На пути к счастью. Попытка вторая

Следующий день. *** Эбби. Я ожидала чего угодно. Ожидала увидеть кого угодно на месте напротив моего стола. Ти-Джея, Хоуп, Чесфора, Микеллу, Альбину, даже маму с папой, но никак не его. Как она могла не сказать? Почему она так поступила? Будь то даже Льюис, я бы ничего не сказала. Но Арчи... - Миссис Бедбер, можно? Колин улыбается мне, приглашая на стул рядом с ней. - Конечно, Эбби! Как я рада, что ты вернулась. Как самочувствие? - Знаете, все отлично, спасибо. Я тут подумала и решила, что... - Милая, ты волнуешься? Мне кажется, ты немного зла. Сжимаю кулаки. Ооо, да я спокойная, как гадюка при виде добычи... - Нет, что вы. Просто я вдруг осознала, что хочу попробовать себя в роли журналиста. Софи как-то слабовата для этого. Она смотрит на меня с интересом, прикусывая дужку очков. - Она решила остаться? - Конечно. Вы ведь не против? Она пожимает плечами. - Да мне все равно, честно говоря. Еще бы найти человека на место журналиста, что пустует уже месяца три. - Но я... Она смеется. - Твое место было свободно еще давно. Я ждала, что ты согласишься. Но у нас не хватает еще человека. Они все уходят, как будто это временная работа. Ну, ты знаешь, как я к этому отношусь. Может, посоветуешь кого-нибудь? Я качаю головой. - Нет. У меня друзей-то нет, которые ищут... работу. Хотя, почему это нет? Есть! Боже, точно! - Хотя, постойте, кое-кого знаю. Парень, спрашивал недавно, где можно устроиться. Думаю он все еще свободен. - С людьми как общается? - Оо, великолепно! Душа любой компании. - Постоянный? Хмыкаю. Пока здесь Софи, он точно никуда не сбежит. - Можно и так сказать. Он классный. Остроумный. Хитрый, поворотливый, умеет добиваться желаемого. И все делает с легкостью. - Скользкий от природы. Хмм, такие нам и нужны. Хорошо, дай мне его номер. Я с превеликим удовольствием диктую заветные цифры мести. Ну, теперь 1:1, Софи Рочестер. Теперь мы в равных условиях. Говорю сразу: я не сбегаю. Ладно, сбегаю. Мне претит мысль о том, что придется 9 часов в сутки контактировать с НИМ. И все тут. Попрощавшись с Колин, я иду в туалет, чтобы помыть руки. Поправить прическу. Макияж. И, конечно, чтобы оттянуть время, когда придется перейти к корреспондентам. На темную сторону, так сказать. Ахх, Софи! Убила бы. Но я ее еще неделю не смогу поймать. Этот чертов развод перенесли на эту среду, и она умчалась сегодня утром. Интересно, а она вообще собиралась сказать мне?! Если нет, то пусть вообще не возвращается! Хотя, о чем это я. Конечно, она не собиралась. К тому же ей сейчас очень плохо, не до меня. Хмм, а что, если она не придала значения тому, что Арчи теперь работает здесь? Это ведь в моем представлении ситуация аховая. Черт. Я что, зря мстила? О, Боги... Стучу лбом по зеркалу. Разбейся, разбейся, разбейся, пусть меня уволят... - Ты в порядке? Я вздрагиваю, серьезно ударяясь о стекло. Оно дребезжит, но остается целым. - Ну, как сказать... Я только что подписала себе смертный приговор, решив перейти к вам. Вяло улыбаюсь и смотрю на Куколку, как все дружно называют ее здесь. Она и правда размером с фарфорового ангелочка, с каштановыми густыми волосами и огромными добрыми карими глазами. Но Софи дала ей прозвище: "Падший Ангел", или же кличет ее просто: ребенок с подвохом. Не знаю почему, но огоньки в глазах Эшли выглядят действительно подозрительными. - Конечно, это было опрометчиво, но у нас весело. Веселее, во всяком случае, чем у редакторов. Они только делают вид, что много знают и так важны для общества. В центре событий-то всегда мы. Оскал или улыбка? Ооо, кажется, я начинаю понимать Софи. - Верно. Пошли тогда, проведешь меня к вашим главарям... Она смеется. - А ты знаешь, с чего надо начинать. Ты нам точно подходишь. Пожимаю плечами и стряхиваю влагу с ладоней, а она пихает меня к двери. Лучшая тактика - это показаться сначала скромной и тихой, а после уже, в случае острой необходимости, выпустить коготки. Но так не везде, конечно. Сейчас, например, мне самой хочется сжаться в тугой комок и сесть тихонечко в уголке. И если бы моя новая профессия не предполагала готовность в любой момент к общению с людьми, я бы так и поступила. - Они не кусаются. Я нервно хихикаю, переступая порог студента. - Надеюсь. - Ребят, это мы! Угадайте, кто теперь будет работать с нами? Тот, кого Соф называет Пиявкой, подает голос первым: - Только не говори, что та блондинка из редакции. Эшли приподнимает брови. - Эээ, нет... Кажется, на лице парня с хвостиком проскальзывает разочарование. О, Боже. Ну, подруга, где бы ни появилась... - Это Эбби. Решила, наконец, что мы лучше прилипал и перешла к нам. Будем защищать ее от нападок и задирок? Парень, которого, кажется, зовут Партер, цокает языком. - А я говорил, что они там не любят, когда их превосходят в чем-то. Добро пожаловать. Улыбаюсь, кивая. Лааадно, не все так плохо. У них определенно есть чувство юмора. Телефон в кармане вибрирует и я его отключаю, не глядя. Боюсь, если это Соф, то я уж выскажу ей пару ласковых. Взглядом нахожу свободное место и сажусь за него. Напротив как раз стоит стол, предназначенный для Кристова. Может, я погорячилась? Хотя, с чего бы. Теперь мы обе в равных условиях. Ведь так? - Что мне нужно делать? Эшли выдвигает ящички и достает из них письменные принадлежности. - Пока ничего. Но завтра мы проводим интервью с местным писателем. Кстати, нам нужен будет один редактор, для записи на бумагу. Знаешь, лишняя предосторожность никогда не лишняя. Думаю, позовем того рыжего парня. Он тихий, много внимания не привлекает, не конфликтный. Хм, слушай, а твоя подруга, блондинка, теперь работает на твоем месте? Я не сразу отвечаю на вопрос, потому что мои мысли заняты только тем, что завтра мне придется находиться в обществе с Арчи. - Эээ...