что-то

В косплей-кафе странно, а еще особая теплая задротская атмосфера. Эти странные ощущения, когда вокруг тебя такие же фрики, не повторимы. Джонхан знает, что им нужны работники, абы кого они не нанимают, иначе рейтинги упадут. Подойдя к свободной девушке официантке, он не успел открыть рот, как она застыла. Парень перепугался такой реакцией, неужели что-то с лицом или внешним видом? Она берет Юна за руку и ведет в комнату, куда нельзя обычным посетителям. Это был обычный небольшой кабинет с письменным столом, пару стульями и софой. Вдоль стены стоял шкаф с многочисленными открытыми полками, на которых лежало разное барахло. Не дает объяснений, что происходит, почему она так бестактно держит руку Джонхана. Из раздумий парня вывел чутка низковатый голос девушки. — Это клад! Я нашла его, смотри, — она подошла сзади, аккуратно разделила волосы Юна и сделала два хвостика. — Сейчас он Салли-кромсали, а через мгновение… — подняв хвостики повыше к макушке. — Шиота Нагиса! Тело десять из десяти попок Кота Нуара, что скажешь? Джонхан едва ли понял хоть одно слово. Единственное на что его хватило, так это убрать руки девушки и состроить недовольное лицо, сложив свои руки на груди. Юноша, что до этого занимался рабочей рутиной, выглядит заинтересованным и даже начал улыбаться, протянув пятерню девушке. Юн отметил его красоту и некоторые европейские черты лица. Его голос не был также низковат. — Мы нуждаемся в работниках, не хотел бы ты поработать у меня? — после говорит юноша. Юн в шоке. Вообще он в шоке из-за девушки, а не из-за предложенной работы. Как раз она ему и нужна. Быстро кивнув головой, укладывает волосы Джонхан. — Только больше никаких рукоприкладств, — девушка подняла свои руки в жесте «сдаюсь, больше не буду». — Не обращай внимания, иногда она слишком увлекается, — юноша ловит недовольный взгляд и хихикает. — Можно узнать твое имя? — Юн Джонхан. — Чхве Хансоль, приятно познакомиться. — он вышел из-за стола и оперся на его край. — Это Хангель. Джонхан сел на софу и начал вглядываться в детали комнаты. Он не был поклонником чего-либо, возможно, смотрел пару аниме, но уже не помнит их сюжета. Но разные фигурки, томики манги и других комиксов, другой стафф, заставляли его немного засомневаться в том, что он тут долго продержится. — Нравится? — Хансоль проследил за тем, на что смотрит Юн. — Моя с Хангель коллекция. Собираем почти с детства, — он говорит тоном теплым и согревающим, будто все эти вещи настолько ценны, что он готов отдать жизнь свою и всего человечества. Только Джонхан не понимает, почему вещи, не личные, а копия из какого-нибудь фильма, должны быть важны человеку. Он находит это странным. — Выглядит… грандиозно, — врет, чтобы не создавать неловкость. Криво улыбнулся, через секунду снова делает расслабленное лицо. Нет, Джонхан ненавидит улыбаться для комфорта других. Он любит улыбаться тогда, когда он хочет это делать. Иначе фальш раскрывается быстро. Придумать связную ложь было для него легко, но наличие ненастоящей улыбки выдавало его. — Да, обычно всем нравится, — без хвастовства. Джонхан перекинул внимание на лицо и жесты юноши. Он странный, — думает Юн. Хансоль слишком расслаблен и слишком открыт. Будто кричит: «Атакуйте, мне будет все равно, моя простота уже сокрушила тебя». С такими людьми легко и сложно одновременно. Джонхану повезло найти такого босса — он с ним легко споется. Главное — не сближаться, иначе сложно будет выбраться из пут Хансоля, потом еще будет чувствовать себя виновато, будто Юн истинное зло, посмел бросить такого ангелочка. Хангель вернулась работать в зал, пока Хансоль и Джонхан договариваются о должности последнего и времени работы. Главное, чтобы те имена были мужскими, — думает Джонхан, когда заполнял свой размер одежды и обуви. — Иначе будет неловко. Нет, спутать его с девушкой можно только замыленным глазом, и то кулак решит все быстрее, чем кто-либо сообразит. — Завтра утром. Приходи, Хангель тебе тут все покажет, расскажет и просвятит в замечательную работу косплеера-официанта. — что же. Бог любит троицу, а значит завтрашняя учеба тоже отпадает, как сухой лист с ветки. Прости, староста, простите, родители, деньги на покушать важнее.

