Большие гонки

«Я псих, – отрешенно думал Франция, натягивая на себя коричневые перчатки. – Или мазохист. Нормальный не согласился бы соревноваться вместе с Брагинским и… этой». Не прошло и двух дней с тура, где участвовали Беларусь и Чехия, как объявилась Армения. Парочка заискивающих взглядов в сторону организаторов, по-детски надутые губки и фраза «Прибалты, шалуны, задержали» показали свое действие во всей красе: Армения, также как и Чехия, была зачислена на соревнование, несмотря на «опоздание». Игривыми взглядами покоряя зрителей и участников «сильного» пола, Армения бегала от переводчика к ведущему, сильно надоедая последнему своими бесчисленными и бесполезными вопросами. – Я так волнуюсь из-за соревнований, – лопотала Армения, сделав губки бантиком и поправляя свою замысловатую прическу – совсем, кстати, не подходящую для такого жестокого конкурса. – Вы слишком несерьезно относитесь к Гонкам. – первым не вытерпел Англия, который, скрестив руки на груди, восседал в первых рядах. – Это вовсе не безобидная игра… – Бросьте! – замахала на него руками Армения, хлопая густыми ресницами. – Это всего лишь небольшой конкурс, созданный для того, чтобы мы смогли проверить свои силы… Англия безнадежно махнул на армянку рукой, вполне осознавая, что предстоящий тур отобьет у нее всякие сомнения на счет того, что Большие Гонки – не игра. Пока же он не мог переубедить девушку, даже если бы использовал всё красноречие Цицерона. Артур вздохнул, услышав предупреждающий свисток судьи. Подперев щеку кулаком, Кёркланд переводил сочувствующий взгляд с Франции на огромное песчаное поле, где виднелись концы проволок, которые проводили слабый ток, и концы шашек от динамита. Подумать только, куда заходит извращенная фантазия организаторов!.. – На счет три, – прокричал судья участникам, хватая Францию и Армению за плечи. – Вы выходите на ринг. Вам дается три минуты на то, чтобы найти зарытые «ключи» – они и будут приносить вам очки. Помните, что ключи не будут валяться просто так – они могут быть в коробках, замаскированных под динамит, или вам придется освободить свое «очко» из колючей проволоки. Намеренно других не подрывать, не браться голыми руками за провода… – судья замолк, скользя взглядом по лицам участников. – И берегите себя. Три, два… Самой первой «вылетела» на поле Армения – с беззаветной улыбкой и грациозными движениями, так и не вникнув в суть того, что конкурс далеко не детский. За ней, зорко глядя под ноги, вышел Россия, как всегда статный и гордый. Внимательный зритель заметил бы, что у него под глазами залегли темные пятна, а на лбу прибавилось морщин, но все были до крайней степени возбуждены смертями на предыдущих турах. Кое-кто даже жаждал смерти и в этом конкурсе, хотя в открытую этого и не заявлял. Наконец, положив конец бурным обсуждениям на трибунах, вышел Франциск, хмуро поглядывая на своих соперников. В зале всё мгновенно стихло: участники не решали двигаться дальше, опасаясь подорвать себя на динамите или пустить себе ток, наступив на проволоку. Первым опомнился Иван, сделав еще один шаг, соколиным взглядом сверля землю под ногами. Ведущий вставил, что русский либо ничего не боится, либо он рехнулся, вызывая на трибунах дикий смех. Брагинский, как ни в чем не бывало улыбнулся ведущему: тот, казалось, даже через такое расстояние почувствовал силу этого как бы дружелюбного жеста и больше острить не осмеливался, переключаясь на подробное описание гладкой кожи и длинных ног Армении. Армянке это было приятно, она даже обрадовала публику воздушным поцелуем. Франция, если бы дело не принимало такой оборот, спрятал бы лицо в ладонях, но, помня об ограниченном времени, плюнул на своих соперников и тоже рискнул сделать шаг. Еще один. Прерывистый вздох. Пока везет. – Слишком скучно. – Франциск от изумления чуть не наступил на красноречиво валявшийся на земле кусок провода. Брагинский, уже откапав свой первый ключ, носком ботинка ковырял землю, всматриваясь вдаль. Казалось, что русский только что не чудо совершил, а просто сделал легкую работу. – Как ты понял, что это ключ? – Бонфуа на минуту наивно поверил, что Россия расскажет ему в красках, как отличить ключ от динамита. Но, как и следовало ожидать, русский только притворно-ласково улыбнулся и не ответил. Франция, немного покраснев от своего детского вопроса, отвернулся, чтобы снова возобновить