да. Но она уехала. - Куда это? - У нее в среду развод с мужем, а пока она навещает родных. Девушка вытягивает губы уточкой. - Яаасно. В общем, пока просто посиди, адаптируйся, а завтра работать. Я решаю не думать о том, не зря ли я проболталась, и просто рисую на листочках карикатуру на свою дорогую подругу и Ханса. Выходит крайне забавно. Интересно, что она сейчас делает? *** Софи. Суета, суета, суета... Все кругом носятся, будто сама Королева приехала. А у меня тем временем безмолвная паника. - Не переживай, Софи, твое свадебное платье мы продадим. У моей подруги скоро сестра замуж выходит. Она готова любые деньги отдать сейчас за свадебный наряд. Я хмыкаю, глядя на то, как Саманта крутится вокруг близнецов. Ну и избалованные же они будут. Чур я не стану с ними потом нянчиться, лишь бы их родители отдохнули наедине! - Да я не переживаю. Хоть сожги его. Только мне не показывай. Но если бы это было возможно, я бы запихала его в коробку под своей кроватью в новом доме. К счастью, оно не влезло бы даже в расчлененном виде. - Эммм, ладно. Учту. Но деньги отдам тебе, все до копейки. Я знаю, ты купила его со своих сбережений. Кстати, как там новая работа? Нравится? Вздыхаю, подмигивая Джону. - Ага. Только начальница стерва, а так все круто. - О, это не беда. Сама знаешь, в стране напряженка с терпеливыми дамами. Смеюсь. - Это вам не Россия. У нас здесь дамы истерят в силу своей требовательности, а не потому, что им просто так хочется. Саманта смотрит на сынишку, поправляя на нем кофточку. Как ни крути, а к нему она хочет быть чуточку ближе. Наверное, потому, что в свое время ей не хватило мужской любви. Я сейчас про ее братьев и отца, а не Холдера. С этим, слава Богу, у них все хорошо. - Иногда я смотрю на них и думаю, что будет завтра? А? Вроде, не так много времени прошло, а они уже вот-вот встанут на ножки и пойдут. Точно так же и с остальными событиями. Вот, казалось бы, ты пользуешься микроволновкой день, два. Год. Пять лет. И она ломается в самый неподходящий момент. Вот как доверять чему-либо? Многих людей пугает неопределенность, и они предпочитают жить по списку дел, нежели опираться на обстоятельства. Разве можно их винить за это, особенно когда так они зарабатывают себе на жизнь? Проникнуться и понять их не то, что можно, а нужно. Тогда и тебе они принесут пользу. Усмехаюсь. - Оно-то верно. Но почему я должна проникаться? Почему никто не хочет понять меня? - Потому что ты не хочешь понять других. Люди живут в одиночестве потому, что другие считают одинокими себя. Но пока вы оба хотя бы не попытаетесь развеять эти предрассудки, мол, я так жалок и меня никто не поймет, вы не обретете друг друга. Влюбленные сердца чувствуют свою половинку, но состоявшихся пар было бы куда больше, если бы люди только заглянули ближнему в глаза и увидели в них мольбу о помощи. Холодность, ядовитость, безумство - все это защита от тех, кто может ранить тебя. Это не значит, что открытым быть опасно или глупо, это значит, что глупо быть агрессивным к другому человеку. Ставить свою беду или боль выше боли другого неправильно. Ты посмотри, что творится в душе у человека. Попробуй представить себя на его месте. Что ты почувствуешь? Ты никогда не знаешь, потому что боишься так делать, стесняешься или просто упрямишься, не желая принимать другую действительность. И то, что плохой не кто-то, а ты сам. Родственных душ много, но мало тех, кто это понимает и открывается. А все почему? Потому что люди - эгоисты. И все, кто не за них, тот враг. Тот одинок и считает себя одиноким. А надо-то просто понять человека, протянуть руку помощи и отпустить то зло, что сидит в тебе. Это просто, когда ты принимаешь то, с чем к тебе обратились. Так однажды помог мне Холдер и Ханс. А тебе помогла Эбби. Потому я не осуждаю своего брата. Извини, если это задевает тебя. Признаться, такое заявление меня немного обескураживает. Но не желая ввязываться в ссору, я проглатываю протесты и просто пожимаю плечами, что отнимает у меня уйму сил. Саманта примирительно улыбается. - Ладно, не будем об этом. Посмотрим какой-нибудь фильм? Я согласно киваю. Может, фильм не такая уж и плохая идея. Была. Пока не стало ясно, что с двумя детьми спокойно посмотреть телевизор просто нереально. И, как бы нам ни хотелось, избежать разговора не получилось. Спасибо тому парню в кино, который сделал предложение своей возлюбленной. Я ничего не могу поделать с собой, слезы сами выступают на глазах. Но почти сразу же пробирает скептический хохот, когда героиня спрашивает: - Неужели это правда? Неужели мы будем любить друг друга вечность? На что парень горячо отвечает, прижимая ее ладонь к своей груди: - Джованна, чувствуешь этот стук? Он весь для тебя! Я никогда не предам тебя! Мы будем счастливы вместе всю жизнь, Джованна. - О, Роберто! - Я люблю тебя, Джованна… - Я люблю тебя, Роберто… Саманта сидит между близнецами, развлекая их, одновременно наблюдая за мной и за фильмом. Знаете, мне было так смешно от этой картины, что я просто не могла не комментировать: - Джованна, не ведись, он бросит тебя ради той служанки, которая присылала ему любовные записки в начале фильма, еще до вашего знакомства. Лучше сходи в бар, там хотя бы можно отвлечься. Мда. Растеряно шлепаю ладонью по коленке. Веселость как рукой снимает. Ладно, посмеялись и хватит. Саманта вручает мне Джейн, а сама садит на колени Джона. - Может, все-таки поговорим? Насколько я помню, тебе это всегда помогало. Качаю головой. - Да нет, я в порядке. Просто немного не по себе. Она понимающе кивает. - Я тебя понимаю. Тебе сейчас больно и совсем не хочется копаться в сердце и душе. Я все это прошла. И знаю, что, изменись ты сейчас, потом будет куда проще. В тебе есть прекрасное ангельское начало. Ты можешь не душить в себе змеиную натуру, она так же в тебе от природы, но ты должна просто понять другого человека. Хотя бы одного. И, думаю, кого именно, ты прекрасно понимаешь сама. - Преступники в их числе? - Это другая сторона монеты. Но, раз уж на то пошло, и насильники заложники того, что однажды их не захотели понять. Вспомни жизнь Артура, отчего он стал таким кровожадным. Все началось с родителей. И теперь столько последствий. Вот почему я говорю, что надо понять и услышать с е й ч а с. Тебе же потом это сыграет на руку. Ладно, в этом есть логика. Хорошо, умерим свой пыл. Посмотрим, что с этим можно будет сделать. - И где ты набралась таких мыслей? Она смотрит на меня странно, словно увидела впервые, после чего устало вздыхает. Встает и ненадолго уходит, а когда возвращается, то дает мне книгу с потрепанным переплетом. - Я думаю об этом каждый божий день. Но, честно говоря, приняла эти факты не так давно, и благодаря этой книге. Примерно с того момента, когда близнецы научились ползать, а Холдер стал пропадать на работе. Ну, знаешь, одной за двумя детьми не успеваешь. Начались ссоры, ругань, стрессы. Он как-то сказал, уходя утром: "Попытайся представить и себя на моем месте". Я была так расстроена и одновременно раздражена, что решила отвлечься просто чтением. У мамы всегда была под рукой бутылка с водкой, а у меня – книги. Взяла первую попавшуюся с полки и наткнулась на главу, которая очень сильно задела за душу. Я прочитала ее, обдумала все и, знаешь, решение пришло мгновенно. Я все успела: и стирка, и уборка, и развивающая гимнастика для малышей, и даже приготовила нам романтический ужин. Тогда-то меня осенило, что я спасла нас от провала. Вернее, мы спасли. Он сказал, а я услышала. Теперь ссоримся реже, хоть и не без этого. - А что делать, если тебя понять не хотят? - А ты возьми и пойми