***

Утренний воздух бодрит. Юн и забыл, какого быть на улице раньше полудня и не в пять утра. Тяжелые веки так и норовят закрыться и бросить тело куда-нибудь под колеса, чтобы Джонхан знал, как не спать всю ночь. Не хотелось бы произвести ужасное первое впечатление о себе, как о работнике, но у него же красивое личико, почему бы не простить? Хангель уже ходила по залу и разносила кофе утренним посетителям. Джонхан бы тоже не отказался от кофе, ведь утром он успел только случайно проглотить зубную пасту. Горло до сих пор жжет. Девушка была одета проще вчерашнего: сиреневая туника, черные легинсы и чокер. Джонхан не понимает этих косплейщиков. Как только он открыл дверь, уши заполнились тяжелой мелодией рока. Явно предполагающий, что сегодня тематический день. — Утра, — пропела Хангель, встретивши новенького. — Ты поздновато, но ладно. Одежда в комнате слева от кабинета Хансоля, давай, шевели своими прекрасными булочками, — Джонхан возмущен донельзя, что и вчера. Ему всегда неловко от флиртующей манеры говорить. Пройдя практически по тому же пути, Юн находит комнату. Дверь стоит та же, что и у Чхве, только комната выглядит совсем иначе. Она более темная, присутствует такой же длинный шкаф, а рядом на стене зеркало в пол. Также диваны с мягкой обивкой и кресло-мешки. Похоже на комнату отдыха, что свидетельствует небольшой столик и электрический чайник на нем. Как раз-таки рядом и лежала рабочая одежда. Косплей ведь считается спецодеждой для работы? Сверху на вещах лежит белая маска, а к ней приклеена записка: «Сделай два хвостика и надень протез!!!» — что за восклицательные знаки в конце? Она что, мама? — Неужели мне придется париться в маске целый день. — выдыхает, будто поезд пар выпускает. — Зачем мне тогда вообще лицо, если никто не увидит? — черная кофта оверсайз и обтягивающие коричневые джинсы, порванные на коленях, выглядят ничего на парне. Простота всегда выглядит лаконично. А хвостики по бокам и надетая маска сами закончили образ. Джонхан никогда не видел этого персонажа, но чувствует, что так и надо. Как и ожидалось, Хангель почти завизжала, когда увидела настоящего Салли-Кромсали вышедшего из комнаты для персонала. — Ты выглядишь в точности, как я и предполагала. — за теми столами, где раньше сидели студенты или же те были школьниками, уже никого нет. Джонхан снимает маску — лицо быстро успело вспотеть. — Вылитый Сал Фишер. Какая я все же молодец, — смеется и идет к кофемашине. — Мне обязательно ходить в маске? — садится за барную стойку и смотрит за девушкой. Она ловкими движениями рук сделала милый рисуночек на пенке уже сваренного кофе и поставила перед Юном. — Да. И это протез, а не маска, — моет руки, следом вытирая. — Тебе стоит сделать макияж, чтобы ты мог передохнуть от протеза. — говорит, опершись руками о барный стол и положив голову на ладони. Так ее щечки надулись, делая губки бантиком. — Он не сложный, если ты не против. Джонхан взял чашку и отпил немного, оценив терпкий вкус. — Не хотелось бы целый день задыхаться в маске, — девушка встала ровно и наклонилась, чтобы забрать маску. Он почувствовал