что-то

— Где пропадал? — спросила мать, когда Джонхан пришел на кухню поесть. Отца нет дома, сейчас он чувствует себя более расслабленно, чем обычно. Пока мама готовит, есть шанс, что и он успеет покушать. — М… в школе заставили стать волонтером в библиотеке. — Бесплатно? — женщина удивилась, что ее сын просто не сбежал. Поставила на стол тарелку с едой и чмокнула в выкрашенную макушку Джонхана. Тот сразу приступил к еде. Кушать-то он любил. — Там какие-то поблажки в учебе и два экзамена по выбору не сдаю, — узнав об этом в самом конце рассказа Сынчоля, он был в шоке. Почему нельзя было сказать об этом сразу? — Но взамен я должен каждый день там отбывать пару часов. — И как первый день? — Напарник есть. Полный кретин. Зарядить телефон там негде. Скукота и пахнет старьем. Наверное, от самого напарника с моральными устоями, старыми как мир, — мама готовит вкусно, хочется есть и есть, сколько позволяет маленький желудок Джонхана. — Ну и чего ты так разворчался. Просто познакомься с ним ближе. Будь терпелив, не все же такие хорошие, как хотелось бы. — Но он же просто идиот полнейший, — с выдохом. — Тч! Он настолько же плохой для тебя, как ты для него. А ты можешь это легко изменить, я верю в тебя, — мама снова чмокает его, дальше возвращаясь к готовке. Как бы Джонхан не говорил колких слов в сторону родителей, мать он любит. Не тогда, когда она, сплотившись с отцом, отчитывают его или говорят, что ему нужно, а что — нет. Были такие моменты его жизни, когда против него даже самые близкие. А винить маму он не хочет, ведь она хочет только мира со всеми. А еще очень легко принимает на свой счет мнения других. Это ее характер — Джонхан с этим ничего не поделает.

***

Чон ходил из одного угла библиотеки в другой, раскладывая книги по жанрам, авторам и названиям, чтобы можно было тут же сориентироваться. Никого нет, Сынчоль вышел искать номер телефона Джонхана, ведь тот не явился на уроки. Победно ухмыльнувшись, Вону кладет еще одну книгу на свое место. Шанс остаться одному поднимает настроение парня, только лишь бы старосте не взбрело в голову найти еще кого, например, друга Джонхана, такого же раздолбая. Лучше бы взяли кого поответственнее, а не: «Ну им же нужно закончить в школу, если не учатся, то пускай чем-то полезным заработают баллы». Вону согласился бы, если не придирался к любой детали в человеческом образе, который он показывает всем. О том, что он будет кого-то бесить своим образом, он не думает, ведь он один тут прав. Не успевает Чон сесть на кресло, чтобы собраться с мыслями и придумать себе дело, влетает запыхавшийся Джонхан. Сев на библиотекарский стол, он тяжело дышит. — Еле успел… — закинул ногу на ногу и откинулся назад, полностью лег на полупустой стол. — Так весело было, что за временем не уследил? — Ага, — закатив глаза. — Так оно и было. — он слишком устал, чтобы придумать нечто лучшее в ответ. Джонхан смотрит в белый потрескавшийся потолок, пока его дыхание устаканивается. Тут его телефон завибрировал, оповещая, что ему звонит неизвестный номер. — Чего надо? — нажав на зеленую трубку. — Того, чтобы ты ответил, где ты, — сердито отвечает Чхве. — А я в библиотеке, — как ни в чем не бывало, будто до этого он просидел смирно все уроки и получил пять по каждому предмету. — Тебя там не было и целый день ты где-то шлялся. — Ты наверное не заметил меня, — Юн еще раз закатил глаза на слове «шлялся», не шлялся, а гулял, точнее, искал работу. — Я пришел раньше тебя, — его интуиция подсказывает, что Сынчоль пришел не с Чоном. — Ставил на места книги, — услышав низкое чоновское «Эй!», Джонхан цыкнул ему. — Ой ли? — Не трать свои деньги и просто приходи в библиотеку, надзиратель мой. — Юн сбросил трубку и положил телефон на стол, кинул сумку к мягкому стулу и сбросил пальто в другой угол. Он сел