Серебро или сталь

Принц Харрен Хоар

Вечер опустился на Харренхолл, как погребальный саван — тяжёлый, душный, пропитанный запахами стройки и человеческого пота. Я сидел в Великом чертоге, глядя на отца, и пытался понять, когда именно всё пошло не так. Когда король Харрен Хоар превратился из грозного воителя в человека, окружившего себя колдунами и тёмными силами? Великий чертог был огромен — способен вместить тысячи человек, говорили мастера, когда закладывали его. Стены из чёрного камня поднимались ввысь, теряясь в полумраке под сводами потолка. Окна были узкими, больше похожими на бойницы, и свет с улицы едва пробивался внутрь. Зато очагов было множество — тридцать три, как настояли колдуны. По одиннадцать для каждого из богов, которым служил мой отец: Старым Богам, Семерым, и Утонувшему Богу Железных островов. — Одиннадцать — священное число, — шептал синегубый колдун из Кварта, когда отец спрашивал о числе очагов. — Одиннадцать, число иного бога, имя которого забыто, но сила — нет. Одиннадцать умножить на три — тридцать три. Никому не совладать с силой четырёх богов. Никому. Люди в городе уже прозвали это место Залом Тысячи Очагов, и спорить с народной молвой было бесполезно. — Люди постоянно болтают — не слушай их, — говорил мне отец, когда я пытался указать на несоответствие. Быть может, он и прав. Сейчас в зале горело меньше половины очагов, но и этого хватало, чтобы воздух стал душным и спёртым. Дым поднимался к потолку, но не весь — часть его висела под сводами, создавая серую дымку, сквозь которую плясали тени. Стол был накрыт богато — как и положено королю, принимающему своих капитанов и лордов. Длинный дубовый стол, способный усадить три десятка человек, покрытый льняной скатертью, на которой были вышиты кракены — морские звери. На столе стояли блюда с едой: запечённый кабан с яблоком в зубах, гуси и утки в меду, рыба — щука и форель, выловленные в Божьем Оке, пироги с мясом и овощами, хлеб белый и чёрный, сыры, соленья. Вино лилось рекой — красное из Предела, терпкое и густое, белое из Долины, лёгкое и освежающее, даже эль тёмный с Железных островов, крепкий, от которого можно было захмелеть после одной кружки. Слуги сновали между гостями — мальчишки-виночерпии, девушки, которые подносили блюда и уносили пустые тарелки. Они двигались быстро, почти бесшумно, стараясь не привлекать внимания. Знали, что любая оплошность может стоить им наказания. Отец сидел в центре стола, на высоком кресле с резной спинкой, на которой был вырезан герб нашего дома. Король Харрен Хоар в свои сорок лет выглядел старше — волосы поседели, борода, заплетённая в косицы, была почти белой. Лицо изборождено морщинами и шрамами от старых битв. Глаза тёмные, почти чёрные, впалые в глазницы. Тело ещё сильное — широкие плечи, мощные руки, — но уже не такое, как в молодости. Он был одет просто — чёрная туника без украшений, кожаный пояс с железной пряжкой. Никаких корон, никаких драгоценностей. Отец презирал роскошь королей. — Сила — в железе и крови, а не в золоте, — говорил он. Справа от отца сидел мой старший брат — принц-наследник, которому предстояло унаследовать трон после смерти отца. Он был старше меня на десять лет, высокий, широкоплечий, с чёрной бородой и жёсткими чертами лица. Одет в кольчугу даже за обеденным столом — привычка воина, который не чувствует себя в безопасности без доспехов. Но самым примечательным были его глаза — тревожные, беспокойные, постоянно бегающие по залу, словно высматривающие врагов в каждой тени. И на шее у него висел оберег — воронья голова, высушенная и покрытая лаком, с куском чёрного обсидиана, вставленным в глазницу. Колдуны дали ему это. Слева от отца сидел второй брат. Он был похож на отца больше всех — те же жёсткие черты, та же сила в руках и плечах. Но