Старые счеты

— Никаких сомнений, что Шао Ян и Ли Дэ Шэн — один и тот же человек, быть не может. Он сам это подтвердил своим бегством. А вы его упустили, — резюмировал Чжао Син Цы. Кабинет отца, куда Юнь Лань явился часа через полтора после визита в брошенную квартиру, был все таким же привычно безликим. Эдакая вышколенная, нарочитая чистота и порядок, холодная даже в щедро льющемся в окна солнечном свете. Комната-функция, где какая-нибудь случайная бумажка, появись она вдруг, будет лишь подчеркивать ее назначение: здесь работают, работают и работают, кто бы это помещение ни занимал. — Пока что, — поправил Чжао, внутренне поморщившись. — Ищем, куда он мог податься. Когда он уезжал из Бюро, то едва ли не кожей ощущал общий нервозный, если не сказать упаднический настрой, а сидя напротив отца и вовсе чувствовал себя как на иголках. Как оказалось, визитом к нему Регент не ограничился, и в министерстве появилось послание. Содержимое которого директора Чжао, разумеется, не привело в восторг. И тем более не привели сообщенные новости. Еще бы! Дисинский преступник, угроза для Хайсина — и шустро сделал ноги! Признаться, Юнь Лань почти ожидал резкого выпада, но вот так, когда сдержанно и напряженно роняют каждое слово, бьющее точно в цель, оказалось даже хуже. — Мы работаем, — повторил он. — И Шао Ян… Ли Дэ Шэн из полиции. Он понимает, что к чему, знает кухню изнутри и действовать будет наверняка исходя из этого. Тут есть, от чего отталкиваться. — Надеюсь, — холодно откликнулся отец. — В том числе и на то, что вы обнаружите его прежде, чем… Юнь Лань не выдержал. — Прежде чем что? Чем он устроит какую-нибудь дрянь? Вот скажи, ты сам-то в это веришь? Чжао Син Цы — именно он все это время, судя и по голосу, и отсутствию золотого проблеска в глазах, — тяжело вздохнул. — Пока что у меня нет никаких причин не верить присланному. Чжао стиснул зубы, уставившись в стол перед собой. Признаться, он и сам не знал, не верит или верить не хочет, положившись на какое-то подспудное ощущение неправильности. Да, Регент тот еще змей, он врет как дышит. Сколько раз он уже умалчивал о чем-то важном, прежде чем сообщить в последний момент, прикрывая задницу? Да и не сосчитать. Что с Е Цзуном, когда старикан метался, пытаясь играть сразу за обе стороны, что с артефактором, что… Да проще даже не считать, пальцы на руках закончиться успеют, а даже до половины не дойдешь! Мог и сейчас поступить точно так же. Но ведь и отец прекрасно понимает, что собой представляет Регент. Он вскинул взгляд. Хмыкнул. — Да? Прямо вот совсем ничуточки не сомневаешься? Он в Хайсине уже десять чертовых лет, и ничего не делал. Иначе ты бы уже знал, вспомнил хоть что-то похожее. Так скажи мне, почему он все это время тихо ловил всякую мразь, почему от возможности красиво прихлопнуть министерство в полном составе, которая сама в руки приплыла, отказался. Тем более, если ты считаешь, что он же ее и подстроил. Хоть одну, самую дурацкую причину дай! — И причин верить всему нет тоже. — Вот теперь отец подался вперед. — А теперь ты скажи, почему из двух равновероятных возможностей ты уже почти выбрал одну? Юнь Лань поймал за хвост чуть не сорвавшееся с языка крепкое словцо, глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Не хватало только сейчас устроить скандал практически на пустом месте. Да, особой любви между ними как не было, так и нет, но, в конце концов, они взрослые люди, способные решать противоречия без крика. Даже такие. — Я не выбирал. Я просто пытаюсь смотреть на ситуацию с точки зрения логики, а она кричит, что все это чушь какая-то. В любом случае, почему бы, прежде чем обвинять кого бы то ни было в терроризме, не дождаться заключения экспертизы? Вдруг там все ясно, и дело в банальной гайке? Все так же не отпуская взгляда, отец откинулся на спинку. — Мы дождемся. И если эксперты скажут, что причины падения самолета исключительно технические, тем лучше. Но обвинения в заговоре и смертного приговора все равно никуда не денешь. Ли Дэ Шэн должен быть найден и передан дисинской страже, Чжао Юнь Лань. Я надеюсь, Бюро в состоянии справиться с такой простой задачей. Тем более с поддержкой Посланника в черном. — Бюро работает, — бросил Юнь Лань, потому что все равно сказать больше было нечего. Ребята и правда старались как могли, выкладываясь по полной. В данный момент Линь Цзин поднимал все возможные базы, чтобы выяснить, чью фотографию хранил Шао Ян. Скорее всего, это была его дочь, но ни имени, ни адреса у них не было, а тот никогда не женился. Чжао прекрасно осознавал, что эта ниточка чересчур тонкая, но никаких других все равно не оставалось. А так, может, бывшая пассия подкинет какую идею. Звонок застал уже на подъезде к офису. — Шеф, я нашел ее, — голос Линь Цзина звучал взволнованно, и Юнь Лань невольно сильнее сжал руль. — Буду через пять… нет, четыре минуты, тогда и расскажешь, — отрывисто бросил он и отключился. Команда в полном составе столпилась у компьютера штатного гения. Шэнь Вэй, которого Чжао высадил в Бюро, твердо заявив, что с отцом ему нужно пообщаться самому, а моральная поддержка хорошо действует и на расстоянии, обернулся, стоило ему войти. — У Шао Яна, — названное Регентом имя решительно не желало приживаться, и весь отдел, включая Шэнь Вэя, продолжал звать Ли Дэ Шэна тем, под которым он жил в Хайсине, — действительно есть дочь. — Похоже, он ее любит, — десять минут спустя задумчиво протянул Чжао, просматривая историю банковских платежей. Покупки в магазинах игрушек, детской одежды и развлекательных центрах занимали немалую долю расходов. — А, значит, и с матерью как-то общается. — Считаешь, он мог поехать туда? — кошак пристроился рядом, заглядывая в распечатку через плечо. — Вряд ли. Шао Ян не дурак, а, кроме того, хорошо знает, как работает система. Не пойдет он ни к каким друзьям и близким приятелям, хотя бы потому, чтобы их в неприятности не втравить. Да и искать его там станут первым делом. —Я бы не удивился, если он уже был в Дисине, — тихо произнес Шэнь Вэй. — Там весьма просто затеряться, если знаешь, как. — Да сейчас вся стража наверняка поднята в ружье, — удивился Юнь Лань, но Шэнь Вэй только качнул головой. — Стража далеко не всесильна, а камеры уличного наблюдения куда эффективнее. Придумать, что на это ответить, он не успел. — Шеф! — Линь Цзин развернулся в кресле. — Я тут на всякий запросил записи с камер — мониторил аэропорт, вокзалы, и посмотри-ка, что всплыло. Качество съемки на вокзале было не сильно лучше, чем на улицах, но картинка вполне узнавалась. Как и лицо человека, покупавшего билет. — Можно узнать, куда он собрался? — Да, сейчас посмотрю, — штатный гений азартно застучал по клавиатуре и меньше чем через минуту вывел на экран результат. — Н-да уж, — протянул Чжао. — Если он действительно поехал, то уже далеко от Лончэна. Но что-то я в этом сомневаюсь. В любом случае, кошак, придумай что-нибудь, извести местную полицию, пусть проверят. Но только проверят, трогать никого не надо. Нарвутся еще. Да Цинь с готовностью кивнул и бросился к своему месту, остальные продолжали окружать Линь Цзина. Юнь Лань бросил взгляд на часы — те показывали половину десятого — и кивнул сам себе. — Кто не на дежурстве, идите по домам, скорее всего, до утра ничего нового у нас не появится, а мы с Шэнь Вэем съездим в гости. Вдруг, что удастся выяснить там. «Вряд ли», — ворочалось внутри, пока внедорожник катил по улицам, кутавшимся в разгоняемый фонарями сумрак. По крайней мере, на то, что Шао Ян сообщил близким, куда именно бежит, рассчитывать точно не стоит. Даже если он привязан к дочери. Тем более, если привязан. И в поезде, скорее всего, будет пусто. Слишком уж примитивный, слишком демонстративный ход — покупка билета подальше. Тот, скорее всего, уже валяется в какой-нибудь мусорке, подобно обнаруженному днем телефону. Нет, конечно, мог быть и голый расчет на то, что такой явный след вызовет именно эти мысли, но и не понимать, что проверка в любом случае будет, Шао Ян не мог. Нет, куда-то он направился, куда только? Будь Юнь Лань на его месте, подумал бы о нескольких попутках, каком-нибудь отдаленном городе, где легко затеряться, хотя бы на первое время. Он же, пусть и обладает даром, в остальном человек как человек. Ему нужно где-то жить, что-то есть. Это не какой-нибудь идиот-экстремальщик, способный уйти в леса, вырыть там нору и торчать, питаясь подножным кормом, пока не замерзнет к такой-то матери. Юнь Лань поморщился, вспомнив одно из старых дел — он тогда уже перевелся в другой участок и в качестве своеобразного приветствия получил расследование о как раз таком трупе. Нет, если Шао Ян где-то и прячется, то точно не в глуши на дереве. Бывшая мало что знает, это ясно, но люди, даже пускаясь в бега, порой питают тягу к каким-то знакомым, известным местам. Сколько раз уже такое бывало! И вот здесь — вот здесь стоило покопаться. Выстрел вслепую, но не без шанса попасть в яблочко. У нужного дома он притормозил, заглушил движок, вздохнул, таращась на стены и рядки окон с первого по четвертый и последний этаж: часть темны, часть сияет мягким, теплым светом. Пальцы крепче стиснулись на руле. — В чем дело? — Шэнь Вэй, всю дорогу молчавший, повернулся к нему. Юнь Лань вдохнул. Выдохнул. — Чувствую себя идиотом, — признался он. — Давно не было. Он же на работу пошел, понимаешь? И вчера, и сегодня. И получается, что это именно я его спугнул. — Скрыться он мог и вчера, — негромко согласился Шэнь Вэй. — Мог. Но почему-то не стал. Но, черт, его же и тащить-то в Бюро с утра было не за что. А если он такой весь из себя виноватый, так чего высиживал? Шэнь Вэй пожал плечами. — Не знал, что засветился, — предположил он. — Не рассчитывал, что найдут так быстро. Возможно, хотел что-то закончить. Что бы он ни делал здесь, для Дисина он преступник, и он это знает. А значит, знал и то, что как только его найдут, об этом станет известно и в Дисине. Теперь, после заключения нового договора, это неизбежно. Необязательно даже знать все подробности, чтобы это понять. — И теперь он хрен знает где делает хрен знает что, — резюмировал Юнь Лань, старательно гоня покалывающее изнутри ощущение холодка. Даже если, даже если Шао Ян и впрямь все это время выжидал и готовился, чтобы нанести удар, сейчас ему абсолютно не с руки творить хоть что-то. — Ладно, пошли поговорим. Открывшая дверь женщина оказалась невысокой, с волосами, убранными в гладкий хвост. Из тех, кто надолго застывает в состоянии неопределенного возраста, ничего толком для этого не делая. Она подслеповато прищурилась, разглядывая удостоверение, поморгала и посторонилась, позволяя войти. — Начальник Чжао? — проговорила она, и в голосе звучало искреннее удивление. — Вам что-то нужно? — Всего лишь пара вопросов, госпожа Фэн, — повторил Юнь Лань ту же фразу, которая досталась еще закрытой двери, когда к ней подошли. Фэн Шан нахмурилась, одернула свободную кофту. Судя по ней и джинсам, она пока не собиралась ложиться. — Если это по поводу соседей, — неуверенно начала она, — то у меня к ним нет и не было никаких претензий. И я ума не приложу, у кого могли бы быть. Ах да. Порывшись в памяти, Юнь Лань припомнил, что, вроде бы, рядом сняла квартиру пара дисинцев. — У нас тоже, — заверил он. — Но вы могли бы помочь с одним делом. Вот теперь брови Фэн Шан взлетели вверх, но ответить она ничего не успела, рывком повернувшись, когда раздалось сонное «Ма!» и в дверной проем сунулась детская мордашка. Девочка, одетая в пижаму, просочилась в прихожую и заморгала, косясь то на него, то на Шэнь Вэя и переминаясь с ноги на ногу. — Юн-Юн! — Фэн Шан страдальчески вдохнула. — Ты почему вскочила? Тебе давно надо спать. Да еще и босиком… — Она подхватила дочь на руки. — Извините, я сейчас. Проходите пока в комнату. Тапочки можете взять вот отсюда, тумбочка под вешалкой. И обувь лучше туда же спрятать, а то у нас кошка. В гостиной, помимо дивана, под который, судя по глухому ворчанию, и забилась указанная кошка, и журнального столика, обнаружился письменный стол с включенным ноутбуком. Юнь Лань вгляделся в экран, хмыкнул. По словам их технического гения, Фэн Шан занималась переводами и, судя по всему, планировала засидеться за очередным допоздна. Он обежал взглядом рядки книжных полок, фотографии, несколько детских рисунков по стенам, сел. Шао Яна ни на одном снимке не наблюдалось, только ребенок да какие-то общие пейзажи. Фэн Шан появилась минут через двадцать. — Простите. А Юн очень плохо засыпает, — извинилась она, опускаясь в кресло рядом. — Так чем я могу помочь? Бывают такие беседы, где действовать приходится наугад, ощупью. Не зная, что может быть известно второй стороне, что — нет, и отталкиваться исключительно от реакции. — Шао Ян, — негромко произнес Чжао, наблюдая за чистым, как будто только что умытым лицом с ясными глазами и пока что видя на нем только непонимание. Замолчал, давая возможность ответить. Фэн Шан моргнула. — Он? Но… Какое отношение… Что от него может понадобиться Бюро? Вот так. Не то чтобы Юнь Лань ожидал «Он что-то натворил?», но легче не стало. Шэнь Вэй, поймавший его короткий взгляд и невысказанное «она не в курсе», едва заметно дрогнул ресницами. — Это связано с расследованием, — сказал он полуправду. — Нам очень нужно с ним поговорить, это поможет, но он, к сожалению, исчез. — Ох, — рука с короткими ногтями на мгновение взлетела к губам, упала, — это из-за его работы, да? Столкнулся с кем-нибудь… ну… оттуда, и теперь… Думаете, с ним что-то случилось? Меньше всего сейчас нужно было ее напугать. Тогда вообще все — замкнется в себе или зациклится на одной мысли, и совсем ничего не добьешься. Призрачная надежда окончательно рухнет, и тогда получится, что прикатили они зря, да еще и принесли горе в чужой дом. А Фэн Шан не то чтобы любит, но явно переживает за Шао Яна и определенно не считает его способным на дурной поступок. Да она даже не в курсе, что он дисинец! Вот радость будет, когда у девочки проснутся способности. Если проснутся, конечно. — Все в полном порядке, не волнуйтесь. Просто то, что он знает… Это очень важно и очень нужно. Госпожа Фэн, подумайте, может быть, вы догадываетесь, куда он мог пойти? Страх в темных глазах вроде бы поутих, но все равно чувствовался там, на самом дне. Он бы тоже не поверил. По