Большие гонки

Беларусь, пораженная, смотрела на толпу негодующих болельщиков и организаторов, наседающих на Брагинского. Иван, как ни в чем не бывало, с отеческой улыбкой обменялся несколькими фразами с возбужденным ведущим. Беларусь почувствовала учащенное дыхание Украины, сидевшей рядом. Пышногрудая девица, прикрывая руками румянец на щеках, с отчаянием взирала на своего брата. — Ваня, Ванюша, миленький, — простонала Украина. — Что с тобой случилось? Беларусь промолчала. Она не сказала ничего утешительного и тогда, когда рука заботливой сестры накрыла ее руку. Сейчас для Наташи не существовало никого, кроме Брагинского и его жуткого поступка. «Но это соревнование, где победит один, — думала Арловская. — Маленькая война. А на войне все средства хороши». Брагинский неторопливым шагом приблизился к небольшой палатке, откуда следили за развитием событий Украина и Беларусь. Наталья движением руки убрала свои светлые волосы с лица и хмуро уставилась на брата. Поймав ее взгляд, Брагинский загадочно улыбнулся, а Наташа отвела глаза. — La violación de las reglas!* — мелодичный голос судьи-испанца, а затем глухой удар и стон. Пламенные протесты на испанском заглушились грубым русским матом. Троим странам оставалось лишь догадываться, что происходило снаружи. Беларусь нервно теребила кружевной ворот своего платья, настойчиво пряча глаза от взгляда Брагинского. Шум на трибунах, охи и ахи сидящей рядом сестры, беспокойство за Брагинского, грядущие соревнования — всё это требовало внимания и анализирования, но Наташа продолжала сидеть, потупив взгляд, уделяя всё свое внимание белому воротничку. Изрядно потрепанный судья наконец ввалился в палатку, громко проклиная «villanos rusos»*. Рассеянным взглядом он окинул напряженную Беларусь, непомерную грудь Украины и, наконец, остановился на Брагинском. — La violación de las reglas! — повторил испанец, жестикулируя Ивану. — Que rompió las reglas!* Брагинский улыбнулся, кивая, и положил свою широкую ладонь на плечо испанца. Выражение лица судьи менялось с пугающей скоростью, — изумление, негодование, страх, ужас... Еще больший эффект имела последующая фраза Брагинского, которая чуть не свела с ума испанца, который своими глазами видел, как Россия окунул Вана в кипяток. — Разве я что-то нарушил? Судья, поминутно заикаясь, сказал, что никогда не думал в чем-либо обвинять Брагинского. Утирая пот, он объявил, что следующий тур проходят Украина и Беларусь. Девушки не удивились, лишь обменялись мрачными взглядами. Украина рывком убрала свою руку с руки сестры. Арловская презрительно посмотрела на Украину, и для последней этот взгляд был как щелчок мышеловки. — Ваша задача, — монотонно протянул неизвестно откуда взявшийся переводчик. — Набрать как можно больше воды в свой сосуд, стараясь не попасть быку на рога. Арловская что-то надменно фыркнула, сверху вниз взирая на судью. Снаружи шум становился всё громче, слышались крики отчаяния и боли. Украина округлившимися от страха глазами смотрела на дверь, за которой происходило что-то поистине ужасное. Брагинский тем временем сел напротив и, выуживая из рукава бутылку водки, мистическим образом не разбившуюся во время испытания, налил немного прозрачной жидкости в один из стеклянных стаканов, которые стояли возле сидевших участников. Испанец брезгливо наморщил нос, когда до его чувствительного обоняния донесся запах спирта. — It was great!* — восторженно крикнул ведущий, который молнией залетел в палатку, не забыв накрепко закрыть за собой дверь. Его блестящий костюм был потрепан, а на щеках красовалось несколько длинных царапин, но выглядел американец крайне счастливым. Подлетев к Брагинскому, он начал лихорадочно трясти русскому руку. — Вы сделали ему карьеру, — объяснил очевидное переводчик. Судья побледнел, а Иван улыбнулся своей наивной улыбкой. — ... I adore and admire you!* — на одном дыхании закончил американец, залпом выпивая водку из стакана Брагинского. Россия продолжал улыбаться, переводя взгляд с американца на стакан и обратно. Ведущий, сказав всё, что мог, переключился на Украину и Беларусь. Восхищенно созерцая грудь украинки, он поманил пальцем испанца и Арловскую. Беларусь, задумчиво поводив пальцем по губам, первая покинула помещение. Вслед за ней, производя много шума, удалились судья и ведущий. В палатке остались только Украина, которая беспокойно оттягивала свои рукава, стремясь закрыть ими ладони, и Россия, снова наполнивший свой стакан. Тишину нарушало только сопение Украины. — Ванюша... Миленький... — она всхлипнула. Брагинский промычал что-то, вливая в себя стакан огненной жидкости. Улыбка сразу же стала теплее, взгляд — мягче. Подняв глаза, Иван с удивлением увидел, что Украина плачет. — Ванечка... — просипела украинка, утирая слёзы широким рукавом. — Что же с нами теперь будет? — Ничего не будет, — ответил Россия, подсаживаясь к сестре и одаряя ее дыханием, в котором явно чувствовался запах спирта. — Зачем нам это всё... — Украина скорее чувствовала, чем видела, как рука Брагинского сначала обняла ее за плечи, а потом начала опускаться ниже, нащупывая большие бесформенные пуговицы, на которые была застегнута блузка украинки. Девушка тихонько застонала, прекрасно понимая намерения брата. Перехватив руку Брагинского, Украина шепнула ему на ухо: — Весь этот кошмар скоро закончится, да? Россия кивнул, ласково проведя рукой по светлым волосам украинки. *La violación de las reglas! — Нарушение правил! *Villanos rusos — Русские негодяи *Que rompió las reglas! — Вы нарушили правила! *It was great! — Это было потрясающе! *I adore and admire you! — Я боготворю и восхищаюсь вами!