на себе оскорбленный взгляд: — То есть в протезе. — Тогда пей кофе, а потом я сделаю из тебя конфетку, — она уселась на маленький стул, что видна лишь ее макушка. С характерным звуком она что-то ковыряла ножом. Звуки от пластика. Что она делает с мас… протезом? — Я хороша в мейкапе, не переживай! — поднялась и бросила протез с ножом на стол, от чего Джонхан с испуга отскочил от стойки, чуть не пролив на себя напиток. Она быстро примчалась с достаточно объёмной коробкой, поставив ее рядом с Джонханом. Открыла, задумавшись, какие цвета подошли бы не только косплею, но и чертам лица самого парня. В коробке хаос. Как Хангель быстро нашла все, что ей нужно — известно только Хангель. Джонхан имеет при себе небольшую косметичку, пользуется, конечно, не каждый день, а по настроению. Или когда отец не увидит изменения на лице. — Мне потом сразу идти в школу. — напоминает Юн. Он не уверен, что его впустили бы с ярким макияжем, будучи парнем. Девушек тоже не особо пускают, но с ними уже смирились. — Не волнуйся по этому поводу, — вновь пропела. — А теперь замри и посмей вообще мне дышать. — строго сказала, подвинув лицо парня к себе, взяв его за щеки. Джонхан привык к щекотящим ощущениям от кисточек и спонжиков, не причинял дискомфорт девушке, что итак хмурилась, закусывая нижнюю губу, стараясь обычный макияж превратить в произведение искусства. Через двадцать минут чётких приказов она откинулась назад, чтобы потянуть затекшую спину. Радостное: «Я только что сотворила прекрасное» — донеслось до ушей Джонхана. Щёлкнув пару раз позвонками, она протянула зеркальце Юну. Последний раскрыл рот от удивления: никогда настолько красивым он себя не видел. Ровный светлый тон кожи, еле заметные тени вместе с тонкой стрелкой делали взгляд выразительнее, губы с матовой помадой выглядят слаще. — Ой, ты точно не переборщила? Я выгляжу, как кукла. — он крутит головой, чтобы рассмотреть лицо со всех ракурсов. Красив, как ни крути, как говорится. — Ты косплеер, детка. Выглядишь лучше всех. — она собрала все обратно в коробку, поставив ее под барную стойку. — С макияжем я совсем забыла все! Я должна была потратить это время не на него… — с выдыхом жалуется на себя же Хангель. — А еще, бери все, что тебе нужно, советую тебе наносить лёгкий макияж каждый день. — снова вернулась к тебе мейка. — Так! Это похоже на спор двух своих личностей. Хангель все же договорилась с собой, начиная практику. А после прибытия посетителей, тогда Джонхан уже надел маску, обслуживал их по указанию девушки. Джонхану нужны деньги. Да и атмосфера понравилась ему с первых секунд. — Кстати, кто такой Салли? — спросил как-то между делом, а в ответ получил жёсткий взгляд со стороны, что заставляет сьежиться. — Я плохо разбираюсь во всем этом. — настаивает на своём, чтобы чувствовать себя более-менее уверенным. — Приходишь домой. И играешь в Салли Фэйс, а если не играешь, то смотришь прохождение. Ясно? — четко произнесла каждое слово, жестом показывая, что следит за ним. Страшная женщина, — у Джонхана немного холодок пробежался по спине, поэтому он спрятал лицо за протезом снова.