у него тоже был оберег — не воронья голова, а что-то другое, завёрнутое в кожаный мешочек, висящий на груди. Что там — я не знал и не хотел знать. Я, самый младший сын, сидел дальше по столу, среди рыцарей и капитанов. Куда уж самому младшему из сыновей сидеть рядом с королём-отцом? Хоть я и принц, но самый младший. Самый незначительный. У меня есть пять братьев по старше который сейчас и занимают все самые вкусные места, хотя отцу всегда было плевать кто где сидит. Не уж то нельзя было сделать стол по больше? За столом сидели и другие — лорды из Речных земель, те, кто присягнул отцу после того, как он подчинил их силой. Покорные, но не сломленные. Ждущие своего часа. Были и рыцари — наёмники с разных концов Вестероса, пришедшие служить за золото и землю. Громкие, грубые, пьющие больше, чем едящие. Были капитаны кораблей — морские волки с Железных островов, с лицами, обветренными солью и ветром, с руками, покрытыми шрамами и татуировками. Они были самыми верными из всех — кровь отца, люди его народа. Были командиры отрядов — сухопутные воины, которые собирали подати, ловили беглецов, охраняли стройку. Коридоры замка были пусты. Только факелы на стенах освещали путь, их свет плясал, создавая длинные, дёргающиеся тени. Где-то далеко слышались голоса рабочих, стук молотов, скрип верёвок — стройка не останавливалась даже ночью. Но самое жуткое было не за столом, а позади отца. Там стоял колдун. Пятеро. Их было пятеро. Никогда четверо, никогда шестеро. Пять, как пальцы на руке, как пять башен Харренхолла. Отец хочет сделать их самыми высокими башнями в мире. Это началось после того, как мейстера Абрама утопили. Хороший был мейстер — учёный, преданный, честный. Он служил отцу двадцать лет, лечил нас, когда мы болели, учил грамоте, давал советы. Но когда колдуны прибыли и начали свои обряды, мейстер Абрам выступил против. — Милорд, — сказал он на совете перед всеми, — вы играете с огнём. Тёмные силы не прощают тех, кто пытается их использовать. Боги не терпят обмана. Когда попытка обмануть богов была успешной, а не заставляла человека всё глубже погружаться в Тёмные силы? Отец молчал долго, потом встал и вышел из зала. Через час мейстера Абрама утопили в озере, принеся в жертву Утонувшему Богу. Отец сказал, что это была честь — умереть во имя бога. Но все знали правду. Это была казнь за неподчинение. После этого отец выписал себе другого мейстера — молодого, тихого, который боялся даже слово сказать против чего-либо. Но главным советником назначил не его, а колдуна. Синегубого чернокнижника из Кварта. Он стоял позади отца сейчас, чуть справа, словно тень. Высокий, худой до прозрачности, с кожей бледной, почти синеватой. Губы ярко-синие, как будто он выпил яд или чернила. Волосы длинные, чёрные с проседью, падающие на плечи. Глаза пустые, почти белые, словно слепые, но я знал, что они видят больше, чем нужно. Руки... руки были самым жутким. Длинные пальцы, скрюченные, с ногтями, отросшими до когтей, чёрными и острыми. Пальцы постоянно двигались, шевелились, словно у него была дрожь, но это было не от болезни. Это было что-то другое. Словно пальцы жили своей жизнью. Он был одет в чёрные одежды, длинные, почти до пола, из какой-то ткани, которая поглощала свет. На шее висели амулеты — кости, камни, свитки с непонятными символами. Колдуны. Они не ели. Не пили. Слуги говорили, что они не едят и не спят и не испражняются. Что они не люди вовсе, а демоны, принявшие человеческий облик. Я не верил в это... до поры до времени. Я никогда не понимал, зачем отец с ними играется. Но слухи я слышал и даже кое-что видел своими глазами. Видел, как они разливают кровавые чаши по каждому углу замка, даже не стесняясь этого. Красная жидкость в серебряных кубках, которую они расставляли на подоконниках, в