Святая Магдалина

      — Что бы ты не делала, у тебя ничего не получится. — Самоуверенно заявила Шарлотта. Она, с нескрываемой надменностью во взгляде наблюдала из зеркала за тем как Розали, в её теле, с брезгливым видом, надевает строгую классическую юбку и заправляет в неё блузку цвета шампань.       Быть одержимой демоном — невыносимая пытка. В голове постоянно звучит самый настоящий рой чужих мыслей и воспоминаний, тело больше не подчиняется командам разума, а все события вокруг происходят словно со стороны. Как будто тело — это инородная оболочка в которую заточили душу и забыли отключить память предыдущей «жизни». Девушка ощущала всё, что и её тело, включая память самой Розали но в отличии от демоницы, она не могла себе позволить отдых или сон. Любое неаккуратное движение или лёгкая дремота способны были вытолкнуть душу и перенести в самые потаённые чертоги Мироздания. Для Шарлотты такой исход значил лишь одно — смерть.       Сущность Розали была чудовищной. Лотта отчётливо это ощущала. Девушка не сомневалась, если демоница захочет — она убьёт её. То, что этого до сих пор не произошло означало, что она, Шарлотта, нужна Розали живой. Возможно, в таких обстоятельствах было бы правильным отпустить душу и погибнуть. Тогда у демоницы не будет нужного «ингредиента» и её план, каким бы он не был, провалится, но… С другой стороны, это могло лишь усугубить ситуацию. Сколько было жутких историй, рассказывающих о мучительных смертях несчастных жертв после которых, овладевшая их телами, сущность брала полный контроль над ними и становилась непобедимой? Тысячи. Вдруг, это произойдёт и с Розали? Такого исхода Кицу точно не хотела, да и… Какое-то шестое чувство подсказывало девушке, что демонице одинаково важно: как иметь полный контроль над телом, так и сохранить душу живой. Всякий раз, когда Шарлотта думала об этом, то искренне жалела, что практически ничего не знает о демонах. Возможно, будь у неё больше информации, она бы смогла найти выход из своего заточение. Особенно сейчас, когда с каждым днём находиться в таком состоянии становилось всё сложнее.       Ещё одним неудобством и одновременно с ним значительным преимуществом было то, что, чтобы хоть как-то повлиять на действия демоницы, Шарлотте приходилось перемещать себя в зеркальные поверхности. Девушка поняла это совершенно случайно, когда, неосознанно переместившись в зеркало, смогла удержать Розали от попытки убить спящую Хинату. Кицу стоило неимоверных усилий переубедить неуправляемую демоницу в том, что спящая Хьюго ничего не видит и не слышит, да и вообще безобидна, как сурок.       Сейчас было так же. Лотта, могла при помощи силы мысли не только общаться со своей — захватчицей — но и влиять на её решения. Именно поэтому, в данный момент Розали, одеваясь, как требуют правила университета, недовольно кривилась, называя современную моду «извращениями суккубов». К сожалению у этого преимущества был один существенный недостаток. С каждым таким «путешествием» в зазеркалье сама Шарлотта становилась намного слабее. Казалось, что какая-то невидимая сила иссушает те крупицы жизненной энергии, что всё ещё тлели в вытесненной душе девушки; и хуже всего было то, что Розали, словно истинный стервятник, терпеливо дожидалась, когда сил перемещаться у Кицу не останется.       — Тебя остановят. — Тем временем продолжала Шарлотта, желая хоть как-то повлиять на демоницу. Подорвать её уверенность, заставить сомневаться; сделать хоть что-то, чтобы она совершила роковую ошибку и её можно было победить.       — И кто же? Этот красноволосый выскочка, которого ты всегда зовёшь на помощь? — Розали искривила тонкие губы в подобие улыбки.       — Он уже всё понял и сейчас ищет способ как тебя уничтожить. — С превосходством в голосе ответила ей Лотта, наблюдая как демоница пытается уложить непослушные золотистые волосы в элегантную причёску.       — Сама наивность. — Насмешливо фыркнула Розали, после чего отложила расчёску и нависла над зеркалом, заставляя Шарлотту отступить на шаг. Сила демоницы была невообразимой и девушка впервые задалась вопросом, а может ли вообще хоть кто-то убить это существо.       — Перестань витать в глупых иллюзиях. — Продолжила де Эспина зловещим тоном. — Твой рыцарь не спасёт тебя. Ты для него всего лишь еда, как и все людишки. Ваши души — разменная монета, ваши соки — еда, ваши тела… Что же на шабаше демоны находят им единственно уместное применение. Вы слабы и демонам от вас нет никакого проку. Так зачем ему напрягаться и спасать тебя? Он лишь спасибо скажет, что от тебя хоть какой-то толк был. Так что перестань зудеть, как вошь блохастая, и мешать мне.       — Ты его совсем не знаешь. — Выдохнула Шарлотта, изо всех сил стараясь не показывать, как слова демоницы одновременно напугали и задели её. Люди — пища для демонов? Тогда почему она всё ещё жива? Учитывая то, сколько времени она проводит с демонами, то уже давно должна была высохнуть, как египетская мумия.       — Ну, раз ты так считаешь… — Тем временем задумчиво протянула Розали, критично осматривая свой внешний вид. — Тогда для его же блага, ему стоит держаться от этой затеи подальше. Иначе, я убью его.       — Ты не сможешь. Демон не может убить демона.       — О, смотрите-ка, ты всё же смогла что-то запомнить о демонах. — Откровенно удивилась Розали, а в следующий миг в её глазах промелькнул зловещий, тёмно-синий, практически чёрный, блеск. — Но умом ты явно не особо блещешь. Что же, я избавлю твои извилины от дополнительной работы. Возможно, будь я собой, то мне и не удалось бы убить его, но… — Демоница смерила Шарлотту насмешливым взглядом. — У меня ведь есть такая безотказная игрушка. Я владею тобой. Твоим телом и душой, и ты — не демон. Тебе всего лишь не хватает моего влияния и тогда, именно ты, сможешь убить его.       — Ты не заставишь меня. — Гордо вскинула подбородок Кицу, скрывая за этим откровенный страх. Если Розали права, то Гааре грозит смертельная опасность. Зря он увидел её отражение в пруду. Лотта, конечно, не была уверена, что он по первому же зову придёт ей на помощь, но его реакция была… яркой? Хотя, вполне возможно, что ей хочется, чтобы она была такой. Ведь, слова демоницы могут оказаться зловещей правдой. Это было бы до банальности логично. Гаара — демон и всегда это подчёркивал своим поведением. Если так, то он не станет ничего делать, считая её, Шарлотту, едой. Девушка мысленно усмехнулась. По крайней мере он останется жив.       — А вот это мы узнаем, когда придёт время. — Тем временем угрожающий оскал на лице демоницы стал шире, чем привлёк внимание Шарлотты. — А теперь, будь паинькой и помолчи, или я тебя усыплю.       — И позволить тебе прогулять пары? Мне же потом влетит. — Возразила Кицу, стараясь усилить своё мысленное влияние и переубедить Розали. Несколько раз ей это удавалось, но, видимо, она, и в самом деле, пища, потому что с каждым разом влиять становилось всё сложнее, а силы самой демоницы лишь возрастали. В любом случае, она не должна допустить, чтобы де Эспина направилась в сквер, к своей статуи, где, как выяснилось, в одном из водостоков скрыт проход в жуткую обитель некромантов.       — Поверь, после воскрешения тебя уже ничто не будет беспокоить. — Буквально пропела в ответ Розали. Она зловеще усмехнулась, её глаза сверкнули синим блеском и в следующий миг Шарлотта ощутила, как проваливается в кромешную тьму.       Пара английского языка подходила к концу, а Гаара не выполнил и половины из того, что было задано. Второй иностранный язык был обязателен для изучения в «Святой Магдалине» и преподавателям было абсолютно всё равно, есть ли у студентов способности к их предмету или нет. Все должны были за пару перевести несколько философских трактатов и, написать небольшое эссе, где бы разбирались плюсы и минусы изречений великих деятелей. Сегодня студентам «на растерзание» попались Аристотель и Платон; то ещё «удовольствие» с оттенками садо-мазо для, и так уставших за этот день и неокрепших, умов.       У Собаку-но никогда не было особой склонности к языкам. До сих пор в семье ходили легенды, как он, будучи ещё ребёнком, учил латынь, умудряясь, при этом, ненароком опорочить честь предков. Сейчас, оглядываясь назад, Гаара понимал, что самым лучшим днём для домочадцев стал тот, когда ему всё же удалось, без запинки и не коверкая слова, произнести древние заклинания и магические речи призывов. С английским же дела обстояли ещё хуже. Он никак не хотел укладываться в, забитые мёртвым языком, извилины демона. Как бы он не старался произнести, с истинно Оксфордским акцентом, даже самую банальную фразу, как того требовали преподаватели, у него ничего не получалось. Она всегда несла в себе дух античного Константинополя. О переводах Гаара даже думать не хотел. Там каждое третье слово было на латыни. Впрочем, Аристотель и Платон, явно звучали бы лучше на любом мёртвом языке, чем в английском варианте. Тем не менее, задание было задано, а результат, спустя почти два часа, отсутствовал.       Демон досадливо поморщился и откинулся на спинку стула. Обычно, ему, с его лингвистической проблемой, помогала Шарлотта. Да, и в этот раз судьба решила показать им своё эксцентричное чувство юмора и, голосом завкафедры, распределила в одну английскую группу. Будто им, и так, общения мало. В любом случае, их совместная работа всегда приносила свои плоды. По крайней мере, Гаара это не только видел по своим баллам, но и ощущал; присутствие Лотти успокаивало его. Вот только не сегодня… Собаку-но перевёл взгляд на стоящий рядом пустой стул. Сегодня пришлось соврать преподавателю, сказав, что Шарлотта заболела, но, по правде говоря, никто не знал куда именно она подевалась.       Хината, вся напряжённая и перепуганная, уверяла, что когда проснулась, подруги в комнате уже не было. В аудитории — тоже. На звонки Шарлотта не отвечала. Им пришлось обыскать всё: библиотеку, озеро, парк. Гаара даже в заброшенную часовню заскочил, но этой взбалмошной девчонки нигде не было. Словно под землю провалилась. Хотя, Собаку-но и там поискал; мало ли какая тварь могла её утащить в свои адские чертоги. Вот только это всё не дало никакого результата. Шарлотта будто испарилась и это откровенно тревожило Гаару, не давая сосредоточиться на занятиях. Особенно после того, что он увидел накануне. Лотта была заточена в собственном теле и им оставалось лишь гадать, для чего она понадобилась Розали де Эспина.       Гаара с трудом дождался конца пары. Собрав, на скорую руку, свои вещи, он был одним из первых, кто покинул кабинет. Задерживаться и привлекать к себе повышенное внимание Наруто — он тоже был определён в эту группу — который несомненно будет задавать въедливые вопросы на тему, где на самом деле пропадает Шарлотта, совершенно не хотелось. Собаку-но прекрасно знал, что Узумаки, этот пронырливый лис, в отличии от всех остальных слишком хорошо улавливал ложь. Особенно его. Научился различать её за время их тесного общения, этот отпрыск божественной благодати. Гаара раздражённо щёлкнул языком. Ему стоит переключить своё внимание на поиски Шарлотты, а не думать как бы общипать крылышки этому ангелу с почерневшим нимбом. Особенно сейчас, когда одна провинность может стать последним его поступком в этом университете. Тихо выругавшись гнусными ругательствами на сложившуюся ситуацию, демон быстрым шагом откровенно убегал по широкому и людному коридору в сторону выхода из корпуса. Гаара был так погружён в свои мысли, что не заметил идущего ему на встречу Джирайю. Лишь благодаря врождённой ловкости, Собаку-но удалось избежать позорного столкновения с эксцентричным преподавателем.       — А я то думаю, когда ты глаза раскроешь, Собаку-но. — В привычной своей, насмешливой, манере, проговорил он, смерив цепким взглядом студента.       — Прошу прощения. Задумался. — Лаконично отозвался Гаара, давая понять, что сейчас он не настроен на дружеское общение.       — С Кицу всё в порядке? — Вопрос преподавателя буквально вынудил демона остановиться и резко обернуться к собеседнику. Джирайя был серьёзен. От его насмешливого и слегка лукавого взгляда не осталось и следа. Хмурая складка между бровей красноречиво говорила об озабоченности преподавателя сложившейся ситуацией. Неожиданно, Собаку-но озарило предположение, что, возможно, их столкновение и не было обычной случайностью. Преподаватель искал его.       — Тогда на паре, как вы узнали? — В свою очередь, вопросом на вопрос, ответил Гаара. Старая привычка никому не доверять, дала о себе знать, хотя демоническое чутьё подсказывало ему, что опасаться можно было кого угодно, но только не Джирайю. Он был слишком прямолинеен для коварства ангелов и через чур участливым, как для демона. Да и его заинтересованность Шарлоттой не давала покоя Гааре, постоянно заставляя вспоминать о дурных слухах, вращающихся вокруг преподавателя.       — Собаку-но, я не вчера родился. — Едко отозвался он, подходя ближе к первокурснику, и чуть понизив голос, добавил: — Я знаю как выглядят одержимые. Так что? Я оказался прав?       — Да. — Выдохнул Гаара часть своего беспокойства. Преподаватель же кивнул своим мыслям и указал в сторону выхода из корпуса:       — Пойдём, прогуляемся.       Собаку-но не возражал, а его демоническое чутьё хоть и не до конца доверяло этому демону, но всё же не кричало об опасности, как это бывало обычно. Не нужно было быть гением проницательности, чтобы понять: Джирайя что-то скрывает. Вот только, в «Магдалине» у каждого в шкафу найдётся пожелтевший от времени скелет, а то и целая братская могила, о существовании которой, лучше чтобы не знала даже собственная тень. Тем не менее любопытство не покидало первокурсника ещё с самой первой пары жёсткой риторики. Что могло связывать Джирайю с Лотти, что он так о ней печётся? Вопрос, на который Гаара сомневался, что когда-либо получит внятный ответ.       Какое-то время они шли молча. Преподаватель, неспешным шагом, вёл студента по немноголюдным аллеям парка в сторону озера Нимуе. Проходя мимо очередной боковой аллеи, Собаку-но невольно бросил взгляд в её даль. Там, почти в самом её конце, находилось недавно высаженное дерево. В глубине души Гаара оправдывал свой короткий взгляд тем, что он надеялся увидеть там знакомый женский силуэт, скорбящий о своей потере, но вместо этого лишь обрёк себя на неуместные воспоминания и философские размышления о вечном.       — Что думаешь? — Наконец-то нарушил затянувшуюся между ними тишину Джирайя. Они как раз подходили к каменному мостику через озеро, по водной глади которого проплывало семейство уток.       — Только что проплыл чей-то ужин. — Будничным тоном констатировал Собаку-но, по привычке проследив за направлением птиц.       — М-да, видимо нерасторопность в удерживании основной мысли — ваш семейный недостаток. — Едко проговорил Джирайя, смерив студента критичным взглядом.       — Просто в вашем вопросе отсутствовала конкретика. — Невозмутимо пожал плечами Гаара, первый ступая на каменную поверхность моста и тут же, неосознанно, вспоминая свой недавний разговор с Шарлоттой.       — Видимо моё мнение о тебе было завышенным. Я считал что сейчас нас может интересовать только один вопрос. — Едко отозвался преподаватель чуть сузив глаза, тем самым показывая своё недовольство. Он подошёл к перилам моста, и облокотившись о них, чуть слышно выдохнул: — Кицу. Что за тварь ею овладела?       — Не знаю. — Пожал плечами демон не желая раскрывать все карты. Он боком навалился на перила и, не спуская изучающий взгляд с преподавателя, спросил: — Почему вас это так заботит?       — А тебя разве нет? — Вопросом на вопрос отозвался Джирайя. Он чуть повернул голову к первокурснику, позволяя тому увидеть на его лице лукавую улыбку и лёгкий блеск озорства в глазах. — Разве это не обязанность демонов, присматривать за людьми?       — Я что же, по-вашему, похож на ангела-хранителя? — Вскинул бровь Гаара, явно задетый словами Джирайи.       — Хм, а ты хочешь сказать, что только ангелы-хранители присматривают за людьми? — Удивление и лёгкое разочарование промелькнуло в голосе Джирайи. — Я считал, что, кому-кому, а Принцемониоруму расскажут одну из важнейших функций каждого демона. Но, видимо я ошибся. — Преподаватель отстранился от перил, и выпрямившись во весь рост, поправил манжеты своего изысканного тёмно-синего пиджака.       — Вижу, ты уже всё для себя решил. — Продолжил он с бесстрастным выражением на лице. — Тогда не буду тратить ни своё, ни твоё время. Думаю, стоит подобрать очередной траурный костюм. В скором времени он нам опять пригодится.       — О чём вы? — Спросил Собаку-но, недовольным взглядом наблюдая за тем, как преподаватель обходит его и идёт в сторону парка. Гааре никогда не нравились эти игры разума, которые очень часто устраивали демоны старшего поколения. Прямолинейность ещё никому не калечила жизнь в отличии от завуалированных фраз и многозначительной недоказанности.       — Ты разве не знаешь? Душа одержимого покидает тело спустя три дня с момента как оно было захвачено. — Джирайя элегантно обернулся к, хмурому и явно недовольному происходящем, Гааре.       — Скажите прямо: что вам надо? — Мрачно спросил он, надеясь получить внятное объяснение такой откровенной манипуляции со стороны преподавателя.       — Мне? Ничего. Просто выполняю свой демонический долг. — Пожал плечами Джирайя, вновь оборачиваясь, чтобы уйти. — Разве наказывать — не забота демонов?       — Розали де Эспина. — Спустя какое-то время, когда Джирайя уже почти сошёл с моста, чуть слышно проговорил Гаара. Он знал, что демон услышит его. Об этом Собаку-но сказало то, как преподаватель остановился и, казалось, ещё сильнее вытянулся.       — Де Эспина? — Стараясь оставаться невозмутимым, проговорил Джирайя, медленно оборачиваясь к первокурснику. Его неизменное золотое украшение, ярко блеснуло в ярких лучах солнца, заставляя Гаару слегка прищуриться. — Почему она?       — Сон один приснился. — Нехотя отозвался демон, и, заметив каким взглядом его одарил Джирайя, добавил: — Я не доверяю вам. Назовите причину, по которой я должен обсуждать это с вами.       — Весь в отца. Врагов проверяет дважды, а союзников — трижды. — Усмехнулся Джирайя, неспешным шагом возвращаясь к студенту. — Потому что тебе нужна моя помощь. Уверен, ты даже не знаешь к чему подступиться.       — У нас есть зацепка.       — Пф. Не сомневаюсь. — Насмешливо фыркнул преподаватель, бросая короткий взгляд в сторону водной глади, и возвращая его обратно на студента. — Вот только библиотека большая, а имя Розали де Эспина было навсегда стёрто из памяти «Святой Магдалины». Вас поджимает время, о котором ты даже не догадывался и в то же время, у вас нет ничего. Уверен, что справитесь в одиночку?       — То-то же. — Победоносно бросил Джирайя, когда пауза между ними затянулась. — Так что нам известно?       — Розали де Эспина вселилась в Шарлотту пока она спала. — Нехотя проговорил Гаара, всё ещё испытывая недоверие к этому демону. Он знает всех своих союзников и в этом списке никогда не было имени преподавателя жёсткой риторики.       — Это всё? — Скептически вскинул бровь Джирайя, вновь облокачиваясь на перила моста.       — Да. Всё основано на моих подозрениях. Никакой конкретики. — Кивнул Собаку-но, запоминая мимику преподавателя и каждое, сказанное им, слово.       — Знаешь, парень, иногда наша чуйка — лучший стимул к действию. — Выдохнул Джирайя, задумчиво всматриваясь в гладь озера, а в его глазах, всего на доли секунды, промелькнул лёгкий блеск печали. — Будь осторожен. Одержимые очень быстро лишаются своих сил. Шарлотта выглядела уставшей, когда ты её увидел?       — Нет. Более того, она пыталась выбраться из заточения. — Отозвался Гаара, чувствуя, как где-то внутри него что-то болезненно сжалось при воспоминаниях вчерашнего разговора. — Пыталась докричаться до меня.       — Будем надеяться, что она сильная девочка и справиться с этим. Многие не выживали, когда ими овладевали блуждающие души.       — Вы имеете ввиду призраков? — Скептически вскинул бровь Гаара. — Это же детские сказки. Их не существует.       — Если ты чего-то не видишь или не знаешь, это не значит что этого нет. — Поучительно и с осуждающими нотками в голосе проговорил Джирайя. — Если дерево в лесу упало, но никто этого не слышал и не видел, означает ли это, что оно действительно упало издав звук?       — Но призраки — не деревья. — Выдал Гаара, всё ещё не доверяя словам преподавателя.       — Именно. Они куда опаснее. — Кивнул мужчина в ответ и добавил: — В любом случае, понаблюдай за Кицу. Чем быстрее ты ей поможешь высвободиться, тем больше шансов, что она останется живой.       — И вы знаете как? — Криво усмехнулся Гаара, всем своим видом показывая недоверие к словам Джирайи.       — В библиотеке есть одна книженция. Думаю, тебя она заинтересует. — Загадочно протянул Джирайя, с любопытством наблюдая, как меняется выражение лица студента с подозрительного на заинтересованное. Гаара даже не догадывается насколько красноречивой становится его мимика, когда дело касается дорогих ему существ. Удивительно, как живя в Преисподней, ему удалось сохранить живость духа. Уникальное качество. Наверняка передалось ему от отца, а может и матери. В любом случае Джирайя не сомневался, перед ним стоял мужчина, который, ради спасения и защиты близких, может отправить весь мир в Преисподнюю, если будет знать, что это поможет.       — И что за книга? — Нетерпеливо спросил Гаара, чем вызвал у Джирайи тихий смешок.       — Мемуары некой Адель Ламуретт — Протянул Джирайя, облокотившись спиной о перила моста и сложив руки на груди, он посмотрел в пустоту перед собой. — Интересная девушка была в своё время и одна из первых студенток «Святой Магдалины». Она погибла здесь и дерево с её именем растёт у самой кромки озера Нимуе. — В этот момент преподаватель кивком головы указал на старое, раскидистое дерево с огромной и пышной кроной, что росло со стороны аллеи откуда сам Джирайя и Гаара недавно пришли.       — Её убили? — Хмуро спросил Собаку-но терпеливо слушая историю, и пытаясь понять как она может помочь им в сложившейся ситуации.       — Да. Розали де Эспина. — Кивнул Джирайя, вновь посмотрев на студента. Он не удивился, но от умудрённого жизненным опытом мужчины, не скрылся чуть уловимый блеск обеспокоенности в глазах юного демона. Гаара волновался; и волновался не напрасно.       — Розали де Эспина, насколько я помню, была очень жестокой женщиной своего времени. — Тем временем продолжил Джирайя, не переставая исподтишка наблюдать за реакцией студента. — Это именно в её честь стоит статуя Печальной Девы. Века сделали её историю преисполненной романтики, но, по правде говоря, Розали обезумила от игр с некромантией. В конечном итоге она вырвала сердце той, кого считала лучшей подругой, когда та ещё была жива. Ради ритуала воскрешения, конечно же, но так и не смогла его провести. К счастью для нас.       — Откуда вы это знаете? — Спросил Гаара, всё ещё не понимая как эта история может помочь им вернуть Шарлотту.       — Я любознателен, Собаку-но. — Криво усмехнулся Джирайя и добавил: — Перед смертью, Адель вела дневник, который и стал её своеобразными мемуарами. В нём были собраны многие ритуалы, а так же исследования, которые она проводила с женихом Розали — Леандром Элвудом. Ты должен знать это имя. Он был одним из самых первых советников твоего отца.       — Я слышал о нём. — Утвердительно кивнул Гаара. — Его растерзали на болотах рядом со «Святой Магдалиной». До сих пор ходят споры кто был в этом виноват: оборотни или Адские Псы.       — Именно. — Кивнул Джирайя, криво усмехаясь. — В любом случае в мемуарах Адель, могут находится подсказки.       — У меня один вопрос. — Собаку-но пристально посмотрел в глаза преподавателю. — Как за столько столетий он не потерялся?       — Родители Адель, после того, как прочитали его, попросили оставить в качестве предостережения. — Пожал плечами Джирайя, не отводя взгляд: — Думаю, Мадам Библиотекарь с радостью выдаст его тебе. Ей нравится когда кто-то интересуется прошлым «Святой Магдалины», особенно её студентами.       — Он поможет вернуть Шарлотту?       — Я надеюсь на это. — Уклончиво отозвался преподаватель. — Кицу — человек. Верь, чтобы она вообще выжила после такого. Самое сложное это не вытянуть неприкаянную душу из тела сосуда, а суметь побороть её волю самим хозяином тела. Это что-то вроде внутреннего каната. Кто окажется сильнее, тот и победит. Я надеюсь, что дневник Адель, поможет тебе найти слабости Розали и ты о них скажешь Шарлотте. В противном случае, её ждёт смерть.       — Почему вас это так заботит? И почему именно я должен рисковать своей задницей, чтобы вытащить эту взбалмошную девчонку? — Вскинул бровь Собаку-но, стараясь, взглядом, проникнуть в самую глубину его сущности.       — А ты разве сможешь оставить её одну? — Насмешливые нотки промелькнули в голосе Джирайи. — Ты мог сделать это намного раньше. Когда ей проходу не давали из-за травли, или в любой другой момент. Но ты продолжаешь присматривать за ней. Влюбился, наверное.       — Я. Не. Влюбился. — Прорычал Гаара, в момент озверев. Вот почему все твердят об этом, словно это очевиднейшая вещь? Он — Принцемониорум; и не по статусу ему возиться с какой-то человеческой девчонкой.       — Значит, у тебя есть другие причины не дать ей умереть. — Невозмутимо продолжал свои рассуждения преподаватель. — Ради них, ты найдёшь способ ей помочь. Главное, чтобы не стало слишком поздно.       — Вы не ответили на мой первый вопрос. — Тем временем остро отозвался Собаку-но. — Почему вы так печётесь о ней?       — У меня на это есть свои причины. — Отозвался Джирайя и криво усмехнувшись, отстранился от перил моста и медленным шагом направился в сторону выхода из парка. — Поспеши. Время сейчас играет против тебя, парень. — Не оборачиваясь бросил он.       — Вот же ж… Болотистая нырь. — Выругался Собаку-но и, развернувшись на каблуках, направился обратно в сторону университета и его библиотеки.       Как и говорил Джирайя, Мадам Библиотекарь с радостью провела Гаару в самое старое и уже не использующееся крыло своей обители. Здесь, как и в основном зале, стояли высокие стеллажи с книгами, а в проходах между ними — длинные лавки с узкими партами. На некоторых из них ещё можно было увидеть небольшие, красиво оформленные чернильницы с высохшими чернилами, а на одной из парт Гаара заметил кем-то забытую перьевую ручку. Собаку-но чуть нахмурился, и ведомый любопытством, подошёл ближе к своей находке. В отличии от всего остального, что находилось в этом месте, ручка выглядела современно и не была припорошена слоем пыли. Казалось, её оставили совсем недавно. Весьма необычно, если учесть, что в этом месте, по словам самой же Мадам Библиотекарь, кроме мемуаров, давно устаревших учебников и парочки книг о магии больше ничего не было.       — Домине Гаара, вы идёте? — Недовольный голос Мадам Библиотекаря разнёсся громким эхо по всему помещению, заставляя Гаару невольно вздрогнуть и оглядеться в поисках такого удачного усилителя звука.       Высокий, куполообразный потолок зала был полностью расписан яркими картинами с явным уклоном в библейскую тематику, а так же с лёгким намёком на мифы. Выбеленные стены с барельефами, сцены на которых, Гааре были не знакомы. Колонны. Гигантские канделябры и ряд высоких витражных окон, кое-где наглухо завешанных тяжёлыми, тёмными шторами. Казалось, убери стеллажи с книгами и это помещение превратиться в превосходный бальный зал. Даже пол, выложенный светлым паркетом с геометрической симметрией, явно был предназначен для танцев, а не того, чтобы по нему каждый день, туда-сюда, сновали студенты в поисках нужной книги.       — Да, конечно. — Всё же отозвался Собаку-но, спрятав найденную ручку в карман. Гаара, никогда не страдал клептоманией, но в этот раз желание взять эту вещь исходило откуда-то из самых недр самой сущности мужчины. Тем более, с этой вещицей определённо было что-то не так.       — Мадам Библиотекарь, — позвал Гаара женщину, когда через два прохода он её вновь догнал. — А это место часто посещают?       — Может кто из любопытных студентов и нашёл сюда дорогу, но вы, молодой человек, первый за последнее время. — Невозмутимо и со свойственной ей надменной манерой речи, отозвалась Мадам. — Перед вами, я так же водила по этим местам господина Джирайю, когда он был в вашем возрасте.       — Понятно. Спасибо. — Улыбнулся Гаара самой обворожительной улыбкой, хотя в голове всё кипело и бурлило от количество незаданных и интересующих его вопросов. Кто ещё сюда приходит? Что в своё время искал здесь Джирайя? Что вообще это было за место и почему именно из него сделали библиотеку? В «Магдалине» наверняка нашлось бы предостаточно помещений, более подходящих для этой роли. Гаара тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. Сейчас ему стоит сосредоточиться на другом.       Мадам Библиотекарь привела Собаку-но к очередному ряду стеллажей. Остановившись где-то в середине ряда, она, буквально из воздуха, вытащила старую метёлку для смахивания пыли и принялась очищать от паутины металлические таблички с буквами. Первокурсник же, не решаясь отвлекать Мадам от своего занятия с любопытством рассматривал стоящие на полках книги. Как выяснилось, большинство из них были мемуарами не только студентов, но и преподавателей, что когда-либо учились или работали в «Магдалине». Здесь были книги и в твёрдом переплёте, и в кожаном и даже стояла парочка томов в металлическом, что особенно заинтересовало Гаару. Он хотел было взять одну из таких книг, но Мадам Библиотекарь резко и даже угрожающе остановила его, весьма зловеще заявив:       — Если не хотите потерять себя, вам не стоит даже пытаться их прочесть.       — Они зачарованы? — Любопытно поинтересовался демон, убирая руку с заинтересовавшей его книги.       — Можно и так сказать. Она написана тем, кто, встретившись со Смертью, обменял свою жизнь на жизнь другого. — Весьма загадочно, хотя и не без ноток угрозы в голосе, произнесла библиотекарь.       Мемуары Адель Ламуретт за которыми изначально пришёл Гаара, стояли в самом конце длинного ряда, битком забитого, не только книгами, но и какими-то пожелтевшими от времени, свитками. Это оказалась небольшая книжечка, обтянутая тёмно-коричневой кожей, в правом нижнем углу которой была выжита печать рода Ламуретт: кадуцей внутри восьмиконечной звезды. Вверху же, практически у самого края книги, витиеватыми золотыми буквами было выгравировано «Адель Ламуретт».       — Надеюсь, вы будете осторожны в обращении с этим сокровищем. — Строго проговорила Мадам Библиотекарь, пронзив, при этом, Гаару острым и предупреждающим взглядом. — Записи домина Адель очень ценны. Постарайтесь не испортить их.       — Конечно. — Как можно обворожительнее улыбнулся Гаара, надеясь смягчить её нрав. Единственное чего он добился: заставил женщину гордо хмыкнуть. Прежде чем оставить демона, она бросила небрежное: — Наслаждайтесь чтением, домине.       Оказавшись сам на сам с дневником, Гаара выбрал самый дальний столик у незашторинного окна. На его деревянной, потрескавшейся от времени, поверхности, под слоем пыли и песка, ещё можно было разглядеть восковые капли от свечей и чернильные подтёки. Расчистив себе место на деревянной лавке, Гаара удобнее устроился и, подперев голову рукой, погрузился в чтение.       Дневник начинался с редких заметок о быте тогдашней Академии, что, несомненно, являлось ценным материалом для историков и биографов. Короткие записи о первых встречах с Розали и их дружбе. Из дневника Гаара узнал о весьма мягком и добродушном характере де Эспины, что шло вразрез тому, что ему сказал Джирайя и, что он видел сам; или думал, что видел. В любом случае, Розали, представленная Адель была не похожа на того, кто сможет совершать зверства ради ритуала воскрешения. В дневнике было много переживаний из-за того, что любой мужчина посчитал бы девчачьими глупостями и соплями, поэтому, уже где-то к середине мемуаров, Гаара начал откровенно скучать и перескакивать с текста на текст, не всегда вникая в суть написанного. Он уже успел триста раз пожалеть, что согласился на этот марафон чтения, пока не наткнулся на запись сделанную 5 мая 1859 года.       «С Розали что-то не так. Я не могу это объяснить. Она вроде та же, но вместе с тем стала другой. Она молчаливее обычного, больше погружена в себя, а иногда от её улыбки у меня начинает пробегать мороз по коже, чего раньше, никогда, не было. Да и эти странные провалы в памяти… Их тоже никогда не было. И это не проделки моей «слишком бурной фантазии», как уверяет меня Леандр. Неужели он сам не замечает этих изменений? И это началось с того момента, как они посетили этот жуткий тайник некроманта. Ведь говорила им, что это — плохая идея. До сих пор в замешательстве, как они сумели его найти. Наверняка это Леандр что-то вычитал, а Розали не смогла сдержать свою тягу к приключениям. В любом случае, они бы меня не послушали: эпидемия болотной чумы стала распространятся в Академии намного быстрее чем ещё месяц назад. Зная их, они бы сделали всё возможное, чтобы остановить её. Даже в логово к некроманту сунулись бы.»       8 мая 1859 год.       «Всё становиться только хуже. Вчера отправили Доротею домой к родителям. Целители дают неутешительные прогнозы и советуют укреплять ауры и магические потоки, а так же воздержаться от слишком интенсивного использования магии. Мы и так уже отказались от магии, но болезнь косит нас, будто мы какие-то простые смертные. И это не только демонов касается. Ангелы, суккубы, тени; мы все стоим одной ногой в лодке Харона.       