Chapter 5
14 августа 2019 г., 20:41
Я была готова себя убить. Серьёзно. Кто меня просил соглашаться на это? Теперь, когда я узнала личность Короля, стоило затаиться и спрятаться куда подальше. Но ведь нет же. Я буквально вынудила его начать журналистское расследование.
— Я дура, — безапелляционно заявила я, глядя на себя в зеркале. Откуда-то с заднего плана мне ответно мяукнул Минт, подтверждая мои слова.
Я была без привычной маски и внимательно разглядывала своё лицо. Ничего мне в нём не нравилось. Глаза какие-то слишком мультяшные, будто я из аниме. Кожа чересчур смуглая, это единственное, что отличало меня от мамы с её белоснежной кожей, о которой слагали разве что не легенды в мире красоты. Губы припухлые, будто их покусали осы пару дней назад. Я недовольно тыкнула в особенно полную нижнюю губу, и та вдавилась в зубы. Ужас. Нос чуть курносый и какой-то маленький, и мне постоянно казалось, что он не вписывается в моё лицо-сердечко. Насупленные брови тёмными прямыми полосками пролегали над глазами, что мне тоже не особо нравилось. Ну где изюминка на моём лице? Это лицо — не моё, а мамы. Утончённой, деловой светской львицы, настоящей леди. Я же была ни на грамм не похожа на неё, чтобы иметь такое же лицо. Это казалось мне неправильным. Я с детства была оторвой, разбивала коленки и локти каждый день, лазила по деревьям, сбегала из дома и тусила с пацанами из небогатых районов. Леди? Нет уж. На званые приёмы и вечера меня было невозможно затащить, не то что мою младшую сестру.
Суён не досталось идеально-близнецовского сходства с мамой, как у меня, поэтому она старалась во всём вести себя как мама. Сестра переняла все до единого качества матери, и если я была лишь внешне похожа на родительницу, то Суён — внутренне. Соедини нас — и вот вам моя мама. Наверное, поэтому мы с сестрой никогда не ладили. Она мне завидовала, а я её презирала. Теперь мне двадцать два, а ей лишь девятнадцать. Наша взаимная нелюбовь друг к другу продолжала жить. Это было одной из причин моего ухода из дома. Мне не хотелось жить там, где мне не рады. В этом же нет смысла. Равно как и в моём сумасбродстве.
Мои мысли вернулись в русло самобичевания сразу же после умывания и надевания маски. Скрыв лицо, я переставала думать о семейных проблемах и направляла мысленный поток на насущные вопросы. Например, на то, что мне делать с Ким Тэхёном. И почему из всех людей в этом мире — да хотя бы в нашем универе — именно он оказался Королём? За что мне это всё?!
***
— А теперь я дам вам задание, время выполнения которого ограничено одной неделей, начиная с сегодня, — заявление профессора Чхве вынудило меня поднять голову с парты. Бессонная ночь, наполненная размышлениями, не прошла бесследно. — Все вы случайным образом распределены между директорами различных компаний. Ваша задача — написать статью о бизнесе того человека, который вам выпадет. Все они предупреждены, да и вообще это частая практика нашего факультета, поэтому не беспокойтесь. Соберите достаточно материала и напишите достойную статью. Лучшие из них могут попасть в известные издания. А теперь подходите к столу и выбирайте себе по листку. На нём — имя, адрес и время вашей встречи. Удачи. Прозвенел звонок об окончании пары, и студенты подхватили сумки и устремились к столу лектора. Я вяло поднялся и лениво пошлёпал следом за толпой. Задание меня это не волновало, больше беспокоило наличие двух нераскрытых тайн двух таинственных девушек. А ведь уже больше недели прошло. А ещё разговор с отцом… Рука сама сграбастала листочек, и я не глядя сунул его в задний карман джинс. Потом, это потом. Часы показывали время обеда, и я направил свои стопы в кафетерий. Хотя есть не хотелось, больше спать. Но всё же я себя пересилил и, набрав поднос относительно совместимой едой, уселся с друзьями. Те много вопросов не задавали, и я смог спокойно развернуть ту самую бумажку с заданием и уставился на её содержимое.«Мун Джехван, владелец сети ресторанов «Star Eyes». Адрес: ************. Дата и время: 5 июня, 18:45»