нишах стен, на ступенях башен. Кровь. Человеческая кровь. Слышал, как колдуны на закате читают что-то у ворот замка — низким, гортанным голосом, на языке, которого я не понимал. Валирийский? Или что-то более древнее? Слова эхом отражались от стен, создавая странное, жуткое звучание. Видел, как они закапывали на рассвете какие-то кости, погремушки, камни со свитками прямо у ворот замка. Рыли ямы в земле, клали туда предметы, произносили заклинания, засыпали обратно. Что это было — я не знал. Но после этого воздух у ворот становился тяжёлым, словно там что-то невидимое появлялось. Видел обереги на деревьях и башнях — куклы из соломы с вплетёнными волосами, кости животных, связанные верёвками, камни с вырезанными символами. Люди говорили, что это ловцы душ, что бы это ни значило. Говорили, что они ловят души умерших и не дают им покинуть замок. Зачем? Для защиты? Или для чего-то худшего? Отец прямо запретил говорить с колдунами и отвлекать их от работы. — Они делают важное дело, — сказал он. — Не мешайте им. Но я не послушался. Мне как-то вечером удалось их подловить. Они стояли во дворе замка, у одного из недостроенных участков стены, что-то шептали, водя руками в воздухе. — Что вы делаете? — спросил я, подойдя ближе. Они обернулись. Синегубый смотрел на меня своими пустыми глазами долго, потом ответил голосом, похожим на скрип ржавого железа: — Защиту, принц. Делаем защиту. — От чего? — От теней, — ответил старый колдун, и его голос был ещё хуже — хриплый, словно горло перерезали и зашили обратно. — От демонов. От тех, кто приходит ночью. — Демоны? — переспросил я, не скрывая скепсиса. — Вы шутите? — Не шутим, принц, — синегубый покачал головой медленно. — Ваш отец строит великий замок. Величайший в Вестеросе. Но каждый камень положен на кровь. Каждая стена возведена на костях. Мёртвые помнят. Мёртвые приходят. Мы защищаем от них. — Бред, — сказал я и развернулся, уходя. Но смех колдунов догнал меня — тихий, неприятный, словно шелест сухих листьев по могильным плитам. Я пытался расспросить отца об этом всём. Пытался сказать, что это непотребство, что с каждым днём их пребывания в замке слухов становится всё больше. — Люди судачат, что мы подмешиваем кровь работников в раствор, — сказал я ему однажды, когда мы были наедине. — Говорят, что в стенах замуровываем людей живьём. Я вижу обереги на деревьях и башнях, и люди говорят, что это ловцы душ. Отец, это должно прекратиться. Вы король, но даже король не может играть с тёмными силами безнаказанно. Отец смотрел на меня долго, потом спросил спокойно: — А с чего ты взял, что это всё не правда? Я застыл. — С чего ты взял, что я не подмешиваю кровь в раствор? — повторил он. — С чего ты взял, что я не замуровываю людей в стены? С чего ты взял, что я действительно не заигрываю с тёмными силами? Я не знал, что ответить. Молчал, глядя на него. — Этот замок должен стоять вечно, — сказал отец тихо. — Переживёт меня, переживёт тебя, переживёт всех нас. Но для этого нужна сила. Не просто камень и раствор. Нужна магия. Нужна кровь. Нужны жертвы. Боги требуют цену, и я плачу её. — Боги... — начал я. — Не перечь мне, — оборвал он. — Ты не король. Тебе не понять. Иди. Больше я ничего не спрашивал. Всё это началось очень много лет назад, с тех пор как отцу понадобилось больше работников и он начал брать силой людей для замка. Замка, который должен стать самым большим в Вестеросе. Самым неприступным. Самым величественным. Он брал людей из деревень — насильно, не спрашивая согласия. Десятки превратились в сотни, а сотни в тысячи. Многие умирали на стройке — от непосильного труда, от болезней, от несчастных случаев. Их хоронили в братских могилах или просто сбрасывали в озеро. И вот тогда начались слухи о призраках. О том, что по ночам слышны стоны из