На пути к счастью. Попытка вторая

- Я дам вам час подумать над тем, какой пример вы подаете своим друзьям. А пока другие отдыхают, вы сидите здесь и пишите мне сочинение на тему "Сколько хорошего я сделал в этой жизни". И если не дай бог у вас наберется меньше 40 пунктов, я вас накажу. Такие вещи, как "полил цветок", "сказал маме спасибо" или "ничего" не считаются. Через час вернусь, проверю. Все ясно? И кто говорит, что вымещать злость от личных проблем на окружающих нельзя? Напротив, нужно! Вот представьте, сидят на твоей лекции две букашки, возомнившие себя бабочками в свободном полёте, и отпускают не очень приличные намеки, при этом комментируют каждое ваше слово. Каждое. А утром до этого ваш муж такое сказанул, что до сих пор в дрожь бросает от злости. Плюс ко всему начальство рвет и мечет, потому что из-за таких вот букашек успеваемость на потоке сильно понизилась Я не могу уделять время всем, когда все моё внимание адресовано двум 20-летним идиотам. Вот где справедливость, скажите мне на милость. Вот и приходится наказывать. Знали бы ещё они, как мне тяжело. Тошнит каждое утро, от каблуков хочется отказаться на всю жизнь, от общества ещё больше. Хочется на море, отдохнуть, позагорать... Пока живот в положении лёжа еще не загораживает вид спереди. Но, увы, это пока невозможно. Но унывать некогда. По острой необходимости, мы с девчонками соорудили себе на территории собственный подпольный курорт. Есть у нас один преподаватель, который страсть как любит не ходить на работу. Его студенты, естественно, только за. Ни у кого не возникло подозрений как раз потому, что аудитория рабочая, однако никто так сюда и не заглянул... Говорят, береженого бог бережет. В общем, мы перетащили сюда из своих домов кое-какие вещички: безделушки, пуфики, пару лежаков, коврики для йоги, подушки, пледы, чайник, микроволновку... Что?! Мы тоже люди! К тому же, женщины. Нам можно. Но главное, у нас есть солнце: светомузыка, в системе который что-то поломалось и теперь она светится исключительно белым и жёлтым цветами. Мы привинтили её к стене и вечерами, когда в городе уже темнеет, у нас день в самом разгаре. Да ещё с приятной пляжной музыкой... Мы планировали повесить здесь сетку и купить волейбольный мяч, а пол устелить песочным ковром. Но потом решили, что, если что-то разобьем, то Колдер нас голыми руками заставит вычищать "пляжный газон" от осколков. Уют да и только. Сколько нам удастся избегать разоблачения, никто и думать не хочет. Подумаешь, уволят. Пфф. Мы же просто устроили на территории главного университета страны личный уголок. Что мы, закон нарушили? И все же по головке нас не погладят. Для большей безопасности, Рейчел не знает о существовании этого места. Мы ведь не в курсе, чем они за закрытыми дверями кабинета ректора занимаются, пусть сами же будут в неведении. Справедливо? Справедливо. Кстати говоря о справедливости. Пошло только десять минут, а я уже устала ждать. Ей-богу, стыдно должно быть таким здоровым мужикам! Заставляют хрупкую преподавательницу с ними нянчиться. Тьфу. Ну, не прям уж совсем хрупкую... Экхм. Я бы могла уйти и оставить их одних. Не спишут же они друг у друга. А сбежать вот могут. И тогда мне самой придётся писать все за них, лишь бы наш ректор не ворчал.... Тем времени в моей черепушке уже четыре дырки просверлили. Если бы глаза стреляли лазерами, то худо бы пришлось. Причём не только мне. Знаете ли, я тоже жертва. И тоже умею так вот смотреть. После десяти минут игры в гляделки, я понимаю, что хочу есть. Нет, эти парни не настолько аппетитно выглядят, хоть и есть на что посмотреть... Эээ, короче, я первая разрываю контакт и встаю. - Так, ждите здесь. Предупреждаю один единственный раз. Сбежите - будете проделывать ту же самую работу в кабинете ректора. Тут я блефую, конечно. Но им это знать не обязательно. В кафетерии подают прекрасные свежие булочки с маком и сахаром, и я спешу навстречу аромату. Из детства я мало помню случаев, когда у плиты стояла мама, но булочки с маком она делает божественные. Так что не возникает вопросов о том, чему я больше доверяю и что именно я куплю. Возвращаясь к своим подопечным, я на минуту заглядываю в преподавательскую. Эбби пересчитывает что-то на листочках, Хоуп, женщина с упругими кудряшками и большим синими глазами, читает журнал о правильном питании, Джордж, мужчина в возрасте с седыми усами и суровым лбом, читает рефераты, Норма, грузная тетенька с родинкой между бровями и знающим ласковым взглядом, мурлычет себе под нос детскую колыбельную и вяжет. Мда. И где те солидные дяди и тети, которые славят университет? Знаю, они сейчас все на занятиях. Это мы тут... капаем на кошелёк и нервы нашему ректору. Кстати о нем говоря. Вернусь-ка я к своей работе. Киваю подруге и поспешно удаляюсь. Охх, эта беготня из меня все соки выжимает. По дороге к аудитории, я откусываю от теплой булочки и торопливо жую. Не подавиться бы... Напугаю ещё какую-нибудь первокурсницу... Представьте себе только: идете вы, никого не трогая, а навстречу вам синяя задыхающаяся преподша по сов.литре. Которая не даёт возможности списать. Пропустить занятия. Сбежать. Поговорить по душам на середине лекции. Короче, хрен бы кто мне помог. Так что не будем проверять судьбу на преданность и оригинальность, а бедным детям - давать соблазн совершить столь хладнокровное преступление. Мне ещё рожать через полгода. Эта мысль, как ни странно, выворачивает моё нутро похлеще голода. Интересно, что чувствовала мама, когда узнала первый раз о беременности? Что сказал папа? А, знаете, что самое интересное? Что они скажут, когда узнают о будущей роли бабушки и дедушки. Я ещё не оповестила, да. Хм, может, идея с булочкой не такая плохая... Шучу. Задумчиво улыбаясь, открываю дверь и... улыбка быстро меркнет. В кабинете я застаю лишь вольный сквозняк, который швыряет по парте тетрадный листок. Прежде чем закричать от досады и гнева, я читаю послание: "Мы ценим вашу заботу, но матч по бейсболу ждать не будет. С любовью, ваши оболтусы". Вся злость уходит. Ох уж этот сезон. Сентябрь одарил нас соревнованиями по бейсболу с Орлами, бруклинскими игроками. Об учёбе бы так думали! Эхх, молодая пустая голова. Ладно, раз такое дело, попробуем сгладить конфликт с начальством. Во всяком случае мой муж разрулит этот вопрос. Но даже если и нет, не проблема. Салон красоты ждёт меня в любую погоду и любое время суток. Только я думаю об этом, мой телефон вибрирует. "Муж", - читаю я. Он подписан так сухо только в случаях ссоры. Но сейчас от неё не осталось ни следа. - Привет. Я улыбаюсь и невольно кладу руку на живот. - Привет. Все хорошо? Бодрый голос отвечает: - Да! Удачная трудовая неделя. Как вы? Я вздыхаю. Теперь я употребляюсь исключительно во множественном числе. Как будто наружу всплыла моя вторая личность. Не дай бог, конечно. - Мы отлично. Сейчас пойдем... тьфу, пойду смотреть бейсбол. - Уверена? У тебя закончились дела в универе? Со смешанными чувствами я смотрю на послание моих "оболтусов" и глуповато улыбаюсь. - Можно и так сказать. Заберешь меня? - Конечно. Я позвоню, как освобожусь. Целую. - Пока. Я кладу телефон в сумку и беру плащ. Вспоминаю кое-что приятное и улыбаюсь. А когда разворачиваюсь... виноватые взгляды "оболтусов" и испепеляющий Колдера возвращают меня на землю. - Софи... Как это называется, Рочестер?? Он никак не признаёт мою новую фамилию. Это единственное, в чем я с ним солидарна. - Какие-то проблемы? - спрашиваю я, а про себя думаю: "Ойй, сейчас он меня на кусочки разорвет". - Вам так кажется? Нет, я это ж... пятой точкой ЧУВСТВУЮ. - Так скажите уже, что... Если бы мой сладкий голосок усмирял пыл бесящихся мужиков, то мне никогда бы не пришлось записывать Кристова просто как "Муж", стольких бы мы избежали ссор. Но, увы. Такой сверхспособности у меня нет. - У вас понизилась успеваемость на потоке. Это раз. Вместо того, чтобы исправиться, вы продолжаете давать поблажки вашим студентам. Это два. А что насчёт третьего... Я чувствую как раздражение возрастает в моём