Святая Магдалина

      Говорят, когда теряют близкого сердцу человека, мир лишается своих красок, словно в этот момент погибает часть тебя самого и на её место приходит пустота. Тяжёлая, всепоглощающая, опустошающая, выматывающая, удушающая… в мире не хватит эпитетов, чтобы охарактеризовать эту тьму в душе. Эту сводящую с ума боль, разрывающую сердце на мелкие кусочки и заставляющую его захлёбываться собственной кровью. Усталость. Чудовищная, смертельная, неподъёмная; в её присутствии удивляешься, как вообще дышишь.       Вот только нет на земле чувства хуже, чем сожаление. Горечь от того, что недосказал, недодал, недолюбил, банально не успел, разъедает душу сильнее любой кислоты. «Ещё успеется.» — фраза, что должна быть предана забвению. Люди не должны использовать её ни в речи, ни, что более важно, в мыслях. Нет. Не успеется. Как и она, Шарлотта, не успела сказать самые важные слова ему. Чем она вообще занималась всё это время? Переживала из-за каких-то глупостей: как посмотрят? Что скажут? Вместо того, чтобы провести этот вечер с ним на репетиции, она пряталась от этого мира в часовне и думала о другом. Смеялась с другим, восхищалась другим, предпочла другого, а ведь должна была быть в заброшенном корпусе, там где ей и было самое место. С группой Эрвина и ним самим. Возможно, будь она там, трагедии не произошло бы? Она должна была что-то сделать, как-то повлиять, чтобы предотвратить это.       На глазах вновь навернулись слёзы. Уже поздно сожалеть. Она больше никогда не поговорит с ним. Не посмеётся над его шутками. Не услышит, как он играет. Не почувствует тепла его рук. Не утонет в его, полных любви, серых глазах. Больше никогда. А он? Сколько желаний он не успел исполнить? Как же его мечта стать гениальным композитором? Как же его желание сыграть в финальном матче по баскетболу? А его родители и друзья, что всё это время поддерживали его? Как же…       — Выпей. — Раздался тихий голос Карин рядом. Девушка протянула стакан воды, где, скорее всего, было успокоительное; об этом говорил лёгкий мутный осадок на дне.       — Не хочу. — С трудом выдохнула Шарлотта, даже не пошевелившись.       — Надо. Как лекарство. — Заботливо отозвалась Узумаки и, судя по звукам, присела рядом. — Тебе это нужно.       — Поставь на стол. — Последовал безжизненный ответ Кицу. У неё не было никакого желания не то, что пить что-то, даже разговаривать не хотелось. Побыть одной. В тишине. Забытая всем миром. Предаться воспоминаниям и несбыточным мечтам. Вот чего ей в действительности сейчас хотелось.       — Хорошо. — Отозвалась Карин, вставая и отходя куда-то в сторону. — Если захочешь поговорить, мы будем рядом.       — Угу.       Услышав этот сиплый, чуть уловимый выдох, который можно было легко спутать с дыханием смерти, Карин медленно встала со своего места и тихо покинула кухню. Именно там Шарлотта нашла себе уединение с того самого момента, как Гаара принёс её, бьющуюся в истерике и пытающуюся вырваться из его стальной хватки. Скоро шестой час пойдёт, как она там сидит. Впрочем, именно столько же времени прошло с того момента, как Гаара, взяв брата с Суйгецу и, буквально приказав ей и Хинате позаботятся о Кицу, куда-то исчез вместе с ними.       Узумаки нахмурилась и, недовольно достав телефон из заднего кармана белых брюк, посмотрела на часы. Третий час ночи. Спать ложиться — бессмысленно. Пока лягут, уже и вставать придётся. К тому же вряд ли этой ночью кто-то из них сможет беззаботно спать. Эрвин был другом для каждого из них. Каким-то удивительным образом этот, чуть застенчивый, влюблённый в музыку, парень смог найти подход к каждому из них. Пробраться в душу и занять своё место в сердце каждого. Узумаки не сомневалась, даже Гаара, как бы сильно не конфликтовал с Риманном, глубоко в душе, переживает из-за его смерти.       — Как она? — Обеспокоенный голос Хинаты вырвал Карин из размышлений. Хьюго стояла в коридоре, облокотившись спиной о входную дверь своего бокса и явно ждала хоть каких-то новостей.       — Её парень раздробил себе череп у неё на глазах, как думаешь, какого ей? — Вскинула идеально выщипанную бровь Узумаки, подходя ближе к одногруппнице. Выдохнув недовольство всей этой ситуацией, Карин, более спокойнее, добавила: — Убита. Сидит в темноте и смотрит в одну точку, словно в трансе. Учитывая всё, что с ней происходило в последнее время… Дай, валефар, ей сил не совершить глупость.       — Она сильнее чем ты думаешь. Она справиться с этим. — Отозвалась Хината, при этом бросив обеспокоенный взгляд на дверь кухни. Видимо, этими словами девушка пыталась убедить не только Узумаки, но и саму себя.       — Даже самые сильные из нас ломаются, когда их близкий умирает у них на руках. — Философски изрекла Карин, как раз в тот момент, когда в конце коридора послышались шаги и приглушённые мужские голоса.       Напуганные произошедшим с Эрвином, девушки сначала насторожились и уже были готовы закрыться в боксе Хинаты, как голоса стали более отчётливыми и обрели знакомый тембр. Спустя доли секунды, из-за угла появились уставшие братья Собаку-но с не менее замученным Суйгецу.       — Вы ещё не спите? — Стараясь выглядеть бодро, удивился Хозуки, не ожидая встретить девушек в коридоре. Миг и он, подойдя к Карин, крепко её обнимает. Узумаки не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять, её возлюбленный не только смертельно устал, но и чем-то обеспокоен.       — Сна нет. — Честно ответила она, обнимая парня в ответ и заметно успокаиваясь. Его присутствие всегда вселяло в неё уверенность и надежду на лучшее.       — Возможно, это и хорошо. — Подал голос Канкуро, переглянувшись с братом. — Не нужно будет откладывать разговор на утро.       — Вы что-то узнали? — Тут же последовал синхронный вопрос девушек.       — Ты смотри, в унисон заговорили. — Усмехнулся Хозуки, а потом, в момент став серьёзнее, добавил: — Да. Шарлотта отдыхает?       — Она… — Тут же замялась Хината, не зная как лучше описать состояние подруги.       — Что с ней? — Будто бы чувствуя неладное, весьма сдержанно спросил Гаара. Ещё не хватало, чтобы эта взбалмошная девчонка, поддавшись эмоциям, что-то натворила.       — Всё так же сидит на кухне, как ты её оставил. — Объяснила Карин, чуть отстраняясь от Суйгецу. — От успокоительного отказалась. Просто… живая кукла, не более.       — Как раздражающе… — Процедил сквозь сцепленные зубы Собаку-но младший.       — Гаара, она только что потеряла любимого. — Укоризненно проговорила Хината, впервые с момента их знакомства, не боясь в чём-то упрекнуть демона. — Ей нужно время.       — А нам, что прикажешь делать? — Недовольно и явно чем-то раздражённый, вспылил он. — Распрощаться с кухней? Вдруг она ещё неделю горевать по любимому будет?       — Я поговорю с ней. — Тяжело вздохнул Канкуро, стараясь тем самым успокоить и так взвинченного брата. Им всем стоит взять себя в руки; смерть Риманна выбила из размеренной колеи жизни каждого из них. — Вряд ли ей поможет твой принцип: «потерял и забыл».       — Ещё сюсюкаться с ней начни. Она в «Магдалине» учиться, уже должна была понять: здесь смерть каждому в затылок дышит. — Едко отозвался Гаара, явно не довольный решением брата. — Если она будет сырость разводить из-за каждой потери, долго не протянет.       — Она любила его, Гаара. — Строго проговорил Канкуро, чем заставил брата помрачнеть и поджать губы в тонкую полоску. — Любимых не так просто отпустить.       — Это одна из причин почему люди слабее демонов. — Процедил Собаку-но младший, метнув на брата недобрый взгляд. — Ничто не делает существо слабее, чем глупая привязанность.       — И ты бы никак не отреагировал, если бы на месте Эрвина, не дай Вельзевул, лежала Лотта? — Скептически поднял бровь Канкуро, прекрасно зная, с каким рвением его брат скрывает свою привязанность к этой девушке.       — Именно. — Упрямо заявил он, стараясь не обращать внимания на весьма любопытные и хитрые взгляды не только брата, но и остальных. — Я бы потратил это время на поиски её убийцы.       — Ну-ну. — Недоверчиво протянул Канкуро и направился в сторону кухни. Не доходя до её дверей, старшекурсник обернулся и, с ухмылкой чеширского кота на лице, проговорил глядя на Гаару: — Значит, ты не будешь сходить с ума, если вдруг узнаешь, что после пережитого она захочет уйти из «Магдалины» и забыть о ней, как о страшном сне?       — Она не настолько глупа. — Процедил сквозь сцепленные зубы он, чем заслужил скептический смешок Суйгецу. Упрямству Собаку-но младшего могли бы позавидовать даже овны.       Гаара был зол на всю эту ситуацию. На собственную беспомощность. На некомпетентность тех упрямых ослов, что экспертами зовутся и которых вызвала администрация вуза для установления причины смерти Риманна. На самого старшекурсника, что так быстро погиб и заставил Лотти плакать. Тихо выругавшись адскими проклятьями, Гаара, не обращая внимания на выжидающие взгляды знакомых, последовал за, уже успевшим зайти на кухню, братом. В любом случае им всем стоит обсудить произошедшее; тем более что этой ночью никто из них не заснёт. Собаку-но понимал это так же отчётливо, как и тот факт, что его брат был, как всегда, прав.       На кухне была мрачная тишина, изредка прерывающаяся тяжёлыми вздохами Шарлотты. Девушка честно пыталась взять себя в руки, кое-как собраться с мыслями и попытаться отпустить любимого, но чем больше она об этом думала, тем глубже погружалась в омут скорби и сожаления. Слёз уже не было; на их место пришла смертельная усталость и апатия. Всё это время, Канкуро бесшумной тенью стоял рядом и наблюдал, дожидаясь прихода остальных. Он знал, они последуют за ним. Как бы сильно каждый из них не отрицал этого, но они успели прорости друг в друге, превратившись в некое, своеобразное многорукое и многоголовое существо. Боль одного, они, каждый по-своему, переживал, как свою собственную. Возможно, это именно то, что люди зовут дружбой? Мысли демона были нарушены в тот самый момент, когда Гаара резко включил освещение, заставляя Шарлотту вздрогнуть от неожиданности, а самого Канкуро чуть прищуриться, привыкая к яркому свету.       — Так, это место не напоминает царство Кикиморы. — В привычной, едкой, манере объяснил свой поступок Собаку-но младший. Он, подошёл к нетронутому стакану с успокоительным и, взяв его, протянул Шарлотте.       — Пей. — Безапелляционно скомандовал он. — Или мне насильно влить его содержимое тебе в глотку?       — Гаара, сбавь напор. — Строго проговорил Канкуро, пытаясь осадить брата.       — Для разговора она должна быть в, более-менее, адекватном состоянии. — Не меняя тона, проговорил Гаара. — Сейчас она далека от этого понятия.       — Всё хорошо. Я в порядке. — Прохрипела Кицу, пытаясь взять себя в руки. Тщетно. Сил не на что не хватало.       — Да, я вижу. — Проворчал Гаара и многозначительно указал на стакан: — Так как? Ты сама или мне помочь?       — Сама. — Устало выдохнула она. Спорить совершенно не хотелось. Шарлотта залпом опустошила стакан и отставила его в сторону, чувствуя, как от попавшей в организм жидкости, слёзы вновь начали появляться на глазах.       — О чём вы хотели поговорить? — Более-менее справившись с очередным приступом плача и заметив присутствие всей их компании рядом, спросила она.       — Поддержать. — Мягко проговорила Хината, присаживаясь рядом с подругой, крепко её обнимая. Хьюго искренне надеялась, что это немного поможет Кицу облегчить душевную боль и напомнит ей, что в своём горе она не одинока.       — И поговорить. — Вторил ей Канкуро, пронзительно глядя на Шарлотту, словно пытался понять не только её мысли, но и саму душу. Впрочем, в присутствии, в данный момент, последнего сомневалась даже сама девушка.       — О чём именно? — Безжизненным голосом спросила Кицу. Устраивать массовую психотерапию и выворачивать душу на изнанку ей совершенно не хотелось, да и девушка откровенно сомневалась, что демоны вообще способны на проявление какой бы то ни было эмпатии в таких ситуациях.       — Не волнуйся, в душу лезть не будем. — Словно подтверждая мысли Шарлотты, в, слегка нахальной манере, заявил Суйгецу. — Но, кое-что узнать хотим.       — Не тяните кота за все подробности. — Мрачно потребовала Карин, тем самым озвучивая нетерпение всей женской половины их компании. — Какой Апокалипсис свалился на наши грешные головы?       — Придурки-эксперты считают, что смерть Риманна — самоубийство. — Прямо заявил Гаара, решив не ходить вокруг да около и сказать всё сразу.       — Что? — Только и смогла выдохнуть Шарлотта, чувствуя, как в горле вновь застрял ком горечи. Тот самый, что невозможно проглотить и не дающий возможности сделать нормальный вздох. Тот, из-за которого слёзы не останавливаясь, продолжают литься даже тогда, когда всем естеством противишься этому, а сердце и душа с новой силой обливаются кровью боли. — Он не мог. Нет.       — Тем не менее это официальное заключение. — На этот раз хмуро отозвался Суйгецу. Он, с усталым стоном, присел на свободный стул недалёко от Канкуро и добавил. — И нам придётся это принять; хотим мы этого или нет.       — Чушь! — На место скорби пришёл гнев. Шарлотта даже не заметила как от возмущения вскочила со своего места. — Самоубийство? Что за вздор?! Ни один самоубийца не будет прыгать из окна, когда у него на носу важное мероприятие. Тем более Эрвин. Он готовился и ждал его. Он не поступил бы так эгоистично; не подставил бы под угрозу все труды его группы. У него не было поводов даже задумываться о суициде, не говоря уже о том, чтобы совершать его.       — Я же говорил. Она не поверит. — Обернулся к Канкуро Хозуки.       — А вы, значит, поверили? — Ещё больше разозлилась Лотта, переводя гневный взгляд с одного парня на другого и останавливаясь на Гааре. — Неужели, даже ты в это поверил?       — Во-первых, успокойся и не истери. Тебе это всё равно не поможет. — Жёстко проговорил он и прежде чем девушка успела что-то ему ответить, добавил: — Во-вторых, это официальное заключение, которое может быть оспорено, если предъявить веские доказательства, которых у нас нет.       — Так значит их нужно найти! — Рыкнула Шарлотта, раздражённая тем как складывается ситуация. — Вместо того, чтобы бесцельно сотрясать воздух, может быть пойдём поищем эти доказательства.       — Искали. Пока ты тут роль вселенской страдалицы на себя примеряла. — Тут же осадил её Собаку-но младший. — Я тебе сказал успокоиться и отрезвить голову.       — Ты хочешь сказать, что вы ничего не нашли? — Вмешалась в перепалку Карин, постепенно начиная улавливать весь ужас сложившейся ситуации.       — Да. — Серьёзно проговорил Канкуро, посмотрев на знакомую. — Нет никаких следов. Всё указывает на самоубийство, хотя там и первокурснику лингвистического факультета понятно, что это убийство. Что, собственно, подтвердила реакция Шарлотты.       — То есть… — Начала было Кицу, догадавшись о происходящем, но Гаара её перебил:       — Именно. Кто-то хочет выдать его смерть за самоубийство; и этот кто-то — высший демон.       — Демон? — Скептически вскинула бровь Лотта, начав мереть кухню нервным шагом. — Какая очевиднейшая вещь в «Святой Магдалине». Демон убивает обычного студента, готовящегося к музыкальному конкурсу. Интересно зачем? Коллекцию душ пополнить? Или у него фетиш на сердца людей?       — Вообще-то Риманн был ясновидцем и медиумом. — Будто бы между прочим, проговорил Гаара. Он, не спуская, глаз следил за каждым движением девушки, буквально на физическом уровне ощущая пробуждение настоящей бури; что было неудивительно с её вспыльчивым характером.       Необычно было то, что за такое короткое время он научился различать интонацию Шарлотты, с лёгкостью предугадывая её дальнейшее поведение. Единственное, чего он не ожидал ощутить — невероятную силу, что невидимыми волнами исходила от девушки. Ни один человек, встречающийся Гааре за всю его жизнь, не владел чем-то подобным. Впрочем, он никогда и не видел человека, потерявшего любимого. Возможно все они так реагируют?       — Точно. Как я могла забыть. Меня же окружают одна сплошная нечистая сила. — Брызнула ядом Кицу, а потом, остро посмотрев на Гаару, прорычала: — Почему вечно, стоит появиться демонам, как случается какая-то откровенная хрень?       — А я думал, эта хрень происходит потому что ты юбку одеваешь. — Невозмутимо отозвался Гаара, заставляя Суйгецу издать неопределённый звук, за что тут же получил лёгкий подзатыльник от Карин.       — И на что ты намекаешь, Собаку-но? — Угрожающе тихо и с лёгким прищуром, прошипела Шарлотта. Она медленно приближалась к одногруппнику, при этом желая его испепелить взглядом. — Что я девушка? Поэтому со мной происходит всё это?       — Всегда поражался тому с какой лёгкостью вы, женщины, перекручиваете слова лишь бы обвинить мужчин в их неуважении к вам. — Закатил он глаза. Когда же Гаара вновь посмотрел на девушку, его взгляд напоминал змеиный. Такой же жуткий, вызывающий трепет у своей жертвы и до ужаса гипнотический. — Где в моих словах было хоть что-то о том, что ты тут нагородила?       — То, что я ношу юбку, косвенно об этом говорит. — От интонации Собаку-но, по спине Шарлотты пробежал холодок. Она впервые видела его таким злым. Словно змей, он окутывал её своей удушающей аурой. Безжалостный хищник, пострашнее того, каким он ей встретился в самую первую их встречу.       — Перестань додумывать чушь. Жить проще будет. — Прорычал в ответ Гаара, угрожающей скалой надвигаясь на девушку. Он ведь тоже не железный. Эта невероятная способность этой взбалмошной девчонки выводить его из себя, окончательно уничтожила его терпение. Как можно быть такой узколобой, эгоцентричной истеричкой? Пока она тут потоп разводила, они бегали, сломя голову, искали хоть что-то, чтобы понять произошедшее. Нашли. Пришли поделиться, а она… лишь ещё раз подтвердила золотое правило демонов: привязанность — это слабость.       — Я сказал именно то, что сказал. — Тем временем, угрожающе сверкнув взглядом, продолжил Гаара. — Всякий раз, когда что-то происходит, на тебе одета эта юбка. Риманн погиб, когда ты в юбке. Могильщик напал на тебя, когда ты была в юбке. Наше первое знакомство, — в этот момент Собаку-но хищно оскалился, продолжая надвигаться на Кицу, — произошло когда на тебе была надета эта же юбка. Так что перестань страдать хернёй и направь работу мозга в более продуктивное русло.       — Интересно какое же? Вычислить демона у которого был мотив убить? — Едко отозвалась Шарлотта, скрывая за дерзостью откровенный страх перед Собаку-но младшим. — Так, далеко ходить не надо. Он стоит прямо предо мной.       — Что? — Выдохнул Гаара, опешив от слов девушки и во все глаза уставился на неё. Было больно. Словно она залепила ему пощёчину, но не по лицу, а где-то глубоко в нём самом. Где-то в душе, как бы сказали люди. Бред. У демонов нет души. Вот только болело именно там.       — О ваших с Эрвином склоках не знает разве что слепоглухонемой. — В звенящей тишине кухни, слова Шарлотты прозвучали особенно чётко. Чувство, что она задела его своим обвинением, болезненным осознанием прошлось по сердцу девушки. Несомненно, в ней сейчас говорит злость, боль, скорбь потери но… Она ещё никогда не видела Гаару таким ошарашенным. Правда, это продлилось всего какой-то миг. Спустя пару секунд Собаку-но младший вновь нацепил себе на лицо бесстрастную маску.       — И тем не менее, я всё время был рядом с тобой и не мог распороть ему брюхо и выпустить все кишки; раздробить череп, а потом сбросить с девятого этажа, чтобы его внутренностями любовались все прохожие и ты в первую очередь. — Безжалостно ледяным тоном отозвался он, заставляя Шарлотту вздрогнуть. На глазах вновь навернулись слёзы, но девушка быстро их вытерла. Гаара, несомненно, был устрашающим и безжалостным существом, оружие которого — слово. Он умел вонзить его, словно кинжал, так глубоко и так болезненно, что шрамы от удара ещё не скоро затянутся. Несомненно, это был его способ отомстить ей за её необоснованное обвинение. Что-то подсказывало девушке, если она сейчас даст попятную, он ей этого никогда не простит.       — Быть в другом месте, обеспечив себе алиби, не значит не иметь возможности убить. — Хрипло отозвалась девушка. Это было лучшее, что она могла сейчас ответить на его выпад. Шарлотта никак не ожидала, что её слова вызовут аплодисменты со стороны Суйгецу.       — Браво. Сколько эмоций, какая страсть. — Проговорил он, с едкими нотками в голосе не переставая аплодировать. — Всегда любил наблюдать за реакцией людишек в такие моменты. То, с какой скоростью они готовы возненавидеть тех, кого ещё вчера могли назвать другом — поистине восхищает.       — Заткнись Хозуки. — Гаара метнул в друга недобрый взгляд, который всего на доли секунды стал огненным.       — И лишить себя возможности быть твоим адвокатом? Низачто. — Усмехнулся Суйгецу, явно обладая несколькими жизнями и бессмертием в придачу. — И, пока твоя ненаглядная головная боль не расцарапала тебе лицо, хочу открыть ей глазки на реальность в которой она оказалась. — Хозуки перевёл жёсткий взгляд на Шарлотту, заставляя её тут же напрячься и невольно сделать шаг назад. Она и не знала, что глаза у Суйгецу могут становиться чёрными, как смоль.       — Всегда хотела узнать какие демонические глазки у тебя. — Проворчала Шарлотта, пытаясь скрыть от присутствующих свой откровенный страх происходящего.       — А я и не демон. — Усмехнулся Хозуки и насмешливо добавил: — Я — некромант. Веди себя прилежно, а то мало ли… Вдруг пущу тебя на свои ритуалы в качестве расходной жертвы.       — Суйгецу. — Тихо, но весьма строго подал голос, молчавший до этого Канкуро. — Не перегибай палку.       — Прости, увлёкся. Так приятно пугать человека, который до этого, казалось, принял твою сущность. — Отозвался парень, давая понять Шарлотте, что её обвинение Гаары задело каждого из присутствующих. — Видишь ли, Шарлотточка, мир в котором ты оказалась куда страшнее, чем тебе кажется. Издевательства, что, о ужас, обрушились на тебя — невинные шалости, по сравнению с тем, что на самом деле скрывается в тени «Святой Магдалины». Твоего дорогого музыканта пытали. Магией. Очень долго пытали и очень жестоко. Несколько часов до того, как его убили. Если бы на месте преступника был, как ты считаешь, Гаара; за это время от твоего Эрвина остались бы головешки. Я уже молчу о том, что стихийная магия не предназначена для пыток.       — Стихийная магия? — Выдохнула Шарлотта, ничего не понимающим взглядом посмотрев на всех присутствующих. — Разве демонам не подвластна вся магия, как и… некромантам? Да и, Гаара вернул мне голос. Без магии этого бы не произошло.       — Это он, определённо, зря сделал. — Выдал злорадно Хозуки, явно пытаясь побольнее задеть девушку и неосознанно вызывая со стороны Гаары тихое и недовольное шипение. — В любом случае, для этого — особого мастерства не нужно. Достаточно владеть начальными азами стихийной магии. В данном случае огнём. Куда сложнее научиться пытать кого-то, не оставляя следов. Как я уже сказал, если бы Гаара пытал Эрвина, от него бы остались угольки. Да, даже если бы он и пытал твоего ясновидца, Кицу, Гаара не смог бы его убить.       — Почему? — Мрачно спросила девушка, чувствуя, что ей не помешало бы взять пару уроков маговедение или демонологии, или ещё чего-то чтобы объяснило ей, что за чёрт здесь вообще происходит.       — Нерушимый закон демонов. — Последовал тихий ответ Карин. Видимо чувствуя недовольство не только знакомой, но и своего парня, она переняла объяснение очевидных вещей Шарлотте, при этом ритмично поглаживая Хозуки по плечу, словно успокаивая. — Ни один демон не может убить другого демона.       — Подождите. Стоп. — Скомандовала Шарлотта, подняв руки вверх, словно призывая всех замолчать. — Мы же говорим сейчас об Эрвине, да? Вы только пару минут назад говорили, что он медиум и ясновидящий, теперь, о демонах начали рассказывать и уверять, что демон не может убить демона, хотя Гаара с самого начала сказал, что в случившемся замешан демон. Вы меня за дуру принимаете? Вы так пытаетесь выгородить друг друга? Или меня запутать? Весело наблюдать, как «жалкая человечишка» барахтается в вашем демоническом болоте, не зная, где спасительная кочка, а где очередная обманка?       — А теперь, сядь, выдохни и послушай меня. — Тихо и достаточно спокойно проговорил Канкуро, терпеливо дождавшись, когда Шарлотта выполнит его просьбу.       — Да, всё что они сказали — правда. — Продолжил он, когда Кицу была готова его слушать. Он подошёл к девушке и, присев перед ней на корточки, принялся объяснять. — Мы всё ещё говорим об Эрвине. Он был ясновидцем и медиумом, а так же имел в своих жилах, очень малое количество демонической крови. Из-за этого его не может убить ни один демон. Тот, кто его пытал и убил — не демон, а скорее всего ангел.       — Ангел? — Недоверчиво вскинула бровь Шарлотта, но Канкуро перебил её:       — Все вопросы и сомнения потом. Сейчас просто выслушай. Хорошо? — Дождавшись утвердительного кивка, Собаку-но старший продолжил. — Отлично. Да, его убил ангел, но тот, кто заставил всех присутствующих в момент трагедии, поверить в то, что это суицид — был демон.       — То есть, демон — подручный ангела? — Опешила Кицу, во все глаза глядя на Канкуро. — Как это возможно? Это же противоречит общепринятым понятиям. Вы же заклятые враги. Противоположности, неспособные сосуществовать в мире и потому постоянно воюете между собой.       — Отчасти это заблуждение людей. — Криво усмехнулся Канкуро. — Послушай, сейчас тебе стоит знать только это. История ангелов и демонов и, тем более, их взаимоотношения куда сложнее, чем кажется и за пару часов этого не объяснить. Что тебя сейчас в действительности должно волновать это: почему Эрвина пытали? Подумай хорошенько. Из нас всех только ты была с ним близка.       — Ты тоже. — Прохрипела Шарлотта, поднимая глаза на старшекурсника.       — Я думал об этом всё это время. Как видишь безрезультатно. Надеялся, что ты поможешь. — Горько усмехнулся Канкуро, в шоколадных глазах которого появилась пелена грусти и скорби. Он тоже страдал из-за потери друга, но держался. Даже нашёл в себе силы успокоить кого-то ещё кроме себя.       — Это точно не ревность. Прости, Шарлотта, но ты не та из-за кого бы захотелось убить несчастного. — Встрял в разговор Гаара, в своей привычной жёсткой манере, чем вызвал кривую ухмылку на лице Кицу. — И это не музыка. Она нафиг сдалась демонам. За такое у нас не убивают и тем более не пытают. У него не было врагов, которые бы открыто заявляли о своём намерении убить его.       — Но были те, кто избивал его. — Отозвалась Шарлотта, заставляя Гаару помотать головой.       — Не разочаровуй меня, Кицу. Покажи, что голова тебе дана не для красоты. Что он мог такого знать, за что его захотели бы убить?       — Я то откуда знаю? — Вспылила Шарлотта, пытаясь вскочить со своего места, но Канкуро удержал её на месте.       — Подумай об этом. Никто не требует от тебя ответа сейчас. — Мягко проговорил он, чем вызвал недовольное хмыканье Гаары. Миг и Собаку-но старший обернувшись к брату жёстко проговорил: — Ты либо сбавишь обороты и не будешь на неё давить, либо пойди подыши предрассветным воздухом. Твоё нетерпение никак не поможет сейчас, а только усугубит ситуацию.       — Ну да, куда проще нянчиться с ней как с ребёнком. Так она может соображать ещё очень долго, зная как у неё медленно этот механизм работает. — Прорычал в ответ Гаара, недовольный всем происходящим.       — Тебя никто не просит со мной нянчиться. — В тон демону рыкнула Шарлотта, а свет в помещении неожиданно начал мигать. — Не нравиться, прошу, выход у тебя прямо по курсу. Что-то не припомню, чтобы его кто-то забаррикадировал. Или тебе нужен пинок под зад для лучшей стимуляции работы твоего внутреннего компаса?       — Жаль, что так простимулировать нельзя твои извилины. — Брызнул ядом Собаку-но младший и быстро покинул кухню, громко хлопнув при этом дверью.       — Урод. — Только и смогла прошипеть себе под нос Кицу, мнение которой об этом демоне опять оказалось ниже плинтуса.       — Он хочет найти виновного не меньше твоего. — Отозвался Канкуро, укоризненно глядя на девушку. — Отсутствие каких бы то ни было улик всех нас выбивает из колеи. Но его особенно. Постарайся это понять.       — Вряд ли это возможно, учитывая его характер. — Отозвалась Шарлотта, хмуро, на что Канкуро понимающе кивнул.       — Тем не менее, каждый переживает потерю по своему. — Философски заметил он. Демон потянулся в карман джинс и вытащил из него помятый и сложенный вдвое конверт.       — Держи. — Проговорил Канкуро, протягивая его Кицу. — Эрвин написал его тебе перед смертью. Думаю, те, кто искали какую-то информацию не обратили на письмо внимание. Прочти, может быть поможет понять за что с ним так обошлись.       — Хорошо. Спасибо. — Тихо проговорила Шарлотта, чувствуя, как уже забытый ком горечи вновь появляется в душе, мешая нормально дышать. Канкуро же кивнув, направился к выходу. За ним собирались уйти и остальные, но Лотта резко обернулась и прохрипела:       — Хината. Ты… Можешь остаться?       — Да. Конечно. — Тихо отозвалась девушка, возвращаясь на тот стул, на котором всё это время сидела.       — Не уверена, что смогу прочесть это в одиночку. — Прошептала Шарлотта, когда за Карин и Суйгецу закрылись двери, оставляя девушек на кухне одних.       — Я всё понимаю. — Мягко проговорила Хьюго и предложила, помогая при этом подруге присесть на свободный стул: — Мне сделать чай? Малиновый. Твой любимый.       — Да. Спасибо. — Выдохнула Лотта, рассматривая конверт.       «Моей музе» было написано в самом углу, слегка корявым почерком Риманна. Шарлотта могла узнать его везде. Сколько раз она видела, как Эрвин, чуть нахмурившись, скрупулёзно записывал слова очередной песни на небольшом клочке бумаги. Он всегда предпочитал бумагу планшету. Был уверен, что так сохраняется таинство музыки; позволяет ему представить, что он — Моцарт, сидит и творит свои величайшие композиции. Шарлотта даже сейчас могла с точностью до мелочей вспомнить с какой мимикой он говорил ей об этом. Как улыбался, как смотрел; помнила каждую его морщинку, каждую родинку.       Тряхнув головой, тем самым прогоняя болезненные воспоминания, Лотта аккуратно вскрыла конверт и вытащила из него несколько листков бумаги. Развернула и замерла не в силах прочесть. Осознание, что это — последние слова любимого, безжалостно резало душу девушки, покрывая её глаза непроглядной пеленой слёз. Это письмо — единственная связь с тем, кто ещё вчера бодрым голосом говорил: «Заскочу к вам вечером.» Не успел. Кто-то нашёл его раньше и безжалостно убил.       — Ты уверена, что хочешь его сейчас прочитать? — Тихо спросила Хината, ставя рядом с Шарлоттой приготовленный и уже настоявшийся малиновый чай. — Ты не обязана делать это сейчас.       — Всё в порядке. Я справлюсь. — Выдохнула Кицу, стараясь взять себя в руки. В самом деле, сколько можно рыдать? Всю ночь слёзы лила, такими темпами и мировой рекорд Царевны Несмеяны можно побить. Набрав побольше воздуха в грудь и вытерев непрошенные слёзы, Лотта всё же приступила к чтению.       «Моя муза», — говорилось в письме, — «Всегда мечтал тебя так назвать — вслух, а не у себя в голове -, но всякий раз останавливал. Так много хочется тебе сказать и так мало времени у меня для этого в запасе. Я с самого начала знал, что ты не будешь принадлежать мне, как бы сильно мы не любили друг друга. Впрочем, если ты читаешь это письмо, то уже наверняка знаешь причину моей уверенности в этом. Бесспорно, у тебя накопилась целая масса вопросов ко мне. Да, что там вопросов, не сомневаюсь, стоял бы рядом, получил от тебя отличный хук в правый глаз. Эй, муза, прежде чем я отвечу хотя бы на часть из них, пообещай мне, что не будешь себя винить в моей смерти? Хорошо? Иначе я не смогу найти покой на том свете и буду являться к тебе по ночам в образе злобного и страшного призрака. Поверь, зрелище не из приятных.       Думаю, стоит начать объяснения с самого начала. Я узнал о тебе задолго до того, как ты появилась в Святой Магдалине. Увидел тебя, идущей по аллеи парка к озеру Нимуе, в одном из своих видений и сразу влюбился. Канкуро не даст соврать. Весь первый и второй курс мозг ему сушил своими видениями. Как он меня ещё своими нитями тьмы не препарировал до сих пор не знаю. Да, уже на первом курсе я знал, что наша с тобой встреча будет роковой для меня. Я видел свою смерть. Знал, что это неизбежно как бы сильно не пытался этому противостоять. Не знаю, знаешь ты или нет, но ясновидцы могут отличать видения, которые можно исправить от тех, что являются судьбоносными. Ты была моей судьбой. Пускай и не такой долгой, как нам бы того хотелось. Я намеренно не хотел привязывать тебя к себе, старался оградиться; тем более я знаю, кто тебе действительно уготован судьбой, так же как и то, что после моей смерти тебе придётся делать ряд судьбоносных решений… ну и пару глупостей. Прошу тебя, не иди по лёгкому пути. «Магдалина» не прощает малодушных. Ты достаточно сильная девушка, чтобы преодолеть все испытания. Пускай ты и не маг, и многое из твоего будущего скрыто туманом неопределённости, но в тебе достаточно внутренней силы, что даст фору любой магии. Поверь мне.       