стен. О том, что рабочие видят тени, движущиеся там, где никого нет. О том, что некоторые рабочие исчезают бесследно, словно земля разверзлась и поглотила их. Люди стали говорить что замок проклят. Отец испугался. Не внешних врагов — их он не боялся. Он боялся мести мёртвых. Боялся, что души тех, кого он погубил ради замка, придут за возмездием. И тогда он вызвал колдунов. Колдуны и магия — это была попытка избежать наказания богов. Попытка защититься от призраков и демонов. Попытка обмануть саму смерть. Но когда попытка обмануть богов была успешной, а не заставляла человека всё глубже погружаться в Тёмные силы? Именно так сказал мейстер Абрам перед всеми. И был прав. Зря отец его утопил. Хороший был мейстер. Преданный. Ужаснее всего то, что мои братья не поддержали меня. Более того — они пошли ещё дальше отца. Средний брат, Куорвин Хоар начал носить обереги сразу, как только колдуны предложили. — Ни одна тень и хворь не возьмёт ваше тело под контроль, — сказал колдун, надевая на него оберег из вороньей головы и куска обсидиана. И брат носил его не снимая, даже в бане. А старший, принц-наследник, вообще стал пить какую-то жижу, которую давали ему колдуны. Синюю, густую, с отвратительным запахом. Говорили, что она даёт силу, продлевает жизнь, позволяет видеть то, что скрыто от других. Отец испугался, что губы наследника посинеют, как у колдунов, что он превратится в одного из них. Запретил ему продолжать пить эту мерзость. На этом всё и закончилось. Но принц-наследник не отступился. Он часто стал проводить своё время в обществе колдунов, сидел с ними в их покоях, слушал их рассказы, задавал вопросы. Отец не препятствовал. Более того — одобрял. — Пусть учится, — говорил он. — Когда станет королём, ему понадобится их помощь. Я сидел за столом, наблюдая за братьями, за отцом, за колдунами, стоящими позади, и думал — что стало с нашим домом? Когда мы превратились из воителей в чернокнижников? Когда сила железа заменилась силой магии и рабства? Ужин шёл своим чередом. Отец говорил с капитанами кораблей и командирами отрядов о податях и набегах. Они прибыли с отчётами — кто сколько награбил, кто сколько пленников привёз, кто сколько налогов собрал. Отец разрешил всевозможные поборы и набеги своим подданным. Более того — поощрял их. — Идите, грабьте соседей, — говорил он. — Берите, что хотите. Только помните — каждый командир и капитан должен отдавать мне десятую часть награбленного. И не забывайте о регулярных податях. Это была умная политика. Отец обогащался, не тратя собственных сил. А лорды и капитаны были заняты войной друг с другом и не думали о бунте против него. Капитан с Железных островов — старый морской волк по имени Хаген — рассказывал о набеге на городок у Черноводного залива. — Взяли три деревни, милорд, — говорил он, усмехаясь сквозь рыжую бороду. — Сожгли две деревни, одну пощадили. Награбили серебра, плюс пятьдесят пленников. Десятую часть отдам вам, как и положено. — Хорошо, — кивнул отец. — А сопротивление было? — Малое. Один сир пытался защищать свою деревню. Повесили его на дереве у дороги для острастки. Смех прокатился по столу. Лорды из Речных земель сидели молча, сжав челюсти. Они знали, что их деревни — следующие. Командир одного из сухопутных отрядов — человек по имени Торгон — докладывал о сборе невольников. — Двадцать человек из восточных деревень, милорд. Ещё десять купили у работорговцев из Эссоса. Все здоровые, годятся для стройки. — Хорошо. Отправьте их на северную башню. Там не хватает рабочих. Так шёл разговор — сухо, деловито, без эмоций. Словно речь шла о мешках с зерном, а не о людях. Воздух в зале становился всё более душным. Запах стал меняться — к дыму от очагов, к запаху еды и вина примешалось что-то другое. Что-то неприятное. Запах сырой земли. Запах