In Search Of The Queen

      Я честно не осознавал, какую западню мне устроила Раён, пока не оказался лицом к лицу со своим кошмаром. На меня смотрела она. В дорогом брючном костюме и шикарной блузке, придуманных папой в одной из весенних коллекций. В модных туфлях на каблуке. С пепельными распущенными волосами. В изящных украшениях от известных ювелиров. Она смотрела на меня не тем взглядом, какой я ожидал встретить.       Я чувствовал себя старым, заржавевшим роботом, пока Мун усаживала меня за стол. Руки машинально стиснулись в кулаки до побеления костяшек, а зубы сжались, чтобы ни единого слова не сорвалось с языка. И я почувствовал, как кровь отхлынула от лица и сконцентрировалась у сердца, заставляя его стучать быстро-быстро.       Мама… — Ты так вырос, — дрожащим голосом сказала она. Раён села на стул рядом со мной. — И стал таким красивым. Я и не догадывалась. — Ты бы знала, если была бы рядом, — фыркнул я.       Девушка тут же схватила меня за руку. Её поглаживания немного меня успокоили. — Тэхён-и, я хотела извиниться перед тобой, — заговорила она. — Я поступила с тобой очень жестоко. И прошу прощения за своё поведение. Я не должна была так вести себя. — Да, ты не должна была бросать меня и отца, — меня нисколько не проняло от её слов. Разве такая, как она, способна извиняться искренне? — Тэхён-и… — жалобно протянула она. — Не называй меня так, — огрызнулся я. — Пойдём, Раён. — Сиди смирно, — Мун с силой сжала мою руку. — Я пообещала матушке, что ты будешь… — «Матушке»? — задохнулся я, вытаращив глаза на девушку. — Чем она тебе запудрила мозги? — Прекрати немедленно, — рыкнула Раён. — Она твоя мама. — О да, — хохотнул я. — Только ей никто этого не сказал, когда она бросала нас одних. — Она искренна в своих извинениях, почему ты этого не видишь? — Мун сердито посмотрела на меня. — Разве стала бы она просить прощения, если бы не хотела получить его от тебя?       Я поджал губы и отвёл взгляд. Старая рана давала о себе знать, застилая мои глаза пеленой. Я не хотел верить матери. Но Раён пыталась меня переубедить с такой уверенностью в своих словах… Обычно я прислушивался к её мыслям. Она бы не стала мне врать. И она наверняка действовала сейчас из лучших побуждений. Хотя бы ради неё я должен попытаться быть… помягче. — Я не могу тебя простить, — я краем глаза взглянул на женщину. — По крайней мере, пока не могу. Это благодаря Раён я ещё не ушёл отсюда. Так что не жди от меня лёгкого прощения. — Я рада тому, что ты вообще заговорил со мной после моего проступка, — мама улыбнулась. — Спасибо тебе, Тэхён. И тебе тоже, Раён. Я пойду. — До свидания, матушка, — проговорила девушка.       Женщина ненадолго задержалась, глядя на меня. Но я не собирался прощаться с ней, и она со вздохом удалилась. — Знаешь, — сказала Мун, — я тобой почти горжусь. — Ну спасибо, — я скривил губы. — Правда, ты вёл себя довольно по-взрослому, — кивнула головой она. — Хотя тут моя заслуга, но всё же… — Эй, я хорошо себя вёл, — возмутился я. — Лучше всех, — язвительно фыркнула девушка.       Я обиженно отвернулся и посмотрел в окно. Шёл дождь. И тут в мою голову пришла шальная мысль. — Не хочешь погулять под дождём? — повернулся я к Раён.

