У любви страшные глаза

Так глупо врезаться в кого-то на главной аллее. Да так, чтобы ее узнали. Снова пойдут разговоры, эти косые взгляды по касательной. В присутствии брата был только один плюс — никто не перемывал ей кости. «Вот уж не думала, что пожалею о том, что его рядом нет», — с иронией сказала она себе мысленно, чувствуя, как спазм в груди отступает. Медленно. По ощущениям это было похоже на огромного чёрного спрута, разжимающего свои щупальца, которыми оплел сердце. Эта скользкая глубоководная тварь жила в ней уже третий год. Иногда Артани представляла, как это нечто ползает по ее телу изнутри и хватает ее спазмом то за ноги, то за руки, то за желудок. Лишь в комнате спрут ослабил хватку и позволил ей нормально дышать. Комната. По форме похожа на продолговатую пачку печенья, только с большим окном в конце на полстены в виде нестандартно широкой для готического стиля арки. Днем помещение было чётко разграничено на свет и тень: та часть коробки, что была ближе к окну, всегда была залита светом; та, что уходила вглубь, к двери, всегда была погружена во мрак. Столик с зеркалом перегораживал проход наполовину, на нём валялись учебники, сушеная лаванда, косметика, какие-то ленточки, какие-то сережки — словом, обычный женский стол. Кровать стояла под окном, поперек, и ее длины как раз хватало от одной стены к другой. Нужно признать, что это была длинная, широкая кровать. Арта скинула туфли с ног и босая направилась к ней. Силуэт отбился в зеркале и снова исчез, как призрак. Девица упала на кровать прямо в платье, и уставилась в стену с узорчатыми темными обоями цвета вина. Здесь было так темно. С этого ракурса взгляд упирался в резной стул у стола. Вдоль стены тянулся тонкий длинный шкаф, тоже темный, из дуба. Филидеи любили антиквариат и натуральные материалы, в то время как человеческая половина света уже давно перешла на искусственные футуристические интерьеры. «Это просто моя паранойя. Зан не мог так быстро узнать про пропуск» Мысли текли всё в том же направлении. Лесквилль даже не была уверена, что Оуниц искал ее. Вполне возможно, их сегодняшняя встреча была одной из десятков их случайных пересечений. В конце концов, они учатся вместе. И оба не любят сидеть в аудитории, пускай и по разным причинам. Когда тревога улеглась, за ней обнаружилась пустота и холод. Усталость. Арта запустила холодные пальцы в волосы и накрыла веки ладонями. Дышать. Главное — дышать. Когда ее кисти опустились на прохладное покрывало, выражение лица снова ничего не выражало. Оно было похоже на кукольное. В таком освещении ее скулы выделялись без румян, линия подбородка бросала тень на шею. Света была так мало, что только филидей мог рассмотреть эту тень. Вопреки ожиданиям, следующий день не принес новые сплетни о Лесквилль. При этом поток выглядел слишком взбудораженным. Арте показалось это настолько подозрительным, что она начала прислушиваться к тому, что именно витает в воздухе. -…убили в общественном туалете. — Мерзость, она бы туда сама никогда не зашла! -… до сих пор сидят в кабинете ректора. Говорят, приехали сразу после опознания. Артани ловила обрывки разговоров по пути к аудитории, в которой должна была проходить пара по коммуникациям. В какой-то момент ей пришлось протискиваться боком между старшекурсниками, которые почему-то оказались на втором этаже. Стиснув губы в ниточку, она вырвалась из толчеи с гудящей от новостей головой — Камиллу Догерман нашли в общественном туалете в центре города с раскроенной об раковину черепушкой. Общий ажиотаж оказался заразнее вируса — Лесквилль почувствовала холодок, пробежавшийся по коже, и резкое опустошение. В принципе, ей было всё равно, кто такая Камилла — она даже не помнила, как выглядит девушка, к тому же, та была первокурсницей и проучилась всего какой-то месяц. Но убийство одного из них — преступление особой тяжести, и его, конечно, припишут к межрасовому конфликту… Пристыдившись собственного равнодушия к жертве, Арта потупила взгляд и просочилась в аудиторию. В отличие от коридора, здесь царила гробовая тишина — преподаватель стоял перед первым рядом с поднятыми руками. Лесквилль успела как раз перед объявлением и поспешила сесть на первую попавшуюся скамью. — Мы не могли себе представить, что этот год начнется