прямо, когда увидел, как заходит Сынчоль с красной физиономией от злости. — Тебе стоит записать мой номер, ведь я собираюсь контролировать тебя. — раздражение сменилось некоторым смущением, когда тот увидел, как сидит на столе Джонхан и с каким выражением лица: нога закинута на ногу, он немного откинулся назад, оперевшись на руку, пока другой зачесывает челку за ухо, и смотрит с вызовом темными глазами. Вону напротив, его тянет блевать. — Я что, нахожусь в романтической драме? — усмехается и спрыгивает со стола. — Мне не нужны няньки. Юн собирает волосы в пучок и идет в лабиринт книжных полок, чтобы спрятаться от Сынчоля и последующих его глупых реплик. Большая часть книг было уже убрана. Школьная библиотекарша кидала книги, как только хотела, на пол. Потом ученики удивляются, почему их учебники в таком ужасном состоянии. Джонхан рассматривает обложки, не находя ни одной новой, даже названия кажутся скучными из-за потрепанного вида. Он садится на мягкий стул, находящийся между полками и берет какую-то книгу, рассматривает желтоватые страницы, в некоторых местах которые слегка порваны. Откинувшись назад, Джонхан вновь смотрит на шершавый белый потолок. Только сейчас он почувствовал, как сильно его ноги гудят после обхода каждой забегаловки, где на него с подозрением смотрели из-за синих волос. Непуганые люди — начальство. Ничего, — думает парень, — Завтра тоже пропущу день. Прикрыв глаза, Юн впадает в дрему, прижимая к себе книгу. Тело расслабляется, а смутный сон приходит моментально. Тот сон, что забудешь с пробуждением. За полками Сынчоль разговаривает с Вону по поводу Джонхана и усмехается. Спустя полчаса его пинает Вону. — Вставай, несчастный, там пришли, — Чон берет книгу и убирает. Вокруг уже все прибрано, даже не пахнет так пылью, как раньше. — Кто пришел? — спросонья трет глаза. — Пусть уходят, — потягивается и зевает. — Тебе Сынчоль показал, как заполнять карточки, ты и иди. — Вону ушел дальше. Джонхан вышел и уселся за стол, буравя недовольным взглядом бедного младшеклассника. Тот весь сжался, выдавил из себя свое имя и класс. Джонхан уже устал искать карточку. — Йа, помощник, — позвал он Вону, после того, как узнал нужное младшекласснику название. Чон хмуро выглянул. — Помощник, серьезно? У меня имя есть, — он услышал название книги и уже нес ее, положив на стол. — Главным меня назначил Сынчоль, претензии к нему, — Джонхан заполнил карточку и подвинул ее на поспись, поднял глаза и нахально глянул на Чона. — Имя? Чону? Нону? — Вону, — с нажимом. — Тот факт, что ты сидишь на месте библиотекаря, ничего не значит. — Сам ведь говорил, что меня назначил Сынчоль, кхм, поэтому иди занимайся своими мелкими делами, — он помахал рукой. — Дело помощников — не мешать. Тот младшеклассник уже убежал от них. У Вону пар из ушей идет. Сжав кулаки и челюсть, он развернулся и ушел туда, где и был. Джонхан победно улыбнулся и развалился на стуле, положив ноги на стол. Так и надо, никто не должен мешать ему, особенно если этот человек — Вону. Достал телефон из сумки, наклонившись вниз. Он также искал объявления в интернете. Если он не найдет работу в ближайшее время, то не готов будет перекраситься обратно. Он слишком долго добивался белого блонда, чтобы синий цвет вышел чистым. Может, ему притвориться иностранцем? Время идет долго, никто так и не заходит. Джонхан совсем от скуки умирает, хоть начинай с Вону общаться. Нет, он не до такой степени скучает. Что бы мама не говорила, Юн точно знает всю гниль души Вону. В любом случае судьба подкинет ему жабу, например, влюбится в полную дурочку. От чего мы стремительно бежим, на то в итоге натыкаемся. Этот закон Джонхан прекрасно знает и не хочет натыкаться на Вону. Хотя его одноклассник — меньшее в рейтинге Юна. Чон подозрительно тихий. Можно начинать бить в