первая! Сделай шаг, господи, сложно тебе? Это не смертельно. Будь выше других. Не показывай себя уязвимой. Ладно, хватит об этом. Потом почитаешь, а пока помоги нам искупаться. А то нашего папу не дождешься… Я подхватываю Джейн и иду следом за Самантой в ванную, клятвенно обещая, что найду и прочитаю эту главу в ночь перед средой. Если уж эту даму удалось усмирить простым словам, то и мне это должно помочь ну хотя бы элементарно отвлечься. Своего брата я вижу только утром следующего дня. Но я-то не Саманта, я молчать не стану. - Ну и где мы пропадаем? - Я был на совещании, не начинай. Фыркаю, вскидывая руки, как делала всегда, будучи еще первокурсницей. - На совещании! Где это совещания по ночам проходят? - В зале для совещаний, конечно же. Сонная Саманта появляется на кухне и целует мужа в щеку. Тот тут же начинает улыбаться. Лааадно, пусть сами разберутся. Так уж и быть. - Спят? Она кивает на вопрос и садится между нами. - Ты уже успел постряпать блинчики? Холдер приподнимает бровь, часто моргая. - Я думал, это твоих рук дело. - Я только что проснулась. - А я только что пришел... Они одновременно поворачивают головы в мою сторону. Я пожимаю плечами, легко улыбаясь. - Что? Мы проходили с Эбби курсы. Знаете, чтобы не помереть с голоду. Или от язвы, что вероятнее. - Хмм, странно. На вкус ничего так... есть можно. - Да скажи же уже, что это произведение искусства, не зазнаюсь! Он хмыкает, помакивая оладушек в кленовый сироп. - Тебе это уже не грозит. Корчу гримасу. - А тебе от переизбытка любви к младшей сестре никогда не помереть. Он тянет довольную лыбу, причмокивая, на что я ворчу: - Ребячество... Саманта мечтательно вздыхает, складывая ладони лодочкой на груди. - Ах, мы снова вместе. Смеюсь, качая головой. Дааа, будто в прошлое вернулась. Еще бы это было то прошлое без Ханса... - К завтрашнему дню готова? Начало в девять. А я так надеялась, что до этого не дойдет.. - Да, документы все собрала, одежду выбрала, лак для ногтей тоже... Непременно черный. Саманта закатывает глаза. - Софи. - Что? Думаешь, лучше красный? - Софи! Я не об этом спрашиваю. Холдер понимает, к чему идет разговор, и стремительно доедает последний оладушек. - Так, я пойду, проверю близнецов. - Руки помой! - Само собой! Это он уже кричит с лестницы. Ну и где та поддержка и опека, которой он окружал меня не так давно? Саманта склоняет голову выжидающе. Я хмурюсь. - Конечно, я не готова. Я развожусь с человеком, которого люблю. Который устроил мне самый потрясающий день рождения. И говоря "потрясающий", я имею в виду буквальный смысл этого слова. - Думаешь, он сам не был потрясен? Это стало неожиданностью даже для меня. Фыркаю. - О, ну, конечно. Звезда с неба упала ему прямо на голову! Кто она хоть такая? - Спросишь у него сама. Ага, сейчас. Саманта трясет мое плечо, смеясь. - Ну, унылое дитя, улыбнись. Жизнь прекрасна. Хочешь, Холдера за вином отправим? Явишься завтра с похмелья, но довольная. Покажешь ему, что без его контроля тебе шикааарно. Хохочу, несколько резче, чем требовалось, вообще-то. - Оно-то, может, и звучит заманчиво, но я хочу завтра выглядеть шикарно красивой, а не шикарной алкоголичкой. - Хорошо хоть ты это понимаешь. Ладно, тогда проблем нет. Идем гулять! Я едва сдерживаю стон. Ну, вот! Она нашла способ сделать из моего горя выгодное для себя дело! Теперь, Софьюшка, нянчийся с племянниками, пока их папа отдыхает себе в свое удовольствие… Но вы не думайте, я Джона и Джейн люблю. Просто мне бы хотелось хоть ненадолго уединиться. Да куда уж там. Такая погодка же на улице... шикарная. Впрочем, как и мое состояние. **& «Я смаргиваю слезы. Знаете, как больно перешагивать через себя? Больно меняться. Очень больно что-то принимать и отпускать одновременно. Очень больно понимать, что проблема в тебе. Больно думать о будущем. Очень больно осознавать, что борьбу с плохими твоими качествами придется вести лишь тебе. Что придется попросить помощи и получить отказ тех, кого ты делал виноватым, но кто тянул тебя из последних сил. И самое больное - это нежелание бороться с собой. Конечно, куда проще обвинить всех в твоих бедах, чем заглянуть внутрь себя и найти эту причину в своем жестоком и глупом сердце. Страдают не только те, кто открыт для всех, страдает и тот, кто закрыть даже от самого себя. Тут уже представляй не представляй чужую беду, а своя кажется более невыносимой. А нужно всего-то уметь прощать и прощаться, извиняться и отпускать, любить и забывать. Надо уметь принимать новых людей в своей жизни, не ждать от них подвоха и понимания. Нужно самим услышать и понять, что он может дать и что потребует взамен. Если бы люди не были так упрямы, то тысячи кусочков пазл слились бы воедино. Ведь у всего должна быть вторая половинка, предназначенная исключительно для него. Если бы я была сейчас проще, то все в этом мире казалось бы другим. Но, увы, мы все устроены так, что кто-то всегда жизнерадостен, а кто-то - едва ли тащится даже налегке. И никто в том не виноват. Разве что все разом, потому что одни не желают понимать других, а другие не желают быть понятыми, боясь осуждения. Трудно бывает любому человеку! Надо уметь не осуждать и презирать, как это принято в любом обществе. Всякому можно найти оправдание, хоть и не всякого можно оправдать. Порой блоха цепляется за котенка. Слабый тянется к сильному, находя утешение, а сильный тянется к слабому, обретая мудрость. И даже тогда этот союз неполноценен, потому что люди продолжают осуждать друг друга. И нет этому конца. Никто не хочет даже попытаться отказаться от выдуманных проблем, потому что тогда настоящие, насущные проблемы накроют их с головой. С ними-то по-настоящему придется бороться» Вот и я не знаю, как найти оправдание, как понять Ханса. Да и не желаю. Потому что проблема, ожидающая меня после - это пустота и потеря смысла. Потому что, если ты свободен от негативных чувств, от обид и гнева, внутри остается дыра, которую нужно чем-то заполнить. Но чем, если все вокруг бесцветно и серо? Цепляться-то больше не за что, цели в жизни нет, причины улыбаться назло кому-то тоже. Поэтому сейчас я могу только лить слезы, утирая их трясущейся рукой. Я могла бы быть сильнее... но слезы - это ведь не признак слабости, верно? Напротив, если ты плачешь, думая о будущем, значит, ты осознаешь и принимаешь весь груз, который может на тебя взвалиться. Так, значит, слабые ( хотя, как можно назвать их слабыми? Они сильные, просто их сердца слишком ранимые) люди не так уж идут налегке, как кажется? Груз на душе и плечах можно считать? Он ведь есть у всех. Просто не все придают ему т а к о е значение. Вздыхая, перелистываю страницу и продолжаю чтение. «- Нет. Я не собираюсь его