горле. - Скажите уже, что я просто так занимаю место в этом университете. Неужели не скажите? Колдер поправляет галстук, лицо его искажает гримаса. - Скажу, почему же. Мы легко подберем вам замену. Я от души смеюсь. Наглость - второе счастье! А у кого-то она наравне ещё и с бестактностью! - Да что вы. И кого же вы возьмете? Хрупкую студентку, которая и с собой управиться не может? А кому ещё нужна эта современная литература? У нас на потоке далеко не каждый собирается вступать в ряды в переводчиков, литературных критиков и журналистов. А следить я должна за ВСЕМИ. Колдер отводит раздраженный взгляд и находит на столе листок. Пока я проливаю на него поток междометий и упрёков относительно метода обучения, он берет записку, читает, его лицо разглаживается, рука поднимается вверх. Я замолкаю, сцепляя пальцы в замок. - Что? - Сегодня бейсбол. Я едва удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. - Да. - Это был не вопрос. Вы заставили сидеть парней и писать это, в то время как во дворе в самом разгаре игра сезона? Я осторожно киваю. - Я внезапно проголодалась и пошла в кафетерий, за булочкой. А когда вернулась, меня ожидало лишь одно это послание. - Вы держали их здесь, когда шла игра! Какая жестокость. Я едва не задыхаюсь от возмущения. Но мне не дают возразить. - Нет, это ж надо. Бейсбол - это важно! Так, живо на премьеру. Давайте, давайте. А вы, Рочестер, идите домой. На сегодня вы свободны. Парни, идём. Когда дверь за этим больным закрывается, я в прострации сажусь на парту. - И что это было? Сумка жужжит и я достают из неё телефон. "Муж" требует внимания. - Да. - Я жду тебя у центрального входа. Выходи как можно скорее. Хотя, не торопись. Здесь такие студентки первокурсницы... Он всего лишь договаривает свою фразу, а я уже встречаю его на улице. Он удивленно улыбается и сбрасывает звонок. - Так быстро? Рекорд. Я оглядываюсь и не замечаю никого. Ох, как я могла повестись, прекрасно зная, что все хорошенькие студентки сейчас выступают группой поддержки на игре. Вот же... Кристов широко ухмыляется, приглаживая шевелюру. Неизменный блеск самолюбия в глазах заставляет меня сомневаться в том, что этот человек когда-нибудь изменит своим принципам и взглядам. - Как приятно наблюдать твою ревность до сих пор... Я смотрю на него, плотно сжав губы. Мимо проходят мои оболтусы, широко и без притворства улыбаясь мне. Шея моего мужа вытягивается до состояния жирафа, а глаза прям-таки мечут молнии. Я безмятежно шашу ручкой им, подмигивая. - О, конечно. Раз уж мы заговорили о ревности... Чтоб ты знал, эти красавицы остаются у меня на индивидуальные занятия после пар. Теперь мы можем ехать домой. С победной ухмылкой я разворачиваюсь и направляюсь к нашей машине. Кристов, как я и ожидала, мгновенно настигает меня. Его руки с силой, но в то же время осторожно и бережно обхватывают мои плечи. - Если они... Я склоняю голову и округляю свои зелёные глаза, хлопаю ресницами. - Что такое? Ревность давит? До сих пор? Он рычит, на что я хмыкаю. - А ведь я сразу сказала, что так все и будет. Ты согласился. Теперь мы оба страдаем. Не это ли счастье? Он тяжко вздыхает, прижимая свой лоб к моему. - Счастье. И наказание. Поехали домой, а. Я обвиваю его шею руками и вдыхаю уже родной запах. - Поехали. Я раньше жутко завидовала Холдеру и Саманте, когда они вот так вот обнимались, вместе всюду ездили, говорили на повседневные темы, при этом ссорились, мирились, но всегда оставались рядом друг с другом. Я перестала завидовать с появлением Ханса, но после него... Всякая вера покинула мою душу. Сами помните, наверное. А сейчас рядом со мной снова он. Не Ханс, а Кристов. Любимый человек. И почему-то, несмотря на все обстоятельства, возникшие в моей жизни, я ничуть не сомневаюсь: он-то точно не уйдёт. Мы ещё будем напару ворчать, два старика, о том, как все запущено и какая нехорошая пошла молодежь. Не в этом ли счастье? *** Эбби. Время летит. На самом деле летит. Совсем недавно я боялась посмотреть в глаза своему счастью и протянуть ему руку. А сегодня я держу за руки двух малышек, ставших смыслом моей жизни. А их отец устало печатает что-то в ноутбуке. Я, особо не думая, закрывают крышку и, усадив детей за столик, осторожно упрекаю: - Извини, мы не помешали? Или мы с другим папой договаривались перекусить в кафе? Арчи смотрит на меня виновато, поднимается и целует. - Никак не могу доделать отчёт. Уже неделю висит. Девочки, а папу обнять? Эмили и Лили тут же цепляются за его рубашку. - Папочка! - Папа! Он крепко прижимает их к себе и расспрашивает о прошедшем дне, пока я подзываю официанта. Девочки наперебой рассказывают о детсаде, о том, как просили меня взять щеночка, о попугайчике и двух рыбках, которые в садик привез один из родителей. С гордостью Лили хвастается: - Теперь у нас есть живой уголок, и я главная из тех, кто за ним присматривает. Эмили ставит на столик свой сок и тихо говорит: - А я пробовала научить Перри произносить "привет". Но миссис Коэл сказала, что не все попугаи могут говорить. Я беру салфетку из стопки и протягиваю ей. Она улыбается и вытирает руки от масла. Мы заказали картошку фри, молочные коктейли, яблочный и апельсиновый сок. Все, как у всех. Я и думать не могла о такой жизни. Что ещё нужно для счастья? Когда несколько лет назад мы все же поговорили с Арчи, наши дела пошли вверх. Софи все дичилась Кристова, а мы знакомились друг с другом. Сначала он позвал меня в кино. Я согласилась при условии, что за нами точно не будет слежки. Мы посмотрели романтическую комедию, а в один жутко чувственный миг, Арчи поцеловал меня. Ничего примечательного, но это показалось мне таким безрассудным... А потом мы впервые пришли на работу, держась за руки. Я и стеснялась, и чувствовала себя счастливой. Его сестра долго ещё присматривалась ко мне. Как никак, мы были из разных областей образования. Но в этом-то вся прелесть. Мы дополняли друг друга. Его чувство слова, и моё умение ловить момент, мы с самого начала сделали наши отношения особыми. Он знал что сказать, а я знала, когда и что сделать. Мы не портили особые моменты нудятиной и сопливостью. Наша робость сплелась и превратилась в надежную верность. И сразу ведь стало ясно: мы навсегда. Я про Льюиса забыла почти сразу же. И таким нелепым ребячеством показалась та игра, которую мы вели с окружающими, родными и, главное, друг с другом. С Арчи притворяться не надо было. Стесняться причин тоже не нашлось. Он понимал слишком хорошо все мои слабые места, помог сильным раскрыться, заодно возвысив меня над собственной неуверенностью и рассеянностью. Как? А он ни секунду не переставал твердить, что верит в меня. Особо важный день моей жизни, это день, когда я впервые осознала свою важность, свою особенность и исключительность. Был июнь, невыносимая жара, я участвовала в фотоконкурсе и носилась по городу, снимая цветущие кустарники и деревья. Пока моя подруга отходила от стресса, а её статья рассматривалась на первое место, я не могла сидеть без дела. Однако ни одна из фотографий мне не нравилась. Банальщина! Безвкусица! Такое никто не будет в пример ставить. И вот, я сидела и плакала в парке до тех пор, пока рядом со мной не присел Арчи. Мы только-только начали осознавать, что влюбились, и то, что он видел меня рыдающую, далеко не красавицу, совсем не успокаивало. Я стыдливо отвернулась от него, желая всем нутром провалиться на этом месте, но мне не дали уничижать себя слишком долго. Крепкие руки обняли меня, и.... Нет, правда. Подумайте только, чего ему это стоило: он так же был нерешителен, как и я, а тут пришлось успокаивать девушку, убивающуюся неизвестно по какой причине Он обнял меня, и слёзы перестали литься из глаз. Однако настроение не поднялось. Крепкие ладони обхватили мою голову и спину, так что лицом я прижималась к его груди. В эту минуту я проклинала себя за слабость, а он говорил: - Я видел, как ты бегала по городу. Неужели июнь в твоём представлении - это только распускающиеся цветы? Не поверю, что такая оригинальная, изворотливая