тревогу, только лениво. Юн перетрудился, дайте ему передохнуть. Завтра еще он должен заглянуть в косплей-кафе, что не прельщало ни капли. — До завтра, придурок, — тихо попрощался Вону, выйдя из помещения. — Ага, иди уже, — машет рукой, продолжая залипать в телефон. Послышалось пару щелчков со стороны двери. Осознание того, что ключи от библиотеки у Вону, приходит не сразу, но зато реакция моментальная: Юн уже подбежал к двери и звал парня обратно, матерился. Обидно, очень обидно. За слова надо отвечать, Джонхан знает, не впадает в панику, глубоко вдыхая и выдыхая. Это просто небольшие трудности, в итоге все устаканится, а Вону получит по заслуге, ведь и за свои действия тоже надо отвечать. Перестав долбить дверь, он подошел к окну и выглянул оттуда. Вид с четвертого этажа подливал масло в огонь. Он мог вылезти, как и мог просто спрыгнуть, покончив не только с заточением, но и с жизнью. Все так просто, а руки дрожат. Юн боится своих мыслей насчет скалолазания. В детстве он любил залазить на деревьям, только деревья — не четырехэтажные здания. Это исполнить он мог бы исключительно под алкоголем. И выжить из-за него же. Единственное безопасное решение — Сынчоль, хотя с какой стороны смотреть. В школе, кроме вахтерши, никого нет, а Сынчоля тем более. Джонхан надел пальто и перекинул сумку через плечо. Открыл нараспашку окно, сел на подоконник, свесив ноги вниз. Высоты Джонхан не боится, боится умереть вот так. — Грех на душу берешь, Вону, — Юн осматривает стену здания, подмечая некоторые выступы. Прохладный ветер обдувает его лицо и ноги. Вечереет, скоро закат. Мать точно не поверит отмазке, что он был в библиотеке. Через некоторое время Джонхан полностью откидывает сумасшедшие мысли по поводу альпинизма. Но остается слишком упрямым, чтобы просить помощи. Не нужен ему никто, сделали ему уже подарочек — вон сидит взаперти в пустой школе. Стало слишком холодно, поэтому Юн закрывает окно. Стало тихо. Настолько тихо, что воздух кажется материальным. Время паниковать настает. Вдохи учащаются, стены будто сужаются в одну точку, стремясь раздавить парня в пальто. Подбегает к двери и дергает ручку туда-сюда. Сейчас он готов выбить эту чертову дверь с петель, плевать на школьное имущество. Дернув еще раз, перед ним открылась такая картина: деревяшка со скрипом отворяется, выпуская заложника. Джонхан не знает, что чувствует сейчас. Эмоции так сильно смешались, что провалились в свою же тяжесть и исчезли, как нейтронная звезда. Он захлопывает дверь со всей силы и выбегает из школы, проклиная род Чон Вону.

***

Вону пытается сдерживаться от смеха: выходит паршиво. Он смотрит на разъяренного Джонхана, который снова пришел только после уроков. По его виду можно сказать — сидел в библиотеке он долго, от чего Чон наржаться не может, скрывая улыбку за книгой. Между ними тишина. Точнее, один смеется, а второй сгорает от злости. Сынчоль пришел в самый неподходящий момент для Юна, кинув на стол небольшую записку от учителя. Проигнорировав, Джонхан продолжает давить жуков в своем телефоне, чтобы умерить пыл. Вону — козел, а до косплей-кафе он не дошел. Последние пару дней ему точно не везет. Будто специально мир хочет его сломить. — Джонхан, там твои оценки и посещаемость на последние два месяца. Если ничего не изменится, волонтерство тебя точно не спасет, — Сынчоль сел на край стола, чтобы привлечь больше внимания. — Ага. — Я рад, что ты независимый, Джонхан, и принимаешь решения исключительно сам, но иногда эти решения могут принести только вред. — Ага. — Джонхан… — начал Чхве, а у того глаз дергается. Почему староста в каждом своем предложении называет его имя? — Не джонханкай мне, я помню свое имя и понял тебя! А теперь иди по своим делам старосты или докучай Вону! — таким злым свой голос он еще не слышал. Не любит Юн, когда