Серебро или сталь

Недели блужданий по северным просторам научили меня многому. Главное – как избегать людских глаз и обходить места, где меня могли опознать. Я научился читать признаки близости поселений: дымок костров на горизонте, протоптанные тропы, лай собак, доносящийся издалека. Все это заставляло меня сворачивать в сторону и искать более глухие пути. Хотя я и раньше это умел. Но с непривычки забыл - странно. Деревни и хутора попадались все чаще по мере продвижения на юг. Это были типичные северные поселения – небольшие скопления домов, сбившихся вокруг общинного дома или небольшой крепостицы местного владетеля. Дома строились из толстых бревен, конопатились мхом и смолой, крыши крылись соломой или деревянной дранкой. Каждое строение окружал частокол из заостренных кольев – защита от волков и разбойников. Около таких деревень всегда виднелись поля, расчищенные от леса и камней. Сейчас, в преддверии зимы, они были пусты и бурыми от стерни. Кое-где торчали одинокие стога сена, прикрытые от дождя и снега досками или соломенными матами. У каждого дома стояли амбары и хозяйственные постройки – амбары для зерна, хлева для скота, сараи для инвентаря. Люди в таких местах жили замкнуто, с подозрением относились к чужакам. Я не раз видел, как при моем приближении женщины хватали детей и забегали в дома, а мужчины появлялись с топорами и вилами. Северяне были суровым народом, привычным к опасностям, и лишних гостей не жаловали. Особенно осторожным приходилось быть возле замков и укрепленных усадеб. Эти места всегда окружались высокими каменными стенами, а на башнях стояли часовые. Даже издалека я различал блеск их доспехов и наконечников копий. Подходить близко к таким крепостям было смертельно опасно – местные лорды активно охотились за дезертирами и разбойниками, а награда за их головы привлекала множество охотников за удачей. Самым сложным препятствием стала река что тянулась далеко на юг. Слишком оживленно, слишком много глаз. Каждый встречный мог запомнить мое лицо, а если среди них окажется кто-то с хорошей памятью... Риск был неоправданно велик. Поэтому мне пришлось идти в обход, через лесные чащи и овраги, болота и каменистые гряды. Путь удлинился в разы, но зато был относительно безопасен. Лишь изредка мне попадались дровосеки, углежоги или охотники, но в глуши их было немного, и избежать встреч не составляло труда. Леса здесь были густыми и древними. Огромные сосны и ели смыкались кронами так плотно, что даже днем под их сенью царили сумерки. Земля была покрыта толстым слоем хвои и прелых листьев, пружинившим под ногами. Воздух пах смолой, мхом и гниющей древесиной – терпкие, насыщенные ароматы дикой природы. Овраги прорезали местность глубокими шрамами. Их склоны были крутыми и осыпающимися, поросшими цепким кустарником и молодыми деревцами. На дне журчали ручьи, местами превращавшиеся в настоящие речки. Переправляться через такие препятствия было нелегко – приходилось искать более пологие спуски, а иногда и вовсе обходить овраг по краю. Болота встречались в низинах, где скапливались дождевые и талые воды. Это были коварные места – внешне безобидные травяные луга, но стоило сделать неосторожный шаг, и нога проваливалась в зловонную жижу. Я научился определять такие участки по характерной растительности – ярко-зеленому мху, камышу, характерному запаху тины. Каменистые гряды оказались, пожалуй, самыми трудными для преодоления. Это были выходы древних пород на поверхность – нагромождения валунов, расщелины, крутые скальные стены. Карабкаться по ним было тяжело даже при моих нечеловеческих способностях. Но все эти трудности окупились, когда наконец показалась цель моих странствий – Белая Гавань, главный город всего Севера. Еще издалека я увидел характерный силуэт – белые стены и башни, поднимающиеся над окружающей равниной. Город был построен на невысоком холме у устья реки, что делало его хорошо видимым с любого направления. Белый камень стен ярко выделялся на фоне серого осеннего неба, создавая впечатление призрачного, неземного города. Помнились мне рассказы Хотрика. Тот описывал северные селения и замки как чудеса архитектуры, дворцы невиданной