и рассудительная девушка забыла о морских волнах, закате, рассвете, влюблённых студентах, школьниках, выпускающихся из школы, о птицах. А? Неужели всё-таки забыла? Или дело в том, что ты слишком зациклена? И мне показалось, что говорит он совсем не о фотографии, а о чем-то личном, болезненном для меня. Я попыталась оттолкнуть его, так как внезапно объятия показались удушливыми. Ничего я сказать не смогла, а он продолжил. - Ты сидишь и плачешь потому, что считаешь, будто ничего не получается? Дай мне взглянуть. Я инстинктивно отвела руку за спину, когда он потянулся за фотоаппаратом. - Не дам! Там не на что смотреть.... Он улыбался и настойчиво тянул ладонь. - Я уж сам решу, есть или нет. Я со вздохом повиновалась. Минут пять я рассматривала прохожих, боясь повернуть голову в сторону Арчи. Я была уверена в том, что он лишь улыбнется, скажет, что все нормально и переведет тему. Но... нет. - Ты никогда не замечала, что тебе удаётся точно поймать момент? Переливы цвета и света передают настроение снимка. Если делать арт, то получится красивая обложка для романа. И все же для конкурса этого мало. Как насчёт того, чтобы сделать фотоколлаж? Я помню, ты делала на День города. И это было очень красиво, даже профессионально. И, скажу по большому секрету... Рейчел очень восторгалась. Последнее убеждение подействовало лучше других. Ведь Рейчел все время ворчала, осуждала и критиковала других, а меня похвалила. Пусть и не лично. Я улыбнулась. Арчи почувствовал, что мне хотелось его обнять, но как всегда мешала нерешительность, прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Я судорожно вздохнула и замерла. Тогда ещё это было в диковинку. Но постепенно такие жесты стали привычными. И до дрожи нравились нам обоим. Особенно волнительно было смотреть ему в глаза перед долгим поцелуем. А при встрече я избегала его взгляда, потому что жутко нервничала и боялась показать тревогу. В тот день мы сделали кучу фотографий. Нам даже удалось найти девушку, которая согласилась позировать на фоне волн. Коллаж показался действительно замечательным. Я с чистой совестью отправила его на фотоконкурс, заняла третье место, получила кучу писем с просьбами побыть фотографом на свадьбах. Постепенно я начинала увеличивать опыт. Сначала поднялась до второго места, затем до первого. За несколько месяцев моя нерешительность начала испаряться. Окончательно я от неё избавилась, когда через полтора года Арчи сделал мне предложение. Как сейчас помню. Я сидела в офисе, зазвонил телефон. Я, не глядя, ответила, слишком была увлечена статьёй Софи. На другом конце послышалось знакомое: - Встретимся через 15 минут во дворе? Я оглянулась и поняла, что рабочий день окончен. А ещё я не ответила. - Ты здесь? - Ээ, да, да Конечно, я только соберусь.... Был декабрь, самый праздник. Я надела пальто, отключила компьютер, выключила свет и закрыла кабинет. Покидая редакцию, я вдруг почувствовала себя одушевлённо. Словно что-то хорошее должно было произойти. Я как раз ждала результаты очередного фотоконкурса, куда отправила коллаж рождественских снимков. В общем, мысли мои кружились вокруг одного лишь. И, по сути, чудо-то произошло, но я его никак не ждала. Шёл снег. Большими хлопьями он усыпал все вокруг: дорогу, одинокую скамейку, фонарный столб, машины, крыши... Он стоял по ту сторону дороги. Я потуже затянула шарф, когда от его светящегося взгляда бросило в холод. Он крикнул мне, без предисловий, предупреждений и знаков, огорошив так, что я засомневалась в правдивости происходящего: - Эбби, выходи за меня! Сначала я приподняла бровь, затем повертела головой и только потом спросила: - Что, так сразу? Это было так нелепо! Он засмеялся, сел на одно колено. И достал из кармана заветную красную коробочку из замша. - Ну, а чего ждать-то. С нами и так все ясно. Настоятельная просьба дать согласие, да поскорее. Боюсь, калено отморожу, а меня ещё со школьных лет мучает спортивная травма. И тут я понимаю, что он не шутит. Не шутит! Меня замуж зовут! За доли секунды переосмыслив все чувства к нему, все возможные варианты нашей совместной жизни, я широко улыбнулась и завизжала: - Дааа! Я согласна! Он встал. Но переходить дорогу не торопился. Я сделала шаг вперёд, на что он сказал: - Вот видишь, я могу сделать тебя счастливой на расстоянии. Представь, что будет, когда мы свяжем свои судьбы? На долгие годы. Я тут же вспомнила наш недавний разговор и остановилась. Мы работали в редакции над газетой, я пересматривала фотографии, а Арчи печатал текст о семейной паре, которая большую часть своей супружеской жизни провела в разных странах, то есть вдали друг от друга. Но несмотря на это, у них все было хорошо. Любовь не терялась где-то между, она была в сердцах обоих. Арчи улыбнулся, закончив читать, и посмотрел на меня. - Видишь, расстояние не помешало им любить. А некоторые и на вытянутой руке боятся признаться друг другу... Я догадывалась, конечно, о ком он, как тут не догадаешься, но просто пожала плечами. И покраснела. Он тихо засмеялся и взял меня за руки. - Я бы вот любил кое-кого всегда, находясь даже в другой точке вселенной. И делал бы этого человек счастливым. Я хмыкнула, заглянув в его глаза. - И как же? Ты бы делал больно своим отсутствием. Нет возможности обнять, поцеловать, сказать "люблю". - Но в этом и вся прелесть долгих разлук. Воссоединения бывают поистине незабываемые. Когда у тебя дефицит тепла, любое объятие с тем самым человеком разжигает огонь в крови. Сердца переплетаются друг с другом, на глаза наворачиваются слёзы, руки жадно цепляются за одежду, а в голове стучит: "Вернулся! Моё! Родное". Тогда любовь вспыхивает с новой силой. И человек не чувствует себя обделенной или одиноко, он чувствует себя полноценным, счастливым. Я бы также себя чувствовал, если бы сначала долго тебя не видел, а потом имел возможность обнять. Я опустила голову и улыбнулась. Он усмехнулся и сказал: - Но я хочу, чтобы при этом мы были не чужими людьми, незнакомыми и даже не друзьями. Те люди, - он указал на статью. - преодолевали расстояния, лишь бы встретиться. А мы... рядом, но чего-то боимся. Я расцепила наши руки и мысленно умоляла его не давить. - Мы просто ещё не все друг другу рассказали. Мы ведь так и не поговорили с того времени, как Софи попала в больницу. У них с Криством уже была бурная жизнь любовников, а мы с Арчи ещё только начали разговаривать по душам. И в эту минуту, пока я отчаянно копалась в себе, пытаясь найти участок замыкания, но... он ведь в сердце, не в голове. А так глубоко копать я ещё боялась. Арчи снова взял на себя всю ответственность за разговор. - Та девушка... Это долгая история, к тому же жутко неприятная. Но я расскажу, раз уж тебе важно знать это. И он рассказал. О том, как отец нашёл для него невесту, как велел жениться в кратчайшие сроки, как он не смог отказать... Ну, он не думал этого делать на встречи на улице... с нами. Когда мы только приехали сюда. И ведь тоже была зима. Я вспомнила его рыжие волосы, покрытые снежком, и улыбнулась. С того дня, моя суровость и при этом любопытность его завлекли. А затем случай в баре... Я долго после этого ещё орала на Софи, бегая за ней по дому с каблуком в руке (что первое попалось). В общем, Арчи запротестовал, стал раздражаться, пытался всячески решить вопрос с женитьбой. И до того рокового дня, пока все не всплыло наружу, он бился за свою неприкосновенность. В общем, эта бестия оказалась ещё той штучкой. Закрутила роман с Дереком, повисла на шее третьего парня и при этом собиралась замуж за Арчи. Но, благо, все обошлось. А я рассказала о Льюисе. О игре, что мы вели не один год, о войне семей, о преданности, о любви, о предательстве... Я ковыряла обивку стула и свою душу и изо всех сил старалась говорить так, чтобы голос не дрогнул. И получилось. Арчи понимающе вздохнул, улыбнулся и обнял меня. Это как-то вошло в привычку. Когда он не мог найти слов, или ему нужно было подумать, он всегда обнимал. А теперь ещё и целует. Правильно, если сказать о любви или поддержать