понимать. Не хочу. Не буду! Он сделал свой выбор, а я сделала свой... Мама поджимает губы и складывает руки на стол перед собой. Она себя чувствует, должно быть, человеком, разговаривающим с упрямым подростком. - Какой выбор ты сделала? Ненавидеть его? Всю жизнь нести эту тяжесть на сердце? Любить его в то время, как он будет счастлив с другой? - Вот именно, что ненавидеть потому, что он счастлив с другой, хотя обещал это счастье мне. - Нет, Софи, ты не поняла. Он тебя предал, да, с этим я спорить не собираюсь. Но годы пройдут, у него будет уже другая семья. А ты так и будешь его ждать? Желать, когда он объяснится и извинится? Любить и говорить, какой он гад? Будешь страдать по своей прихоти? Я раздраженно дергаюсь, намереваясь уйти. Но мама не позволяет. Тогда, наполненная злостью, я чеканю: - Как будто я могу разлюбить, просто пожелав этого. - Так ты и не желаешь! Не желаешь его понять и простить. Не желаешь отпускать. Потому что вместе с ним уйдет лучшая твоя часть. Ты как девочка, которая цепляется за дружбу с мальчиком, который уже никогда не будет ей другом. Милая, он оступился и у тебя есть право его ненавидеть. Но оно тебе надо? Скажи мне. Раздражение и злость вскипают во мне с новой силой. Да как она может мне говорить о таком? Как не может понять? - Сама всю жизнь прожила в гневе. На отца злилась, на брата. Что же ты тогда страдала-то все эти годы? Почему не отпустила их до сих пор? Она потирает дрожащие ладони и качает головой. - Эти вещи немного другого характера. И я не держалась за них. А то, что предстоит пережить тебе, не конец света. Усмехаюсь зло. - Что же ты сразу попятилась? А у тебя, значит, был конец света? Ее глаза обжигают, как раскаленная сталь. - Вы с Ричардом расстанетесь друзьями, если ты глупить не будешь, конечно. А папа и твой старший сводный брат поступили очень подло. Один начал пить, от чего остался инвалидом. И ладно бы на этом все и кончилось. Он стал отравлять нашу жизнь по крупинкам. А мой брат начал тащить вещи из дома, лишь бы добыть деньги на игры. У меня и надежды не было на то, что кто-то из них одумается и поймет, что он делает. Да, соглашусь, и я не без греха, были моменты, когда хотелось сделать и им больно, но пришло время, и я выбралась на свободу. Спустя годы я поняла, что эта школа жизни была кстати, потому что теперь смогу дать все необходимое своим детям. Ну, а если бы я закрылась от всех, то сейчас не сидела бы тут, как и ты, впрочем. Так что да, я правильно сказала, мой случай другой. Я тебя не узнаю. Ты стала совсем дикой, агрессивной. Что происходит? Разводишься с мужем? Ну разве он теперь достоин твоей любви, если ушел к другой так скоро? И гнева достоин? Не слишком ли многим ты жертвуешь? Но даже если ты такая, не греби всех в одну кучу, пожалуйста. Хорошо? Упрямство притупляется. Хотите верьте, хотите нет, но мне становится немного стыдно. Огромный комок сидит в горле, не давая возможности вздохнуть полной грудью. Наверное, это и есть та обида. Ее нельзя проглатывать, от нее нужно избавиться. Тут два варианта: либо вызвать рвоту, либо поплакаться. И непонятно, что противнее. - Я...правда хочу отпустить и жить дальше. Но что мне делать с этими чувствами? Он ведь решил все буквально в одну секунду. Знаешь, что он сказал? Она садится рядом со мной и обнимает, как всегда делала в детстве, когда я сшибала себе коленки на велосипеде. Я кладу щеку ей на руку и закрываю глаза. - Что же? - Он сказал: "Извини, все это было ошибкой". И ушел. Знаешь, это как злая насмешка, как плевок мне в душу. Потом он просто вызвал мне такси и прогнал. Все было оплачено его деньгами. И моими слезами... Я не могу забыть этого, не могу перестать ненавидеть. И тем более любить не могу перестать. Понимаешь? Мама гладит мои вздрагивающие плечи и тяжко вздыхает. Я вытираю слезы, глотая большую их часть. - Понимаю, понимаю. Но когда вы расстанетесь и он окончательно покинет твою жизнь, тебе спустя время будет проще все отпустить. Вот увидишь. Я всхлипываю, поворачивая к ней голову. Ее взгляд любящей матери заставляет успокоиться…» Я закрываю книгу на этом и смотрю на Саманту. Она приподнимает бровь, замечая мои дрожащие губы. - А сейчас-то мне что делать? Она смеется и гладит мои мокрые щеки. - Боже, горе ты наше. Тебе 20 лет. Я шмыгаю носом. - 21... Саманта снова смеется. - Ладна, 21. Совсем еще ребенок! Будет у тебя в будущем муж, дети будут, а пока гуляй. Глупая. Сейчас живи. Для себя! Жизнь прекрасна. Не губи свою молодость вот так вот. Не хорони себя раньше срока. Спасибо потом сама себе не скажешь. Покажи ты ему, что ты независимая и непобедимая. Что ты там про черные ногти говорила? Я всхлипываю последний раз и пожимаю плечами, кривясь. - Или все-таки красные? Она смеется, обнимая меня. Я тоже начинаю хохотать, вперемешку с плачем, выплескивая все напряжение, скопившееся во мне за весь месяц. Все-таки как хорошо, что она у меня есть. - А давай и тот, и тот. **& Ближе к десяти я понимаю, что мои глаза слипаются. Саманта докрашивает мой мизинец в черный, пока я докрашиваю ей указательный, и довольно улыбается. - Вот и все. Отлично получилось. Боже, как давно я не красила ногти. Я кладу ладони на одеяло и зеваю. - Ага. Представляю: левой ногой ты стираешь, правой переодеваешь близнецов, в то время, как обе руки заняты лаком. А потом еще полчаса пытаешься сварить суп, приговаривая заклинания. И еще объясняешь по телефону Холдеру, что нужно купить. Она хохочет. - Ты мне сейчас мою жизнь как-то так и описала. Только близнецы у меня постоянно на руках, а ногами я убираюсь и мою полы. Весело... Я вздыхаю с улыбкой. - Дааа, не как раньше. Сейчас спокойнее. Я скучаю по тем временам. Она пожимает плечами. - А я нет. Знаешь, я так устала, что такая жизнь (пусть я и ворчу постоянно) мне по душе. Знаешь, муж всегда рядом, близнецы подрастают. Я не работаю. Красота. - Красота... Она прибирает бутыльки и соскакивает с постели. - Ладно. Спокойной ночи, Софи. Не думай много. Лучше почитай. Я там все мысли подчеркнула, если что. Полистай, может, найдешь. До завтра. Улыбаюсь ей и тянусь к книге. - Спокойной ночи. Уходя, она выключает свет. Когда дверь за ней закрывается, я включаю светильник и быстро листаю книгу. Красным маркером подчеркнуто все веселое, что только есть в книге, хоть его и немного, а вот синим она обводила строки, которые являются зеркальным отражением того, что происходит со мной сейчас. Например, размышления девушки (ее зовут Мелисса) о предстоящем разводе: "Когда в моей жизни появился Он, я поняла, что теперь все будет не так, как прежде. И оказалась права. Но я боялась и думать о том, что это все станет обманом. Я понимала, что рано или поздно нашему