Ещё и с Розали творится что-то странное. Теперь это даже слепец Леандр заметил, хвала Молоху. Вот только от этого не становится легче. Сегодня ночью она не ночевала в общей комнате. Думала, она, как всегда, убежала на встречу с Леандром — до сих пор поражаюсь их смелости в разгар эпидемии бегать в самый рассадник заразы — но оказалось, он всю ночь провёл в библиотеке изучая трактаты целителей и магические ритуалы. Когда я спросила Розали, где она пропадала, она не смогла ответить. Сказала, что не помнит. Возможно это одно из ранних проявлений болотной чумы? Если честно, я уже ничему не удивлюсь.»       10 мая 1859 год.       «Розали обезумела! Она убила оборотня. Сидела над его растерзанном трупом, что-то шептала, словно умалишённая. Её взгляд… Я никогда его не забуду. Ни его, ни эту ночь. Её глаза были полностью чёрными. Безумными. Полными жажды крови. Не было грани между зрачком и белком. Даже у некромантов глаза не такие. Я бы хотела верить, что мне померещилось в темноте, но эта яркая вспышка молнии, словно сцена из дешёвого бульварного романа, она осветила достаточно, чтобы рассмотреть в подробностях этот ужас. Там было столько крови. Она была везде. На полу, на стенах… Я думала она и меня убьёт. Но она не стала, а я сбежала к Леандру. Он и Аристан — его друг и сосед по комнате — дали мне успокоительных зелий. Меня до сих пор трясёт, а ведь сейчас день и я должна была уже успокоиться, но… Это невозможно. Я теперь и близко не подойду к южному крылу. Леандр и Аристан сказали, что трупа там не было, как и рек крови, что я описывала, но они оба почувствовали остатки чёрной магии и нашли, неочищенные от крови, места. Я даже не знаю как на это реагировать. Мне кажется, я начинаю сходить с ума. Ещё Розали… Она ведёт себя так словно ничего не произошло. Словно это я всё придумала. Хотя когда я спросила у неё про вчерашний день, она смогла рассказать его только урывками, а когда я просила её вспомнить — начинала злиться. И эта злость… Она пугает меня. Мне кажется, если я начну настаивать, то окажусь на месте того оборотня.»       11 мая 1859 года.       «Аристан предложил мне сегодня прогулку, что было необычно, ведь мы не особо общаемся. Разные факультеты не способствуют дружбе. В любом случае, прогулка была весьма приятной. Было очень любезно с его стороны поинтересоваться моим самочувствием, так как эту ночь я тоже практически не спала.       Я была удивлена, когда Аристан привёл меня на опушку леса, а нас там уже ждал Леандр. Его щека была перебинтована и от неё пахло целебными травами. Это оказалось последствием злости Розали. Он попытался выяснить у неё где она пропадает ночами, а иногда и днями, но она не смогла ответить. Словно не помнила ничего из того, что происходит с ней, а когда он попытался настоять и выяснить, то она, дословно со слов Леандра, «полоснула меня когтями.» Каким-то образом Розали удалось частично трансформировать свою руку в когтистую пятипалую конечность и сильно травмировать Леандра. Он так же сказал, что когда она это сделал то в ужасе замерла, словно сама была поражена случившимся. Начала извиняться и в слезах убежала. На мой вопрос, почему Леандр сам не позвал меня, он сказал, что одной из причин по которой Розали разозлилась была ревность. Она приревновала меня к Леандру. Абсурд. Мы друзья детства не более и если я уже и испытывала бы какие-то любовные чувства, то скорее к Аристану, чем к «трусишке Леану».       В любом случае мне стали понятны мотивы Леандра и Розали сунуться в этот тайник некроманта. Леандр вычитал в одном из трактатов, что болотистая чума — не нова целительству. Скорее, хорошо забытая напасть. В девятом веке демоны и другие магические существа болели ею, но тогда её распространение удалось остановить. Проведя ряд исследований вместе с Розали, они выяснили, что редчайшая книга о целительстве, где могли содержаться подсказки к исцелению, в шестнадцатом веке попала в руки графу Видару Сиригорскому — хозяину крепости «Святой Магдалины». Я даже не знала, что граф был рьяным поклонником магии и коллекционером редких и зачастую опасных артефактов. Нам всегда рассказывали, что это место было оплотом целомудрия и «божественной благодати», а тут такой неожиданный поворот. В любом случае Леандр и Розали решили найти этот тайник и заветную книгу. Видимо, вместе с трактатом они так же нашли и проблемы, потому что Розали стала… безумной. Хуже всего то, что сам Леандр не знает, что могло повлиять на неё. Надеюсь, его задумка проследить ночью за Розали не закончиться очередной смертью. Мне опять тревожно.»       12 мая 1859 год.       «Леандр жив и это уже хорошо. Не знаю, как ему удалось не попасться на глаза Розали, но он всё же проследил за ней. С самого вечера, как они расстались, и до самого рассвета. Мы вновь встретились на опушке леса. Кажется, это стало нашим тайным убежищем. В общем, на этом хорошие новости заканчиваются. У Розали Книга Древних. Редчайший артефакт. Сильнейший в своём роде. Он способен поработить своей воле любого, кто прочитает его первую строчку. Жуткая вещь, которую даже высшие демоны брезгуют брать в руки. Её писали кровью те несчастные, разум которых она порабощала. Писали в ней и тем самым подпитывали её «жизнь», перемещая свою душу на её страницы. Эта книга — Дитя Зла, которое должно было кануть в небытие под силой мощнейших заклинаний и барьеров. Как она оказалась в тайнике графа Сиригорского — останется на совести графа. Наша проблема заключается в том, что мы без понятия, как вернуть хотя бы часть от души Розали. Пока ещё есть что возвращать. С каждым прожитым днём сила книги растёт и не далеко тот час, когда книга полностью поглотит Розали, оставив нам довольствоваться лишь её оболочкой. Нам стоит поспешить, иначе Леандр потеряет невесту, а я — лучшую подругу.»       