не получается, то уж точно не надо сидеть просто так, сложа руки. - Видишь, он на расстояние делает тебя несчастной, мешает забыть , закрыть эту страницу жизни и пойти дальше. А я обещаю, где бы я ни был, я всегда буду дарить тебе любовь и свет. Вспомнив все это, я уже не сомневалась, соглашаться ли на предложение. Конечно! Он всегда был искренен со мной, честен с другими. Я перебежала дорогу и бросилась к нему на шею. Он рассмеялся мне в шарф и поднял на руки. - Долго же ты взвешивала все "за" и "против". - Да, и "за" оказалось больше. В порыве чувств он поставил меня на землю и поцеловал. Мороз тонкими иголками пронзил все тело, даже, кажется, волосы на голове приподнялись. - Все, теперь домой. Там нас ждёт сюрприз. Мы ехали в такси, держась за руки, и молчали. все начала, что же он придумал. Но в голову врезались одно обстоятельство. - Ты сказал, что нас обоих ждёт сюрприз. Не ты его приготовил? Мне не понравилась его таинственная улыбка. - Не совсем. Попросил о помощи кое-кого. Я сощурила взгляд, но вибрирующий телефон помешал задать вопрос. Софи прислала смс: "Тебя ждать?". Собственно, все и стало понятно. Я ответила, что скорее всего буду поздно, а она пожелала хорошо повеселиться и закидала многозначными смайликами-сердечками, смайликами с рожками и смайликом-огнем... Я покраснела и убрала телефон в сумочку. Когда мы зашли в его квартиру, я едва не споткнулась об что-то. Попыталась найти выключатель, но только рука протянулась к стене, Арчи её перехватил. Вместе с моим дыханием. - Не надо. Раздевайся, а я пока кое-куда схожу. Эти "кое-что" и "кое-куда" меня просто с ума сводили! Я стянула пальто и шарф и про себя нашептывала ругательства. - И куда он ушёл? Вот так сюрприз! Или он сам не понял, что происходит? Я прибью Кристова и Софи. Арчи появляется внезапно. - Что ты там ворчишь? Давай сюда свою одежду и пойдём со мной. От неожиданности я вздрогнула и быстро всучила ему вещи. После минуты заминки его рука схватила мою и потащила куда-то по коридору. Я чувствовала себя школьницей в руках опытного мужчины. Но не сказать, что было страшно или неприятно. Напротив, я буквально сгорала от предвкушения. И когда я увидела свечи в форме сердец, освещающие его комнату, в которой стоял красиво украшенный фруктами столик на двоих, и играла приятная нежная мелодия.... я снова почувствовала себя школьницей. Мне 16, это моё первое свидание, парень очень хочет произвести на меня впечатление. И у него это получилось, надо признать. Я не буду банальна, говоря, что он накинулся на меня и потащил в постель. Перед этим он помог мне избавиться от скованности, налив бокал вина, а затем разговорил. Я много смеялась, и вообще была где-то между явью и сном. Ну, чёрт возьми, он сделал мне предложение. Мы собирались пожениться, жить вместе. Пора уже было прекратить изображать паиньку и недотрогу. Правда, когда я заметила на тумбочке поблескивающую фольгу и упаковку, с изображенной на ней обнаженной девушкой, я воскликнула, покраснев: - Вот Софи, убью! Эти её шуточки... Но Арчи заглянул мне в глаза и признался: - Это я попросил купить. В голове сложился пазл: вопрос Софи о ночевке и её намеки. Я неловко прошептала: "оуу" и отвела взгляд. Он ухмыльнулся. - Ты боишься? Я покачала головой. - Нет.. Но... Он кивнул. - Ты боишься. Иди сюда. Я упрямилась. Как...я...он...мы...а потом... Нет. Я была не готова. А вот Арчи был настроен на это решительно. Он был твёрдо уверен: это поможет нам окончательно избавиться от всех барьеров. То-то оно так, и я это понимала, но как сидела, не шевелясь, так и продолжала сидеть. Тогда он сам подошёл ко мне и протянул руку. Я вздохнула и встала. Он бережно обхватил мою талию и минут пятнадцать мы кружили по комнате медленным танцем. А когда я расслабилась, он выждал момент для поцелуя. И, собственно, все само пошло. Пара умелых движений руки, ног, губ - и мы... друг на друге. Я охнула, а Арчи усмехнулся. - Видишь, все не так страшно. Подвинься-ка... Я подтянулась на середину одеяла, так как мы упали поперёк кровати, и хмыкнула. - А ты не такой уж тихий, как нам всем казалось. - Ну так чего дичиться? Мы будущие супруги, репетируем первую брачную ночь. Думаю, такое положение должно тебя устраивать, поскольку на твоём месте могла оказаться другая. Я обняла его за шею и без лишних слов "поблагодарила" поцелуем. То, что он далеко не ангелочек и паинька я осознала, как только его рука коснулась нижнего белья. Медленно потянула вниз, затем потянулась вверх, к самой коже и... Занавес! Дальше я вспоминать не буду. Вернемся в настоящее. Арчи озадаченно смотрит на меня. - Все хорошо? Ты как-то резко покраснела и вспотела. Я машу ладошкой перед лицом и нервно отсмеиваюсь. - Охох, жарковато встало... эээ, стало. Пойду умоюсь. Девочки, слушайте папочку, я скоро вернусь. В уборной я охлаждаю себя ледяной водой, благо другой здесь и нет, и смотрю на своё отражение в зеркале. Улыбаюсь. После той ночи я и не смела убегать от Арчи. И так мы продолжали до тех пор, пока тайна наших отношений не была раскрыта Рейчел. Она рано вернулась от Колдера (хотя сама она утверждала, что гуляет с подругами в баре). И...ну, мы, вообще-то, были не готовы её встречать. Слушок разлетелся мгновенно. И кода совершенно не было возможности что-либо скрывать, мы организовали свадьбу и выслали всем приглашения. Софи стала подружкой невесты, Кристов - подружкой жениха. Эээ, другом. Ээ, шафером. Ханна и Хейзл не смогли приехать, но прислали кучу подарков и поздравлений. А через некоторое время после брачной ночи я узнала, что беременна. Все сложилось, как нельзя лучше. И сейчас мы счастливая семья. Я занимаюсь любимым делом , при этом вношу неплохой вклад в семейный бюджет. После работы готовлю ужин. У нах большой дом. Перед сном мы вместе читаем девочкам сказки. Проводим время вчетвером. Мы вместе вытянули друг друга в этот большой мир. Мы счастливы. И ничего нам больше не надо. *** Софи. Что я могу сказать? Мой начальник - олень. Он вычислил наше тайное убежище! И смело могу сообщить: я - неудачница. Но не предатель! За мной просто проследили. Так, теперь это как-то нужно объяснить остальным. Эмм, а вы не знаете случайно, что светит четверым девушкам за умышленную смертную казнь пятой? Нет? А, ну ладно. Я отмахиваюсь сумкой, чувствуя, как от волнения начинает крутить живот. Кажется, малыш тоже чувствует опасность. - Ребята, давайте жить дружно! В ответ мне "дружное": - Нет!! Пока меня не уволокли куда-нибудь, оббегаю парты и направляюсь к двери. Но... предательница Эбби закрывает её. Я возмущенно смотрю на неё, чувствуя острый укол в самое сердце. - Ах ты... Она хмурится. - Ты когда беременная, такая ненормальная. Что здесь происходит? Я сажусь за стол преподавателя и размышляю над её вопросом. Оказывается, она только пришла. Неужели ещё ничего не знает? Или ей все равно? Щурюсь и смотрю на неё. - Меня тут пытаются расчленить, между прочим. Подруга заказывает глаза и вздыхает. - Снова? Который раз за триместр? Я корчу гримасу, но успокаиваюсь. И правда, последнее время, сразу после того, как я узнала, что беременна, мне дурно. В самом деле дурно. Тянет на какие-то безумные поступки, безобразие и вообще, черт-те-что творится в голове. Потому ли Кристов стал так часто ночевать на работе, прикрываясь отчетами и проверками? С этим нужно что-то делать. Эбби тем временем выслушивает жалобы коллег. А потом фыркает, поглядывая на меня. Ей так идёт её натуральный цвет волос. Шелковая рубашка с маками, юбка-карандаш и каблуки делают из неё роковую леди. Завистливо вздыхаю и подпираю щеку ладонью. Я в таком одеянии похожа на крайне неряшливого колобка. Эбби обводит взглядом аудиторию и тут её осеняет. - А я, дура, решила, что вы ремонт затеяли. Это что, получается, нас нашего райского уголка лишили?! Софииии... - Да не я это! Он проследил. Аргумент ли? Уж вряд ли. - Ну, а осторожнее нельзя? Мой черед закатывать глаза. - Представь себе, нет. Если вам так угодно, то... Мою пламенную речь прерывает "виновник торжества". То