счастью придет конец. Но после пяти лет совместной жизни это лишь ранит еще больше. Если такой союз оказался непрочным, то чему тогда стоит верить?" Или ее стенания о том, как ей хочется забыть все: "Я понимаю, что все, что лежит у меня грузом на душе и плечах, это высший дар. Таких воспоминаний может не быть ни у кого. Такой любви, хоть и недолгой, может больше не быть вообще... Но потому-то я и хочу Его забыть. Ведь теперь всю жизнь я буду мучиться, сравнивая с Ним любого встречного. Как огонь и воду. Он все забудет, а я так и буду страдать. Я не хочу помнить ни его имени, ни цвета его глаз, ни голоса, который шептал мне каждое утро: "Я люблю тебя, Мел..."" Мурашки бегут по моей коже, а дыхание сбивается. Настолько ее слова точны, настолько я узнаю себя... Будто я уже выпустила свою книгу, но просто забыла об этом. Листаю дальше, жадно выискивая синий маркер. И нахожу: "Слишком много мыслей о Нем. Мы разведемся через неделю. Семь дней мы еще побудем друг другу кем-то. А потом... он своей дорогой, а я своей. Вот только свой путь выбирать должна буду сама. Без мамы, сестер, брата... Они все ждали от меня чего-то. Но, как оказалось, ожидание - причина разочарования. Когда не ждешь, ты счастлив, потому что ничего у тебя не рушится, если вдруг долгожданное не случается. Или случается, но совершенно не так, как это было необходимо. Так что, теперь мой девиз: "Жить сегодняшним днем". Ловить момент и отпускать прошлое. Будет чертовски сложно. Но кроме меня самой мне никто и не поможет ". Вздыхаю, крепко жмурясь. Небольшое событие из тысячи событий моей жизни рушит меня, как ничто иное. Один человек пытался меня поставить на колени, но за это его настигла жестокая расплата. А здесь я сама склоняю голову под кнутом, призывая калечить мою спину, позвоночник, шею... Позволяю себе тихонько умирать от боли, которую выдумала сама же. Ну, да, мы разводимся. Да, он предал меня. Ну а чего ждала, дура? Великая любовь на всю жизнь выпадает не многим, так почему я решила, что и мне повезло? Чем я так отличилась? Внешностью? Мозгами? Но, как выясняется, это не может повлиять на судьбу. Только душа. А что у меня с душой? Она прозрачна и пуста. Ничего в ней нет. Только литры яда, и то их остатки. Посмотрите на Эбби. Если она, замечательный человек, одна и подверглась такой судьбе, то чего жду я? Что все упадут к моим ногами, и Ханс будет первым в очереди? Да пусть он будет счастлив с той девушкой! Если ему так угодно. А я... А я просто буду делать все, что в моих силах. Пробью себе карьеру, чем-нибудь займусь всерьез, напишу роман. И буду ждать своего часа. Вернее изредка поглядывать по сторонам, особо не надеясь ни на что. Скажете, жалкая жизнь? Неет, я не собираюсь становиться офисной плесенью. Я буду веселиться и отрываться. Не для меня эта вековая грусть. Точно не для меня. И вообще, все, что нас не убивает, делает только сильнее. И пока я не пришла еще к каким-нибудь умозаключениям, надо спать. Чтобы быть бодрой в суде и, в общем-то, просто быть там. *** Эбби. Я получаю рано утром эсмску: "Пожелай удачи. Я пошла". Ну, как рано... Я уже на работе, часы показывают половину десятого. Насколько я знаю, начало в десять. Сейчас они собираются всей толпой, пока сядут, пока начнут, пока успокоятся. В общем, еще сорок минут я могу спокойно не думать о ней. Хотя, мне и не до нее. Интервью, которое я успешно перенесла вчера, нужно обработать и написать к нему текст. А чтобы это сделать, нужно попросить о помощи редактора, который, естественно, тоже там был. А просить кому? Правильно, мне. Я уже битый час пытаюсь постучаться и войти. Еще эта смс. Но дверь чудным образом открывается, и я тут же забываю и об интервью, и о Софи, потому что передо мной стоит Арчи. Собственной персоной. Я не теряю голову, не дышу прерывисто, не молчу. Но мне все равно не по себе. Особенно от его мальчишеской улыбки. - Привет. Ты, наверное, насчет текста пришла поговорить? Я киваю, заправляя прядь волос за ухо. - Да, насчет него. И, я не припоминаю, в наши...ваши обязанности входит монтаж видео? Он кивает. - Ага. Вроде того. Я протягиваю ему флешку, и наши руки едва соприкасаются. Ни тока, ни дрожи, ни волнения. Ничего. А такое чувство, будто должно было проскочить ну хотя бы подобие искры. Но нет. - Ладно, тогда я к вечеру все сделаю. Я киваю и разворачиваюсь, чтобы уйти, он тихо окликает меня. Но почему-то его голос кажется мне запредельно громким. - Эбби, подожди, не уходи. Я...наверное, это покажется странным, но, может, посидим где-нибудь вечерком? Внезапно я начинаю смеяться. - Арчи...Извини, я не могу. Как-нибудь в другой раз. Он улыбается, вздыхая. - Ладно, в другой раз. Мы расходимся в разные стороны и видимся теперь только вечером, когда обговариваем монтаж видео и договариваемся о завтрашнем интервью с местными библиотекарями, которые организовали благотворительную неделю в городе. Как ни странно, он провожает меня до самого дома. Честно, я не знаю, как так получилось. Я была против, но он настоял. И так, беззаботно болтая, мы идем рука об руку и смеемся. - Я одного не понял. Зачем ты соврала о ваших именах? Я прикрываю лицо рукой и смущенно смеюсь. - Случайно вышло. Сам подумай, мы новенькие здесь, никого еще не знаем, и тут неожиданно подходит какой-то парень и называет нас сумасшедшими. - Но я не называл вас так! - Но явно так подумал. Первое, что пришло в голову, когда ты спросил наши имена, это соврать. Дать ложную информацию. Я же не знала, что мы еще встретимся! Он устремляет смеющиеся глаза на дорогу. - Ты не учила того, что это место очень маленькое. От врага здесь не спрячешься. Ага. И от тебя тоже. - Верно. Теперь я это понимаю. Мы заворачиваем в переулок, ведущий к нашему дому. Свет в окнах не горит. Я чувствую себя немного одиноко без Софи. Но ей сейчас совсем не до меня. - Твоя подруга уехала? Я киваю. - Да. Бедолага сегодня пережила развод с мужем. Он искренне удивляется. - Оу... сочувствую ей. Я думаю, почему она такая странная. Оказывается, вот почему. - Ага. Да она всегда странная, вообще-то. К этому быстро привыкаешь. Он улыбается одними лишь уголками губ. - Но мне все равно нравишься больше ты. А почему ты перешла к корреспондентам? Я закусываю губу, опуская голову. Вопрос прямо в яблочко. - Я...вдруг поняла, что сидеть на месте - это не мое. Да и Софи здесь нравится. - Похоже, Колин она не нравится. - Да ладно вам! Все ей нравится. Вот увидишь, они еще станут лучшими подружками. Просто Софи слишком бойкая и совершенно несговорчивая, поэтому сейчас они воюют. - Ладно. Все может быть. На чай не пригласишь? Я смотрю на него непонимающе-сурово, на что он смеется. - Шучу. Ну, попытка не пытка. Тогда до завтра, Эбби. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Арчи. Он стоит пару секунд, усердно над чем-то думая, после чего коротко приобнимает и уходит. Я глубоко вздыхаю. Сколько тебе лет, мальчик, что ты так робко касаешься девушки? Становится даже забавно. Смеясь, я забегаю в дом и включаю везде свет, после чего закрываюсь на все замки, прекрасно зная, что внутри меня замок снова начинает раскрываться. Посмотрим, что будет дальше. *** Софи. Ладно. Все прошло хорошо. Я не разнылась, он не смотрел на меня свысока и, что важнее, жалобно. Мы просто дали свои согласия и подписи. В пределах суда нам запрещено подходить друг к другу, так что мы останавливаемся в парке. Я, честно говоря, так много вчера думала, что сегодня выжата. Пусть даже улыбаюсь и практически не хочу спать. Но в голове совершенно пусто. Он молчит. Я молчу. Весь мир молчит. Эй, скажите уже что-нибудь! Сколько это будет продолжаться? - Прекрасная погода, не правда ли? Киваю. - О, несомненно. Как раз для развода. Мой тон ядовит и насмешлив. И, главное, мне самой весело. Правда, все это так забавно. - Да, конечно, кто бы сомневался... Есть что-нибудь, что ты хотела бы спросить? Почему ты так со мной? - А ты сам как думаешь? Он вздыхает. Такие родные черты лица совсем скоро сотрутся из памяти. Лет через десять. Пятнадцать. О, это очень быстро. - Я прошу прощения за все. А что еще он может сказать? Ему бы поскорее отделаться от меня. Не хочу чувствовать себя обузой. - Конечно. Я принимаю твои извинения. Но просто скажи, кто она хотя бы? Он направляет на меня два серебристых лазера. До кончиков пальцев пробирает. - Помнишь ту историю, с Амелией? Вот, в ней была еще одна девочка. Ее зовут Оливия. Лучшая подруга моей сестры. Мы вроде как любили друга друга, но я отрицал ее существование. Потому что не хотел, чтобы все было так, как у мамы с папой. Большая любовь причиняет боль. Я согласно киваю, скрещивая руки на груди, прижимая ее, чтобы не болела. - Это точно. Он чистит лавочку от снега нам двоим, приглашая присесть. Но я упрямо стою. - Но однажды я просто перестал сопротивляться. И предложил выйти за меня. Но когда не стало Амелии, все планы рухнули. Я отказался от свадьбы и...она не вынесла горя, после чего кинулась с моста в реку. Я закрываю глаза. - Так, значит, та история не вымышлена? Ты довел девушку до самоубийства? Он качает головой. - Нет. В том-то и дело, что она с моста не бросалась. До меня дошли слухи. На самом деле она просто убежала. - А сейчас вернулась, значит? - Да, значит, вернулась. Хмыкаю, качая головой. - Ясно. Когда свадьба? - Мы не будем жениться. Я уеду в Вашингтон через две недели. А она еще думает. Так что, мы не загадываем. Расскажи о себе. Все же сажусь рядом с ним, крепко обнимая себя за плечи. - Нечего рассказывать. - Но я слышал... - Что я живу и радуюсь? Не без этого. Но по мальчикам не бегаю. Нашла работу. Живу с Эбби. Все великолепно. Вопросы исчерпаны? Он пытается коснуться меня, но я качаю головой и поджимаю губы. Он вздыхает, оставляя все попытки. - Мне правда очень стыдно за то, как я поступаю. Но я не могу больше врать. Я хочу сказать спасибо за то, что ты помогла мне... - Утешиться. Говори честно, что уж теперь. - Да, утешиться. Это близко к истине. Усмехаюсь. - Мы ведь так с ней похожи. Белокурые волосы, зеленые глаза, маленький ростик, фигура... Его лицо вытягивается. - А ты откуда знаешь? Я пожимаю плечами. - Не шпионила, не бойся. - А... - Ну, думаю, это по твою душеньку пришли. Явно не по мою. Он следит за моим взглядом и замечает ее. Оливию, разумеется. Вот и подошел наш час к концу. Не знаю, почему-то мне не хочется расставаться. Нам, оказывается, совсем не о чем поговорить, но и совсем нет желания заканчивать все вот так, словно обрывая. - Надеюсь, ты будешь счастлив с ней. Больше-то глупить не будешь? Он смеется, кажется, даже облегченно. А у меня внутри вот, напротив, все сжимается. Счастлив-то он будет без меня. - Я постараюсь. А ты? Как насчет тебя? Глупить собираешься? Хмыкаю, улыбаясь кончиками губ. - А сам-то как думаешь? Он все же касается моего колена. Я никак не реагирую, но где-то глубоко в районе живота скрадывается отвращение и сильное желание оттолкнуть его. - Надеюсь, все будет разумно? Пожимаю плечами, отодвигаясь. - Не знаю. Прыгну со скалы. Попробую прыжок парашютом. Потом без. Он ужасается. - Софи... - Что?! Я шучу! Ханс, какая тебе разница, что со мной будет? Сегодня мы стали снова чужими людьми. Ладно, если бы хотя бы друзьями были, но, как видишь, это невозможно. Так что расслабься и живи себе в удовольствие. Я думаю, если мы сейчас раз и навсегда перестанет интересоваться жизнью друг друга, через небольшое время мы и правда сможем жить спокойно. Во всяком случае, это необходимо мне. Он скрытый намек понимает, поскольку берет мое лицо в свои ладони и смотрит мне прямо в глаза. Но я чувствую этот разрыв между нашими сердцами. Этот холод, от которого тело пробивает невыносимая и удушающая дрожь. Все, мы правда больше никто. - Софи, я правда люблю тебя. Ты дорога мне. Но этой любви меньше, чем той, что жила в моем сердце долгие годы. Той, что зовут Оливия. Пойми, все люди совершают ошибки. Я знаю, что причиняю тебе боль. Знаю. И я жалею, что дошло до этого. Я собирался сделать тебя счастливой потому что хотел этого. Твой смех, твоя улыбка меня за душу берут. И мне кошмарно больно сейчас видеть твои непролитые слезы. Ты достойна лучшего, слышишь? Не меня. Я закрываю глаза, сглатывая тошноту. - Откуда ты знаешь, чего я достойна? - Я знаю тебя. За всей броней скрывается маленькая, милая и ранимая девочка. С большими зелеными глазами и белокурыми кудряшками. У нее прекрасный голос, ласковый взгляд и нежные руки. У нее большая, красивая душа. И самый остроумный мозг. Софи, тебя нельзя не любить. Не позволяй себе думать обратное. На мне свет клином не сошелся. Я козел, я придурок. Но найдется тот, кто по праву оценит все, что в тебе есть. Наконец, я улыбаюсь. Вместе с тем что-то в груди словно развязывается, и горячие слезы текут по щекам. Ладно, они все правы. Это не конец света. Больно, но эту боль пережить можно. - Спасибо. Я...не думала, что все будет так. Я просто шла за счастьем. Но, ладно, будем жить дальше. Он гладит мои щеки и целует в лоб. Краем глаза я вижу, как Оливия разворачивается и уходит. Я быстро отстраняю и говорю ему: - Давай, иди за ней. Не повторяй прошлых ошибок. Он улыбается. - Вот видишь. Ты умеешь прощать. Нам всем далеко до тебя. Только не злись, хорошо? Я киваю, усмехаюсь. - Постараюсь. Ну...