Серебро или сталь

Принца Харрена Хоара

Отец вернулся в Харренхолл на третий день похода. Это было неожиданно. Мы только вошли в предгорья, только начали подъём по извилистым тропам, ведущим в Лунные Горы, когда отец собрал командиров и объявил о своём решении. — Я возвращаюсь, — сказал он коротко, без объяснений. — Дальше поведёшь ты, — он кивнул на моего старшего брата, принца-наследника. — Найди демона. Убей его. Вернись с доказательством смерти. Это твой шанс показать, что ты достоин трона. Старший брат кивнул, лицо его оставалось бесстрастным, но я видел блеск в глазах. Возможность. Испытание. Отец специально выслал его из Харренхолла неделю назад, отправил собирать войска в северных владениях, и вот теперь доверял ему командование целой армией. Перед отъездом отец отвёл меня в сторону, подальше от чужих ушей. Лицо его было суровым, глаза холодными. — Слушай меня внимательно, — начал он тихо. — Всё это — на ваш страх и риск. Вы вторгаетесь в Долину Аррен. Формально. Лунные Горы — спорная территория, горные кланы не признают власти ни Аррена, ни кого-либо ещё. Но сам факт присутствия моей армии там может быть истолкован как акт агрессии. Он помолчал, давая словам дойти. — Я не собираюсь начинать войну с Долиной. Пока. У меня достаточно проблем без этого. Поэтому действуйте быстро. Зайдите, найдите, убейте, выйдите. Чем меньше шума, тем лучше. Если Аррены очухаются и вышлют свою армию — отступайте немедленно. Не ввязывайтесь в бой. Демон не стоит войны. Понял? — Понял, отец, — ответил я. — И ещё, — добавил он, хватая меня за плечо крепкой хваткой. — Следи за братом. Он амбициозен. Слишком амбициозен. Может принять глупое решение ради славы. Не дай ему сделать что-то безумное. Ты — мой глаза и уши в этом походе. — Я понял, отец. Он отпустил меня, кивнул и направился к своему коню. Через час он был уже далеко, скакал обратно на запад с небольшим эскортом из двадцати всадников. А мы продолжили путь в горы. Мой старший брат, принц-наследник, которому суждено было стать следующим королём Железных островов и Речных земель, был полной противоположностью мне. Где я сомневался, он был уверен. Где я колебался, он действовал. Где я видел опасность, он видел возможность. Ему было тридцать два года, на десять лет старше меня. Высокий, широкоплечий, с телом воина, закалённого в десятках битв. Волосы чёрные, длинные, заплетённые в косицы по моде Железных островов, с металлическими кольцами на концах. Борода густая, тоже заплетённая, доходящая до груди. Лицо жёсткое, изрезанное шрамами — один тянулся от правого виска через щеку до подбородка, другой пересекал переносицу, ещё несколько меньших украшали лоб и скулы. Глаза тёмные, почти чёрные, с тем же холодным блеском, что и у отца. Глаза хищника, который не знает жалости и сомнений. Но самым примечательным были обереги. Их было множество. На шее висела воронья голова — высушенная, покрытая чёрным лаком, с куском обсидиана, вставленным в пустую глазницу. Первый оберег, который дали ему колдуны. — Ни одна тень не возьмёт твоё тело, — сказали они тогда. На запястьях были браслеты из человеческих костей — маленьких, тонких, может быть, детских. Не спрашивал, откуда они. Не хотел знать. На поясе висели мешочки, в каждом что-то звенело и шуршало при движении. Кости, камни, высушенные травы, свитки с заклинаниями. Амулеты защиты, амулеты силы, амулеты удачи — по крайней мере, так утверждали колдуны. И валирийский топор. Настоящая валирийская сталь, тёмная, с характерными волнами на лезвии. Топор был небольшим, одноручным, но смертоносным. Лезвие острое, как бритва, способное прорубить обычный доспех, как масло. Рукоять из чёрного дерева, обмотанная кожей для лучшего хвата. Отец подарил его брату в день совершеннолетия. Сказал, что топор был в нашей семье двести лет, передавался от отца к сыну, был выкован ещё в Валирии до Рока. Брат носил его всегда, даже спал с топором под подушкой. Доспех на нём был тяжёлым — полный пластинчатый доспех из закалённой стали, покрытый чёрной эмалью. Кракен выгравирован на нагруднике, щупальца обвивали плечи и спину. Шлем закрытый, с узкой щелью для глаз, с гребнем в виде кракеньих щупалец. Он выглядел как воплощение войны. Как смерть в железе. И теперь он командовал армией из четырёх тысяч всадников. Поход в Лунные Горы был тяжёлым с самого начала. Горы встретили нас холодом