У любви страшные глаза

Даже во сне его черты не становились мягче. Для Артани Тэо выглядел так, как будто и не засыпал — просто прикрыл глаза ненадолго. Она лежала неподвижно до того момента, пока дыхание брата не стало ровным и глубоким. Затем из-под одеяла бесшумно показались белые лодыжки. Раздался едва слышный скрип пружин, тихое постукивание перекладин лестницы, ведущей на второй ярус, и девушка медленно встала на холодный пол. Тонкие костлявые пальцы подхватили с пола тяжелую ткань платья-пиджака. Арта натянула ее прямо поверх голого тела. Материя моментально отдала накопленный холод, вызывая волну мурашек по коже. Младшая Лесквилль старалась не оставаться с Тэо до самого утра. Было сложно уснуть в его объятиях. И выходить из комнаты молодого наследника, когда вся Унодомус уже спешит на занятия, было бы странно. Даже если каждый в академии уже давным давно перемыл ей кости из-за отношений с братом. Приложив ухо к двери, Арта размышляла об этом, слушая тишину в коридоре. Чувствительные уши филидейки не улавливали за дверью ни одного шороха. Каждый раз, открывая ее, она боялась, что встретится с кем-то лицом к лицу. К ее счастью, эти опасения всегда были ложными. Академия, несомненно, жила ночной жизнью. Но делала это осторожно. Коридоры, как правило, были пусты. Артани хорошо знала, что эта тишина обманчива. Что в какой-то из пустых комнат Эйзан предается утехам вместе со своим гаремом. Что ее однокурсники прямо сейчас распивают у озера вино или что-то более обжигающее. Что в беседке возле ворот, подальше от посторонних глаз, встречаются старшекурсники. Унодомус никогда не спала. Для некоторых живущих здесь ночь была всего лишь еще одним днем. Особенно для тех, кто состоял в каких-то клубах или организациях. Преподаватели закрывали на это глаза и старались не вмешиваться в темную жизнь знатных господ. Священный долг педагогов заключался в обучении и заканчивался после боя курантов. И учителя, и ученики существовали в странном симбиозе — они не лезли в дела друг друга. И это поддерживало своего рода дисциплину, похожую на странную политическую игру. Стоило кому-то переступить дозволенную границу, другая сторона тут же вспоминала об обязанностях и полномочиях. Но до этого момента все продолжали делать вид, будто никто ничего не знает. Набравшись решимости в очередной раз, Артани надавила на ручку и выскользнула в пустой полутемный коридор. Как только узкая полоска света растаяла на полу, глаза Тэодора открылись. Будто и не засыпал.

***

На следующий день о ситуации с мисс Жаклин никто даже не вспомнил. Конец света не наступил, земля не проваливалась под ногами Лесквилль, а еда в столовой не поменяла своего весьма сносного вкуса. И всё же… Арте казалось, что теперь взгляды окружающих стали настырнее. Их не было больше, но они пробирались под кожу, всасывались в кровь и достигали самого сердца. После этого пускались по кругу, снова и снова навевая параноидальные мыслишки. Сама того не замечая, Лесквилль то и дело передергивала плечами. Чувство дискомфорта не покидало ее с самого утра, по ощущениям напоминая липкую паутину. -… ани. Длинную и цепкую, как в осеннем лесу. Или в сухой траве до самого пояса. Зайдешь в такую — и все штаны в ней. И руки, и даже лицо. Невидимые нити, прикосновение к коже которых нельзя спутать ни с шерстью, ни с пухом. Мерзкие. — Артани Лесквиль! Филидейка удержалась от того, чтобы не подпрыгнуть на месте. Стоило начать озираться, и на глаза тут же попался Лари, пытавшийся догнать ее по пути в аудиторию. Словив взгляд беловолосой, он просиял и махнул кистью, будто отдавал честь командиру. — Салют! Куда это мы так спешим? — Ларимар как всегда был в хорошем расположении духа. Арта и раньше это замечала, но в данный момент ей казалось всё сильнее: стоит прищуриться, и она увидит легкое свечение, исходящее от молодого человека. Мотнув головой из стороны в сторону, она избавилась от наваждения и фыркнула. Какое еще свечение, ты в своем уме, Лесквилль? — Иду на лекцию. Разве академию придумали не для учебы? К слову, тебя на занятиях увидишь не часто… — Слабое здоровье, кхе-кхе. Ларимара не пугал ни ее прохладный тон, ни явное нежелание идти на контакт. И всё-таки, она с ним говорила. И даже продолжала делать вид, что ей это совсем не нравится. — Кстати, кто тебе сказал эту чушь про обучение? — изогнул бровь Лари, приближаясь и говоря на полтона ниже. — Если все знают, что сюда приходят за связями… Плечи беловолосой снова подпрыгнули вверх, после чего Томпсон был одарен слегка растерянным выражением лица. Уж это-то Артани знала хорошо. Ее только удивляла честная невозмутимость, с которой Лари произнес этот факт. — Что-то ты какая-то нервная, — будто невзначай заметил филидей и уставился на проплывающий в окнах внутренний дворик. — Но, думаю, визит к библиотекарю тебя немного успокоит. Поначалу Лесквилль не понимала, к чему это было сказано. И только у самой двери следующего лекционного зала ее извилины наконец-то сложились в правильном направлении. Он говорит… о пропуске? Девушка резко затормозила перед дверью и тихо поинтересовалась у однокурсника, глядя слегка исподлобья. — Сейчас запрещено… Лари комедийно подергал бровями вверх-вниз, придавая лицу придурковатое выражение. — Разве… нет? — уже шепотом и с меньшей уверенностью уточнила Лесквилль, ничего не понимая. Всего несколько реплик, и она уже не могла скрыть свое детское любопытство и горящие интересом глаза. Если бы девушка сейчас сжала кулачки и запрыгала на месте, повторяя «правда-правда-правда?» это выглядело бы вполне уместно. Артани даже забыла про осторожность и про то, что они с Томпсоном находятся на виду. Ведь девушка уже успела потерять надежду на то, чтобы хотя бы ненадолго покинуть эти стены. Хорошо, что спешащие в аудиторию филидеи успели напомнить о себе непрерывным потоком. Лари и Артани снова оказались где-то с краю, в то время как большинство выбирало места поближе к огромной доске кирпичного цвета. Всё из-за того, что преподаватель этой дисциплины говорил очень тихо — даже филидеям приходилось прислушиваться к его невнятному бормотанию. — А какой сейчас предмет? — невинно захлопал глазами Лари, подтверждая догадку Лесквилль о том, что учебники этот уникум не носит. Возникла легкая пауза. Артани тяжело вздохнула. То ли она была недовольна безалаберностью соседа, то ли ее одолели тяжелые думы. — Религиоведение.