Я пожал плечами и убрал листочек обратно. Пятое это сегодня. Отлично, а у меня как раз настроения нет допрашивать бизнесменов. И почему мне не достался отец? Его-то я всегда могу спросить. Хотя нет, мне даже это не нужно, я и так в курсе многого в его дизайнерской жизни. А тут… Какой-то владелец ресторанов. Эх-х-х…***
Я хмуро посмотрела в скетчбук. Фигня, решила я, вырвала листок и отбросила прочь, предварительно превратив тот в шарик. Не получалось у меня нарисовать что-то годное. А ведь через месяц показ. И нужно что-то искристое и яркое для первого раза. Что-то летнее и лёгкое… Я захлопнула скетчбук. Ладно, сначала обед, потом промывка мозгов. Я нашла кафетерий больше на уровне инстинктов, чем глазами. Последние закрывались каждую секунду, настолько сильно я хотела спать. Бессонные ночи, которые заполнили неприятные размышления и отчаянное стремление что-то создать, довели меня до состояния вялого овоща. Ничего не рождалось, а мучить себя мыслями о Короле и моих масках было до того тяжело, что хотелось сброситься с высокой горы и расшибиться к чертям. Подруг я не углядела за каким-нибудь столиком, поэтому села за пустующий и буквально уткнулась лбом в столешницу. На данный момент она показалась мне мягче всякой подушки. Пластиковая столешница это была. М-да-а-а… — Привет, — кто-то опустился напротив, и мне пришлось поднять голову. — Чонгук, — констатировала я вслух и улеглась обратно. — Что, опять не выспалась? — он рассмеялся. — Смейся-смейся, пока можешь, — буркнула я. — А вот если проведёшь один день в моём теле, тебе захочется плакать. — На вот, — ответил на мою короткую тираду парень и сунул мне в уши наушники. Второй раз уже. Опять классика, но какая-то другая, не та, что в прошлый раз, перед Весенним Балом. Я полежала, полежала, а потом мне по голове треснуло увесистой идеей. — Чонгук, — я ну очень внимательно посмотрела на напарника подруги, — откуда ты берёшь такую музыку? — У нас на танцах такой много, — улыбнулся Чон. — Одолжи мне свой плеер ненадолго, — попросила я и протянула к нему руки. — Это ж чудо неземное. Брюнет опять улыбнулся, а потом пододвинул ко мне гаджет тёмно-синего цвета. Я схватила его и подняла к глазам. Вот он, кладезь моего вдохновения. Я благодарно улыбнулась парню и поднялась, подхватывая поднос. — Знаешь, порой ты просто спасаешь мне жизнь, — я аккуратно потрепала его по волосам. — Спасибо тебе за это. И пошлёпала прочь, навстречу новым идеям. Мимо меня прошёл какой-то блондинистый парень, идентифицировать которого у меня не было времени, и он вдруг остановился и посмотрел на меня хмурым недобрым взглядом. С чего бы? Но я почти сразу же его забыла. У меня были дела.***
Я вышел из машины и сверил адрес на листке с чуть витиеватой надписью на аккуратной белоснежной досочке на высоком заборе. Вроде верно. Дальше пошла проверка времени. Итак, на моих часах было 18:40. Пять минут до встречи с Мун Джехваном и взятия у него интервью. Будем считать, что вовремя приехал. Я нажал на звонок у ворот и принялся ждать. Между переплетениями витых железок я видел огромный сад, украшенный и разведённый с особым вкусом, который трудно было не оценить по достоинству. А потом звякнул какой-то колокольчик, и ворота открылись, давая возможность проехать на территорию. Я сел в машину и направил её внутрь. Прокатившись по идеально прямой асфальтированной