поиски. Крик Армении. Франциск, готовившийся к этому еще со свистка судьи, только обреченно обернулся туда, откуда исходил вопль армянки. Однако француз зря переживал: армянка всего лишь сломала ноготь, а теперь громогласно скорбела по нему, проклиная грязную работу, совсем не предназначенную для такой хрупкой девушки, как она. Что ж, Франция в очередной раз облегченно вздохнул, понимая, что это спокойствие – иллюзия, и вскоре она испарится. А пока что надо… – Я же говорил, что скучно. – Франция резко обернулся, чуть не столкнувшись с Иваном, которые прямо у него из-под ног вытаскивал подозрительный провод. Бонфуа заорал, что он сейчас подорвет их обоих, но судьба, похоже, берегла Ивана: на конце провода болтался ключ. Француз, прерывисто дыша, красноречиво проклинал Брагинского, отступая на пару шагов. Однако русский почему-то не хотел отходить от Франциска. Бонфуа вздрагивал, когда Иван наступал на провода, но ничего не происходило. Смачно выругавшись в очередной раз, француз отчаянно замахал руками на Брагинского, пытаясь остановить его. Русский загадочно улыбнулся, опять наступая на очередной провод. – Ты что, землю насквозь видишь? – крикнул Франциск, а его руки машинально взметнулись вверх, когда русский продолжил свой спокойный шаг по минам. – Это и есть русская рулетка? – Можно и так сказать. Блестящая дедукция. А дальше? Брагинский был слишком близко. Француз, оглядываясь, пытался обойти все препятствия, мешающие его бегству. Однако русский был проворнее: вскоре он обхватил Бонфуа поперек талии, притягивая ближе, а несчастному романтику только и оставалось, что барахтаться и осыпать русского несбыточными угрозами. Иван снова улыбнулся, но уже не так, как раньше. Теперь его улыбка была более искренней, более печальной. – Ты что, в сговоре? – чуть не плача, высказал мысль француз. – Знаешь точно, где все ключи? – Так точно. – невнятно пробормотал Брагинский, небрежно поправляя отворот пальто. Француз увидел почти десяток ключей, которые русскому удалось найти. – То есть… ты с самого начала победитель? – Можно и так сказать. – вновь повторил Иван, не выпуская из своих крепких объятий француза. Франциска даже пробило на слезу от того, что он сейчас так беспомощен и уязвим. Однако эта эмоция быстро сменилась изумлением, а затем ужасом: прогрохотал удивительной мощности взрыв, послышался крик Армении. Пламя, похоже, охватило следующий динамит, и вскоре всё поле наполнилось звуками взрывов. На трибунах началась паника, однако она не очень волновала француза. Брагинский еще сильнее прижал к себе Бонфуа, целуя его лоб. Хорошо, что стена дыма закрыла от зрителей эту сцену! Франция не пережил бы такого позора. Брагинский, похоже, точно знал, что от взрывов они не пострадают. Он стоял, гордо расправив плечи, прижимая к себе обмякшего Франциска. – Почему же ты меня не отпустишь? – прошептал Франциск, потому что говорить он уже не мог. – Почему не позволишь кончить жизнь так же, как Армения? – Потому что, – снова печальная улыбка. – ты и так погибнешь. Франция широко раскрыл глаза. В голосе Брагинского даже как будто бы послышалось сожаление и горечь. Непонимающе приоткрыв рот, Бонфуа наконец отстранился и посмотрел Брагинскому в глаза. Пламя вокруг давало его фиалковым глазам какой-то странный отблеск, но, как ни старался, Франция не смог разглядеть в нем какие-то определенные чувства. Взрывы вокруг грохотали уже с утроенной силой. С внезапным приливом ужаса Бонфуа подумал, что не огонь отражается в глазах Ивана, нет. Похоже, в нем горел свой огонь. И от него веяло угрозой. Франциск издал панический возглас и отошел, но, как оказалось, поздно: совсем рядом произошел самый мощный взрыв, поглотивший в себе и француза, и Россию, и остальное. Этот динамит, похоже, был последним: больше взрывов не было, а из-под руин, которые когда-то были трибунами, раздавались крики раненых. Гореть, однако, было нечему, поэтому вскоре дым начал рассеиваться внезапно поднявшимся ветром. Стали видны лица зрителей, мелькающих около развалин. Ведущий был тут же: он был заметно взволнован, помогая важным персонам привести себя в порядок после такого шоу. Отряхивая им пиджаки, словно верный пес, он что-то лопотал на английском, обещая все исправить. Его болтовню прервал некто, внезапно положивший ладонь ему на плечо. – Мертвы. – русский спокойно констатировал факт изумленному ведущему.