все? Прощай? Он кивает. - Прощай. Самое болезненное "Прощай" в моей жизни. *** Эбби. Как ни странно, я ждала чего угодно, но только не этого. Совершенно не этого! Она не плакала, не рычала, не упала у порога безразличным кирпичом. Она забежала в дом, накинулась на меня с объятиями. И, кажется, она клонировала себя... Иначе я просто не понимаю, почему она не одна, а... их трое. Спустя минуту ступора я понимаю, что с ней приехали Ханна и Хейзл. Не то облегчение, не то негодование настигли меня. Что вообще.. - Они поживут у нас пару дней. Знаешь, я сама была удивлена, когда вернулась к Холдеру после развода и увидела этих дам в своей комнате. Ханна улыбается во все лицо. - Мы соскучились по этой наглой заднице. А тут такое дело, развод с милашей Ханси. Я не могла пропустить. А у нее выбора не было. Хейзл кивает. - Ага. Но я тоже очень скучала. Смотрю на подругу, которая обслуживает наших гостей. - В общем, ты же не против? Поселим их в мою комнату, а я к тебе. Всего две ночи. Зато повеселимся. - А я что? Я не против. А как ты... Она качает головой, произнося одними губами: - Потом. Я киваю и принимаюсь накрывать на стол. Кое-что к приезду подруги я уже приготовила, но девчонок не ждала. Они из Германии приехали! Так что на весь оставшийся вечер растянулась готовка. На кухне совсем нет места для двоих, но нам пришлось потесниться, потому что сестры не захотели просто так сидеть в сторонке. Пожалуй, это именно тот случай, когда лучше отказаться от помощи. В итоге мы больше переводим продукты и мусорим Когда я скидываю мясо на сковороду, то шепчу Софи на ухо: - Прибираться сама будешь. Она хмыкает. - Еще чего. Их заставим. Вздыхая, я качаю головой. Дурдом, ей-богу. **& Ханна разливает вино по бокалам. - Что ж, девочки, я бы хотела сделать тост. Хватать нашу дорогую Софи. Знаете, она встает и торжественно смотрит на подругу, - Я очень была удивлена, когда узнала о разводе. Правда, совершенно не ожидала такого поворота. Жаль, так поздно узнала обо всем, иначе задала бы Грэю огонька. Но, видно, судьба бережет его. Сначала его эта девушка простила, потом наша дорогая фурия, теперь и я не смогла добраться до него. Но, ладно. Награда еще найдет своего героя. А пока я хочу сказать о том, какая наша Софи хорошая. Наша маленькая, глупая... -...заканчивай. -....-....умопомрачительная змейка с зелеными глазками. Счастья тебе и поменьше в жизни придурков! Аминь. Мы все делаем по глотку. Хейзл закатывает глаза и поднимается с места. - Раз уж на то пошло, то я поднимаю бокал за здоровье нашей девочки. Серьезно, у нее есть все, что надо. А вот видок... В общем, подлечи свои нервы и верни естественный блеск своей коже. А то смотреть страшно. За здоровье. И снова по глотку. Все смотрят на меня. Я прокашливаюсь и так же встаю. - Ну, я с ней теперь живу и знаю, что у нее пока кое-чего нет, но это само собой образуется. А выпьем мы сейчас за то, чтобы Софи нашла себе занятие по душе. Чур, алкоголизм не в счет. Все сразу же стонут. - Ах ты какая! Я ухмыляюсь. - Этого я не допущу. Так что, Софи, пей, но не спивайся. И чем-нибудь займись. Аминь. Осушаю свой бокал и сажусь. Софи улыбается, после чего громко смеется. - Папа с мамой пожелали мне все то же самое, когда я уезжала, но спасибо. Я ценю вашу заботу. И чтоб вы вышли замуж все и развелись. Знаете, это так весело. Мы смеемся. Она потирает руки, не обращая внимания на то, что Ханна доливает ей вина. Я тоже отказываюсь от добавки, на что девушка пожимает плечами. - Зато мне больше достанется. Хейзл хмыкает, как бы между прочим. - И кто это еще плохо отзывается об алкоголизме... Сестра пинает ее ногой под столом, и следующие пару минут мы созерцаем семейную драку. Как хорошо, что мы с Элен всегда были дружны. Во всяком случае не оставляли друг другу шрамов. Софи стучит по столу. - Девочки! Хватит! Вам сколько лет вообще? - Много! Я хохочу. - Да вы не по годам серьезны. Конфетку дать, чтоб был повод драться? - Отстаньте! Я переглядываюсь с Софи и показываю ей кулак, на что она машет мне средним пальцем. Вот и поговорили. Отличная компания на два дня. **& Когда мы ложимся спать, Софи кладет свою голову мне на плечо и вздыхает. - Спрашивай. Я снимаю браслеты с запястий, покрытых маленькими шрамиками, и задаю первый волнующий меня вопрос: - Как ты? Она бормочет: - Нормально. Честно говоря, даже лучше, чем я ожидала. - Точно? Что он сказал? - Что любит меня, но Оливию больше. - Оливию? Она вздыхает и все мне рассказывает. Знаете, что поражает меня больше всего? Она поняла его. Просто взяла и поняла. Будто он поступил правильно. - Эбби, я кое-что дам тебе почитать. Саманта подарила. Она достает из-под кровати рюкзак, а из него - книгу. - Синим маркером обведено все, что помогло мне кое-что понять. Я открываю первую страницу и начинаю читать вслух. "Когда-то я была упряма и жестоко эгоистична. Но сейчас я умею прощать всех. Абсолютно. Ведь нет в мире ничего, что нельзя не понять. Оправдать нельзя, да, но понять можно. Так что, считая мою историю, пожалуйста, усвойте то же самое. Не злитесь на людей. Им от природы дано быть странными и глупыми". Я вспоминаю кое-какой пунктик. - Эээ, Софи... а ты только Ханса пока простила, или уже всех можешь? - А что? Я глубоко вздыхаю и прикрываю глаза рукой. Ну, с богом... - Кристов теперь работает с нами. Кажется, она стонет. Я осторожно интересуюсь: - Ты злишься? Она поднимает красное лицо и устало спрашивает, однако зная ответ на этот вопрос. - Ты мне так за Арчи отомстила? Я киваю теперь злобно. Она приподнимает уголки губ. - Ну и как, получилось? - А ты не будешь ругаться даже? - Ну, вчера бы еще позлилась на тебя. А сегодня мне все равно. Наоборот, с ним мне будет веселее. К тому же, я же его не люблю, в отличие от некоторых. Вот.... коза! - Я не люблю Арчи! Она смеется. - А я не про тебя и не про Арчи говорила. Чувствую, как краснею, и кидаю в нее подушкой. Она громко смеется, уползая, но в итоге падает на пол. Теперь уже мы вдвоем с ней смеемся, как умалишенные. Знаете, с плеч словно груз спал. Если Софи и правда будет так же продолжать жить, то я могу не беспокоиться за нее. Пусть лучше она плачет от боли в голове из-за похмелья по утрам перед работой, чем углубиться в себя. Ну, а прежде чем искренне порадоваться ее просветлению, я придушу эту змею! Но все-таки как хорошо, что она у меня есть. *** Ханс. Много лет назад, когда мы были еще детьми, я впервые влюбился. Трудно было не влюбиться. Маленькая, зеленоглазая куколка с белокурыми косичками. Всегда чем-то напугана. Амелия таскала ее с собой, как собачонку, заверяя нас, что она - ее лучшая подружка. Саманта часто злилась из-за этого, не доверяя Оливии. Та хоть и была похожа на глазастого головастика, но мало ли, что творилось в ее хорошенькой голове. Тем не менее, именно я всегда отдавал ей свою кофту или куртку, если