есть, Колдер врывается в кабинет, хлопает дверью и всей своей тушей плюхается в жёлтый пуфик в углу. Прямо под кондиционером. Раскидывает ноги и руки, закрывает глаза, откинув голову на стену. Возмущение поднимается во мне волной. - Вы кабинетом не ошиблись? Он мычит что-то, явно имеющее отрицательное значение. Я скрещиваю руки на груди. - И всё-таки, мне кажется, вы немного ошиблись. Вам бы к себе. Секретарша сделала бы вам массаж, а потом вы... Эбби шлепает передо мной голубой папкой и с нажимом во взгляде улыбается. - Пожалуйста, рассортируй отметки по датам. Очень нужно. Я озадачено, но послушно раскрывают папку, откуда высыпаются разноцветные листочки. Отчёты по каждому студенту, как это мило. У самой весь рабочий стол дома в этом дер... В этих "очень" нужных бумажках. Зелёные к зеленым, розовые к розовым, голубые к голубым, жёлтые к желтым. Все ясно. Пользуясь моей мирностью, подруга задаёт волнующий нас всех вопрос. - Что-то случилось? Он пронзает её таким тяжёлым взглядом, что пол по ней скрипит. Полагаю из-за того, что Эбби пошатнулась. А обычно она стоит спокойно, не смотря ни на что. - С чего бы начать? Мои сотрудницы устроили здесь... ясли для беременных преподавательниц, которые вместо положенной им работы капаются в каких-то листочках. Я невозмутимо говорю, не отрывая своего внимания от бумаг. - Между прочим, эти листочки, как вы соизволили их назвать, отчёты о студентах, по которым вы так печетесь. И это не ясли! А курорт. У вас своего нет, во вы и беситесь. Мой комментарий, конечно, оставили без внимания. - Во-вторых, некоторые ещё умудряются дерзить мне! И получать за это зарплату. Снова хмыкаю: - Не работа ли мечты? Сами на такой числитесь. Колдер вскакивает с пуфика. Я, наконец, отрываю взгляд от отчётов и смотрю на него. Волосы взъерошены, глаза метают молнии, кулаки сжаты, брови сведены. Бррр. - Что-то не так? Он начинает кричать: - Я вас уволю, к чертовой матери!!! Я на всякий случай осведомляюсь: - То есть, премии в этом месяце мне не ждать? Нет? Ну, ладно. В общем, так красиво с этого места работы ещё не вылетал. Когда Кристов забирал меня, он осторожно поинтересовался: - Ты сильно подумала, прежде чем огрызаться с ним? Я пожала плечами, почти равнодушно. - А какая теперь разница? Я горевать не буду, не велика потеря. Меня уже начал доставать этот вечный рев. Если я такой плохой преподаватель... Что ж, он ещё спохватится меня. Он только кивнул. Серьёзно, это не работа мечты, чтобы за неё так цепляться. Дома мы все обговорили и мы пришли к единому выводу: всю беременность я проведу дома, после чего пару лет посижу с ребёнком и лишь потом начну думать о новой работе. Приятно осознать, что ты уходишь в долгий заслуженный отдых. Это с одной стороны. С другой, вся материальная ответственность легла на плечи Кристова. А ему когда отдыхать? Я же не хрустальная, работать можно. Только там, где меньше всего нервов. Но где же? *** Семь лет назад (?!!!!) я работала в книжном, помните? Там был Дерек, Ханс, Нейтон, Маргарет, Эдвард, близнецы и небольшое количество покупателей. Было мирное, фактически беззаботное время. Ну, почти. Пять лет назад я работала в маленькой, чуть ли не подпольной редакции. Там было посложнее, но, как итог, все получилось. Я участвовала в конкурсе статей, заняла первое место и, что важнее, завоевала уважение начальницы. Так что, это в какой-то степени тоже беззаботное время. Позже я со всей толпой ушла из редакции. Месяцы безработицы, после чего судьба подкинула объявление в газете, которым мы с подругой воспользовались. То есть, стали преподавать. Итак, угадайте, где я работаю сейчас? У меня есть опыт работы продавцом книг, журналиста, писателя, учителя, немножко психолога, жены, сестры, соседки по квартире... Нет, я не бездельница! И не почтальон. И я не работаю в салоне красоты, хотя муж не понимает, почему. Я - консультант в интернет-магазине подарков. Здесь важно уметь находить подход к каждому и всем сразу. А раз я перепробовала множество социальных ролей, то проблем возникнуть не должно. Надо ли сказать, что Колдер локти кусает? Это у него получается лучше, чем поддерживать дружеские отношения с рабочим коллективом. Даже Рейчел начала сдавать назад. Бедная девушка, столько лет на него потратить. И чего ради? Чтобы получить звание почетной и опытной любовницы? Ужас, конечно. И тем временем, у нас назначалось пополнение в семье. Я не про свое положение. Кое-кто решил стать членом семьи Дуглас. Я не до конца понимаю, когда она успела, но... ладно. Счастье молодым. Я думаю об этом и рассматриваю своё отражение. Я поправилась? Ведь нет? И живот не втянешь. Вот зачем ему приспичило тащить меня куда-то? Я же ни в одно платье не влезу. - Софи, хватит вертеться у зеркала! Ты собралась? Когда Кристов выходит в коридор и застает меня плачущей, его лицо озаряет что-то среднее между выражением усталости, жалости и безмерной любви. - Я не пойду! - Почему? - Спроси у своего сына! Из-за него я выгляжу, как бочка. И чувствую себя точно также. - Ты знаешь, как это важно! Как это будет выглядеть? Мы пропустим момент, когда мой брат будет делать предложение своей девушке из-за того, что ты на бочку похожа? Что это такое? Ладно Эван, но Эбби тебе точно не позволит пропустить. - Значит, брату своему она позволила не идти, а мне - обязательно! Кристов странно смотрит на меня. - Он в армии. Я фыркаю. - - Тоже мне оправдание. - Софи! СОбирайся, Эбби ждет. Конечно. Эта бестия теперь стала управлять нами всеми. А как только встал вопрос о замужестве сестры... В общем, все пошло наперекосяк. Я вечно хнычу, она вечно командует. Но в одном мы с ней заодно: каждый месяц, в самом его конце, когда наши мужья прячутся от нас в баре и пьют, мы перемываем им косточки. Иногда плачем. Но чаще всего оставляем миллион голосовых сообщений, вспоминаем, где лежат сумки для вещей и выбираем квартиру, куда бы могли уехать подальше от них. Ладно, я. Я беременна, моё поведение истерички ясно. Но вот Эбби... Может, это возрастное? И теперь туда же стремится и Элли. Хм. Вопрос на заметку: кто будет фотографировать свадьбу, если фотограф выходит замуж? Вопрос на заметку номер два: не много ли фотографов на одну семью? Кристов обнимает меня сзади и вздыхает. - Давай, не упрямься. Что говорила мисс Дороти? Нельзя нервничать! А то ребёнок будет таким же. А нам это надо? Я шмыгаю носом и разглядываю свои покрасневшие глаза. И в кого я за эти 8 месяцев превратилась? Мы общими усилиями выбираем мне сарафан, босоножки, прическу и даже макияж. Сам он обходится костюмом. - Вот, видишь, как все прекрасно. Мы идеально подходим друг другу: мой синий костюм и твой синий сарафанчик. Да? Идём, нас уже все ждут. И не забудь изобразить удивление. Всё-таки Элли не знает ничего. А в этом я сомневаюсь. Знают все, без исключения. Как от неё это могло укрыться? Тем не менее, играть придётся по правилам. До ресторана мы добираемся не менее, чем через час. Ох уж эти пробки. Когда мы приходим к назначенному столику, такое ощущение, будто все уже произошло без нас. И сейчас Элли будет изображать удивление. - Всем привет! Извините, что мы опоздали. Застряли на дороге. - Привет! Да ничего, все отлично. Приходите, садитесь. Я с улыбкой киваю Эбби и Арчи, указывая на виновников торжества. Не подозревая, кажется, ничего, Элли по обычаю фотографирует все и всех. Ее старшая сестра нервно вздыхает, дергая ногой под столом. Я пытаюсь сесть, не задев никого животом, и улыбаюсь близняшкам. - Девчонки, привет! Как у вас дела? Они наперебой пересказывают события прошлых дней и быстро замолкают, продолжая играть в планшет. Заказываем мы немного, всё-таки собрались не для этого. Эван ежеминутно проверяет что-то в кармане брюк, полагаю, ключи. Элли замечает это и совершенно невинно спрашивает: - Что ты там вечно роешься? Снова сыпь мучает? Я давлюсь гранатовым соком и прыскаю в кулак, остальные смеются. Кристов напрягается даже больше брата. - Какая ещё сыпь? Эбби закатывает глаза. - Серьёзно? Мы сейчас об этом говорить