь пробежала по моему телу. Словно само место резонировало с чем-то внутри меня. Или, быть может, с тем, кем я был раньше. Джунгли встретили нас тишиной — неестественной для такого буйства растительности. Ни птиц, ни насекомых, лишь шелест листьев под лёгким бризом. Деревья здесь росли спиралями, их стволы закручивались вокруг собственной оси, поднимаясь к небу. Листья меняли цвет, когда мы проходили мимо — с тёмно-лилового на серебристый, словно реагируя на наше присутствие. Мы нашли источник — небольшое озеро с кристально чистой водой в центре острова. Вокруг него располагались руины круглого храма, колонны которого были покрыты символами. Я провёл пальцами по одному из них — изображению спирали с семью ответвлениями, и почувствовал тепло, исходящее от камня. Малегорн наблюдал за мной с интересом. — Ты понимаешь эти символы? — спросил он. — Нет — ответил я. Держи язык за зубами. Наполнив бочки свежей водой и собрав странные, но съедобные фрукты с деревьев вокруг озера, мы вернулись на корабль. Отплывая от острова, я смотрел на удаляющиеся руины и не мог отделаться от ощущения, что мы покидаем не просто клочок суши в неизведанном море, а место, тесно связанное с моей судьбой. После этого первого острова мы часто делали остановки, исследуя архипелаг, который, по всей видимости, был остатками некогда обширного пласта земли. На некоторых островах мы находили признаки недавнего присутствия разумных существ — затухшие костры, простые хижины из гнутых веток, следы на песке, не похожие на человеческие. Но сами обитатели словно растворялись при нашем приближении. Море между островами изобиловало жизнью. Огромные медузы с куполами размером с рыбацкую лодку дрейфовали рядом с кораблём, их щупальца светились пульсирующим синим светом. Стаи рыб с прозрачными телами, сквозь которые можно было видеть биение их сердец, окружали "Нефритовое пламя", словно изучая пришельцев из западных морей. Дни сливались в недели, недели в месяцы. После того как мы оставили позади Последний лес как назвал его лорд Малегорн, с его величественной горой, "Нефритовое пламя" вышло в истинно открытое море. Здесь не было островов, не было ориентиров — только бескрайняя водная гладь, уходящая за горизонт во всех направлениях. Приборы Малегорна вели нас дальше на восток. Лорд был уверен — если мир действительно круглый, как говорилось, то рано или поздно мы должны достичь западных берегов. Возможно и самого Вестероса. Он потратил два года на путь из Староместа в Асшай, но кто сказал что на востоке Асшая не еще один континент, а именно Вестерос? Я не стал говорить это ему. Пока что перед нами простиралось лишь безжалостное, нетронутое мореходами пространство. Иногда мы видели нечто грандиозное, движущееся в глубине — огромные тени, рядом с которыми наш корабль казался не больше скорлупки. Но эти создания никогда не приближались, словно сторонились нас. Небо тоже изменилось. Звёзды здесь складывались в незнакомые созвездия, а луна казалась крупнее и имела лёгкий красноватый оттенок. По ночам над горизонтом часто мерцало зеленоватое сияние, похожее на то, что видят за Стеной, но более яркое и подвижное, словно танцующие в небе ленты. На сотый день после того, как мы покинули последний остров, я проснулся от необычной тишины. Не было слышно привычного скрипа снастей, команд боцмана, смеха матросов. Выйдя на палубу, я понял причину — безветрие. Паруса безжизненно висели на мачтах, море вокруг превратилось в зеркало, в котором отражалось небо с такой точностью, что казалось, мы зависли между двумя мирами. — Штиль, — произнёс Малегорн, стоявший у борта. Его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Последние недели лорд почти не спал, проводя ночи над писаниями и картами. — Самое опасное, что может случиться в этих водах. Штиль продолжался семь дней. Семь дней полной неподвижности, пока запасы пресной воды таяли, а солнце безжалостно пекло с небес. На восьмой день я заметил изменение в поведении команды — матросы стали бросать на меня странные взгляды, перешёптываться. Один из них, бородатый уроженец Староместа, плюнул себе под ноги, когда я проходил мимо. — Дурная примета — ребёнок на корабле, — донеслось