крайней мере, не до конца. — Даже не знаю, — она задумчиво свела брови. — Мы встречались очень давно, потом расстались — Юн-Юн только родилась. — И все-таки попытайтесь вспомнить. Места, где вы бывали вместе или которые Шао Ян упоминал. Что-то важное для него. — Простите, я очень хотела бы помочь, но… Я знаю только, что Лао Шао родился на где-то на севере и жил там, но потом что-то произошло, и он приехал сюда. А через пару лет мы познакомились. Мы даже никуда не ездили, он все время был занят на работе. Честно говоря, это и стало одной из причин, почему мы… Ну… Расстались. Если не главной. Похоже, ловить здесь было нечего. Юнь Лань бросил быстрый взгляд на Шэнь Вэя, и тот едва заметно кивнул. Жаль, конечно, ну да они и не особо рассчитывали. Вот только теперь… — А какие-нибудь друзья? — Знаете, это очень странно, но я только сейчас поняла, что он никогда никого не упоминал, — Фэн Шан с растерянным видом заправила за ухо выбившуюся прядку. — У него были хорошие отношения с коллегами, соседями, он в принципе очень хороший человек. Без души нараспашку, конечно, но… правильный, если понимаете, о чем я. Но чтобы дружба… Нет, никто. Это-то как раз было не удивительно, но лучше бы им сейчас назвали парочку имен или мест, даже самых сомнительных. А то ищи теперь иголку в стоге сена. И Фэн Шан явно не врала, она действительно хотела помочь, но не знала, как. — Ладно, спасибо за разговор. — Чжао поднялся, вытянул из кармана визитку. — Если вдруг что-то вспомните или Шао Ян объявится, сразу же мне позвоните. — Да, конечно. Рука Фэн Шан чуть подрагивала, когда она забирала картонный прямоугольничек, и на миг показалось, что она хочет что-то сказать. Хочет и никак не решится. Но секунда прошла, и миг оказался утерян. Они все вместе двинулись в прихожую, и когда Юнь Лань уже взялся за дверную ручку, он все-таки услышал неуверенный голос: — С ним ведь все будет хорошо? Чжао хотел ответить что-нибудь обще-подбадривающее, но Шэнь Вэй оказался первым. — Госпожа Фэн, я обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы со всем разобраться. — Вот и поговорили, — произнес Чжао, когда дверь за ними закрылась. — Не то чтобы я особо рассчитывал, но теперь вообще непонятно, где искать. — Можно попробовать выяснить, где Шао Ян взял такие хорошие документы, что смог устроиться в полицию, — задумчиво отозвался Шэнь Вэй. — Ага, у него явно не нарисованная на коленке бумажка. Чжао толкнул подъездную дверь — Шэнь Вэй подотстал на пару шагов, поправлял предательски развязавшийся шнурок — и невольно застыл, прежде чем рефлекторно дернуться к револьверу. И эта пара мгновений оказалась решающей. Он успел увидеть застывшую фигуру в свете фонарей. Успел рвануться вперед и крикнуть «Стой!». А в следующий миг в спину врезалась кирпичная кладка — не шелохнуться, не отлепиться, — шарахнула подъездная дверь, отрезая бросившегося вперед Шэнь Вэя, а мирно спящий на парковке внедорожник вздрогнул и развернулся, будто невидимый великан взялся за детскую игрушку. Развернулся и рванул вперед, к нему, одновременно с тем, как дверь шарахнула снова, теперь распахиваясь настежь, словно в нее саданули изнутри тараном, едва не своротив с петель. В тот же миг, как брошенная невидимой силой машина вдавила его в стену обрешеткой бампера и замерла. Каких-то несколько ударов сердца, и все. Сквозь гул в ушах он слышал удаляющийся топот, слышал встревоженный окрик, но не мог разобрать ни слова, пока наконец до слуха не пробилось: — Юнь Лань! Чжао Юнь Лань… — Живой, — смог выдавить он оказавшемуся рядом Шэнь Вэю. Тот перегнулся через бампер, вглядываясь в лицо, а Чжао все силился и не мог понять, чувствует он собственные руки-ноги, чувствует ли тело вообще или нет. И боль. Должна же быть боль, раз во рту сделалось солоно. — Убрать сможешь? Тот нахмурился, тяжело дыша, оглядел опустевшую улочку, и под ладонью его яростно дрожал свернувшийся сферой темный огонь. — Сейчас. Стальная махина дрогнула и с недовольным скрежетом сдала назад. Неторопливо, как будто Шэнь Вэй, все так же сосредоточенно на него смотрящий, попросту боялся действовать резко. В легкие рванулся воздух, и Юнь Лань осел на землю. Только затем, чтобы на плечах сжались подрагивающие пальцы, и бледное лицо оказалось рядом с его. — Не шевелись, — бросил Шэнь Вэй, опустившийся на корточки. — Где болит? Пальцы рук, ног— чувствуешь? Одна ладонь все так же стискивала плечо, вторая убралась. В ней свернулся туманный завиток. Она нацелилась куда-то на точку схождения ребер и замерла, не касаясь, когда Юнь Лань перехватил запястье. — Нигде, — выдохнул он, только сейчас понимая: то, что показалось перегретым нервам ударом, им не было. Не было никакого удара, его попросту зажало у стены. Зажало тем, что должно было по ней размазать. Только лопатки, которыми приложило о кирпичи, глухо, недовольно ныли, да сердце молотило как бешеное. А этот металлический, соленый привкус — он просто клацнул зубами, когда его отшвырнуло прочь. Но это же такие мелочи. Шэнь Вэй не выглядел убежденным. Губы сжались в тонкую нитку, в глазах плескался откровенный страх с яростью пополам, и пальцы, стиснувшие его запястье, он разжимал так аккуратно, будто мог их сломать одним касанием. — Да цел я, цел, — Юнь Лань уперся ему в плечи, подобрал под себя ноги и дернулся встать. — Эй, все правда нормально. Шэнь Вэй отшатнулся, нахмурившись, все-таки приложил к его животу раскрытую ладонь, нахмурился сильнее, будто вслушивался, и только тогда отстранился. Лицо застыло маской, только глаза жили на нем — яркие, сосредоточенные глаза, из которых все не уходила паника. Юнь Лань огляделся вокруг, чертыхнулся про себя и снова повернулся к застывшему Шэнь Вэю. Можно было подумать, тот прощупывает все вокруг, вот только взгляд не давал этого сделать. — Все в порядке, — раздельно повторил Чжао. — Все обошлось. Ты успел остановить. Тот дернулся, как от удара. Вскинул голову, и на плече снова сжались напряженные пальцы. — Я ничего не успел, — проговорил Шэнь Вэй медленно. — И ничего не остановил. — Подожди, — Чжао растерянно глянул на застывший неподалеку внедорожник. — Но почему тогда… Почему ничего… не было? Последнее он выдавил с трудом. Кажется, можно было практически почувствовать, как закипает мозг, пытаясь найти и не находя объяснения случившемуся. Это был Шао Ян. Точно он. Разглядеть его в свете фонаря получилось просто замечательно — за секунду до можно успеть заметить и запомнить многое, это он уже давно знал на практике. И Шао Ян узнал его — иначе зачем бы ему тогда отшвыривать его к стене, а затем швырять в него тяжеленную машину? И тут-то все ломалось. Потому что, если Шэнь Вэй действительно не успел ничего сделать, почему с ним все в полном порядке? Если что и есть, так пара царапин и синяк на спине? Нет, к черту, к черту пока все эти мысли. — Не знаю, — Шэнь Вэй качнул головой. На белое, как мел, лицо понемногу возвращались краски, но застывшие в глазах ужас и паника никуда не делись. — Чжао Юнь Лань, мне не следовало отвлекаться. Если бы я только знал, что Шао Ян… — Ты не знал. И никто не мог. Помоги-ка. Внутри мерзенько потягивало, и то ли