дороге, с обеих сторон обсаженной растительностью, я наконец попал на открытое пространство перед домом. Меня встретил, судя по безупречно белым перчаткам и пиджаку, дворецкий, он поклонился мне и предложил пройти внутрь. Я привык к большим размерам комнат, дверей и окон, к высоким потолкам и богатому интерьеру, но этот дом был поставлен на такую широкую ногу, что шире просто некуда. При этом он не был пошлым. Да, всё вокруг было дорогим, но совершенно не вызывающим. Казалось, всё в этом доме было сделано по заказу у самых лучших мастеров своего дела. Не удивлюсь, если так и окажется. Меня провели в гостиную и попросили подождать. Я огляделся. Высокие окна, прикрытые тяжёлыми винными шторами с золотыми шнурами, чуть старинная мебель на европейский манер, большой камин, стилизованный под настоящий. В общем, этакая гостиная в средневековом замке Запада. Было тихо, но не будто дом вымер, а словно затаился и выжидал чего-то. А потом произошёл бум. Почти в прямом смысле слова. Где-то оглушительно громко грохотнула дверь. А затем раздался голос: — У тебя есть Суён, вот её и занимай своими делами, а меня оставь в покое! Шаги пронеслись прямо за прикрытой дверью гостиной, где был я, и торопливой дробью поспешили прочь. — И попробуй только ещё раз выкинуть подобное! — злобно крикнула женщина или девушка, а затем послышались другие шаги и чьё-то роптание. Всё стихло. Я вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Кажется, время моего приёма попало на семейную ссору. Я уже подумывал о том, что бы сделать, как зашёл всё тот же дворецкий и попросил следовать за ним. Пути назад не было, и я направился следом за белым пиджаком. Вдруг на уровне пола раздался странный звук, будто я что-то пнул. Опустив голову, я увидел некий тёмный блестящий предмет и поднял его. Это был плеер. И он очень напоминал мне тот, что принадлежал Чонгуку. Не мог же Чон быть здесь. Может, это и не его вовсе. Однако рука сама положила вещицу в карман, и я поспешил нагнать дворецкого. Он остановился около одной из дверей и почтительно постучал, а затем, знаком попросив меня подождать, скрылся за лакированной створкой. Через мгновение дворецкий выглянул и пустил меня внутрь.***
Айщ, я ещё в жизни никогда не была так зла. Неотложное дело?! Срочно приходи?! Да конечно! Я в ярости пнула один из кустов на подъездной дорожке к дому отца. Чтоб им всем пропасть к чертям! Я была просто в бешенстве, внутри всё клокотало и бесновалось, желая вернуться, устроить очередной разнос и не оставить от опостылевшего дома и кирпичика. Но разум направил меня на выход, и хвала духам. Подобное желание охватывало меня каждый раз, когда я приходила в дом отца. Надолго я там никогда не задерживалась, потому что порой желание было настолько сильным, что хотелось прям с ходу начать с любимых маминых ваз, которые стоят во всех коридорах. А ведь мне казалось, что наш с отцом договор ни за что не будет нарушен. Выходит, я ошибалась от и до? Выходит, я слишком сильно верила в отца?***
Я не верил, что потерялся, до тех пор, пока не понял — принятие этого неизбежно. Я правда потерялся в этом замке. После взятия интервью у господина Муна я вышел из его кабинета и осознал, что дворецкого-то не было. Тогда пришлось выбираться своими силами. И вот что вышло. Я неуверенно брёл по одному из бесчисленных коридоров дома. И вроде они все разные, но ориентироваться в них у меня не получалось. И ведь раньше даже никогда не страдал топографическим кретинизмом. Выходит, всё случается в первый раз? Вдруг попавшаяся мне на глаза дверь была очень похожа на дверь гостиной, где я ожидал приёма, поэтому я поспешил туда. Может быть, после выход сам собой найдётся? Я распахнул