***

— Айщ, ну как можно быть таким неосторожным? — ворчала я, выжимая полотенце над тазиком.       Тэхён хрипло и коротко рассмеялся на мои слова. — Зато ты заботишься обо мне, — заявил он. — Айгу, ты так говоришь, будто я этого никогда не делала, — проговорила я, делано обиженно шлёпнув влажную ткань на покрытый испариной лоб парня. — Это первый раз, когда я болею, а ты лечишь меня, — просто ответил Ким и закрыл глаза.       Я промолчала. Сначала шатен мучился-мучился наедине со своей температурой и кашлем, а потом вызвонил меня из квартиры. Разумеется, я всё бросила и помчалась спасать своего парня-идиота. Как вспомню его бледно-болезненный вид, так сразу в дрожь бросает.       Комната Тэхёна была погружена в полутьму. Только настольную лампу я включила, когда прибежала от подруг, с которыми мне наконец удалось пообщаться. Тумбочка у кровати была завалена коробочками и инструкциями. Сам болезненный лежал в кровати на спине, сложив руки поверх одеяла, с полотенцем на лбу и всё ещё неприятно-сероватой кожей. Но его состояние определённо улучшилось за последние несколько часов. Мне повезло, что лечить от простуды я умела, — сама иногда простывала за все годы самостоятельной жизни, в которой никто не подтирал мне сопли и не нёсся со стаканом воды и таблеткой. Почти все препараты, данные шатену, были применены на мне, так что я не волновалась о своей некомпетентности. Только бы этот поправился. А то с него станется нехорошо отреагировать на типичные препараты и начать бредить о лунных кроликах. — Опять думаешь лишь о плохом, — тихо заметил парень, кладя свою большую ладонь на обе мои, сцеплённые пальцами, и сжимая их. — Ты почему не спишь? — я бездумно взяла руку шатена в ладони и стала водить пальцами по коже. — Не смогу уснуть, пока не узнаю причину твоих тревог, — пробормотал Ким, приоткрытыми глазами глядя на меня из-под ресниц. — Меньше знаешь — крепче спишь, — как можно более оптимистично сказала я, заставляя себя отбросить плохие мысли. Конечно, выздоровеет, это же Ким Тэхён. — Засыпай, я посижу тут, а потом домой пойду. — Возьми водителя. Слышал, объявился какой-то маньяк. На девушек одиноких охотится. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — буркнул Тэхён, забирая свою ладонь и прячась под одеялом до носа.       Я сначала пару раз поморгала на сие представление, а потом не смогла сдержать улыбки. Ребёнок. Какое же он порой дитя.       Руки потянулись собирать упаковки лекарств, и комната наполнилась мерным шуршанием бумаги. Я аккуратно складывала инструкции и распределяла их по коробочкам, чтобы ничего не перепутать. Вскоре на тумбочке в ряд стояли почти дюжина разнокалиберных упаковок из картона. Полюбовавшись на это, я прислушалась. Тэхён, когда спал, сопел. И сейчас, замерев и перестав на мгновение дышать, я услышала тихий сап из-под одеяла. Я отодвинула плотную ткань с лица парня и поглядела на умиротворённое лицо шатена. Потом сменила полотенце у него лбу и, чмокнув в очаровательнейшую родинку на кончике его носа, вышла из спальни Кима. Теперь и я могла пойти домой. — Госпожа Мун, уходите? — дворецкий Чан возник в коридоре неожиданно. — Айгу, это вы, — я резко повернулась на голос, стоя в одном кеде. — Да, Тэхён наконец уснул, и мне тоже пора. — Спасибо за заботу о молодом господине, — поклонился мне мужчина. — Может, заказать вам такси? Водитель господина Кима уже ушёл, а я никогда этим не занимался. — Нет-нет, не нужно, — покачала я головой вдобавок к своим словам и принялась заказывать второй кед. Маньяк? Глупости. — Дойду уж. До свидания.       Я поклонилась и шагнула на тёмную прохладную улицу. Фонари горели жёлтым светом, отбрасывавшим круги на дорогу. Я спустилась с крыльца и потопала в сторону дома. Ветер был холодный, и я закуталась в пальто плотнее, параллельно решив послушать музыку из плеера Чонгука, который мне он всё-таки оставил в вечное пользование. Однако от самого дома Кимов меня не покидало ощущение, что что-то не так. Будто кто-то сверлил мне спину взглядом. Я не торопилась оборачиваться. Это что, маньяк, о котором говорил Тэхён? Ну, либо это обычный вор, который увидел хрупкую девушку и решил обокрасть её. Ха, не на ту напал!       Я начала идти специально медленно и выключила музыку в наушниках. Да, за мной следили. Совершенно непрофессионально. Я слышала тяжёлые шаги и негромкое дыхание у себя за спиной. Что ж, ладно. Пусть первый нападает. Я буду готова. Или нет?..       На моё плечо легла рука и развернула к себе. Мир крутанулся перед глазами, а потом появился нож. Блестящее лезвие толщиной с мою ладонь. Настоящий тесак, чёрт возьми! Я шарахнулась назад, но тяжёлая лапища в перчатке не дала мне сдвинуться с места. Тогда я пнула мужика под коленную чашечку. Напавший вскрикнул и выпустил меня. Его лицо было скрыто маской и капюшоном, и я не смогла разглядеть его. Зато огромный нож, яростно блестевший в свете фонарей, я отлично рассмотрела. Да такая штука вспорет меня на раз-два! Бежать от такого громилы было нецелесообразно, он наверняка б меня догнал и всадил нож в спину. Значит, как учили: обезоружить и вырубить.       