еще будет, когда до очумевшей головы окончательно дойдет, что только что произошло. Но пока наступающая волна едва давала о себе знать, нужно было сделать самое необходимое. Убедиться, что Шао Ян удрал. Вызвонить Чу Шу Чжи, пусть последит за домом — просто на всякий случай. Едва ли тот сунется снова, раз понял, что Бюро в курсе. Да вообще, для него сейчас позади гарантированный труп, к которому чуть не вся их команда должна стянуться! Возможно, с полицией для полного комплекта. Но должно быть что-то очень важное, чтобы беглец, приговоренный к смерти, явился к бывшей любовнице с ребенком, вместо того чтобы не высовываться. Да, мог понадеяться, что пока ничего не вычислили, но это риск. И он зачем-то рискнул. Вызвать такси, потому что джип лучше оставить наблюдателю. И камеры. Нужно попытаться получить записи со всех окрестных. Тут, конечно, не центр, камер раз, два и обчелся, но попробовать стоит. Может, получится отследить, куда Шао Ян направился. Хотя бы в какую сторону, чтобы бы от чего плясать дальше. Не самому — он сейчас, когда окончательно спадет адреналин, сможет только подушку выследить, но Линь Цзин более чем справится. А сейчас — в первую очередь — встать. Юнь Лань покрепче ухватился за протянутую руку, с трудом поднялся на ноги. Спина отозвалась всплеском боли, посильнее, чем прежде, но по-прежнему слишком слабым для случившегося. Телефон в кармане джинсов уцелел разве что каким-то чудом. Даже экран не треснул. Лао Чу отозвался на третий гудок, выслушал отданное несколько деревянным голосом распоряжение и выронил, что будет через пятнадцать минут. Линь Цзин снимать трубку никак не желал, пришлось даже перенабирать — мобильник, отчаявшись дождаться, самовольно оборвал вызов. Наконец, со второго захода, доморощенный гений отозвался — и даже бодро. Юнь Лань сильно подозревал, что тот с головой ушел в какую-нибудь сложную компьютерную стратегию и забыл о реальности. Тон у него был донельзя кислый, но стоило немного ввести в курс дела, как жертва начальственного произвола моментально позабыла о том, что уже ночь и вообще нужно хоть когда-то отдыхать, заверила, что все сделает и, чуть помявшись, поинтересовалась здоровьем. Юнь Лань, заверив, что все в полном порядке и вообще рядом Шэнь Вэй, с облегчением нажал на отбой. Вроде, все. Угодить пальцем в иконку приложения для вызова такси оказалось куда труднее — руки тряслись, и справиться с ними никак не получалось, но под застывшим взглядом Шэнь Вэя все-таки как-то справился. Всплывшее сообщение известило, что машина объявится в самое ближайшее время, и, спрятав мобильник, Юнь Лань облокотился о злосчастный капот. В голове меленько били невидимые молоточки, по спине начинал потихоньку струиться пот. Чтобы как-то взять себя в руки, он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, заставил себя выпрямиться. — Чжао Юнь Лань, я могу телепортировать тебя прямо сейчас в квартиру. — Обойдусь. Все со мной в порядке. Лучше бы нам выяснить, точно ли Шао Ян удрал или он такой идиот, что вернулся и прячется где под кустом. Любуется результатами трудов, пока не собралась куча народа. Не говоря ни слова, Шэнь Вэй прикрыл глаза, под раскрытыми ладонями запульсировали темные, поблескивающие разрядами шарики. Секунду, другую — Чжао Юнь Лань досчитал до десяти, прежде чем ладони сжались. — Его здесь нет. — Значит, удрал. Опять, — он постарался встать поустойчивее, размышляя, не стоит ли отказаться от такси и принять предложение телепортации после того, как появится Чу. — Что же могло ему понадобиться. Ну не сказку же на ночь он пришел рассказать. — Он мог планировать предложить Фэн Шан с дочерью отправиться с ним. — Или забрать только ребенка. Черт! — Чжао саданул кулаком по раскрытой ладони. — Он ведь любит девочку, мог и рискнуть, особенно если берлога уже есть. Вдруг он ее еще десять лет назад приготовил на такой вот экстренный случай. Идея, конечно, безумная, но не безумнее всего остального. Такси приехало все-таки первым, но Чу Шу Чжи отстал ненамного. Юнь Лань проинструктировал его насчет требуемого — главное, ни за что ни при каких обстоятельствах не выдавать своего присутствия, просто следить, а если что, дать знать — всей кожей ощущая будто приклеившийся к нему взгляд Шэнь Вэя. Дождался молчаливого кивка, забрался в машину, приложившись макушкой о крышу. Шэнь Вэй сел рядом, на его лице по-прежнему застыло совершенно не читаемое выражение. Дорога прошла в тумане. Чжао ни за что не смог бы сказать, сколько времени занял путь до дома, хотя, вроде бы, не спал. Спина за время поездки почти прошла, а вот внутри продолжало меленько подергивать. Впрочем, выбраться из машины и подняться по лестнице удалось без труда. Шэнь Вэй молчаливой тенью скользил следом. Слишком уж молчаливой. Едва захлопнулась дверь, он прошел на кухню. — Чжао Юнь Лань, я сейчас заварю чаю, а потом приготовлю ужин, а ты лучше иди в постель. — Слушай, я в полном порядке, — почти не покривил душой Юнь Лань. Физически с ним уж точно все в норме. А отходняк — что ж, и не такое бывало, к утру станет как новенький. — Тебя едва не убили. — Но не убили же! Да у меня даже ссадин нет, хотя он мог тонким слоем по стеночке размазать. Шэнь Вэй все свое внимание сосредоточил на закипающем чайнике, и Чжао решительно взялся за спинку стула. Чтобы застыть, внезапно осознавая. Его никто и не собирался убивать. Все казалось так просто. Столкнулся с погоней, по-быстрому избавился, как уж и от кого мог, а он — может, и рванул прочь. Но. Он живо вспомнил летящий на него внедорожник, которым как будто выстрелили из пушки. Не раздавить его могло только в одном случае. Если раздавить не хотели. А значит… Что сделал бы он сам, имей такую способность и столкнись неожиданно с погоней? Постарался бы от нее избавиться. А как это сделать лучше всего? Устроить так, чтобы погоня захлебнулась или отвлеклась. Так или иначе задержалась. А чем не задержка прижавший к стене здоровенный джип? Именно к стене, не к асфальту, где хоть как пушинку на человека опусти — все равно размажет. Ошарашенность, заторможенность улетучились, сменившись жгучим приливом энергии. Он не видел, как резко обернулся Шэнь Вэй, не слышал, как зазвенела о стол выроненная ложечка. — Не говори так. Если бы не случайность, ты сейчас в лучшем случае был в больнице. А все потому, что я отвлекся. — Эй, хватит ерунду нести. При чем здесь ты? — Если бы я вышел первым, Шао Ян вообще ничего не смог бы сделать. Но я задержался, и ты, Чжао Юнь Лань, едва не пострадал. Это моя вина. —Сяо Вэй, — Чжао попытался остановить этот поток самобичевания, но куда там. — Я должен тебя защитить, но не защитил, — Шэнь Вэй говорил ровным спокойным голосом, но лучше бы кричал. — В этот раз повезло, но так не будет продолжаться до бесконечности. Что, если однажды я тоже отвлекусь? И тогда убийца не остановится на полпути? Если не хватит какой-то секунды? Чжао Юнь Лань, моя жизнь… — Хватит! — удар спинки стула о стену заставил Шэнь Вэя вздрогнуть и наконец замолчать. — Даже не продолжай. Не желаю слушать эту чушь, так что выкини ее из головы. Ее и это свое «моя жизнь принадлежит тебе». Мы оба