дверь, дабы убедиться в собственных убеждениях, и обмер. Это была не гостиная, а проход в очередной коридор, стены которого были увешаны портретами. Меня почему-то потянуло внутрь, и я переступил порог этого коридора. Все картины висели в одинаковых золотых рамах, тяжёлых даже на вид. На меня сурово глядели разные люди, которых объединяли только глаза. Одинаково тёмные и чуть прищуренные у всех. И холодные, словно два глубоких северных озера. От одного только такого взгляда бросало в дрожь, и я спешил пройти мимо. Коридор был недлинный, и вскоре я упёрся в конец. Там висело три портрета, один из которых был немного в отдалении от остальных. На одном из них была какая-то девушка лет восемнадцати, с привлекательной внешностью и чуть хитроватым взглядом уже знакомых мне карих глаз. По другую руку была женщина. Её холодная далёкая красота словно сияла через портрет. Некая мёрзлая аура так и шла сквозь полотно. Я вздрогнул и посмотрел на последнюю картину, что висела прямо передо мной. Она была занавешена некой тканью. Та была расшита серебряными звёздами на тёмно-синем бархатном фоне с серебряными витыми шнурами. Что-то вроде шторы. Я аккуратно отодвинул её в сторону и застыл. То был ещё один портрет, но он разительно отличался от остальных. Во-первых, он был обрамлён в тончайшей работы серебряную раму, наверняка очень лёгкую и чертовски изящную. Сразу было видно, что на дизайн этой рамы было потрачено много времени и любви. Во-вторых, то был вовсе не портрет. На картине была девушка, сидящая в профиль где-то в саду и читающая книгу. Похоже, это была беседка, судя по заднему фону — увитым розами столбикам из тёмного дерева и пышной растительности между ними. У девушки были невероятно длинные волосы, шоколадными волнами спадавшие с плеч на спину и обрамлявшие задумчивое лицо. В тот момент девушка подняла руку, чтобы заправить одну особо назойливую прядь за маленькое ухо. Её тонкие пальцы буквально терялись в богатой шевелюре. Девушка подпирала второй ручкой щёку, и от этого было ещё труднее разглядеть её лицо полностью. Я видел её лишь до миленького чуть сморщенного носика. Остальное терялось за широким рукавом белоснежной блузы. Однако даже так я отлично понимал, что эта девушка красива, красивее всех здесь находившихся. Я опустил взгляд на маленькую белую табличку с надписью: «Старшая дочь семьи Мун». — Что вы здесь делаете? — раздался женский голос. Я обернулся. В дверях коридора стояла женщина в строгом платье и белом переднике. Должно быть, горничная. Я обрисовал ей всю ситуацию, и она смилостивилась надо мной и показала дорогу на выход. По пути я спросил у неё об этой загадочной полускрытой девушке. Горничная внезапно помрачнела. — Не спрашивайте меня о молодой госпоже, — проговорила она. — Ни у кого не спрашивайте. Удивлённый этой таинственностью, я дошёл до своей машины и обернулся на дом, пока садился внутрь. В одном из окон я увидел силуэт хозяина дома. Мужчина стоял, сложив руки за спиной, и внимательно буравил меня взглядом. Я поспешно сел в машину и завёл двигатель. Какое-то дурное предчувствие не отпускало меня до самого выезда за пределы дома семьи Мун. И только потом вспомнил про плеер.***