красоты, кладовые несметных богатств. Реальность оказалась куда более прозаичной. Белая Гавань, конечно, производила впечатление, но скорее своей суровой практичностью, чем роскошью. Это был город-крепость, построенный для защиты, а не для красоты. По мере приближения к городу дорога становилась все оживленнее. Я присоединился к потоку путников, торговцев и крестьян, направлявшихся к главным воротам. Большинство шло пешком, кто-то вел за собой мулов или ослов, нагруженных товаром. Изредка попадались всадники или телеги, но в основном это была пестрая толпа простого люда. У ворот образовалась небольшая очередь. Стражники проверяли каждого входящего, что-то записывали в толстые журналы, иногда требовали показать товары. Процедура была не слишком строгой, но зато обстоятельной – каждого расспрашивали о целях визита, происхождении, планах. Передо мной в очереди стоял торговец тканями – упитанный мужчина средних лет с хитрыми глазками. Он вез несколько тюков шерсти и льна, явно рассчитывая выгодно продать их в городе. При проверке он бойко объяснял стражникам качество своего товара, расхваливал особую выделку и редкие красители. За ним шла целая семья – муж, жена и трое детей, нагруженные узлами и корзинами. Судя по разговору, они шли навестить родственников, живших в городе. Женщина тревожно оглядывалась, прижимая к себе младшего ребенка, а мужчина почтительно снимал шапку перед стражниками. Еще дальше виднелись двое молодых парней с топорами за поясами – явно дровосеки или лесорубы. Они громко переговаривались между собой, обсуждая цены на древесину и планы на вечер. Один из них нес на плече большой мешок, из которого торчали рукояти инструментов. Была в очереди и пожилая женщина с корзиной яиц. Она осторожно несла свою ношу, явно боясь разбить хрупкий товар. Время от времени она заглядывала под чистое полотенце, прикрывавшее корзину, проверяя сохранность яиц. Наконец дошла очередь и до меня. Стражники у ворот сразу привлекли мое внимание своим необычным снаряжением. Вместо привычных копий они держали настоящие трезубцы – древки длиной в человеческий рост, увенчанные тремя острыми зубцами. Оружие выглядело одновременно грозно и экзотично, явно отражая морскую специфику города. Стражники были одеты в кольчуги поверх синих табардов с эмблемой Белой Гавани – серебряным водяным на зелено-синем поле. На головах у них громоздились конические шлемы с длинными наносниками, а на левых руках висели небольшие круглые щиты. — Стой, парень, — остановил меня один из стражников, мужчина лет сорока с густой бородой. — Откуда идешь, куда путь держишь? Его речь сразу показалась мне странной. В общем языке, которым он говорил, слышались незнакомые интонации, а некоторые слова произносились с необычным акцентом. Это был явно местный диалект, смесь общего языка с чем-то более древним. — С севера иду, добрый человек, — ответил я, стараясь говорить как можно проще. — Путь держу на юг, к родне. — Ишь ты, какой речистый, — ухмыльнулся второй стражник, более молодой. — А оружие зачем таскаешь? Меч-то на поясе для чего? Действительно, меч, снятый с мертвого брата Ночного Дозора, висел у меня на поясе и сразу привлекал внимание. В мирное время простолюдины редко носили такое оружие, предпочитая ножи или топоры. — Дорога дальняя, опасная, — объяснил я. — Волки водятся, разбойники. Без оружия не выжить. — Ну-ну, — протянул первый стражник, явно не до конца убежденный моими словами. — А документы есть? Грамота от лорда или мэйстера? — Какие документы? — искренне удивился я. — Я простой люд, не знатный. Стражники переглянулись, что-то прошептались между собой на местном диалекте. Я уловил лишь отдельные слова, но общий смысл был ясен – они считали меня подозрительным. — Слушай, парень, — сказал наконец бородатый стражник. — Похож ты на бродягу. А с бродяг у нас плата за вход. Две медяшки – и проходи с миром. — Плата? — переспросил я, оглядывая очередь. — А с них тоже брали? — А тебе какое дело? — огрызнулся молодой стражник. — Они местные, а ты хрен знает откуда припёрся. Плати, коли в город хочешь. Видимо, система была простой – с местных жителей плату не брали, а с чужаков вымогали