знаем, как опасна работа в Бюро. Я это принял давным-давно. Но жизнь опасна сама по себе. Ты можешь идти по улице, и тебе на голову свалится кирпич. Или тебя собьет лихач. Не в твоих силах уберечь от всего и вся, так что завязывай с самобичеваниями и самопожертвованиями. С каждым его словом Шэнь Вэй каменел все больше, а внутри скручивалась, скручивалась тугая, злая пружина, и он понять толком не мог, на кого именно направлена эта злость. На Шэнь Вэя, который — опять! — сорвался в это свое «я должен». Должен, должен, должен — вечно это чертово должен, в которое он чуть что ныряет с головой и хрен выдернешь, хотя хочется, ох как хочется. За грудки встряхнуть, трясти так, чтобы вылетела из головы вся эта ложная вина, чтобы мозги на место встали. На себя самого, ведь это он, он этому первопричиной. На чертова Шао Яна — чтоб ему эта его способность поперек горла встала. На все. — Иди и сядь, — буркнул он, понимая, что еще немного и натянутые за сегодня нервы лопнут, и он попросту сорвется на ор. И будет безобразная ссора. Которой даже почти хотелось, и одновременно при этой мысли делалось гадостнее некуда. Нет, надо переключиться и переключить хоть на что-то. Подвести к нужной мысли, потому что, если он скажет (а скорее уж рявкнет) прямо сейчас, его, скорее всего, попросту не услышат. — Чаем я сам займусь. А ты пока давай расскажи, как он это делает. Ну! Подтолкнул в сторону стула, надавил, едва не заставляя на него опуститься. Отвернулся к щелкнувшему чайнику. Упавшая ложка блестела в электрическом свете раздражающе ярко, и он бросил ее в раковину, хотя бы так стравливая пар. Достал другую, досыпал заварки. — Рассказывай, — напомнил он, понимая, что за спиной молчат и спасибо, если не сжимают губы. — Это телекинез, так? Он как будто протягивает руку, что-то берет и перемещает. Над заварным чайником поднялся парок, неся с собой пока еще слабый терпковатый аромат, отсеченный крышкой, протянулась еще минута или две, и только тогда Шэнь Вэй заговорил. — Не совсем, — произнес он, и показалось, что бесцветный голос проскрипел, как наждачка. — Не то чтобы протягивает. Обернувшись, Чжао увидел, что тот хмурится, подбирая слова. Кивнул, хотя смотрели куда-то мимо него, потянулся за чашками. — А что тогда? — Сравнение похожее, но только это, скорее, отделить «руку» от себя и только потом действовать. — Понятно. Что-то еще? «Руки» у него сильные и сами по себе, это я понял. Не знаю, видеть ему обязательно, нет? Теперь ему достался непонимающий взгляд, но ответ все же прозвучал. — В начале воздействия — да. После, до самого конца, уже неважно. Чжао Юнь Лань… — Держи. — Решив, что выждал достаточно, он наполнил чашку едва не до краев, поставил перед Шэнь Вэем. Сам сел напротив. В памяти всплыло, как его прижало к стене, не отпуская, даже когда стих топот подошв, и как потом исчезла незримая сила. Он тряхнул головой, отгоняя воспоминание. — А теперь подумай и пойми: никто меня убить не пытался. Шэнь Вэй оторвал взгляд от столешницы, нахмурился, и в темных глазах за всем калейдоскопом эмоций проскользнула холодная ярость. — Чжао Юнь Лань, это… — Была не случайность, — перебил он, накрывая своими напряженные, так и не взявшие чашку пальцы. — И не везение. Шэнь Вэй, он перехватил чертов самолет, машину как спичечный коробок кинул. Ему ничего не стоило… — Он осекся, заметив, как дрогнули, сжимаясь губы. — Он не стал. Не попытался даже, он просто задержал. Так что давай ты хотя бы не будешь себя казнить за то, чего не было. Пальцы под ладонями слабо дрогнули, морщинка между бровей, никак не желавшая разглаживаться, стала только глубже. — Ты считаешь, он не нападал, а защищался? — Именно. Мы столкнулись чуть ли не нос к носу, и у Шао Яна не осталось другого выбора. Он знал… нет, был уверен, что Бюро в курсе приговора и сделает все, чтобы передать его дисинской страже. Учитывая, сколько на нем уже висит, тут трупом больше, трупом меньше — без разницы. — Но… — Шэнь Вэй несколько раз торопливо моргнул, будто пытаясь таким образом уложить в голове неподатливую мысль. — Если он не пытался убить тебя, не пытался уничтожить самолет, то, возможно... — Возможно, и в Хайсине он не стремился натворить дел. Черт, — Юнь Лань поскреб затылок, — вот это мне больше всего покоя не дает. Возможностей у него было полно, уж за десять-то лет мог и со своими стакнутся, набрать сторонников, если в одиночку не с руки. А не торчать в полиции, разбираясь со всякой швалью. Я сам еще с утра ему отличный шанс, считай, на блюдечке предложил. — Скорее, похоже на поведение человека, который не хочет возвращаться в Дисин, но хайсинцам вредить не хочет еще больше, — согласились с ним. — Угу. Может, передумал — из-за ребенка, к примеру. Или с самого начала не хотел, а Регент — он и приврать мог, чтобы мы тут все поскорее на уши встали. Ему в первый что ли раз? В любом случае, на месте Шао Яна я бы тоже сделал все возможное, чтобы оказаться подальше от Дисина и Регента. Ну и от нас, само собой. Он, наверно, этот самолет уже сто раз проклял. — Но он поступил правильно, что не дал ему упасть. — Да. Кучу людей спас. А теперь... — Юнь Лань вздохнул. Задумался. Все, что Шао Ян делал или не делал здесь, на поверхности, совершено не означало такого же чистого прошлого. Но. — Слушай. Я помню, что приговор настоящий, и что одно другого не отменяет, помню. Но — могло быть так, что его, к примеру, за компанию обвинили? Ну а что? Оказался не в то время, не в том месте, не с теми людьми связался. Шэнь Вэй задумчиво свел брови. — Если так, он мог обратиться ко мне еще тогда, — заметил он. — Или пусть даже сейчас, вместо бегства. Через тебя. — Запаниковал? — предположил Чжао. — Или я все выдумываю, и в Дисине он повел себя как сволочь последняя. Но, знаешь, я бы все-таки сначала попытался разобраться, хотя бы послушать, что он скажет, прежде чем волочь туда, где ему оттяпают голову или расстреляют, ну, или что там положено. — Сначала его нужно найти. — Так я и не спорю, — улыбнувшись, Чжао провел большим пальцем по прохладной коже. — Этим и занимаемся, и продолжим. И найдем. Но ты хотя бы согласен, что меня не пытались размазать по стенке, а тебе не нужно заниматься самоедством на пустом месте? — В этот раз да. Но в следующий все может закончиться плохо. — Эх, Сяо Вэй, Сяо Вэй, ты неисправим. Шэнь Вэй перевернул ладони, переплетая пальцы с пальцами лежащих на них рук, и из всей его фигуры, из того, как была вскинута голова, как судорожно расправлены плечи, наконец ушло то, что и хотелось изгнать. Не выпуская рук, Юнь Лань поднялся, обогнул узкий стол, наклонился и коснулся губ — сперва легко, только пробуя, правый уголок, левый, середку. Он сцеловывал усталость, напряжение, страх, принесенные сегодняшним вечером, сцеловывал все, что заставляло Шэнь Вэя хмурить брови и рваться вперед, позабыв о себе. И мечталось вдохнуть в них что-то такое, чтобы он наконец понял, что никому не должен, ничем не обязан, что имеет право просто жить и радоваться каждому мгновению этой жизни, какими бы они не оказались. И, наверно, у него получилось, потому что губы под его губами дрогнули, приоткрываясь, и он