и туманом. Хотя внизу, в долинах, было лето и тепло, здесь, на высоте, ночи были почти зимними. Туман стелился по склонам, превращая мир в серую пустоту, где не видно дальше десяти шагов. Дороги — если можно было назвать дорогами эти узкие, извилистые тропы — были каменистыми, крутыми, опасными. Лошади спотыкались, соскальзывали, иногда срывались вниз, в пропасти, увлекая за собой всадников. Мы потеряли двадцать человек за первые три дня. Не от врагов, не от демона — просто от гор. Сорвались в пропасти, разбились о камни, замёрзли ночью, отстав от колонны и заблудившись в тумане. Но самое худшее было не это. Самое худшее — нам пришлось разделиться. Тропы были слишком узкими. Армия в четыре тысячи всадников не могла двигаться единой колонной — она растянулась бы на десятки миль, задние не успевали бы за передними, а при нападении никто не смог бы помочь другим. Брат принял решение разделить армию на четыре отряда по тысяче человек каждый. Каждый отряд двигался по своему маршруту, прочёсывая горы, связь поддерживалась через гонцов и сигнальные костры на вершинах. Стратегия была проста: создать сеть, окружить демона, не дать ему ускользнуть. Свеча показывала его положение, новый Главный Колдун сообщал координаты, и отряды двигались, сжимая кольцо. Я командовал одним из отрядов — тысяча всадников, в основном рыцари и опытные воины из Речных земель. Брат командовал другим — отборными воинами с Железных островов, морскими волками, привыкшими к набегам и быстрым ударам. Два других отряда возглавляли капитаны, которым брат доверял. Дни сливались один в другой. Подъёмы и спуски, камни и туман, холод и усталость. Мы двигались медленно, осторожно, проверяя каждую долину, каждое ущелье, каждую пещеру. Свеча показывала, что демон движется на восток, углубляясь в горы, но скорость его была невероятной. Он двигался быстрее, чем мы, не останавливался на ночь, не нуждался в отдыхе. Иногда мы находили следы. Костёр, затушенный и уже остывший. Обломки оружия — чьего-то, не нашего, может быть, горных кланов, с которыми он столкнулся. Кровь на камнях — чья, не знали. Один раз нашли тело. Мужчина из горных кланов, судя по одежде и татуировкам. Горло перерезано, тело уже начало разлагаться. Демон убил его? Или это была просто случайная жертва межклановой вражды? Не знали. Новый Главный Колдун не выходил из повозки всё время, всматриваясь в свечу. Повозка ехала в центре моего отряда, окружённая стражей из двадцати лучших бойцов. Занавески были всегда задёрнуты, создавая темноту внутри, необходимую для того, чтобы видеть пламя свечи и изображения в нём. Иногда, проезжая мимо, я слышал его голос — монотонный, бормочущий что-то на том древнем языке, который использовали при ритуале. Заклинания? Молитвы? Раз в день он высовывал голову из повозки, сообщал координаты демона, указывал направление движения. Потом снова скрывался внутри, и только синий свет, просачивающийся сквозь щели в занавесках, напоминал, что там внутри горит проклятое пламя. Я старался не думать о том, что внутри этого пламени. О плоти мёртвых колдунов, о их лицах, искажённых агонией, о тенях, что танцуют вокруг свечи. Но иногда ночью, когда ложился спать на холодной земле, укрывшись плащом, я видел их в кошмарах. Слышал их шёпот. Чувствовал их холодные прикосновения. И просыпался в холодном поту, дрожа, с криком на губах, который подавлял в последний момент, чтобы не показаться слабым перед воинами. Всё изменилось на восьмой день похода. Рано утром, когда туман ещё стелился по склонам, а солнце только начинало подниматься над вершинами, колдун неожиданно закричал. Крик был резким, пронзительным, полным возбуждения и торжества. Занавески повозки распахнулись, и колдун выскочил наружу, почти упав на землю. Он держал свечу в руках, синее пламя плясало, отбрасывая причудливые тени на его лицо. — Вон туда! — закричал он, указывая на восток, где между вершин виднелась узкая долина. — Он там! Остановился! Первый раз за все эти дни он остановился! Не движется! Стоит! Ждёт! Брат, который ехал во главе колонны, развернул коня, подскакал к повозке: — Ты уверен? — Абсолютно, милорд! — колдун кивал отчаянно, раны на его лице снова открылись от резких движений, кровь текла по щеке. — Свеча показывает ясно! Он в долине, в двух милях отсюда! Стоит на месте! Это наш шанс! Брат не колебался ни секунды. Развернулся