над ним прикалываются. Кажется, расправа над Вону будет более кровавой, чем хотелось в самом начале. — У меня отличные оценки, как бы. — снова Чон пытается вклиниться. Снова хочет показать свое превосходство, от чего тошнит Джонхана. — Молодец, возьми с полки пирожок и подавись, подстилка учителей. — Подстилка своего папусика. — Звучите оба, как девчонки, поэтому замолчите, — голос Чхве не ниже голоса Вону, но достаточно грубее, чтобы заткнуть двух куриц. — Джонхан, если не исправишь свое положение, скажи «Прощай» школе и деньгам родителей, которые вложились в тебя, а еще светлому будущему. Вону, — повернулся к тому, глянув в глаза, — поэтому у тебя нет друзей. Джонхан хотел уж обозлиться сильнее. Он ненавидит фразу «Светлое будущее». Звучит фальшиво. — О-хо-хо, — похлопав в ладоши и посмеиваясь. — Ты поднялся в моих глазах, я обдумаю Ваше предложение. Вону поник, закрыв книгой все лицо. Не было слышно ни всхлипов, ни изменившегося голоса Чона, как бы Юн этого не хотел. Вону просто продолжил чтение, уменьшимся раз в десять. В глазах Сынчоля на секунду проскользнули стыд и сочувствие. В то же мгновение он их сморгнул, превращаясь снова в холодного старосту. Странный он, — думает Джонхан. Сам же, наверное, друзей не имеет, полностью посветя себя в старосты. Староста должен быть связующим между учениками и учителями, но на самом деле выходит, что староста — учительский засланный казачок, а не наоборот в пользу школьников. Полностью отдался своему делу. Достойно, но все же по-гадски. — Я надеюсь, голос разума приведет тебя завтра к первому уроку и заставит просидеть все семь, а потом прийти сюда. — Чхве вышел, оставив после себя небольшой осадок, скопившийся в душе Вону. Опустив книгу, Вону вытер глаза рукавом длинного свитера, показав насколько они красные, как и все лицо. Чон будто умеет полностью скрывать признаки того, что он плачет. Джонхан тут же выпрямился, оперевшись на стол. — Хэй, неужели обиделся? — Заткнись, тебя не спрашивал. — тихо говорит, чтобы не раскрывать своей истерики. Юну в какой-то степени его жаль. Нельзя же так прямо говорить подростку: «У тебя нет друзей, потому что ты полное дерьмо». Хочется утешить, но они не в таких близких отношениях. Сердце и разум Джонхана спорят до кровавых побоев. Мать его всегда учила быть более человечным, чем другие. Обиды — эмоции, заставляющие относиться к другим, как к вещам. Любой, даже самый отбитый человек, имеет чувства. Тяжело вздохнув, Юн набирается смелости. — Вону, это все напускное, не обращай внимание, — Джонхан взял в руки записку и приподнял ее. — Вот, он должен был выместить все раздражение на меня, а ты просто должен был не вмешиваться, — прикусив язык, остановился. — То есть. Он же староста, наверное, просто устал. — Если ты пытаешься меня утешить, то заткнись. — между паузами в монологе сказал Вону. — Мне это не нужно. — Не я здесь сопли пускаю. — Я это не контролирую, — Чон пытается держать себя в руках и не выдавать лишних эмоций, опуская глаза в книгу, чтобы показать свою отстраненность. — Хочешь сказать, что ты супер-неконтролируемый индивид, который плачет, просто потому что хочет? Вону пытался. Старался. Но если Юн не заткнется сейчас, он вырвет клок волос либо себе, либо ему. — Отвали, а. Тебя никто не просил, — прочитывает страницу книги уже в пятый раз, стараясь снова погрузиться в сюжет. — Я помочь хочу, вообще-то. Это была последняя капля. Все тело Чона трясется так, будто сейчас самый холодный день, а он в одних трусах. Поднимается на ватные ноги, аккуратно кладя книгу на стул. Сжав кулаки, он кричит. — Отвали, я сказал! — уходит из помещения, закрывая рукой лицо, хотя по голосу можно было сказать, что истерика его накрыла полностью. Отвали, так отвали. Джонхан пытался, показания книг и стен — тому доказательство.