скорее почувствовал, чем услышал медленный выдох. Ладони в его руках осторожно высвободились, легли на плечи, притягивая, а потом одна оказалась на затылке Юнь Ланя, взъерошивая волосы, и Шэнь Вэй окончательно отпустил себя, погружаясь в поцелуй с головой. И в этом жаре, в этом напоре, в том, как скользил и толкался язык, как зубы порой прикусывали нежную кожу, был весь Шэнь Вэй — такой, каким он позволял себе стать только с Чжао Юнь Ланем. Они отстранились, когда окончательно перестало хватать воздуха. — Может, продолжим? — Юнь Лань облизнул губы, стараясь не обращать внимания на желание схватить Шэнь Вэя в охапку — потрясающего, великолепного Шэнь Вэя с растрепавшимися волосами, заалевшими ушами и щеками, ярко блестящими глазами за стеклами чуть сбившихся на сторону очков — и никогда не выпускать. — Обязательно, но чуть позже. — Тот поднялся. — Ты опять весь день не ел. Я купил утром продуктов, пока тебя не было, и, если ты мне поможешь, ужин будет готов через полчаса. — Ты и эти твои приоритеты. — Чжао со смешком уткнулся ему в шею, только сейчас ощутив, что в желудке и впрямь сосущая пустота. — Ладно, но не жалуйся, если я что-то порежу не так. — Не прибедняйся. Ты хорошо управляешься с ножами. — Главное, не пускать складывать в кастрюлю все, что нарезал, а то так голодными и останемся. Вопреки всем его шутливым угрозам, на которые Юнь Лань не скупился и в процессе, этого не произошло. Быть может, потому что ему и впрямь доверили только нарезку, а может, потому что Шэнь Вэй стойко отказывался отвлекаться от процесса и не дал побулькивающему и ненапряжному для пищеварения супу превратиться в тот, который в анекдоте «пожарили». Отвлечь не слишком получилось и от посуды. Точнее — получалось с переменным успехом, потому что все сорванные поцелуи, невзирая на предваряющий каждый из них укоризненный взгляд, были очень жаркими и очень многообещающими. Так или иначе, Юнь Лань помнил, что такие простые повседневные действия всегда Шэнь Вэя чем-то успокаивали и всего лишь пытался внести в это свою лепту, старательно переключая мысли на вещи куда более приятные. — Ну что? — поинтересовался он в итоге, прижимаясь сзади и поглаживая насухо вытертые кухонным полотенцем руки. — Больше никаких «первоочередных» задач не осталось? — Нет, — Шэнь Вэй отложил полотенце, сделал крохотный шаг назад, приникая плотнее. — Но сейчас уже поздно, а правильный сон очень важен для здоровья. — Чего?! Какой еще сон? — возмутился Юнь Лань, не прекращая своего занятия. Впрочем, ему все-таки пришлось остановиться, потому что Шэнь Вэй ловким движением вывернулся из объятия, разворачиваясь лицом. Уверенные ладони легли на бедра, притянули, давая почувствовать, как напряжено тело под скрывающей его одеждой, и он с готовностью ответил тем же. — Крепкий, — выдохнули в самое ухо. — И регулярный. — Боюсь, мне сегодня уснуть не светит, — ухмыльнулся Юнь Лань и внаглую сместил руки чуть дальше. — Нервы и все такое. Они были вместе уже два с лишним года, да еще изрядный кусок времени в прошлом, но все равно лапать Шэнь Вэя, чувствовать под ладонями крепкие ягодицы, ощущать, как прижимается к телу напряженный член было потрясающе. Сама возможность этого — знать внушающего остальным трепет Посланника вот таким, домашним, откровенно жаждущим, открытым — опьяняла, кружила голову и заставляла хотеть, хотеть и снова хотеть. И Юнь Лань не собирался себе в этом отказывать. Он подался еще немного навстречу, прижался губами к нежной коже на шее, прямо там, где пульсировала вена, медленно выдохнул, не делая ничего больше. Пока еще ничего. — Придется с этим что-то делать. Голос Шэнь Вэя предательски дрогнул, и Чжао повторил опыт. И еще раз. А потом попробовал этот участок кожи на вкус. — Я слышал, — одна рука осталась лежать там, где была, другая двинулась выше, к крутому изгибу поясницы, скользнула под брючный ремень, — что очень помогают вечерние ванны. Он смог почувствовать, как Шэнь Вэй сглотнул, как, сам того до конца не осознавая, сильнее стиснул пальцы, а потом повел руками вверх оглаживая бока. Чжао Юнь Лань ухватил край рубашки, потянул вверх — сейчас он хотел касаться обнаженной кожи, гладкой и прохладной — скользнул под нее ладонями, одновременно принявшись выцеловывать дорожку от края уха к ключицам. — Тогда… — Шэнь Вэй едва уловимо запнулся, когда руки Чжао достигли чувствительного участка на ребрах, где, если постараться, можно было попробовать его пощекотать, — нам стоит попробовать. Чжао мстительно пробежался кончиками пальцев по коже, не преуспел и, ухватив за шлевки на поясе, потянул за собой, по пути едва не запнувшись о невесть откуда выскочивший стул. Удивительно, но до ванной одежда протянула, оставшись на своих местах. Юнь Лань только успел расправиться с половиной мелких пуговиц на рубашке и расстегнуть жилет, а Шэнь Вэй слишком сосредоточился на том, чтобы направлять его, шагавшего спиной вперед, одновременно целуя, и потому ограничился лишь тем, что нырнул ладонями под футболку. Где их и оставил, выглаживая спину. Вот теперь пришлось прерваться. Отстраниться, чтобы закончить начатое. И все же, расправляясь с так некстати застрявшими на полдороге подвернутыми манжетами, Юнь Лань не удержался от того, чтобы снова слегка прикусить шею. Все снятое отправилось на корзину для белья одно за другим, не особо он стремился сейчас разбираться что и куда или тем более складывать поаккуратнее. Или давать этим заняться Шэнь Вэю. Впрочем, тот сейчас куда больше был заинтересован в вещах совершенно иных, нежели наведение относительного порядка в отдельно взятой ванной. Чжао тихо фыркнул, вспомнив, как однажды чересчур увлекся и к чему это привело. Тогда всей его старательности хватило лишь на то, чтобы дотолкать Шэнь Вэя до кровати и расстегнуть брюки, а тот решил ускорить процесс и помочь ему, уже опустившемуся на колени и вплотную занявшемуся членом. Но не рассчитал. Или Юнь Лань очень действенно отвлекал. С тел все испарилось исправно, но вместо того, чтобы чинно оказаться рядом, шмотки разом спланировали им на головы. Шэнь Вэй вопросительно вскинул брови, но Чжао уже тянул его за собой, в ванну. По-быстрому отрегулировал температуру и подтолкнул под теплые струи. Темные волосы немедленно набрякли, облепили голову, и он отвел со лба потяжелевшие пряди, прежде чем прижаться снова, чувствуя, как упирается в живот напряженный член, вслепую нашарить брусок мыла, потереть его в ладонях и, отложив, заскользить ими по спине и плечам. — Ты говорил про теплую ванну, — хрипловато напомнили ему на ухо, прижавшись теснее. А на ушной кромке несильно сомкнулись зубы, одновременно с тем, как расставленные пальцы прогулялись от ягодиц до лопаток. — А мы разве не в ней? И вода теплая. — Он прихватил губами мокрую кожу. — И я преотлично успокаиваюсь. — Да, я вижу, — Шэнь Вэй многозначительно глянул вниз. — А это еще один признак душевного равновесия. — Очень… убедительный признак. Юнь Лань ухмыльнулся, скользнул мыльной рукой вниз, обхватил напряженный член, повел, чуть сжимая пальцы и с удовольствием отмечая, как Шэнь Вэй с шипением втягивает воздух, как блестят его глаза, как