к войску, крикнул приказ: — Всем приготовиться! Лучникам — проверить тетивы! Копейщикам — копья наготове! Мы идём туда! Сейчас! Быстро! Гонцы помчались к другим отрядам, разжигая сигнальные костры, передавая сообщение. Демон найден. Готовьтесь к бою. Мы двигались быстро, почти бегом, заставляя лошадей скакать по опасным тропам, рискуя сорваться в пропасть. Но никто не жаловался, никто не отставал. Все знали — это наш шанс. Может быть, единственный. Долина открылась перед нами внезапно, когда мы обогнули последний поворот между скал. Многие думают, что Лунные Горы — это сплошь камень, голые скалы, безжизненные пики. Это не так. Горы просто кишат долинами и холмами, где можно выращивать еду и пасти скот. Зелёные луга в ущельях, защищённых от ветра. Поля, на которых горные кланы сеют ячмень и овёс. Сады с яблонями и грушами на южных склонах, обращённых к солнцу. И, конечно же, пещеры. Сотни пещер, уходящих глубоко в недра гор, где можно укрываться и прятаться, нанося удары и убегая. Пещеры, где горные кланы хоронят своих мёртвых, где проводят ритуалы, где хранят сокровища, награбленные в набегах. В горах можно найти сотни речушек и озёр, в которых можно рыбачить и даже сплавляться. Вода здесь чистая, ледяная, стекающая с ледников на вершинах. Рыба водится в изобилии — форель, хариус, иногда даже лосось, заходящий из больших рек. Нам удалось загнать демона в одну из таких долин. Или это он привёл нас сюда? Я не знал. И это пугало больше всего. Долина была открытой, широкой — примерно миля в длину и полмили в ширину. Зелёная трава покрывала землю, кое-где росли одинокие деревья — дубы, ясени. С одной стороны долина ограничивалась крутыми скалами, почти отвесными, по которым невозможно подняться без альпинистского снаряжения. С другой — более пологим склоном, поросшим лесом. В северном конце долины — откуда мы вошли — тропа была широкой, удобной для всадников. В южном конце долина сужалась, превращаясь в узкое ущелье, через которое бежал ручей, впадающий в озеро где-то дальше в горах. Это был почти идеальный загон. Ограниченное пространство, откуда трудно сбежать. Мы могли окружить, атаковать со всех сторон, не дать вырваться. Или это была ловушка. Мой старший брат занял единственный удобный выход из этой долины — северную тропу, через которую мы вошли. Расставил своих железнорождённых там, перекрыв путь к отступлению. Пятьсот воинов, выстроенных в несколько рядов, копья выставлены вперёд, образуя стену из железа. А мне приказал атаковать демона вместе с Новым Главным Колдуном. — Ты поведёшь основную атаку, — сказал он, и в голосе его звучало что-то странное. Не доверие, не уверенность. Что-то другое. — Возьми свою тысячу, окружи его, уничтожь. Я буду держать выход, чтобы он не сбежал. — Ты боишься атаковать сам? — спросил я прямо, глядя ему в глаза. Он не отвёл взгляда: — Я применяю стратегию, — ответил он холодно. — Демон уже много раз выскальзывал буквально из наших рук. Патрули находили его след, но не могли настичь. Засады ловили пустоту. Он быстр, силён, может быть, обладает магией. Атаковать его в лоб — безумие. Он помолчал, потом добавил: — Но если ты загонишь его в ловушку, окружишь со всех сторон, не дашь пространства для манёвра — тогда шансы есть. А я буду страховкой. Если он прорвётся через тебя, он наткнётся на мои копья. Не убежит. Так или иначе, он умрёт сегодня. Логика была... правильной. Стратегически верной. Но я всё равно чувствовал, что он просто боится. Боится встретиться с демоном лицом к лицу. И прячет этот страх за словами о стратегии. Но спорить не стал. Кивнул, развернулся, поскакал к своему отряду. Открытая долина простиралась перед нами, зелёная и спокойная. И в самом конце, у предгорий, стояла фигура. Человек. Одинокая фигура, маленькая на расстоянии, неподвижная. Мы приближались медленно, выстраиваясь в боевой порядок. Всадники по флангам, копейщики в центре, лучники позади. Тысяча человек против одного. И он всё стоял. Не бежал, не прятался. Просто стоял и ждал. Подпустил нас на выстрел. Только приблизившись, я сумел рассмотреть его. Среднего роста, обычного телосложения. Не гигант, не карлик — обычный мужчина, каких тысячи. Одежда потрёпанная, грязная, в заплатах — серая рубаха, потёртые до дыр штаны, сапоги, перемотанные верёвками. Но доспехи... доспехи были странными. Разные части, не подходящие друг к