деньги под предлогом борьбы с бродягами и разбойниками. Классическая коррупция, которая процветала везде, где была власть. У меня действительно были медяки, снятые с мертвых братьев Дозора. Несколько монет с выбитыми на них звездами. Я не знал точного номинала этих денег, но стражники явно были готовы их принять. — Вот, — протянул я две монеты, — держите свою плату. Бородатый стражник взял монеты, покрутил в руках, прикусил зубом для проверки подлинности. — Ладно, проходи, — буркнул он, убирая медяки в кошель. — Только смотри, в городе не бузи. Тут порядок строгий. Я кивнул и прошел через массивные дубовые ворота, окованные железом. За спиной слышались голоса стражников, уже обращавшихся к следующему в очереди. Белая Гавань встретила меня прохладой каменных стен и гулом сотен голосов. Город действительно был небольшим – можно было пересечь его из конца в конец за час неспешной ходьбы. Но при этом он был плотно застроен и густо населен. Дома здесь строили из белого камня, добывавшегося, видимо, в местных каменоломнях. Стены были толстыми, окна небольшими – все приспособлено для суровых северных зим. Крыши крыли темно-серой черепицей, уложенной в несколько рядов для лучшей защиты от дождя и снега. Скаты были крутыми, чтобы снег не задерживался и не создавал лишнего веса. Улицы были прямыми и широкими, аккуратно замощенными каменными плитами. По краям шли водосточные канавы, прикрытые решетками. Все говорило о том, что город планировался и строился по единому замыслу, а не рос хаотично, как многие поселения. Городские стены вышли действительно впечатляющими – высокими, толстыми, сложенными из того же белого камня. На них стояли круглые башни, с которых открывался вид на окрестности. В стенах было несколько ворот, каждые охранялись отрядом стражников. Люди на улицах были одеты лучше, чем в деревнях, но все равно практично и без излишеств. Мужчины носили шерстяные куртки и кожаные штаны, женщины – длинные платья из плотной ткани и теплые накидки. Детей было много, и все они выглядели упитанными и здоровыми – признак относительного благополучия города. Вокруг стоял постоянный гул голосов – смесь общего языка со странными местными акцентами, торгового наречия и каких-то древних диалектов. Это была настоящая языковая каша, в которой я с трудом разбирал отдельные фразы и слова. — ...тюлени сегодня хорошо ловились, дак свежина будет... — ...цена на шерсть опять подскочила, проклятые торгаши... — ...говорят, на юге опять война, лорды дерутся... — ...зима будет долгая, мэйстер так сказывал... Языковая смесь действительно была удивительной. Слышались отголоски языка Первых Людей – древние корни, архаичные окончания, гортанные звуки. Все это перемешивалось с общим языком и торговым наречием, создавая уникальный диалект, понятный только местным. Прогуливаясь по городу, я старался запомнить его планировку и основные здания. В центре возвышалась крепость местного лорда – массивное сооружение из того же белого камня, окруженное собственными стенами. Рядом стояла септа – небольшой храм Семерых, судя по архитектуре. Как я это понял? У него было семь башен. Лорд Хайтауэр рассказывал мне немного про свою религию. Были в городе и более практичные сооружения – большой рынок под открытым небом, несколько постоялых дворов, мастерские ремесленников. У пристани виднелись склады и причалы, где разгружались рыбацкие лодки и торговые суда. Особое внимание привлекли казармы городской стражи – длинное одноэтажное здание из серого камня, с небольшими зарешеченными окнами. Рядом с главным входом висела деревянная доска с объявлениями, написанными на общем языке неровными буквами. Подойдя ближе, я попытался прочитать написанное. Грамоте меня учили в прежней жизни, но здешние буквы были несколько иными, и читать приходилось медленно, по слогам. «Требуются стражники в городской дозор. Плата – будет! Еда - будет! Обращаться к сержанту Дагмеру. Оружие и доспехи – будет!. Для тех кто умеет читать - быстрое повышение по службе.» Ниже висело еще несколько объявлений – о поиске пропавшей коровы, о продаже дома, о наборе матросов на рыбацкие суда. Но меня интересовало именно первое. У дверей