***

Сынчоль нервно вдыхает и выдыхает воздух, сидя на стуле библиотекаря — пока на джонхановском месте. Записка от учителя так и лежала на столе нетронутая. Стоит пыльная тишина с чувством напряжения. Также Вону ушел в самый конец книжных полок, чтобы спрятаться от вообще любого живого существа, а не только от старосты. В своей записной книжке он отмечает разговаривать меньше с ним — он только настроение портит, прислужник учителей и враг простого народа. И Джонхана не хочет видеть. Да никого. Тишину разрезали быстрые шаги по бетонными плитами снаружи, пока некто не открыл дверь, запыхавшись. Джонхан уже по привычке шёл к своему месту, а вместо пустого стула увидел полный раздражения взгляд, что мигом изменился, не дав Юну опомниться. Перед Сынчолем сейчас застыл уставший красивый парень с распущенными волосами и макияжем, что правильно подчёркивал черты лица парня. — Тебя снов-ва не было на уроках. Я тебя предупреждал. — постарался изобразить строгость староста, но голос сломался на половине пути. Не выдержал — оценил Джонхана. Юн ухмыльнулся, как только понял в чем дело. Чхве Сынчоль заикнулся, а еще восторженно посмотрел на Юна, с неким желанием. Чоль тешит его эго, которое заставило сесть на край стола. — Прости, задержали на работе. — опирается рукой о стол и наклоняется ниже, что волосы Джонхана практически касаются лица Сынчоля. — Могу я как-то загладить вину? — флиртует, зачесывая синие локоны за ушко. Чхве молчит, проглатывая скопившуюся слюну. Потому что так нельзя, потому что Джонхан слишком привлекателен сегодня. — Конечно можешь, — староста хватается за бумажку с оценками Джонхана и показывает ее парню снова. — Исправьте это — и я тебя прощу. Могу даже поцеловать в засос, как твоя извращенная натура пожелает, — приходит в себя и противостоит очарованию Юна. Джонхан закатывает глаза и выпрямляется. — А можно только поцеловать, чтобы ты отвалил от меня? — весь пыл ушел от парня. Он не хочет разбираться с оценками, ведь не видит в них смысла. Оценки ему не помогут найти работу без опыта. Ну поступит он в университет, в котором, опять же, будут учить тому, что он может в интернете вычитать. Джонхана ужасно это бесит, что через год ему придется сидеть четыре года и бесполезно протирать штаны на бесполезный диплом. — Каждого преподавателя тогда поцелуй, — не отстаёт Сынчоль. — Раз умный такой, вытяни хотя бы на тройку — и все будут счастливы. Джонхан встаёт и снимает пальто, кладет его на кресло, где обычно сидит Вону. Раз тот не вылез из лабиринта полок, то сам виноват, что места теперь нет. — А если не хочу? — подходит к столу и бьёт двумя ладошками по столу, после опершись на них. Контакт глаз между Юном и Чхве уже кажется привычным делом — ощущать как разряды молний то бьют по зрачку старшего, то младшего. Кажется, что сейчас последний наклонился ближе и исполнит свою задумку о поцелуе старосты, чтобы тот за него решил проблему с оценками. Обычно учителя натягивали ему оценки не из-за денег родителей, а работу, когда он приходил на уроки, ведь не могли не оценить какие-то, но знания в голове Джонхана. — А ты захоти, — Сынчоль сам двигается вперёд, поднявшись со стула и повторив позу Джонхана. Юн не терпел долго: лицо Сынчоля — последнее, что он хотел видеть перед собой. — Я подумаю, — раз староста не хочет уходить, Джонхан сел на свое пальто, достал телефон, полностью отключившись от мира. Настроение Юна испортилось достаточно быстро, не важно какую мелочь человек сделает, Джонхан способен оскорбиться из-за такой мелочи, потом думай-гадай, что произошло не так. В самом деле парню поправить оценки на раз-два. Кому-то подмажется, кому-то принесёт пару домашних — и все, но Джонхан с принципами, которые не позволяют ему просто так приступить к пустяковому делу и вылезть из самого дна класса. Он прекрасно понимает, как относятся к нему одноклассники — по Вону видно, если исключить оскорбляющий шепот, который и не пытаются скрыть. Наверное, Джонхан общается плохо даже с единственным другом — Мингю. Тот не может раскрыть душу, когда знает, что Мингю хорошо общается практически со всеми, не смотря на то, что он тот еще дурачок и прилипала. Через некоторое время Сынчоль не выдерживает и уходит из библиотеки, унеся с собой напряжение и раздражение. Наконец вышел Вону, чтобы забрать стопку книг со стола библиотекаря. Послышалось