она замерзала. Я дул ей на коленки, когда она плакала после падения с велика в канаву. Я заступался за нее перед дворовыми мальчишками. Я спасал ее от наказаний старшего брата, когда она допоздна засиживалась у нас. Я помогал ей подниматься в гору во время пеших походов. Я танцевал с ней, когда никто не танцевал. В итоге она влюбилась в меня, а я в нее. Но я не давал ей возможно узнать об этом. Потому что видел маму с папой и понимал, что если у нас будет так же, то Оливии будет очень плохо. Да и мне не в радость. Знаю, глупые детские страхи. Но со временем это переросло в нечто большее. Я перестал сопротивляться своим чувствам, когда увидел ее с другим парнем. Нам было по 16. Я впервые подрался. И поцеловался. Не одновременно, конечно. Разрыв между первым и вторым - пять минут. Но, скажу вам, она была просто счастлива, что я пришел так вовремя. И с того самого дня я не отпускал ее ни на шаг. Мы встречались долгое время, думали о свадьбе, но через несколько лет, после смерти Амелии, я не смог перешагнуть этот пункт жизни. Я не мог быть счастливым. Это было бы несправедливо. И я разорвал все музыку с Оливией. А та бросилась к мосту и...погибла. Но я так думал! Пока не увидел ее призрак. Точнее, ее, живую, невредимую. Это произошло совсем внезапно. Я не ожидал. Мы все вычеркнули ее из своих жизней, из своей истории, забили на слухи. Мы жили с этой двойной болью и потерей. А сейчас передо мной стояла она, та, которую я любил всегда. И понял вдруг, что чувства не затихли. Они живы! Очень даже. И кровь отхлынула от лица. Прямо передо мной сидела Софи, моя жена, такая красивая и сильная. А там, за ее спиной, стояла Оливия, такая маленькая, хрупкая и родная. Сердце дрогнуло. И я совершил еще одну ошибку. Я подошел к Оливии и обнял ее. Она задрожала в моих руках и заплакала. Еще я слышал, как матюкнулась Софи. Но я не видел больше ничего и никого. Только ее. Моего маленького, глупого головастика. Я заглянул ей в глаза и подивился, сколько в них открытой чистоты и невинности. Как она смогла остаться такой же? Я не думал о последствиях. Я просто подошел к Софи и сказал: - Извини. Я придурок. И это ведь правда. Мы обсудили с Оливией все. Она рассказала о том, как ей было больно и обидно. Она подстроила несчастный случай и сбежала. Но все годы ее мучили воспоминания. Ну разве человек не с таким чистым сердцем может так страдать, так изнывать по любви к тому, кто его предал и раздавил долгие годы? Она была предана мне все это время. Я решил, что это прекрасно и просто не мог не признать, что ужасно соскучился. Я знаю, знаю, у вас не укладывается в голове, как вообще я мог так поступить с Софи. Но, клянусь, сорвали бесы башку! Сорвали! И я все забыл. Когда-нибудь вы чувствовали тягу к тому, что уже покинуло вашу жизнь? Отрицали эту тягу? Корили себя? Пыталась утешить горе в кому-то другом? Пытались найти замену тому, к чему отчаянно привыкли, но лишились? Вы когда-нибудь хотели долгое время обнять того самого человека? А что бы вы почувствовали, сделав это? Внутри меня все оборвалось, когда я почувствовал ее горячее дыхание. И, честное слово, захотелось расплакаться. Потому что боль не исчезает. Она притупляется. Но она всегда будет в нас. И всю жизнь будет поднимать свою уродливую, но привычную голову всякий раз, стоит проснуться воспоминаниям. Я не жду, что вы поймете. Я не жду вашего прощения. Мне важно, что Софи простила меня. Мне важно, что она приняла все, как должное. Пусть она будет счастлива, пусть не совершает моих ошибок. Лучше пусть все станет известно сейчас. Пусть мы решим все сейчас. И пойдем дальше. Корите меня! Но я, правда, ждал ее слишком долго. Сейчас, держа ее в объятиях и целуя ее тонкие запястья, получая то смиренное и искреннее тепло от нее, я понимаю, что идиот. Но ничего с собой поделать не могу. Я слишком долго ждал. Жизнь длинная. В ней хватит места не для одной любви. Софи еще найдет того, кто достоин ее, а я намерен быть счастлив с Оливией. Ну разве я виноват, что такой идиот? Я просто человек, который не раз ошибался в своей жизни. Все мы имеем право на второй шанс. Иначе кто мы, если не совершаем ошибок? Если мы обретаем опыт лишь с годами, а мудрость лишь с приходом старости, то я точно не единственный, кто менял свою жизнь именно так. В любовь большие надежды. Я и сам не знал, даже не представлял себе, что такое возможно. И все-таки даже с Софи я чувствовал себя беспокойно. Но сейчас мне совершенно все равно. Потому что я смотрю на улыбку девушки, которую я знаю с детства. И она ничуть не изменилась. Стала только немного выше и умнее. Извините, но родное и дорогое. Не могу ничего поделать. И пока все переворачивается с ног на голову, я точно чувствую, что грядет спокойная и, наконец, по-настоящему счастливая жизнь. *** Софи. Ладно, эту страницу жизни можно смело перелистывать. Передо мной совершенно чистый лист. На который я выплескиваю все, что накопилось. А потом сохраняю в папке "Опасно". Да, чувство юмора у меня точно в порядке. И, конечно, я взялась за первую главу своего первого романа. Поздравьте меня. И пока вокруг носятся люди с бумагами, я мирно строчу все, что только приходит в голову. А что еще делать? Столько живых идей! Жалко, если пропадут. И...конечно, спасибо Кристову, который, блин, снова в моей жизни. Охх, с годами он становится еще более невыносимым и самовлюбленным. Аж бесит. - Оу, значит, Крошка Софи свободна. - Значит, свободна. - Оу. Он проверяет дыхание и приглаживает волосы. - Так, значит, Крошка Софи в активном поиске. - Нет... Он прерывает меня одним движением руки. - Но, но, но. Не стоит, глупая, скрывать своих намерений на меня. Я все вижу, детка. - А это видел?! Я подскакиваю к нему со сжатыми кулаками, но он изворачивается и обнимает меня, прижимая к стенке. - Дурочка. Я ж соскучился. Я сердито соплю. - И что теперь? Он улыбается. - А то, что ты тоже скучала, дуреха. Скажешь, нет? Скучалааа, по глазкам вижу. Вон как бегают. Так что давай дружить, а не воевать. Я хмыкаю. - А смысл тогда, если не воевать? Он резко отстраняется, упираясь ладонью в стену. - А, да? Слушай, а давай тогда повоюем. Я буду тебя задирать, ты меня проклинать. В принципе, ничего в нашем общении не изменится. Мда. Тут его лицо настолько комично, что я просто не могу не рассмеяться. Пока я хохочу, он обнимает меня, нашептывая нежности. Я выглядываю ему через плечо и замечаю Эбби, которая разговаривает о чем-то с Арчи. Мы пересекаемся взглядами и улыбаемся друг другу. Ладно, посмотрим, что из этого всего выйдет. А пока Кристов пытается меня заболтать, я мысленно благодарю провидение за то, что сейчас в моей жизни все просто замечательно. И я постараюсь это оберегать.