будем? Я прикусываю подушечку большого пальца. Вгонять в краску молодых так забавно. Но по себе знаю, как это неприятно. Но шутки проходят и, кажется, неловкий момент сглаживается. Когда вино разливают по бокалам, Эван вдруг спрашивает: - А вы помните свою первую встречу? Мы все задумывается. Кристов улыбается в одну секунду со мной. - О, дааа. Такое не забывается. Я смеюсь. - Конечно! Явился, значит, весь такой самовлюбленный, голову вскружил и ушёл. - Что? Я тебе голову вскружил? Да ты сама мне на шею вешаться начала! А Ханс был всего лишь прикрытием. Мой черёд восклицать: - Что?! Он обнажает свои зубы в улыбке. - Да, да. Влюбилась в меня с первого взгляда. Будь оно иначе, сидели бы сейчас здесь, вместе? Я вздыхаю. Спорить бессмысленно. Эван усмехается и смотрит на Арчи. - А вы? Эбби медленно расплывается в улыбке, отвлекаясь от игрушек в планшете. - Я помню все. Как тут забыть? Рыжеволосый парень подошёл к нам на улице, попытался познакомиться... - Ага, а в ответ получил ложь. Подруга хмыкает, пожимая плечами. - Ну, да. Я назвала нас не настоящими именами и убежала. Но ещё больше я запомнила наш первый день в редакции. Тогда я была чертовски зла на некоторые личности, - она пронзительно смотрит на меня. - а сейчас я скажу лишь спасибо. Кто знает, где бы сейчас мы были. Эван кивает. Эллин щелкает фотоаппаратом и нас ослепляет фотовспышка. Она виновато кривится. - Простите, я не хотела. Кажется, пришла пора его менять. Дуглас младший забирает его и направляет камеру на свою пока ещё просто девушку. - Улыбнись. На щеках Элли появляются ямочки. Эван задаёт ещё один вопрос. - А были моменты, когда вы очень сильно злились друг на друга? До такой степени, что хотели расстаться? Эбби вдруг пронзает меня таким взглядом, что внутри все вздрагивает. Так, что она вспомнила и причём здесь я? - Был моментик. Произошёл он давно, но узнала я о нем через долгое время. И, признаться, было мало приятного. Однако желания разорвать все отношения не возникло. Напротив, ревностные чувства требовали держать при себе и не отпускать. Я понимаю, о чем она. Вспомнила о случае в баре, когда по ошибке Арчи обнимал в коморке меня. Я невольно потираю плечо, синяк на котором прошёл уже давным давно и обиженно протягиваю: - Ага, конечно. Мне так прилетело по самое первое число. Подруга мило улыбается, пожимая плечами. Кристов обнимает меня за плечи и довольно интересуется: - Наш черед вспоминать? Отлично. Итак, с чего начнём? Я закатываю глаза. - Ну, не знаю даже. Сначала? Например, тот день, когда ты при всех в редакции наорал на меня, назвал эгоисткой, хлопнул дверью. Секрет ли то, что я жутко обиделась? Он фыркает. - Ну, неудачный пример на самом деле. Если учесть то, что начала все ты... Я щетинюсь, поворачиваясь к нему всем телом. - Я начала?! Да если бы ты с чувством отнёсся к моей жизненной ситуации, не давил бы каждый раз, я бы... Эбби и Арчи одновременно стучат по столу: - Хватит! Подруга закрывает глаза и медленно выдыхает, после чего через силу улыбается и смотрит на нас. - И тем не менее, все прекрасно. Вы вместе, вы женаты, вы будущие родители. Кристов успокаивается и примирительно обнимает меня. - Ну, да, верно. Все равно мы все сумели преодолеть. Я скрещиваются руки на груди в протесте. - Оно-то верно, конечно, но таких случаев море. Возьми больницу, где ты пытался взять меня силой... Я замечаю удивленные и несколько ошарашенные взгляды окружающих. Упс, сболтнула лишнего. - Эээ, в общем, вы правы. Конечно, возникали желания и убить, и уйти. Но несмотря ни на что, мы вместе. И это главное. Кристов кивает, взглядом обещая серьёзный разговор. - Главное. Эван неодобряюще смотрит на своего брата, но качает головой и решает не спрашивать. Вместо этого он подводит общий итог: - Получается, когда вы начали встречаться, вам было по 23 года? Вы кучу раз ссорились, но оставались вместе? Интересно... Значит, вы очень любите друг друга. Или дело в деньгах? Вы переглядываемся вчетвером и начинаем громко смеяться. Эбби вытирает слёзы с щёк и судорожно вбирает в себя воздух. - Эван, когда мы начали встречаться, у нас едва ли было в карманах 100$ на четверых. Это сейчас мы можем позволить себе особняк в столице. Вряд ли тогда дело в деньгах. Просто мы нашли друг друга. Это... выше денег. Арчи целует Эбби. Кристов улыбается, закрывает глаза и тянет свои губы ко мне. Я закатываю глаза, но быстро чмокаю. Эван усмехается, просматривая фотографии. Затем встаёт, направляет камеру на Элли, и, прежде чем сфотографировать, говорит: - Видишь, они были также молоды, как и мы. И сейчас, не смотря на все трудности и разногласия, они счастливы. Стоит ли нам бояться? Элли. Самая красивая, самая милая, самая добрая, умная, неповторимая Элли... Ты станешь моей женой и разделить со мной эту чертову жизнь? Он делает снимок её реакции и отлаживает камеру в сторону. Я быстро беру её и снимаю видео. Хммм, и всё-таки нам не пришлось изображать удивление. Элли слишком долго смотрит на него. И молчит. Я уже собираюсь отключить камеру, но она растягивает губы в улыбке и... начинает плакать. Слёзы текут по её лицу, подбородок дрожит. - Эван. Если это снова твои шутки... Он трясет головой и достаёт кольцо. - Клянусь, нет! Я на полном серьёзе. Я долго думал. Сомневался. Но посмотри на наших друзей и родных. Неужели у кого-то из них все идеально? И вопреки твоим убеждениям наши ссоры не препятствие. Взгляни на Кристова и Софи. А мы ведь в сотни раз спокойнее. Я хохочу. Действительно. Элли извиняется и убегает в сторону уборной. Мы с Эбби идём за ней следом. Я по себе знаю, как это страшно. Когда Кристов сделал мне предложение, я его побила. А что?! Так это было: - Софи, знаешь, ты такая противная, такая невозможная, аж бесишь. Прям до чертиков. Хочется просто придушить иногда. И ты идеально подходишь мне. Так что, выходи за меня. Я жду твоего согл... Договорить он не успел. Книгой, которую читала в эту минуту, я отлупила его так, как только позволили дрожащие руки. - Это тебе за все! За боль, унижение, вымотанные нервы, за давление, ссоры, за идиотское поведение, за дебилизм, за все! И ты спрашиваешь, выйду я за тебя? Так поздно?! Он даже протрезвел после такого. Но моё согласие принял с благоговением. С тех пор, как вы могли догадаться, он не позволял себе подобных резкостей. Мы врывается в туалет и стучимся в одну из кабинок, из которых торчат ноги. - Элли, перестань! Все же хорошо, почему ты плачешь? В ответ ничего. Эбби вздыхает. - Элли, выходи. Тишина. Я поглаживаю живот, чувствуя в нем какую-то суету. - Милая, все не так ужасно, как тебе кажется, он тебя любит, вы идеально подходите друг другу. В этот раз нам отвечают... из другой кабинки. - Я здесь. Дверь перед нами открывается и из неё выходит брюнетка. Мы переглядываемся с Эбби и находим кабинку с её сестрой. Подруга устало съезжает вниз. - Элли, что с тобой такое? Ты чего-то боишься? Та всхлипывает. - Он не любит меня. Я громко ойкаю. Вот так заявление! - Ничего себе, не любит! Ты видела его взгляд? У него руки трясутся, когда он тебя видит. Он предложение тебе сделал на глазах у брата! Да он сестру твою не испугался. - Ему нужна только моя красота! Я вдруг начинаю смеяться. Ей-богу, что за детские предрассудки? - Эл, ты серьёзно? Чтоб Дуглас повелся на внешность? Поверь мне, не в этом дело. Остепениться для них - это повзрослеть. А если они согласны взрослеть в браке, это дорого стоит. Никакие игры им неинтересны. Да, они самовлюблённые. Но с вместе с тем очень заботливые, ревнивые, нежные и отреченные. Во имя любви, любимого человека они откажутся от всего на свете. Конечно, если проблема в Ом, что ты не хочешь так рано выходить замуж, у вас всегда есть время. Если вы искренне, по-настоящему любите друг друга, нужны друг другу, то достаточно будет одной квартиры на двоих. Никто не просит вас заводить детей уже сейчас. Начните этот путь вдвоём. Во всяком случае, наверняка ты знать не можешь, но всегда можешь проверить. Угу? Эбби благодарно улыбается. Я отмахиваюсь. А Эли выходит к