Я ворвалась домой и, скинув обувь и рюкзак, ломанулась в студию. Там я схватила ножницы для разрезания ткани и понеслась в ванную. Меня обуял гнев на отца такой невиданной силы, что мне захотелось тут же сделать то, что он всегда запрещал: отрезать эти чёртовы волосы до подбородка. Мне не всегда нравилась их длина, потому что она обязывала меня ухаживать за ней с особой тщательностью. Теперь же у меня просто руки чесались избавить голову от этой тяжести. Я распустила волосы, и те каскадом обрушились мне на спину и плечи. Запустила в них пальцы, подставляя под свет лампы. Наверное, это последний раз, когда я могу любоваться их здоровым блеском. Подняла руку с ножницами и развела лезвия, заводя между ними пряди. Перед глазами тут же встало лицо отца. Он словно отразился в зеркале, грустный и огорчённый, и покачал головой. Руки сами опустились. Я отбросила ножницы и упёрлась ладонями о бортик раковины. Отец-отец, почему ты так ведёшь себя со мной? Неужели я тебе стала настолько противна в последнее время? Я снова подняла глаза на зеркало, но отца там уже не было. Я вернулась в коридор и полезла в рюкзак, чтобы найти там одолженный у Чонгука плеер. Но вещица не находилась. В нервном беспокойстве я перерыла весь рюкзак, даже вывернула его содержимое на кровать, но гаджет как в Лету канул. Неужели посеяла? О духи, ну что за день! Неужто в доме отца выпал, когда я рюкзаком открытым махала? Вот ведь идиотка! На горку вещей вспрыгнул Минт и с удобством расположился между скетчбуком, термокружкой и парой шоколадных батончиков. В голову пришла мысль, что, наверное, это классно — быть котом. Никаких проблем и забот, живёшь в тепле и уюте, тебя кормят и любят вне зависимости от того, какой ты. Ведь коты для всех милые. Не то что люди…***
— Привет, — я решил заглянуть к Чонгуку, не дожидаясь обеда. — Привет, — чуть удивлённо ответил тот, отрываясь от растяжки и подходя ко мне. — Слушай, ты плеер никому не отдавал? — с ходу начал я. — Да, а откуда ты знаешь? — поразился Чон. — Это он? — я протянул ему найденный в доме Мунов плеер. — Ага, — подтвердил он, включив гаджет. — Откуда он у тебя? — Нашёл кое-где. Видимо, тот, кому ты его отдал, выронил его. Кому ты его дал? — Моей знакомой, — чуть растерянно проговорил брюнет. — Ну, я тебе рассказывал. Она ещё в маске всегда ходит. Я обомлел. Последняя фраза отпечаталась в голове. В маске? Может ли это быть?.. Неужели Нат? Прежде чем окончательно оформить в мозгу эту мысль, я ломанулся в университетский архив. Там были данные о всех учениках как минимум на ближайшие десять лет. Где-то там могла быть Нат. А это значило, что так я смог бы приблизиться к её тайне. Разумеется, там было закрыто, но зря я, что ли, учился в детстве взламывать замки, чтобы воровать из кладовки самое вкусное варенье, которое готовила в нашем летнем доме старая аджумма-кухарка. Я вытащил извечные отмычки из карманов. Всегда носил их собой, ведь мало ли что. Вот и пригодились. Пара мгновений — и всё открыто. Я поспешил к шкафу с факультетом дизайна. Нат была моей ровесницей, а значит училась где-то на втором курсе. Правда, я не был уверен, что мы с ней учимся в одном универе, но проверить стоило. Я открыл папку со второкурсниками-дизайнерами и пролистал до самого конца. Там не было никого с именем Нат. Была одна таинственная страничка с некой Мун Раён, но ни фотографии, ни конкретных данных о ней не было. Впрочем, меня она мало интересовала. Больше волновало то, что, похоже, я совершенно зря проник в архив. Никакой Нат там не было. Я вышел оттуда и осторожно вложил между дверью и косяком кусочек сложенной бумаги, чтобы издалека казалось, что архив накрепко закрыт. Ещё один навык из моего криминального детства. Но что же это получается, существует ещё какая-то девушка в маске, которая знакомая Чонгука? Интересно. Но у меня и так было две нераскрытые тайны — моя Королева и Нат — и приплетать третью не было никакого желания. А ведь наверняка «Нат» — всего лишь псевдоним. Тогда какое у неё настоящее имя? Может, отец знает? Он бы никогда не стал называть человека не его именем. Но раз он сам назвал девушку этим «Нат», значит он тоже не знает её настоящего имени. М-да, легче не стало.