стали. Запах... смерти? Внезапно дверь в зал распахнулась с грохотом. Вбежал колдун. Жил он в подземельях замка, проводил там какие-то обряды, и редко поднимался наверх. Это был маленький, скрюченный старик, с кожей, покрытой морщинами и пятнами. Пальцы у него были скрученные, старческие, с выпирающими суставами и чёрными ногтями. Спина согнута почти пополам, так что он смотрел в пол, а не вперёд. Одежда грязная, чёрная, пахнущая землёй и плесенью. Но двигался он быстро — удивительно быстро для своего возраста и состояния. Почти бежал по залу, и я удивился, как он, несмотря на свой возраст и скрюченность, сохраняет такую гибкость и скорость. В руках он держал свечу. Не обычную свечу из воска или сала. Свечу из обсидиана — чёрного вулканического стекла, отполированного до блеска. Я видел эту свечу раньше. Колдуны принесли её, сказали, что она из Валирии, из древних времен. Мейстер Абрам осматривал её тогда, крутил в руках, щурился, изучая. Потом сказал: — Это просто свеча из обсидиана. Довольно искусная работа, красивая, но вполне обычная. Никакая не магическая. Просто камень, обработанный мастером. Колдуны тогда засмеялись и сказали, что мейстер слеп, что он не видит истины. Что эта свеча действительно из Валирии, и что искусный чернокнижник способен с помощью неё на великие дела. Отец тогда спросил — на какие дела? Колдуны ответили, что свеча нужна для определения зла. Что если какая-то тёмная сила приблизится к замку, к королю, то свеча загорится. Сама по себе. Без огня. Мы смеялись тогда. Даже отец усмехнулся, хоть и не стал спорить с колдунами. Свечу убрали и мы забыли о ней. Но сейчас... Сейчас это была не обычная тёмно-синяя свеча, которую я видел тогда. Она горела. Пламя было странным — не жёлтым и не красным, как у обычной свечи. Синим. Ярко-синим, почти белым в центре, с тёмными краями. Пламя не мерцало, не колебалось на ветру. Оно стояло ровно, словно застывшее, словно не настоящий огонь, а его отражение в зеркале. И от этого пламени исходил свет — холодный, мёртвый свет, который не согревал, а наоборот, казалось, высасывал тепло из воздуха. Все в зале замолчали, уставившись на свечу. Старый колдун подбежал к отцу, упал на колени перед ним, протягивая свечу. Его голос был хриплым, взволнованным: — Король! Король! — выкрикивал он, задыхаясь. — Мы обнаружили тень! Призрак, который хочет прорваться в замок! Который хочет убить вас! Отец встал из-за стола, глядя на свечу. Лицо его было бледным. — Где? — спросил он коротко. — У стен, Король! — ответил колдун. — Где-то близко! Свеча горит ярко — значит, он близко! Очень близко! Синегубый чернокнижник шагнул вперёд, взял свечу из рук старика, поднёс её ближе к лицу, вглядываясь в пламя. — Демон, — подтвердил он тихо. — Кто-то, несущий в себе магию. Тёмную магию. Чужую магию, не нашу. Свеча чувствует его. — Найдите его, — приказал отец. — Живым или мёртвым. Мне всё равно. Но найдите. Начните охоту. — Будет сделано, — синегубый поклонился. Капитаны и лорды переглянулись. Только руки некоторых потянулись к оружию, к амулетам на шеях, к кубкам с вином. Я не верил в демонов. Не верил в призраков. Но свеча горела. Горела синим пламенем, которое не должно существовать. Мои братья молчали. Средний брат, Куорвин Хоар, нервно теребил свой оберег, спрятанный под туникой. Старший, принц-наследник, смотрел на дверь, через которую ушли колдуны, и в его глазах читалось... любопытство? Нет, что-то большее. Алчность. Он хотел знать, что они найдут. Хотел увидеть этого демона своими глазами. Другие братья испарились в след за колдуном. Демон. Кто-то, кто хочет убить отца. Или, может быть, это просто очередная жертва отцовской паранойи? Очередной невинный, который окажется в подземельях Харренхолла и больше никогда не увидит солнечного света?