нам. Её ангельское личико покраснело от слёз. Сёстры обнимаются, пытаясь поддержать и напитаться поддержкой друг друга. - А если всё-таки нет? Ну, посудите сами. У вас Ханс и Льюис тоже были навсегда... Я смеюсь. - Верно. Мы не дадим абсолютной гарантии, конечно. Но это твоя жизнь, милочка. Ошибки, трагедии, все переживать тебе. Мы можем только помочь морально, а выбор вот за тобой. Она закусывает губу и судорожно вздыхает. Молодость, страхи... Боже, этот ребёнок ещё не был в серьёзных отношениях! Я прищуриваюсь. Меня осеняет страшная догадка. - Скажи, солнце, Эван твой первый мужчина? Ты поняла, про что я. Она краснеет и кивает. Эбби стонет. - Господи. Так вот в чем проблема! Ты боишься, что его держит только секс? Она заливается ещё большей краской. А я смеюсь. Нет, правда, это так забавно. - Дорогая, все будет замечательно. Соглашался, и сама увидишь, как ты ошибаешься. Главное не дай страху закрыть перед тобой все пути. И будь открыта, честна с ним. Тогда, если твои опасения подтвердятся, не дай бог, конечно, ты с чистой душой сможешь обвинить его во всем. Знаешь, какой это кайф. Подруга закатывает глаза и подводит сестру к раковине. - Послушай тетю Софи и умойся. А когда мы вернёмся, ты скажешь ему то, что чувствуешь сердцем. Мозг отключи. В крайнем случае, сможешь обвинить и нас. Давай. Я наблюдаю за ними и чувствую резкую боль в низу живота. Согнувшись, я невольно вскрикиваю. - Аааааайй! Девочки испуганно смотрят на меня. Я выдыхаю и резко выпрямляюсь, делая вид, что все отлично. - Ха! Поверили! Не кисните, улыбнитесь. - Софи!! Нельзя так пугать. А я как напугалась! Не нравится мне это. Мы возвращаемся к нашему столу, я осторожно сажусь на место, беру камеру, стараясь не выдавать своего недомогания. Элли понимает, что все ждут от неё ответа, но молчит. Переосмыслил все, она смотрит на Эвана и улыбается ему. - Какой мой любимый цвет? - Жёлтый! - Моя любимая группа? - - Queen. - Цветы? - Ты обожаешь розовые пионы. - Фильм? - "Если я останусь", "В метре друг от друга" и "Привет, Джули!" - Породы собак? - Корги, спаниели, лабрадоры. - Чего я хочу больше всего на свете? - Научиться снимать фильмы. - Чего больше всего на свете хочешь ты? - Чтобы ты стала моей женой! Так по-детски это прозвучало... Может, им и правда рано? Они хорошо смотрятся, но как-то неуверенно. Элли обводит всех присутствующих взглядом. - Да. Но ты дашь клятву! Он влюбленными глазами уставился на неё. - Все, что ни попросишь. Она протягивает ему левую руку. - Ты не будешь ходить налево. Я бы поперхнулась воздухом, да вот не дышла в эту минуту. В принципе, так и надо. Молодец. Эван благородно вытянул шею и провозгласил, положив свою ладонь на ее: - Клянусь! То же я могу сказать тебе. Элли закатывает глаза. Она верит ему не до конца. Остаётся надеяться на то, что они её натворят дел. - И я клянусь. Я говорю да. Они пожимают друг другу руки. Эван надевает кольцо на палец, я продолжаю снимать видео и, когда дело доходит до поцелуя, я говорю: - Улыбнитесь, вас снимают! Элли отрывается от Эвана и прячется за его грудью. - Убери! Я вся заплаканная... Я смеюсь. - В этом вся прелесть! Это слёзы счастья! Горько? Я направляю на Эбби камеру и вопросительно смотрю на неё. Она даёт согласие, и я на полном праве кричу: - Горько! Горько! Эванс приближает лицо к невесте и улыбается сквозь поцелуй, а мы радостно выкрикивает поздравления. Ну, вот и все, момент счастья запечатлён на камеру. Остаётся только пожелать молодым удачи и терпения, остальное за ними. *** Когда суета проходит, я понимаю, что ничего не хочу. Просто ковыряюсь в салате, слабо реагирую на шутки, вяло отвечаю на вопросы, и вообще чувствую себя сваренным овощем. Кристов это замечает и предлагает ехать домой, с чем я охотно соглашаюсь. Мы поздравляем ещё раз, прощаемся и уходим. Мая все ещё беспокоит этот дискомфорт в районе малого таза. Но я упрямо молчу. Вдруг пройдёт. В уютной постели после теплого молока я едва сохраняю сознание ясным. Кристов обнимает меня, укрывая одеялом, и спрашивает: - Какой насыщенный день. Точно все хорошо? Я только киваю. Он засыпает, а я вдруг начинаю думать об Элли. Бедняга, взрослая жизнь пугает её. Трудно поверить, что до сих пор у такой красивой девушки не было мужчины. Стоит только вспомнить мои 19 лет... Плавно мысли перетекают к нашему первому разу с Кристовом. Его я точно не забуду никогда. А было все так: Он забыл про мой день рождения. Просто как сквозь землю провалился! На работу не пришел, не позвонил, смс не отправил. Надо отговорить, что я была раздосадована и расстроена? А ведь он ещё говорил, что любит меня. Однако вечером он пришёл ко мне домой. Эбби ночевала у Арчи, так что была я одна. Кристов держал в руке цветы, вино, апельсины и медвежонка, с которым я до сих пор сплю в обнимку. И ещё у него был торт. С него-то все и началось... Я постелила в комнате на пол покрывало, мы поставили бокалы, разлили вино, нарезали фрукты, а в центре поставили торт. Кристов взял ещё свечи, и все пытался их поджечь. Я посмотрела на двойку и тройку, вздохнула. - Старая стала. Он рассмеялся. - Задувай, старуха! Воздуха-то хватит, помощь нужно? Я состроила гримасу. Мы в одно время наклонили головы и задули свечи. Не знаю, что пожелал он, мне-то нужна было лишь его верность, но его взгляд так сверкнул... Внутри все дрогнуло. И захотелось вдруг напакостить. Я окунула палец в крем, облизала его и простонала. Клянусь, никаких манипуляций! Скорее, природные инстинкты сработали. Его грудь напряглась, и я снова зачерпнула крем, но побольше. Однако слизывать его я не стала. Во всяком случае, не с себя. Я обмазала его губы, повела палец вниз, к шее. Он приподнял бровь и ухмыльнулся, наблюдая за тем, как я сосу палец. - Теперь слижи это. Я перебралась к нему поближе и неуверенно поцеловала ямочки на его шоколадном подбородке. Он подождал пару секунд, после чего сказал: - Ты медлишь. Я судорожно втянула в себя воздух. Медлю? Чего же он хочет? Меня осенило. Словно молнией ударило. Я опустилась ресницы и осторожно провела языком по его губам, отчего сердце зашлось в приступе. Кристов улыбался, позволяя мне играть с ним. Тем временем его палец, также обмазанный кремом, прошелся по моей щеке. Я рассмеялась от щекотки, когда он добрался до шеи, и поежилась от мурашек. Его липкие губы уверенно и нежно поцеловали мою ключицу. Он обмакнул их в крем и начал меня марать. Смешно не было, было жутко приятно. Такое непривычное, давно забытое тепло проснулись внизу живота. Я поняла, что этот день рождения я ещё надолго запомню. Раз мы играли в "грязно-кремово-сладкие" игры, я расстегнула его рубашку, отпечатала свою ладонь на торте, после чего коснулась его груди. Он охнул. - Все, твой долг это все устранить. Я облизала пальчик, нарочно соблазнительно постанывая, и отодвинула все подальше. - Ложись. Удобно будет? Здесь, вроде, ковёр... Он потянул меня за собой. Я замолчала и села сверху. Ладно, не одна я была возбуждена. Кое-что заставило меня поелозить. Думать о том, что придёт время добираться до этого "кое-чего" не хотелось. - Продолжай. Я наклонилась и языком провела по его коже. Он судорожно вздохнул, сжав мои бедра. Я невинно посмотрела на него. - Что-то не так? Это его ещё сильнее взбудоражило, и он просто перевернулся и прижал мои запястья рукой к полу. Свободной ладонью он взял столько время, сколько позволила совесть дьявола. Можно представить, что до самой пуговицы джинсов он провёл шоколадную полосу. Я попыталась сопротивляться, но... Во-первых, я не хотела, чтобы он останавливался. А, во-вторых, мне нужно было, чтобы он продолжил. Расслабившись, я сделала подарок и ему. Он-то уже был готов к ссоре. А тут я сдала назад, согласилась и даже не возмущалась! Просто чудеса какие-то. В порыве чувств он начал целовать каждый миллиметр моего тела. Что называется, человека допустили к запретному. Когда его губы оказались в опасной близости к моему пупку, мне уже было не до условностей. Я тяжело дышала, выгибалась и всячески пыталась высвободить свои