до меня. — Особенно такой странный... Малегорн быстро пресёк подобные разговоры, но я видел, что моряки суеверны, а суеверия в открытом море, когда запасы на исходе, могут быть опаснее шторма. Пока всё было хорошо я был желанным гостем, но теперь... В их глазах я превратился из любопытного мальчика с необычными знаниями в потенциальное проклятие. На сороковой день штиля мы открыли последнюю бочку с пресной водой. Малегорн установил жёсткую норму — по пол-кружки на человека в день. Эта вода уже давно потеряла свежесть, приобретя затхлый привкус и запах гнилого дерева, но была ценнее золота. Еда тоже подходила к концу. Солёная рыба, сухари, последние мешки с зерном — всё это быстро истощалось. Рыбная ловля в этих водах оказалась сложной — рыба здесь была странной, многие виды оказались несъедобными или даже ядовитыми, о чём мы узнали, когда двое матросов слегли с лихорадкой после ужина пойманными серебристыми созданиями, похожими на макрель. На пятидесятый день штиля умер первый член экипажа — старый кок, чьё сердце не выдержало жары и обезвоживания. Его тело завернули в парусину и опустили за борт с традиционными словами к Утонувшему Богу, хотя кок никогда не был железнорождённым. В открытом море все моряки в конце концов обращаются к Богу Глубин. Странная болезнь начала распространяться по кораблю. Сначала лёгкая лихорадка, потом бред, затем — странные видения. Люди рассказывали, что видят земли под водой, города с башнями из чёрного камня, существ с человеческими лицами и телами рыб. Некоторые утверждали, что слышат пение, доносящееся из глубины. Двое матросов в горячке бросились за борт, уверяя, что видят родной дом. Их крики эхом разносились по гладкой поверхности моря, пока они не исчезли в пурпурных глубинах. Семидесятый день штиля. Запасы воды полностью истощились. Люди пытались пить морскую воду, разбавляя её последними каплями рома, но это только усугубляло жажду. У многих начался бред. Я видел, как крепкие моряки, пережившие десятки штормов и сражений, плакали, как дети, умоляя о глотке воды. Малегорн держался лучше других. Возможно, сказывалась древняя кровь, текущая в жилах Хайтауэров. Он продолжал изучать свои заметки, словно в чернильных словах могло найтись спасение. На девяносто третий день штиля небо потемнело. Не так, как перед штормом — это была другая тьма, словно сумерки среди дня. Море оставалось неподвижным, но в глубине появились огни — тысячи мерцающих точек, поднимающихся к поверхности. — Смотрите! — закричал юнга, указывая на горизонт. Там, где море соединялось с небом, виднелось нечто невероятное — огромная стена воды, стоящая вертикально, уходящая ввысь насколько хватало глаз. Словно край света, водопад наоборот или граница между реальностями. — Течение, — прошептал Малегорн, глядя на астролябию, — Нас несёт к нему. Несмотря на полный штиль, корабль действительно двигался — медленно, но неуклонно приближаясь к этому невозможному явлению. Не было ни ветра, ни видимого течения, но какая-то сила тянула нас вперёд. Я стоял рядом с лордом, когда из воды рядом с кораблём поднялась голова. Не человеческая и не животная — что-то среднее. Огромные миндалевидные глаза без зрачков, кожа с серебристым отливом, черты лица, одновременно прекрасные и пугающие своей чужеродностью. Существо заговорило. Малегорн смотрел на меня с непониманием — он не слышал голоса и, судя по всему, не видел существа, хотя оно находилось прямо перед нами. — Я слышу пение, — сказал лорд, вглядываясь в горизонт. — Прекрасное пение. Корабль продолжал движение к водяной стене. Теперь я мог видеть, что это не просто вода — это мерцающая завеса, за которой проглядывали неясные очертания. Города, леса, горы — словно другой мир ждал по ту сторону. В следующий момент нос "Нефритового пламени" коснулся границы. Я почувствовал странное покалывание по всему телу, словно тысячи иголочек пронзили кожу. Мир вокруг задрожал, теряя чёткость, распадаясь на миллионы сверкающих частиц. Последнее, что я увидел перед тем, как мир растворился в ослепительном свете — лицо Малегорна, искажённое изумлением и страхом, и странную улыбку на губах морского существа, чей голос эхом отдавался в моём сознании.