он торопливо проводит языком сначала по верхней губе, потом по нижней — черт, и почему только от этого не самого развратного жеста так заныло уже в собственном паху? Да еще это ощущение твердой тяжести в руке, тугой горячей кожи под пальцами — казалось, еще немного, и он попросту не выдержит, притиснется ближе, обхватит оба члена и по-простому отдрочит, не делая больше ничего. Видимо, после сегодняшних событий организм требовал разрядки и поскорее. Следовало на что-то отвлечься, потому что уж что-что, а спешить Юнь Лань был не намерен. При желании, способов отвлечься хватало. Например, можно было заняться потемневшими губами, которые с готовностью раскрылись навстречу прикосновению, и так ловко получилось протолкнуть язык глубже, в теплое влажное нутро. Потом — сместиться в сторону, выцеловывая разрумянившиеся скулы, теплые от стекающей по ним воды, кромку уха, такого очаровательно-алого. По спине скользили руки Шэнь Вэя, выглаживая каждый сантиметр кожи, а в какой-то момент они переместились на грудь, и теперь уже Юнь Лань зашипел и чертыхнулся, потому что Шэнь Вэй дразнящим движением очертил ареолу соска, а потом сжал и потер. И еще раз. И еще. — Горячие ванны мне нравятся, — выдохнул Юнь Лань, когда сумел-таки овладеть собой настолько, чтобы получилась членораздельная речь. То есть когда Шэнь Вэй отвлекся на то, чтобы провести пальцем по дорожке волос, спускающейся вниз от пупка. — Мне тоже, — направленный на него взгляд горел желанием. — Что еще полагается делать, чтобы ванна как можно лучше способствовала сну? — А то ты не помнишь! — Он ущипнул приоткрытые губы своими, от души наслаждаясь этим взаимным поддразниванием. Выражение глаз яснее ясного подсказывало: помнит. Все прекрасно помнит. А бывало всякое. Были дни, когда Юнь Лань старательно отбрыкивался от предложенной помощи, сдавался и делал все, чтобы происходящее как можно меньше напоминало попытку нянчиться с беспомощным слепцом, а обрело градус пожарче. Были дни, всего несколько и не тех, о которых хочется вспоминать, когда он сам уговорами, шутками и ворчанием убеждал не отказываться и действовал исключительно в рамках помывки — он провел пальцами по шраму на груди. Бледный неровный след почти слился с кожей, но по-прежнему оставался там, оставался все тем же уже многие, многие месяцы. И были моменты, когда душ оставался просто душем на двоих и все заканчивалось либо в постели, либо прямо на месте. Между снова намыленными ладонями, когда он их чуть развел, растянулась тонкая радужная пленка, которую он прижал к порозовевшей от теплой воды коже, прежде чем провести ими по плечам, груди. Потеребил тугие соски, зашипев, когда его притянули ближе, теснее, и к губам прижались, раздвигая их в требовательной, бескомпромиссной ласке. По нервам бежал ток от всего этого — от бьющих по плечам водяных струй, разогретого влажного воздуха, безостановочно выглаживающих рук, горячих поцелуев один за другим, запаха кожи, мешавшегося с терпковатой мыльной ноткой, ее знакомого вкуса, которого всегда было мало. И чуть подтолкнул к стене он не столько даже из желания потянуть, а потому, что помнил и еще кое-что. Да, вот это — Шэнь Вэй чуть выдохнул, слипшиеся от влаги ресницы опустились, почти пряча его взгляд, когда Юнь Лань размазал плюхнутую на макушку кляксу шампуня и принялся за дело, пробегая по коже головы ногтями, массируя ее костяшками пальцев — почти с усилием, но не совсем. Только чтобы тот выдохнул снова, подаваясь навстречу тому, что было самой что ни на есть лаской, а не механическим действием. Лаской, которая ему очень, очень нравилась. Возможно, она больше расслабляла, чем заводила, но от такой реакции, от приоткрытых на выдохе мокрых губ, написанного на лице тихого блаженства, невозможно было отказаться. Ладони на спине, скользкие от мыла, снова пришли в движение. Вот они провели по лопаткам, вот помассировали кругами, стекли на поясницу, где задержались, вычерчивая невесомые узоры, прежде чем пальцы прихватили задницу, скользнули по ложбинке между ягодиц и убрались. Одна рука снова двинулась выше, вторая — вперед. Она прихватила горстью и погладила, провела по всей длине снизу вверх и обратно, и снова, прежде чем замереть, самыми кончиками пальцев потирая чувствительное местечко под головкой. От их касаний внизу живота сворачивалось покалывающее тепло. Оно становилось все жарче и жарче, заставляя забыть, что он делает, гипнотизируя, как покачивающийся маятник или голова змеи, но Юнь Лань не хотел поддаваться. Пока нет. Чуть прикусил губу, чтобы боль заглушила нарастающие с каждым мигом жаркие волны, еще пару раз скользнул пальцами меж волос, отчего Шэнь Вэй блаженно прижмурился, впрочем, не прекращая своего занятия, скользнул ниже. Он очерчивал такие невозможно-идеальные очертания скул, выступы ключиц, плавные изгибы боков и бедер, ласкал, выглаживал скользкую от мыла, горячую от сбегающей по ней воды кожу, и подкатывал, подкатывал к горлу комок, забывалось, как дышать, и нельзя было только одно — отвести взгляд. Даже когда капающая с волос, бегущая по лицу вода попадала в глаза, оставалось лишь смаргивать, потому что отчего-то казалось, что стоит хоть на миг прикрыть веки, и порвется что-то очень важное и дорогое, и никогда больше его уже не случится. Чжао Юнь Лань и не понял, в какой момент Шэнь Вэй посмотрел особенно жарко, темные зрачки окончательно затопили радужку, а налившиеся кровью губы приоткрылись, подобно бутону цветка. В какой момент дыхание сбилось на полувздохе, а затем заторопилось вперед, спеша нагнать торопливые движения рук. Когда ладони Шэнь Вэя покинули те места, где до того обосновались, и легли на плечи, уверенно и спокойно, надавили, разворачивая, и взгляд сам собой зацепился за появившуюся из шкафчика смазку. — Такие горячие ванны мне… — горло перехватило, когда одна рука вновь скользнула вниз, по груди, животу и остановилась, сжимая и поглаживая яички, — нравятся. Укоризненное: — Чжао Юнь Лань, — раздалось у самого уха, и по телу сама собой прокатилась волна дрожи. — Что-то не так? — Юнь Лань накрыл сомкнувшиеся на члене пальцы своими, на пару мгновений останавливая их легкое движение, а затем отпуская так, чтобы они заскользили в чуть в другом ритме, от которого все внутри будто бы сжалось. Будто бы кто-то неведомый и могучий сначала собрал здоровенный костер, а затем поднес к нему спичку. — Пожалуйста, помолчи. Произнесенное в самое ухо обожгло, а холодные скользкие пальцы, коснувшиеся ягодиц, заставили задрожать еще сильнее. Вот они прошлись снизу вверх, вот вернулись обратно, вот скользнули внутрь, чтобы легкими круговыми движениями погладить — пока только погладить — у самого входа. И снова — теперь с небольшим усилием, надавливая и разминая, прежде чем толкнуться внутрь самым кончиком и отступить, толкнуться и отступить, раздразнивая каждый нерв. Ладонь с члена убралась, двинулась выше, и Чжао прогнулся в спине, как только мог провокационно, оперся одной рукой о стену, а вторую протянул назад, чтобы обхватить и повести крепкими пальцами по шелковисто-горячей длине снизу вверх и обратно. Ответом стало звучное шипение отчетливая