запястья. Но... сами понимаете. Он их выпустил. Но для того, чтобы освободить меня от одежды. Секунда: и я голая. Абсолютно. С ним я тоже быстро разобралась. Он с вызовом посмотрел мне в глаза: - Ты готова? Я похлопала ресницами. Готова ли я была? Ну, как вам сказать... Отступать некуда было. Я помню все до мельчайших деталей: шелест фольги, его горячее дыхание на коже, наши стоны, чувство наполненности и страсть в глазах. Он отдавал мне каждую частичку себя. Он был за предельно нежен, приятно груб, вспыльчив, неописуемо разный. Может, это чувство нового заставило меня летать выше обычного, а, может, и он сам. Я до конца не поняла. Но одно я прочувствовала каждой клеточкой тела: его любовь. Это и помогло мне самой влюбиться. Это стало нашим связующим звеном. И терять, разрывать его я совсем не хотела. Я лежала у него на груди, вся в засохшем креме, уставшая, но, в общем, счастливая. Он гладил мои волосы и равномерно дышал. Дыхание уже выровнялось. - Знаешь, это было ни на что не похоже. Я не захотела даже сравнивать. - Угу. - Знаешь, а я рад, что мы вместе. С этим я была согласна, как у никогда. Но, по-малу, я начала остывать и понимать, что теперь мы не можем быть просто друзьями. Мы целовались без официальных отношений, да! И в этом вся прелесть. И таких ночей было немного. Действительно немного. Но их особенность заключалась в креативности. Просто подумайте: каждый раз он придумывал что-то такое, отчего я исходилась слюной! Короче говоря, мы не держались на одном этом деле. Мы вносили таким образом разнообразие в личную жизнь, не делая это чем-то регулярным и привычным. Нам было хорошо даже держаться за руки. Страсть просыпалась в моменты голода, и я считаю это прекрасным. *** Среди ночи я просыпаюсь от того, что хочу пить. Кристов заснул так, что его рука осталась лежать на моём животе. Я осторожно отодвинула его и поднялась с кровати. В коридоре я включила свет и посмотрела на своё отражение. Говорят, беременные мальчиками выглядят страшновато. Судя по выражению моего лица, это действительно так. Под глазами синяки, скулы резко очерчены, отекшие ноги выглядывают из-под халата. Я словно засохла и разбухла в одно время. А мне ведь ещё две недели носить его в себе. Со вздохом я иду на кухню. Мне приходится встать на носочки, чтобы дотянуться до стакана, и только я вытягивают, внизу живота раздается тянущая боль. Моё сердце в тревоге учащает свой ритм. Чтобы успокоиться, я наливаю из фильтра воду и делаю пару глотков. В эту же секунду по моим ногам начинает что-то течь. Я не паникую. Но я помню, км кричали Эбби и Саманта, когда рожали. И, как никак, роды в конце мая, а сейчас лишь его середина. Свет загорается. Кристов третий свои глаза, смотрит на меня и на лужу. - Все хорошо? Я ставлю стакан на край столешницы, но он падает и разбивается. - Я пила воду, и, вдруг, она потекла обратно. Наверное, такое случается. Мой муж юмора не оценил. - Я не эксперт в таких вещах, но в фильмах видел, что это верный знак начавшихся родов. Тут не поспоришь. Я сделала шаг вперёд и моё тело скрутила адская боль. А вот это точно верный признак начавшихся родов. Побелевший вдруг Кристов хватается за волосы. - Боже, мы рожаем! Пойдём, одеваться и в машину. Вещи я заберу потом. Живо! - Я не могу идти! Он стонет и подхватывает меня на руки. Я бросаю взгляд на настенные часы. Три часа утра (или ночи, кому как удобно). Но ещё с большей тревогой я смотрю на настенный календарь. Две недели. Почему же так рано? *** 10 часов спустя. Я устала ждать. Роды закончились шесть часов назад, а нам его до сих пор не показали. Кристов сидит в кресле рядом со мной и молчит. Две недели. Это ведь не слишком большой срок? Я борюсь с желанием заснуть уже который час, но ещё больше боюсь проснуться не вовремя. - Как думаешь, все хорошо? Кристов берет мою ладонь в свою и улыбается. - Да. Просто нашему малышу нужно немного времени. Если бы он ему было нужно, он бы не спешил так быстро выходить. - Надеюсь, все обойдётся. Я вспоминаю кроватку в детской комнате, куда мы закупили все для первенца. Только коляску ещё не купили. Интересно, какая лучше? Какого цвета? В нашу палату входит врач. Он улыбается, кивает мужу и смотрит на меня. - Ну, как, мамочка? Хорошо себя чувствуете? - Я-то ладно, малыш как? Он улыбается ещё шире. - С вашим сыном все замечательно. Извините, что разлучили вас на такое долгое время, но, сами понимаете. Думаю, для вас не тайна, что он не доношен на две недели, ему нужно окрепнуть. И вам тоже. Не волнуйтесь, через пару недель мы вас выпишем. Я не знала, что мне делать. Плакать, радоваться. Но успокаивало то, что его жизни ничего не угрожает. Кристов поднялся с места и протянул руку доктору. - Спасибо. А я сейчас могу увидеть? Он качает головой. - К сожалению, нет. Он находится сейчас под куполом искусственного жизнеобеспечения. Ничего страшного, он здоров, но вес слишком маленький. Он и при рождении в срок должен был родиться крошкой. Мы лишь доведем массу его тела до нормы, и тогда разрешим вам даже подержать его за ручку. Не волнуйтесь. Он ушёл. Я посмотрела на Кристова и заплакала. Он склонил голову и вздохнул. - Кто бы мог подумать. Я растираю свои руки и борюсь с рыданиями. - Ну, почему так? - Все будет хорошо. *** На то, чтобы наш ребёнок набрал вес понадобилось две недели. С 2,5 килограммов он поднялся до 3,8. Доктор сказал, что этого достаточно, остальное мы сделаем сами. Мы взяли его на руки лишь в день выписки. Второй День рождения, в который мы дали ему имя Марлин, что в переводе означает маленький воин. Трудно сказать, на кого он похож. У него зелёные глаза, тёмные волосы. Брови и губы больше от отца, но сердитый плач больше похож на мой. Облегчение и счастье охватили меня, когда мы приехали домой. Ну, вот и все. Теперь мы настоящая семья. Правда, что делать, я не совсем знаю. С такими маленькими у меня не было опыта. Первые бессонные ночи мы провели у кровати вдвоем, прибегали по первому зову, и вообще испереживались до нервного истощения. В итоге, когда Марлину исполнился месяц, и мы помалу стали понимать, что и как, Кристов взял отпуск. Гостей было много. Сначала мои родители. Мама все время давала советы, а папа просчитывал, через сколько лет он сможет отдать внуку акции фирмы. Я, естественно, протестовала. Хотя кто знает, что будет. Может, ему самому это покажется интересным. Свершилась легендарная встреча с отцом Кристова. Он привёз игрушки для Марлина, цветы для меня и поздравления для сына. Кристов хоть не показал этого, но счастлив был. Эбби и Арчи навещают нас часто. Девчонки постоянно забавляют своего нового "братика", разговаривают с ним, гуляют под нашим присмотром в парке. Хорошие няньки подрастают. Холдер, Саманта и близнецы также приезжали. Джон и Джейн уже готовятся к школе, в сентябре их ждёт первый класс. Они так подросли, что мне стало не по себе. Совсем ведь недавно ходить только начали. Хотя, Марлин уже сейчас начал расти на глазах. Наверное, это естественно для детей - расти? А если серьёзно, то родительская роль мне по душе. Наконец, я могу дать своему ребёнку все, чего мне недоставало в детстве, и вложить в его характер то, что так необходимо. Кристов регулярно просматривает сайты, задает вопросы на форумах, даёт советы другим отцам. Пара коллег также стали папашами и теперь каждую пятницу они встречаются за пределами дома, чтобы обсудить семейные будни. Все лучше, чем пить в баре и прятаться от жен. Укачивая Марлина на руках, я напеваю ему колыбельную, которую мама пела мне в детстве. Его случайные улыбки всегда заставляют меня смеяться. Я представляю, как он впервые сядет, когда у него начнут резаться зубки, первый шажок, слово, первые победы и падения. В моих руках, в наших руках жизнь, за которую мы ответственны. И думая об этом, я испытываю такое счастье, что передать обычными словами нельзя. Только песней. - Засыпай, крошка Марлин. Впереди тебя ждёт новый день. Засыпай, крошка Марлин. Мама заснет у твоей кроватки. Спи малыш, крепко-крепко. Спи малыш, сладко-сладко.