его тихое: «Я думал, он не уйдет…» — Джонхан смеется, потому что думает о том же. Опускает телефон и наблюдает за Чоном, который бегает с книгами, как и обычно. Уход старосты положительно повлиял на их двоих. — Всегда знал, что роль старосты портит людей, — говорит невзначай, чтобы вывести Вону на диалог. — Думаю, он всегда был уродом, просто это раскрыло его извращенную натуру, — сложил книги по местам и состроил недовольное лицо. — Я тут самый главный. Я буду управлять вами. Я крут, раз подлизываю учителям, — под маской скромника в Вону сидит тот еще сапожник и грубиян. Это забавляет Юна, поэтому он решает смягчиться к Чону. — Да, ты прав, — смеется. — Я даже не знаю, как от него бегать, если он меня из-под земли может достать. — Джонхан смотрит за реакцией Вону — будет ли он отвечать также с толикой иронии, с шутками и приветливой легкой улыбкой, что никогда, кажется, никто не видел. — Не завидую. Только поэтому и учусь на отлично, — пожимает плечами, а Джонхан подмечает, что его брат по несчастью пытается также сглаживать углы. Вону чувствует себя более расслабленным, чем обычно. Его предвзятое отношение к окружающим когда-то убьет его, ибо так он отрезает себя от других людей на корню. В редкие моменты, как сейчас, Чон откладывает гордость, давая возможность человечности немного проявиться, вместе с этим он понимает, что мир не так плох, что стоит быть менее серьезным и сложным, а особенно обидчивым. — Увы, я не вижу смысла в отличных оценках, когда мир устроен все же иначе, — все еще не встает, пристально наблюдая, как Вону поворачивается к Джонхану, как его плечи опускаются, как и голова. Тот садится на стул около первого книжного шкафа от входной двери. Он долго смотрит в одну точку, будто бы решаясь, сказать ли в ответ что-либо или промолчать. Только настроение смогло пробить его на пару слов. — Тогда зачем есть и вставать с кровати? — сипло начал Вону, прочистив горло посреди предложения. — Я просто даю смысл вещам, которые мне важны, и отнимаю у тех, что считаю пустым, — в этом вся моя правда. Но я знаю, что взгляды различаются, ведь ты ищешь смысл в тех вещах, на которые тебе указывают. — сразу же отвечает Джонхан, предсказывая слова Вону. — Потому что иначе я разочаруюсь во всем. — Не сейчас, так в будущем, Вону, — сказал как отрезал. Рамки. Человек ставит свои собственные рамки, сами выбирают их размер, цвет и форму. Он волен делать все, что угодно в пределах своих рамок. Вону выбрал в каких будет жить, поэтому старается не выходить дальше, чтобы не обжечься. Ведь высунувшись наружу, всегда обжигает. Чон сжимает ладони в кулаки — он никогда не любил то, когда его пытаются чему-то научить, будто его решения пустые и ничего не значат. Что тогда в самом деле значит в данный момент? — А в недалеком будущем я уже не буду жить. Я это давно решил. Все слишком безобразное, как и я. — И ты думаешь, что твоя смерть что-то изменит? Поверь, жизнь не станет менее дерьмовее, если уйдешь ты, — усмехается, наклонив голову. Джонхан только недавно думал также, перед тем, как решил потакать своим «хочу», наслаждаясь результатом. Он может себе позволить многое после расширения границ возможностей. — Жизнь не станет лучше, если я начну пить непросыхая. — Я сбросил вес, — загинает пальцы Юн, — зарабатывал деньги сам, как и сейчас, изменил свой стиль одежды и внешность полностью, переосмыслил себя и свое отношение к миру, занимался собой. — загнул все пальцы на руке. — А и по выходным «пил непросыхая», — закатил глаза, после сложил руки на груди. Обиделся. — Было бы так просто пробиться в обществе… — не отставал Вону. — А кто говорил, что легко пробиться с хорошим образованием? В компанию офисным планктоном? Возможно, но не этого я хочу, понимаешь? — это отличный шанс рассказать свою позицию Вону, чтобы тот решил для себя правильно, кто такой Юн Джонхан. Вону больше и не знает, что сказать, ведь аргументы Джонхана звучат логично. — Ну, удачи тебе тогда заработать на будущее, работая кассиром и официантом. — грубо, как и в прошлые дни, заканчивает Чон, возвращаясь к работе. Джонхан не отреагировал также резко, осознавая, что в этот раз он остался победителем, даже если не оставил свое слово последним. Может, Юн не станет президентом Кореи или судьей, но зато станет важным человеком в другой сфере, коих много успели придумать.