дрожь, а затем Шэнь Вэй несколько раз двинул бедрами, толкаясь в сжатый кулак, прежде чем мягко, но уверенно отстранить его ладонь, прижать ее к стене и накрыть своей оба скрещенных запястья. По плечу скользнули приоткрытые губы, прихватили, перед тем как там же обожгло укусом, а пальцы продолжали двигаться, все так же неглубоко, у самого входа, кружили, раскрывали, ласкали, иногда пробираясь чуть глубже и отступая, чтобы продолжить. Убирались прочь и возвращались, скользя, так что оставалось только отстраненно позавидовать ловкости, позволяющей управиться с тюбиком, пусть небольшим, одной рукой. Впрочем, судя по всему, Шэнь Вэй просто выдавливал смазку на ладонь, когда считал, что нужно добавить. Он чувствовал себя распяленным между этой жаркой лаской внизу и ладонью на запястьях — не до боли, не с чрезмерной силой, но надежно и крепко. Оставалось только заполошно дышать, подаваясь навстречу, чувствуя, как к бедру притирается горячий член, а дыхание позади тяжелеет, так что кажется, оно вот-вот жарко осядет на коже вместе с водяными струями. — Шэнь Вэй, — начал он, — ты… И не договорил. Охнул, втянув воздух, потому что тот толкнулся внутрь сразу двумя пальцами, глубже, настойчивей, сгибая и потирая так безошибочно, что все тело от макушки до пяток схватило острой дрожью. А тот продолжал, продолжал, не думая прерываться, только чередовал почти осторожное скольжение с сильной настойчивой лаской и отступал, когда делалось слишком, давая немного передохнуть, прежде чем повторить все снова. До алых кругов под зажмуренными веками, до жаркой ломоты в паху, до того, что казалось, он — влажный, раскрытый, легко принимающий каждое движение — готов кончить вот прямо сейчас, прямо так, без единого касания к члену. — Черт возьми, Шэнь Вэй… — Тш-ш-ш, — кожи коснулся горячий выдох, а затем там же, прямо под волосами, прижались губы, чтобы практически сразу отстраниться. — Наклонись немного. И нельзя было не подчиниться этой просьбе, этому неодолимому желанию слиться в единое целое настолько, насколько это вообще возможно. Ванная в квартире не отличалась большими размерами, но они уже не раз проделывали подобное, и Юнь Лань точно знал, как следует поступить. Давая себе место, чуть отступил назад, уткнулся лбом в скрещенные ладони, прогибаясь в пояснице. Глаза он прикрыл, полностью отдаваясь на волю прикосновений, и только глубже вдохнул, когда почувствовал, как Шэнь Вэй медленно и осторожно — что, конечно же, после всего было совершенно излишне, но так для него характерно — входит в него. Так уже было. Было два с лишним года назад, когда Чжао окончательно решил, что хватит тянуть и ходить вокруг да около, когда они оба так очевидно хотят друг друга. Тогда он полагал, что придется долго подводить к главному и никак не ожидал вместо тихой заводи столкнуться с бурным потоком. Было и десять тысяч лет назад, когда юный дисинский герой, заставляя себя не отводить взгляд и отчаянно краснея из-за своей надуманной неопытности, обратился к легендарному Кунь Луню с просьбой. Было бессчетное количество раз, но сколько бы не повторялось, оставалось все таким же невероятным и драгоценным. — Все в порядке? Юнь Ланю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать вопрос — слишком уж отвлекало ощущение заполненности и невозможной правильности происходящего, да мешал поселившийся в голове шум, но он сумел выдавить хриплое «да». По спине, лаская, пробежались пальцы, а затем легли на бедра, и Шэнь Вэй толкнулся вперед. До упора, замер на мгновение и двинулся назад, чтобы затем снова вдавиться слитным движением, от которого в паху прокатилась жадная дрожь. И еще раз, и снова, горячее скольжение наружу и внутрь, уже не осторожно, но сильно, без спешки, но уверенно. Крепко, с оттяжкой, так что на каждом толчке из горла вырывался звучный выдох, и разливалась, разливалась внизу живота звенящая тяжесть. Ладони проскальзывали по мокрой коже, сжимались сильнее и тут же ослабляли хватку. Кровь заполошно стучала в ушах. Он чувствовал, как Шэнь Вэй ускоряется, слышал, как тот прерывисто дышит, и порой в этом дыхании проскальзывал отчетливый глухой звук. Знакомый, понятный звук — тот никогда не был особенно громким, а сам Юнь Лань даже не пытался сдерживать стоны, теперь лившиеся с губ, потому что было горячо, было жарко. Нестерпимо хорошо. И мало — да, вот так, еще… Он всхлипнул, когда Шэнь Вэй замер, вжимаясь бедрами в бедра. Попытался дернуться навстречу. — Сейчас, — хрипло проговорил Шэнь Вэй. Ладони скользнули вверх по бокам, утягивая назад, и он немного извернулся, как уж получилось, упираясь одной ладонью в стену, а второй обхватывая мокрый затылок. Застонал, когда уже от этого движения внутри свело, нетерпеливо и жадно. — Сейчас, — повторил Шэнь Вэй, перехватывая его губы. Он чуть поддал бедрами, как будто пытался вдавиться еще глубже, прежде чем задвигаться снова, а следом член обхватила уверенная рука, повела снизу вверх, не пытаясь дразнить, и Юнь Лань застонал в лихорадочный поцелуй. Двойной наплыв ощущений делал свое дело. Голову совсем вело, жжение внизу живота сделалось нестерпимым, и сдерживаться не осталось никаких сил. Если бы такое было только возможно, он разорвался бы на две части, чтобы еще сильнее впиться в поцелуй, еще глубже вобрать в себя Шэнь Вэя и одновременно отдаться его рукам всем своим естеством. А тот словно читал его мысли, хотя теперь уже Юнь Лань твердо знал, что нет, не может, нет пока в его арсенале такой способности, и действовал уверенно и жадно. Движения руки и бедер совпадали самым лучшим образом, ведя вперед уверенно и именно в том темпе, который даст максимум ощущений, но не заставит ждать так долго, что превратит удовольствие в пытку; слетающие с губ стоны — частые его и скупые Шэнь Вэя — сплетались в один, и очень скоро он почувствовал, что осталось немного. Буквально одна капля, прежде чем чаша окажется переполненной. Он немного отстранился, разрывая поцелуй, и попытался выдохнуть: — Я… — но дыхание окончательно перехватило, потому что Шэнь Вэй, глядящий на него затуманенными, лихорадочно блестящими глазами Шэнь Вэй толкнулся снова, провел рукой по стволу, сжав пальцы чуть сильнее, и этого оказалось достаточно. Все внутри скрутило тугим узлом, темная волна, напоминая цунами, рванула вверх, обжигая, застилая взгляд, но Юнь Лань все равно почувствовал, как с силой сжались и практически тут же ослабли лежащие на боку пальцы, как Шэнь Вэй несколько раз крупно вздрогнул и застонал чуть громче, прежде чем замереть, плотно к нему прижавшись и тяжело дыша. И этого хватило, чтобы окончательно отдаться на волю стихии. Секунду или час не было ничего, но постепенно звуки и краски вернулись. — После… — голос звучал хрипло, и Чжао попробовал снова, — после такой ванный крепкий сон обеспечен. — Определенно, — с едва различимым смешком подтвердил Шэнь Вэй, и не думая выпускать его из объятия. Юнь Лань осторожно развернулся, прижимаясь к мокрой стене, скользнул руками от ложбинки у поясницы вверх, между лопаток к плечам, обнял за них, притягивая к себе и прижимаясь к губам в поцелуе, обычном, неторопливом и очень сладком.