так… трагично. Этой ночью, приблизительно между первым и вторым часом, скончалась одна из наших студенток. Арта вперила взгляд в мистера Магнуса, чья речь была настолько высокопарной, как будто он готовился к ней с того момента, как с Академией связались из морга. Сделав паузу, специалист по коммуникациям поправил съехавшие очки, и продолжил всё в той же манере, обводя взглядом всех присутствующих. Это не была его прямая обязанность — делать объявление. Просто Магнус всегда был настроен очень патриотично, к тому же, любил внимание и очень четко улавливал, чего от него хотят. Этот преподаватель был одним из тех, к кому Арта ни за что в жизни не подошла просить пропуск. -… ведь всем известно, что убийство филидея — преступление перед Богом. Я молюсь, чтобы преступника поразила молния, но знаю, что пока мы бездействуем сами, он будет нем к нашим проблемам. Люди! Только человек мог не отличить ее от какой-нибудь простачки, надеюсь, вы это понимаете. И вот почему так важно уметь манипулировать этими… животными. Эмпатия — наше главное оружие. Чувствуйте, проверяйте, они не должны застать вас врасплох. «Сумасшедший праведник», — подумала Арта, удивляясь тому, как тихо в аудитории. Сбоку послышался приглушенный смешок, почти над самым ухом. Лесквилль вздрогнула и повернула голову в сторону, не скрывая удивления. Она так спешила сесть на скамью, что не обратила внимания на своего соседа. Начать нужно с того, что обычно Арта сидела в отдалении на два-три места, и соседей у нее, соответственно, не было. Началось это со второго семестра первого полугодия, когда все, даже новые знакомые, принялись доставать ее расспросами о брате или остроумными шуточками. Во-вторых, еще никто не смел так нагло смеяться прямо ей на ухо. Если кто и находил Арту смешной, то делился этим где-то в отдалении. Но чтобы вот так вот… — Интересно он начал лекцию, да? Закипающее негодование внезапно испарилось, и Артани с не меньшим удивлением осознала, что уселась прямо рядом с Лари — парнем из семьи второй десятки, который, несмотря на свой не слишком высокий статус, умудрялся быть в хороших отношениях со всеми. Именно поэтому Арта не спешила налаживать с ним контакты, ведь этот молодой человек одинаково хорошо общался и с ее ненавистниками, и с теми, с кем у нее были нейтральные отношения. — Лари. Лари Томпсон, очень приятно наконец-то познакомиться, — практически одними губами представился местный Гермес и протянул ладонь под партой. Артани делала вид, что внимательно смотрит на профессора Магнуса, принимая одно из самых сложных решений за последнее время. Девушка чувствовала на себе взгляд соседа. Ее прохладная тонкая ладонь легла в теплую мужскую, по-девичьи сжала пальцы Лари и тут же отпустила, словно обжегшись. Томпсон не выдержал и сдавленно выдохнул в руку, сдерживая смех и ловя несколько уничтожающих взглядов с соседних скамей. Лари тут же состроил трагическую мину и пояснил: — Просто у меня истерика. Затем снова повернулся к Артани, которая уже пожалела о своем решении. Около минуты Лесквилль сидела как примороженная, как будто ей в позвоночник вставили спицу. «Я сделала что-то не так? Чего он пялится. Идиотка, зачем вообще сюда села» Желание провалиться сквозь землю посещало ее часто. В этот раз ей хотелось упасть так глубоко, чтобы, вопреки притяжению, вылезти по ту сторону земного шара, отряхнуться и уйти в монастырь. Лари продолжал улыбаться в ладонь, а затем наконец-то отвернулся, кажется, увлекшись лекцией. Лесквилль почувствовала слабое облегчение. За оставшийся час Арта пришла к выводу, что ей надоело быть одной. Если она хочет, чтобы ее жизнь вышла за рамки тесного круга, нужно что-то менять, и Лари Томпсон — это отличный шанс сблизиться с кем-то. Кажется, она ни разу не слышала, чтобы он лично что-то о ней говорил. Так она себя успокоила. К тому же, нужно отдать ему должное: кажется, этому парню плевать на старшего Лесквилля, а это было то, что понравилось девушке больше всего. Ведь не мог же такой общительный человек, как Томпсон, не слышать о Тэо? Слухи ходили разные, и часть из них была чистой правдой. Лекция закончилась на поучениях о том, как опасно ходить в места с большим скоплением людей без сопровождения. И как только она подошла к концу, Арта поспешила покинуть