другу. Нагрудник из кожи с заклёпками, наплечники из железа, наручи из бронзы. Словно он ограбил нескольких бедняков-бандитов на дороге и взял их добро, что подошло. Шлем тоже был непонятный — старый, побитый, с вмятинами, без украшений. Забрало опущено, лица не видно. Серый выцветший плащ за спиной, изодранный, волочится по земле. На руках — топоры. Два топора, одноручные, с цепями, намотанными вокруг рукоятей и запястий. Чтобы не потерять в пылу битвы, чтобы, если оружие выбьют из руки, можно было вернуть его обратно. Он стоял спокойно, топоры опущены, но не расслабленно. Стойка бойца, готового к действию в любую секунду. Новый Главный Колдун подъехал ко мне, всё ещё держа свечу. Синее пламя плясало, отбрасывая странные тени даже при дневном свете. — Опустошите колчаны, — сказал он, не отрывая взгляда от фигуры демона. — Вначале опустошите все колчаны стрел. Не приближайтесь. Пусть лучники стреляют с максимальной дистанции. Может быть, нам повезёт, и он падёт от стрел. — Вы в это верите? — спросил я. — Нет, — честно ответил колдун. — Но попытаться стоит. Каждая стрела в нём — это ослабление. Каждая рана — это преимущество для нас. Я кивнул, повернулся к командирам: — Лучники! Вперёд! Стрелять залпами! Не экономить стрелы! Двести лучников выступили вперёд, натянули тетивы. Стрелы взлетели в воздух, тучей, с характерным свистом, устремились к одинокой фигуре. Демон даже не пошевелился. Стрелы падали вокруг него, втыкались в землю, отскакивали от камней. Несколько попали — я видел, как они воткнулись в его доспех, в плечо, в бедро. Но он даже не дрогнул. Второй залп. Третий. Четвёртый. Тучи стрел, сотни стрел. Земля вокруг демона превратилась в ежа из древков. И он всё стоял. — Достаточно, — сказал я, чувствуя, как холодеет кровь. — Переходим к следующему этапу. Я приказал половине своих людей спешиться и выстроиться в шеренгу. Пятьсот человек, плечом к плечу, копья выставлены вперёд, щиты сомкнуты. Стена из железа и плоти, медленно двигающаяся вперёд. Конники должны были окружить его с флангов, отрезать пути к отступлению. Ещё двести я оставил в резерве, на случай если что-то пойдёт не так. Мы приближались. Пятьдесят шагов. Сорок. Тридцать. Демон даже не пошевелился. Двадцать шагов. И тогда он двинулся. Мгновение — всего одно мгновение до того, как мои всадники успели полностью окружить его — демон побежал. Прямо на моих копейщиков. Не в сторону, не назад, не пытаясь прорваться через слабое место в окружении. Прямо вперёд, в центр строя, в самую гущу копий и щитов. Безумие. Самоубийство. Но он не замедлялся. Бежал быстро, невероятно быстро. Топоры в руках, цепи звенели при каждом шаге. Серый плащ развевался за спиной. Десять шагов до строя. Копейщики приготовились, упёрли древки копий в землю, щиты выставили вперёд. Первый ряд присел на колени, второй стоял над ними, третий чуть позади. Частокол из железа, который должен был остановить любую атаку. Пять шагов. Демон прыгнул. Высоко, выше, чем должен прыгнуть человек. Ноги оттолкнулись от земли, тело взлетело в воздух, перемахнуло через первый ряд копейщиков. Приземлился в центре строя, между вторым и третьим рядами. И начал убивать. Топоры завертелись, как мельничные крылья. Правый топор рассёк горло ближайшему копейщику, левый проломил череп следующего. Кровь брызнула, тела упали. Он двигался так быстро, что я едва успевал следить. Рубил, резал, крушил. Каждое движение — смерть. Каждый удар — ещё одно тело на земле. Копейщики пытались сомкнуться, ударить его, проткнуть. Но он был быстрее. Уклонялся от ударов, парировал топорами, контратаковал мгновенно. Копья ломались ударив в его плоть, мечи соскальзывали, топоры отскакивали. Стрелы торчали из него — я видел, как минимум дюжина стрел торчала из разных частей его доспехов. Из плеча, из спины, из бедра. Но он не ослабевал. Не замедлялся. Словно боль его не трогала, словно у него не было ран. Он прорубался через строй, двигаясь прямо ко мне. Люди падали вокруг него, как скошенная трава. Кто-то пытался бежать, но демон настигал, рубил в спину. Кто-то бросал оружие, падал на колени, молил о пощаде. Демон проходил мимо, не обращая внимания, целясь только в тех, кто стоял между ним и его целью. Мной. Или колдуном, стоящим рядом со мной. — Боги, — прошептал новый Главный Колдун, и впервые я услышал страх в его голосе. — Боги, он идёт сюда. Прямо к нам.