казарм стояли два стражника – обычные солдаты с копьями и в кольчугах. Они выглядели более традиционно, чем их коллеги у ворот, но тоже носили синие табарды с водяным, который что-то бросает. Может копье, может дротик — не разобрать. Увидев мое внимание к доске объявлений, один из них окликнул меня: — Эй, парень! Читать умеешь? — Нет, — осторожно ответил я. Лучше прикидываться простачком. — Про стражников знаешь? — спросил второй солдат. — Народ нужен, места есть. В голове у меня действительно промелькнула заманчивая идея. Денег у меня почти не было – лишь несколько медяков неизвестного достоинства. А работа стражника дала бы не только заработок, но и возможность узнать местную обстановку, услышать новости, понять, что происходит в мире. Информация всегда ценнее золота – эту истину я усвоил еще в рабских ямах Гогоссоса. Там, в подземных лабиринтах, где людей заставляли драться насмерть ради развлечения богачей, выживал тот, кто знал больше других. Кто понимал характеры соперников, слабости противников, планы хозяев. Помнился мне один боец – его звали Серон Железнорук, здоровенный детина откуда-то с северных регионов с искусственной рукой вместо отрубленной в прошлых боях. Парень был силен и храбр, но полагался только на божью волю. «Боги решат», — говорил он всегда перед схваткой. — «Им без разницы, с кем мне драться. Коли смерть суждена, то хоть с кем встречу ее достойно». Такая философия привела его к печальному концу. Серона поставили драться с одним из самых жутких созданий, которые когда-либо попадались в ямах. Это был результат больных экспериментов колдунов – существо, сшитое из частей человека и лошади. Кентавр – если можно было так назвать это чудовище – представлял собой ужасающее зрелище. Нижняя половина была лошадиной – мощное тело жеребца с черной блестящей шерстью и копытами размером с тарелку. Верхняя часть принадлежала человеку – торс воина, покрытый старыми шрамами и свежими швами от хирургических операций. Самым страшным был огромный шрам, который шел по всей груди и животу существа – след от операции, когда человеческий торс пришивали к лошадиному телу. Шов был грубым, неровным, местами гноился и кровоточил. Создавалось впечатление, что две части тела так и не срослись до конца, а держатся лишь на нитках и лоскутах кожи. Лицо кентавра было изуродовано не только шрамами, но и безумием. Глаза горели лихорадочным блеском, изо рта постоянно сочилась пена, а голову покрывали редкие клочья волос. Существо не могло говорить связно – лишь рычало и выло, как раненый зверь. В руках у кентавра был огромный двуручный меч, специально выкованный под его нечеловеческую силу. Клинок длиной почти в человеческий рост, шириной в ладонь, с зазубренными краями. Таким оружием можно было разрубить человека пополам одним ударом. Схватка была короткой и ужасной. Серон, вооруженный обычным мечом и щитом, попытался использовать свою скорость и опыт против грубой силы противника. Но кентавр оказался не только сильнее, но и быстрее, чем казалось. Первый удар копыт сломал Серону ребра и отшвырнул к стене арены. Парень попытался подняться, но кентавр уже заносил свой гигантский меч. Удар сверху разрубил Железнорукого от плеча до пояса, превратив его в кровавое месиво. Толпа зрителей взревела от восторга, а я запомнил этот урок на всю жизнь. Недостаточно быть сильным и храбрым. Нужно знать своего противника, понимать его слабости, предугадывать его действия. Только информация дает настоящее преимущество в схватке. Поэтому идея устроиться стражником казалась мне разумной. Это была возможность влиться в местное сообщество, узнать обстановку, заработать денег и при этом не привлекать лишнего внимания. Простой солдат городской стражи – кто будет подозревать его в том, что он дезертир с Стены? Тем более зима грядет. — А что от человека требуется? — спросил я у стражников. — Да ничего особенного, — махнул рукой один из них. — Не бояться драки, трезвым на службе быть. Народ нынче мирный, больше пьяниц разнимать приходится, чем с разбойниками драться. — И куда обращаться? — К сержанту Дагмеру, в казармы иди. Он как раз внутри, дела разбирает. Скажи, что работа нужна.