аудиторию с гнетущей атмосферой. На самом деле, она не знала, о чём говорить с Лари, и почему ему было так весело. Зато Лари определенно знал, о чём говорить с ней. — Эй, Лесквилль! Кто так руку жмет? Толпа, взбудораженная последними новостями, отвлеклась от насущной проблемы и перевела взгляды на спешащего за Артой Томпсона. «Только не это», — подумала девушка, ныряя за угол, но было уже поздно. Парень завернул следом, опередил ее на два шага и встал напротив, широко и открыто улыбаясь. Нужно сказать, что его выражение лица буквально обезоруживало. Лари был на полголовы выше нее, с отпущенными почти под каре пепельными волосами. Они немного вились и ложились как будто подкрученными локонами, напоминающими то металлическую стружку, то стальную проволоку. Лари никогда не носил пиджак, но рубашка всегда была выгляженна, а туфли блестели. Томпсон во многом был похож на девушку, особенно лицом — немного вытянутое, без выпирающей челюсти или волевого подбородка. Внимания заслуживали его глаза лазурного цвета с белыми прожилками, огромные и голубые, как вода с бликами в бассейне. На них и засмотрелась Арта, теряя бдительность на секунду, и… — Хорошо получается, да? Я недавно практиковал эту разновидность гипноза. Лесквилль резко отвернулась и уставилась в окно, возобновила шаг прямо напролом, ожидая, что однокурсник испугается ее решительности и отойдет в сторону. Но тот снова поравнялся с ней. — Это шутка. Неудачная, по всей видимости. Не знаю я гипноза, просто хочу с тобой поговорить. — О чём? — вырвалось у Лесквилль, и она снова остановилась, делая свое лицо непроницаемым. «О, какие мы злые», — читалось на смазливой физиономии Томпсона, но он, по неведомым причинам, не отступал. — Я вчера стоял у второй двери в аудиторию Кендрика и кое-что услышал. Кажется, ты хотела… Рука Арты взметнулась вверх, хватая говорливого Томпсона за выгляженный воротник и утаскивая под лестницу. Лари, явно не ожидая такого поворота событий, успел только ёкнуть. Сбоку это всё выглядело комично: тонкая, как змея, Арта будто утаскивала в нору зайца, сжимая его смертельной хваткой. В тени лестницы их было почти не видно со стороны главного коридора. Лесквилль разъяренно зашипела на сокурсника. — И что же ты услышал? Если ты решил меня шантажировать, знай, что не только Тэо много чего умеет, ты меня понял? Мы Лесквилли все такие, уж ты-то точно знаешь, Лар-р-р-р-ри. У нее глаза горели зеленым ведьминским огнем. Она предполагала, что вездесущий Томпсон может стать проблемой, но не знала, что это случится настолько скоро. Скольким он успел рассказать? Может, это он рассказал Эйзану? Парень медленно поднял руки вверх, затаив дыхание — в таком положении было сложно нормально дышать. Но он умудрился сохранить спокойствие и даже не предпринял попытки убрать цепкие пальцы девушки, которая набросилась настолько внезапно, что у него от удивления глаза не закрывались, чтобы моргнуть. — Тише-тише, дыши, я никому ничего не говорил. Просто. Просто хочу тебе помочь. Отчаянье и злость отхлынули, как уходит прибой, и Лесквилль опустила руки сама, смотря на Лари с недоумением. Ее кукольное личико наклонилось вбок, а Томпсон решил побыстрее использовать образовавшуюся паузу, пока девушка снова не захотела его умертвить. -Видишь ли, — сказал он, поправляя воротник, — Я очень удивился, узнав, что ты решилась на такое. Всем известно, что ты не можешь выходить в город и, в принципе, понятно, по какой причине. И я подумал, а почему нет? Лесквилль отступила. Ей стало в очередной раз неловко за свое поведение, и она устало провела рукой по шее. Глядя на эту руку, Томпсон совершенно не понимал, как она вообще могла его куда-то утащить. — Только что это было неожиданно, правда. Выходит, у вас и правда адская хватка. Словив еще один яростный взгляд решил, что лучше больше не упоминать об их семье. Этот момент был отправной точкой для Артани. Она еще точно не знала, к чему это приведет, и вообще не хотела, чтобы кто-то знал о ее планах. Но Томпсон был в курсе всего, что творится на факультете. И было так наивно предполагать, будто Арта стала невидимкой абсолютно для всех. Даже когда она сама поверила в то, что ее образ и истории о нём намного интереснее, чем она сама, было очень глупо упускать Лари из вида.