Моя смерть — это мой выбор. Я с самого начала знал на что иду и чем это обернётся для меня. Не знаю, была ли это глупость, слепая влюблённость в видение или же я просто переобщался с Канкуро и его героизм передался мне воздушно-капельным, но я сделал свой выбор. Как я уже говорил «Магдалина» не прощает малодушных и раз ты уже выбрал свой путь, то должен по нему идти с гордо поднятой головой до самого конца. Даже если из особых суперспособностей у тебя видения и чёрный пояс по карате. Прости. Знаю, за такое, уверен, я бы получил не только в глаз. Спросишь, почему же когда мы встретились, я не мог дать сдачи? Ответ прост, перед этим сломал парочку рёбер.       Магия — удивительная вещь, особенно в руках превосходного целителя. Передай привет Темари от меня. Она сумела залечить ушибы всего за пару дней. К сожалению залечить — не значит восстановить, так что в день нашей встречи мне ещё нельзя было напрягаться. Пришлось терпеть. К сожалению, эта ситуация была роковой и она привела к тому, что мы имеем сейчас. Прости меня, я подставил тебя. Те, кто находятся в тени и думает, что возмездие их не коснётся, не прощают слишком дерзких. Не знаю, сумел ли я изменить твоё будущее хотя бы немного, но поверь, я старался.       Помни, что ты не одна и у тебя есть тыл, который поможет тебе подняться, если ты упадёшь. Доверять и полагаться на кого-то не значит показать свою слабость и несостоятельность по жизни. Это — сила. Так что, отпусти меня и живи дальше своей насыщенной и увлекательной жизнью. Люби и будь любима, а я уж, так и быть, присмотрю за тобой с другого мира. Считай, что я никуда не делся, просто теперь ты меня не видишь. Отпусти меня. Оставь маленькую частичку меня у себя в сердце, а всё остальное отпусти и заполни его любовью к тому, кто действительно достоин этого.       Будь счастлива, моя муза. Не скучай.       Люблю тебя, Эрвин.»       Шарлотте понадобилось какое-то время, чтобы успокоиться. Все эмоции, что бушевали в ней до этого, с новой, сокрушительной, силой поглотили её. Боль, сожаление, горечь утраты; чувства были слишком свежими и невероятно сильными, чтобы прятать их от мира. Слёзы, черпающие свои запасы влаги из чая, всё продолжали течь непрекращающимся потоком, даже тогда, когда у самого организма не осталось сил плакать.       — Держи. — Тихо проговорила Хината, протягивая новую порцию малинового чая Шарлотте, когда почувствовала, что девушка более-менее успокоилась.       — Угу. Спасибо. — Просипела Лотта, принимая напиток. Он успокаивал её. Дарил некое ощущение уюта. Возможно именно поэтому, эмоции выплёскивались куда сильнее, чем когда она находилась здесь одна.       Миг и девушка осторожно положила голову на плечо Хинаты. В любой другой ситуации, Шарлотта бы не позволила себе подобную наглость и ни за что не показала бы кому-то свою слабость, но сейчас… Во всей этой обстановке, в том, как они сидели, как Хината молча пыталась поддержать и успокоить её, было что-то… естественное и умиротворённое.       — Прости. Заставила тебя слушать свои слезливые завывания. — Спустя какое-то время тишины, прошептала Шарлотта, делая очередной глоток чая и вытирая непрошенные слёзы.       — Всё хорошо. — Мягко и успокаивающе проговорила Хьюго. — В этом нет ничего такого за что стоит извиняться. Главное не держи боль в себе. Выплёскивай её. В противном случае, можешь очень сильно заболеть.       — Говоришь как колдунья. Ты часом не ведьма? — Постаралась пошутить Лотта, чуть повернув голову к подруге. — А то я уже ничему не удивлюсь.       — Не думаю. Точнее, моя семья состоит из колдунов и ведьм, но я не обладаю никакой магической силой. — Отозвалась Хината, а потом, решив немного поднять настроение подруге, добавила: — Но, я не прочь сотворить «невинное зелье», которое обеспечит недоброжелателя дневным билетом в уборную.       — Звучит зловеще. Думаю, мне не стоит тебя злить. — Выдавила из себя некое подобии улыбки Кицу.       — Правильно думаешь. — Хохотнула Хината, после чего кухня вновь погрузилась в тяжёлую тишину. Шарлотта всё так же продолжала сидеть на стуле, положив голову на плечо подруги, а сама Хьюго не пыталась как-то потревожить её. Единственное, что она себе позволила — это ненавязчиво приобнять Кицу и успокаивающе поглаживать её по руке.       Возможно, они бы сидели ещё какое-то время в тишине, если бы Шарлотта не перевернула исписанный лист послания Эрвина и не увидела на обороте нотный стан с записанными на нём нотами.       — Что это? — Удивилась Хината, с любопытством рассматривая мелодию. — Интересная последовательность. Это что-то из репертуара Эрвина?       — Нет. — Спустя пару минут, горько улыбнулась Шарлотта. Она с лёгкостью могла представить, как Риманн сидит, поджав под себя ногу, и вырисовывает ноты на клочке бумаги.       — Это было нашей игрой. — Справившись с очередным комом горечи, продолжила она. — Он научил меня. Это что-то вроде шифровки. Нужно отгадать послание по звучанию нот. Отличная музыкальная тренировка.       — Это точно. — Согласилась Хината и, поддавшись любопытству, промычала мелодию. Стоило ей закончить, как Шарлотта ошалело уставилась на подругу.       — Повтори. — Потребовала она.       — Что?       — Просто пропой её ещё раз.       — Ладно. — Проворчала Хьюго, выполняя просьбу Лотты.       — Ещё раз. — Хината повиновалась, но теперь к ней подключилась и Кицу, чуть слышно шевеля губами какие-то слова. Миг и она, ошалело посмотрев на подругу выдала:       — Я знаю, что нужно делать.       Хината не успела ничего сказать или как-то среагировать на такое уверенное заявление подруги. Шарлотта, схватив её за руку, сорвалась с места направляясь прямиком в их бокс. Пара минут и они врываются в предбанник, чуть не выломав при этом дверь.       — Гаара! Гаара, ты здесь? — Крикнула Шарлотта, проверяя первую попавшуюся дверь. Оказалась ванная. Собаку-но младший, явно после душа, стоя перед зеркалом в одном полотенце и с пеной для бритья на половине лица, так и замер, не успев, поднести бритву к лицу.       — Вечно тебя нет рядом, когда ты нужен. — Прошипела Кицу, подбегая к откровенно опешевшему происходящим, одногруппнику и хватая его за руку. — Потом добреешься. Идём. Где Канкуро?       — Я бы предпочёл, чтобы меня прерывали более эротично. — Прошипел недовольный парень, замечая краем глаза, смущённую Хинату. — Это не могло подождать?       — Сам хотел, чтобы моя соображаловка работала быстрее. Чего не рад теперь? — Парировала ему Шарлотта, постучав в комнату парней и, не дожидаясь ответа, открыла дверь. — Канкуро, ты здесь?       — Что ещё, за Армагедон? — Проворчал старший брат Гаары, стоя в, не до конца застёгнутой, чёрной рубашке и носках.       — Отличный прикид. — Выдала Кицу, пока Хьюго залившись густым румянцем и пискнув что-то созвучное с «простите», резко отвернулась.       — Ты же не для этого сюда вломилась? Или это побочная реакция на скорбь? — Едко спросил Гаара, вырываясь из, на удивление, цепкой хватки девушки.       — Нет. Вот. — Шарлотта всунула ему в руки письмо Эрвина.       — Я не читаю любовную переписку. — Отозвался Собаку-но, успев ненароком прочесть первые строчки и пожалеть об этом.       — Переверни. — Проворчала Кицу, показывая ему мелодию, что написал музыкант.       — И что это? — Заинтересованно спросил Канкуро, подойдя к брату и заглядывая ему через плечо. — Никто из нас не силён в музыке.       — Это шифровка. Эрвин оставил послание. — Довольно проговорила Шарлотта. — Это игра такая у нас была. Придумать с помощью нот послание и записать его так, что при прочтении сразу понять о чём говориться в записке.       — Очень романтично. И что здесь написано? — Спросил Гаара, скрывая за едкостью откровенное любопытство.       — «Логово «Тайфуна». За картиной пейзажа. Остерегайся лиса.» — Победоносно и весьма оживлённо проговорила Лотта, но заметив ничего не понимающие и скептические взгляды присутствующих, обречённо выдохнула и принялась объяснять:       — «Логово «Тайфуна», это заброшенный корпус где группа Эрвина репетировала. «Тайфун» — название его группы. «За картиной пейзажа.» Видимо он говорит о каком-то тайнике, который находится за картиной в этом корпусе. Там много всякой ветоши, не удивлюсь, если и картина где-то весит. А насчёт «Остерегайся лиса»… Думаю это больше послание вам. Я не знаю никакого лиса, ни человека с подобным ником или именем.       — Это как-то связано с его смертью и деятельностью перед ней. — Переведя дух добавила девушка, чувствуя, как, от столь резкого всплеска эмоций и бессонной ночи, её начало подташнивать. — Он намекал об этом в письме. Говорил, что его смерть — его выбор и чтобы я не винила себя в ней. Думаю, он оставил нам подсказку на то, кто именно его… убил и почему.       — После пар сходим. — Строго проговорил Гаара, рассматривая ноты с мелодией, а потом перевёл взгляд на Шарлотту и надменно добавил: — Приведи себя в порядок. Выглядишь хуже смерти, а времени в обрез. Не хочу, чтобы твой вид позорил наш факультет. Или ты сегодня прогуляешь?       — Не дождёшься. — Огрызнулась девушка, на что Хината мягко возразила:       — Ты уверена? Может быть отдохнёшь сегодня? Не думаю, что из-за одного пропуска у тебя будут проблемы.       — Нет. Всё хорошо. Сменю обстановку, а то ещё общагу затоплю в своих страданиях. — Отозвалась Шарлотта, чувствуя, что если останется одна и будет сидеть без дела — сойдёт с ума от скорби и сожаления.       — Тогда, если ты позволишь, я всё же закончу свои водные процедуры. — Едко проговорил Гаара, обходя Кицу и направляясь к выходу. Только сейчас девушка осознала в каком виде перед ней были парни и, промямлив извинения, под тихий смешок Канкуро вышла в предбанник вместе с Хинатой.       Хьюго сбежала в их комнату первой, оставляя Шарлотту задумчивым взглядом провожать Гаару в ванную комнату. Это не был первый раз, когда она видела его в столь — интимном — виде, но, это определённо был первый раз, когда она заметила шрамы на его спине и в особенности один из них. Точная копия того, что она когда-то видела во сне. Присниться же такое странное совпадение.       — Ты долго будешь мною любоваться или пойдёшь собираться? — Едкий голос Гаары вырвал Лотту из размышлений.       — Прости меня. — Проговорила она, заставляя Собаку-но обернуться и непонимающе вскинуть бровь. — Я не должна была тебя обвинять. Я была не права.       — Я знаю. — Последовал его гордый и немного жёсткий ответ. — Только это не отменяет твоих слов. Жаль, правда?       — Да. Жаль. — Кивнула она и не говоря больше ни слова, скрылась с их с Хинатой комнате.