У любви страшные глаза

Момент был один из тех, когда дальнейшее понятно без слов. Опаловый взгляд девицы из семейства Лесквилль и лазурные глаза Томпсона схлестнулись и замерли: первый с неприкрытой опаской и агрессией, второй был открытым, будто напоказ. Однако в обоих читалось, что обсуждать под лестницей планы на будущее очень рискованно, мало ли, кто может их услышать или, пускай, даже увидеть? — Присоединяйся к нашей скромной компании вечером, у башни. — У башни? — личико Арты скривилось, как от зеленой сливы. — Иногда лучше быть у всех на виду. Это же не последняя наша встреча, я надеюсь? Прятаться по углам в дальнейшем будет еще более подозрительно. Тем более, мы теперь друзья... Разошлись они без прощаний и рукопожатий. Удаляясь в направлении своей аудитории, Ларимар украдкой обернулся на Арту, но угодил прямо под ее холодный и ни капли не дружелюбный взгляд. У Томпсона мурашки пробежались по коже, и он отвернулся, потирая шею с едва заметым красным следом от воротничка — тот горел, как ссадина. Парень еще раз поразился тому, как у этой с виду болезненной, бледной, как призрак, девушки могла быть хватка бульдога. Глядя на ее тонкие запястья, которые можно было бы переломить пальцами при желании, он бы в жизни не вспомнил о том, что «все Лесквилли такие». По старшему это было хотя бы видно — похож на ожившую скульптуру. «Она и правда несколько безумна», — подумал Лари, вспоминая недавний взгляд. На следующую пару девушка не явилась. Кто-то уже успел пошутить, что Томпсон запер ее в чулане — Лари смеялся и шутил наравне со всеми, но постоянно поправлял воротник. «Что ему от меня нужно. Что? Что может быть нужно?» Артани вернулась в комнату за учебниками. Филидеи до сих пор учились по бумажным книгам. Эти записи хранились только на материальных носителях, и у людей не было к ним доступа. У большинства из них. Книги не перевели для международной программной сети и, тем более, не ввели в нее. Во многом правящая раса осталась в прошлом и, таким образом, контролировала будущее. Постепенно поиск учебников перешел в самокопание. Она села на край кровати и задумалась всерьез о том, стоит ли ей выходить из привычной тишины комнаты. Полгода с ней никто не разговаривал без определенной нужды — кто-то из личных соображений, кто-то усилиями Тэо. Поначалу было немного горько от осознания собственного одиночества, но со временем стало лучше. Артани имела возможность наблюдать со стороны и сама стала жертвой слухов, как итог, она больше не хотела иметь со своими однокурсниками (и не только с ними) ничего общего. Поступление в Унодомус стало решающим в формировании взглядов на жизнь. Она осознала, что для большинства филидеев от рождения и до самой смерти главными причинами для существования остаются межрасовая гонка, стремление к власти над своими и ненависть ко всему человеческому. За каждым из этих пунктов она видела закомплексованность и ограниченность, которые стали, наверное, последствием сотен лет гонений и истребления. Ей никогда не были противны люди. Она не видела в себе ничего сверхъестественного настолько, чтобы сказать, что они отдельный вид (или даже не вид вовсе) по сравнению с ней. «Когда это началось? В старшей школе, когда познакомилась с Ричи?» Она не могла себе представить общение со сверстниками. Не могла, потому что высокопарные разговоры никак не вязались со вставками вроде «а эти черви из рода человеческого достойны смерти». По крайней мере, в ее голове. Но она не знала наверняка, все ли филидеи такие. Возможно, это был лишь шанс проверить свою теорию. До самого вечера она то дремала, то занималась проецированием возможных ситуаций. Конечно, ее брату не пришелся бы по душе ни Лари, ни кто-либо еще из его компании. Тэо считал, что следует держать связь только с теми, кто выше по древу. Сам он довольно быстро затесался в сливки общества, и не зря: Лесквилли за последние 3 года поднялись на пять ступеней и перешли из второй десятки в первую. Как брат это сделал Арта понятия не имела: она не лезла ни в семейный бизнес, ни на так называемые «балы», не интересовалась сделками и не присутствовала на собраниях Совета. Пока что ей можно было просто учиться. Тэо всё еще в отъезде и вернется не раньше, чем через два дня. «Интересно… мне сильно влетит?» — подумала она, глядя в темнеющий потолок. Спрут, дремавший в солнечном сплетении, завибрировал предупреждающе. Артани поморщилась от мерзкого ощущения, представляя реакцию Тэодора, и утыкаясь лицом в подушку. — Она не придет, — уверенно заявила девушка в красном пальто. — Я бы тоже не пришел, — отозвался худощавый молодой человек с темными кругами под глазами и светлыми пятнами по всему лицу, такие же пятна покрывали его кисти, которые всегда были спрятаны в карманы брюк. Лари в ответ на это только закатил глаза, после чего снова уставился на аллею за башней. — Почему ты решил, что это сработает? Что она вообще подходит? — Я думаю, — начал Лари и остановился, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. — Думаю, что она такая же. Вот и всё. Девица в красном, с красными губами и красными ногтями, опустила черные очки на переносицу и прищурилась, вглядываясь в начало аллеи, после чего надула из жвачки пузырь и жадно съела. — Смотри-ка. Идет. Томпсон довольно улыбнулся и обернулся на друзей с выражением лица, которое и без слов можно было истолковать только как «я же говорил».