14 мая 1859 год       «Новости неутешительные. Розали поддалась влиянию книги. Сегодня она впервые убила студента Академии. Благодаря чёрной магии ей удалось скрыть улики, но сомнений нет никаких, смерть первокурсника на её совести. Точнее на совести того существа кем сейчас стала Розали. Законы магии нерушимы, убьёшь невиновного — станешь тёмным; и дороги назад уже не будет. С таким ни один благородный демон или другое разумное существо не заговорит. Книга Древних поработила нашу Розали и теперь мы должны сконцентрироваться на разработке плана как сдержать её и обезопасить остальных.       Леандру сейчас хуже всего. Он винит себя в том, что настоял пойти на поиски целительного трактата. Даже не знаю, как вернуть ему хоть немного бодрости духа. Он полностью ушёл в создания снадобья от болотистой чумы, оставив на нас с Аристаном поиски ритуалов и защитных чар. Ничего. Точнее, нет ничего такого, что было бы равным по силе Книге Древних и способным удержать, я даже не заикаюсь про абсорбировать, Дитя Зла. Вот когда бы нам пригодились советы Владыки, но боюсь, у него сейчас дела поважнее. Болотная чума бушует как никогда. Масса демонов и других существ живьём разлагается из-за сбоя в магических потоках и ауре, которая из-за болезни направлена на саморазрушение. А тут… У меня опускаются руки. Хоть бери и самим создавай ритуал. Безумие. Мы либо умрём все и сразу, либо нас медленно и мучительно растерзает существо, откликающиеся на имя «Розали».»       20 мая 1859 год.       «Леандр мёртв. Она, нет ОНО убило его. Убило и пытается оклеветать меня, заявляя о какой-то глупой ревности с моей стороны. Я знаю, что в глубине этого безумия находится наша Розали, которая рыдает по ночам в подушку, думая, что я сплю. Сейчас у нас с Аристаном нет права на ошибку. Снадобье, что разработал перед смертью Леандр сейчас настаивается и мы сможем исцелить больных болотной чумой. Он был бы счастлив. Я бы многое сейчас отдала за то чтобы предаться минутам слабости и как следует почтить память друга, но нужно быть сильной. Нужно не дать Розали впасть в окончательное безумие и защитить то, что нам всем так дорого.       Кажется, нам удалось создать подходящий ритуал. Он не запечатает Зло навсегда, но он сможет разделить душу Розали, от воли Книги, а дальше вернуть книгу в нерушимый барьер уже будет не так сложно. Книга без живого носителя всего лишь вещь, которую можно спалить на магическом костре. Главное успеть.»       21 мая 1859 год.       «Я чувствую, что моё время на исходе. Розали задумала воскресить Леандра и если она это сделает, отделить её душу от сущности Книги станет невозможным. Аристан попал в больничное крыло, благодаря козням того, что зовёт себя Розали. Это было сделано специально чтобы разделить нас. Всё же за это время мы с Аристаном умудрились доказать этому сборнику античных книжных червей, что вместе горазда сильнее чем по одиночке. Сегодня бал и это идеальное время придти за мной. Я постараюсь провести ритуал в одиночку, но не уверена, что мне это удастся. Сила ритуала рассчитана на большое количество участников. Чем больше участников, тем сила ритуала будет сильнее и шанс успешного его проведения возрастает. В любом случае, у меня есть план «Б». Аристан должен сорвать ритуал воскрешения. Найти секретное место Розали и сорвать его. Да, это будет стоить нам обоим жизни, но иначе мы рискуем стать причиной восхождения действительно настоящей проблемы.       На всякий случай я запишу сюда схему ритуала разделения. Вдруг мы провалимся и кому-то придётся это повторить. Самое главное следовать инструкции и обращаться именно к порабощённой душе. Пока Розали не провела ритуал воскрешения, до неё ещё можно достучаться. У неё есть память, есть прошлое, которое вызывает у неё слёзы и чувства: запах океана и древесины, шум листвы, запах масляных красок и лечебных трав, звуки вальса. Это всё пробуждает у неё воспоминания. Это как перетягивание каната. Кто окажется сильнее, тот и победит в конечном итоге.»       Гаара резко закрыл книгу, стараясь перевести дух и собраться с мыслями. Если всё так, как говориться в этих мемуарах, значит воскрешение любимого — всего лишь необходимая жертва для перехода на новую стадию своего существования. В таком случае, они должны как можно быстрее освободить Шарлотту. Собаку-но вновь открыл книгу на странице, где были описаны условия проведения ритуала. Нужно полнолуние. Демон вытащил из кармана телефон. Пару кликов и его брови сошлись на переносице, а глаза недобро сощурились. Полнолуние завтра. Не долго думая, мужчина, схватив книгу, сорвался со своего места и побежал в сторону общежития. Нужно предупредить остальных. Особенно Канкуро и Суйгецу. А ещё найти все необходимые ингредиенты для проведения ритуала запечатывания. Собаку-но тихо выругался гнусными проклятиями. Насколько он помнил, некоторые из компонентов должны настаиваться месяцами. Хуже ситуацию и не придумаешь. Ничего, когда всё закончится, он стребует компенсацию с этой взбалмошной девчонки, что вечно встревает в неприятности.       Первое место, куда буквально влетел Гаара, как только добрался до общежития, была кухня. Она находилась ближе всего и была по пути в их с Канкуро комнату. Не прогадал. Вся компания, кроме Шарлотты, собралась именно там, в ожидании когда Хината с Карин закончат готовить ароматно пахнущий ужин.       — Ты чего? Сбегаешь от разъярённой суккубы? — Пошутил Хозуки, заметив друга.       — Что случилось? — Слишком хорошо зная брата и, в особенности, этот его мрачный взгляд, вторил другу Канкуро.       — У нас проблемы. Очень большие проблемы.