Мужчина выпрямился и бросился на меня. Я выждала момент и поднырнула под его левую руку, избегая рубящего удара, а затем со всей силы пнула нападавшего в спину, отправив его далеко вперёд по инерции. Однако он быстро сориентировался и умудрился затормозить до встречи со стеной, в сторону которой я его отправила. В бешенстве мужчина обернулся и вновь направился ко мне, на этот раз медленнее. Я приготовилась. В голове всплыли слова моего учителя по тхэквондо: «Ты маленькая, но в этом твоё преимущество. Пользуйся им». Мой противник намного выше и мощнее меня, что означает лишь одно — придётся прибегнуть к технике «быстрых ног», как я её всегда называла. Суть в названии: надо быть быстрым и уворачиваться от кулаков, нанося свои удары-обманки. Только вымотав противника, можно его победить. Не силой, но скоростью и хитростью. Зря, что ли, всю школу проходила в секцию тхэквондо?       Обратившись к своим тренировкам, я совсем забыла, что у меня не занятие и не матч с одним из учеников. У меня реальная ситуация и опасный противник с ножом. А ещё нет экипировки и судей за спиной, чтобы те могли остановить бой и дисквалифицировать бойца за использование запрещённого оружия в пределах ринга. И, что самое главное, упустила момент. И увернуться успела в самую последнюю секунду.       Холодное оружие стремительно рассекло кожу, и кислород при столкновении с открытой раной вызвал сильное жжение. Я пошатнулась и схватилась за левую руку. Длинная красная полоса выступила на ткани пальто слишком быстро. Я почувствовала, как стремительно намокла и потяжелела ткань, а пронзительная боль сковала руку и превратила её в желе. Я сцепила зубы, чтобы не закричать. «Представь, что это вывих, — мысленно твердила себе я. — Самый обычный вывих». Перед глазами плыло, и мне пришлось основательно тряхнуть головой, чтобы прийти в себя и снова избежать ножа. Адреналин резко выдал картинку-воспоминание, и я сильно дёрнула ногой, ударяя голенью по вытянутой руке нападавшего.       Нож вылетел из пальцев мужчины и отправился куда-то в сторону. Но соотношение сил было всё ещё неравным. Надо было срочно это исправлять. Руки были заняты — одна ранена, второй я поддерживала первую. Оставались ноги. Впрочем, с этим у меня никогда не было проблем — я обожала драться ногами. Почти всегда только ими и пользовалась и учила много приёмов. Комплекция позволяла, и грех было не воспользоваться таким подарком судьбы. Я сегодняшняя была готова, — если бы была машина времени, — расцеловать семилетнюю себя, которая вопреки всем словам и отговариваниям записалась в «пацанскую» секцию.       И теперь, зная свою стратегию, я была преисполнена уверенности и силы. Словно у меня за спиной стояли все ребята с тхэквондо и наш учитель и подбадривали громкими криками. Я с разворота пнула мужчину в живот, прямо в солнечное сплетение. Ещё пара ударов в ногу и подбородок — и он в ауте. В моём воображении народ взорвался восторженными воплями.       Я прислонилась к стене какого-то дома и прикрыла глаза, переводя дыхание. А ведь и правда маньяк. Вот такая глупая мысль посетила меня, пока бешеный адреналин выветривался. Оставались острая боль в руке и ощущение обильного кровотечения. Дрожащей рукой я достала телефон и набрала номер скорой и полиции поочерёдно. А затем медленно осела на асфальт и откинула голову назад, уставившись в небо. Сердце оглушительно громыхало в груди.       Только бы этот сумасшедший не очнулся.

***

      Я сидела в участке. И благодарила небо за то, что надела в тот день чёрную толстовку вместо белой. А вот пальто безнадёжно испорчено. Придётся новое покупать.       Скорая и полиция в тот вечер-почти ночь приехали на удивление быстро. Последние взялись за нокаутированного мужчину, а первые занялись мной. К сожалению, этот ублюдок неудачно ранил меня, и требовалось накладывать много швов. Но пока меня аккуратно подлатали, потому что меня ждали в полиции. С маньяком надо было разобраться сразу. За ним уже было несколько несчастных жертв, и лишь мне повезло быть физически подготовленной, чтобы сопротивляться мужчине.       Передо мной сидели двое офицеров, не намного старше меня, и задавали мне вопросы. Обещался суд над нападавшим за три смерти и нанесение телесных повреждений средней тяжести. И меня попросили присутствовать, чтобы дать показания прямо там. Я согласилась. Самого мужчину я так и не увидела, его наверняка допросили, ещё когда меня обрабатывали медики. Ну что ж, мне же легче. Не желаю больше видеть этого мерзкого человека. Мне сказали, что он психически неуравновешенный. Тем не менее это не отменяло его ужасных преступлений.       Мне оставалось подписать пару бумаг, как вдруг… — Мун Раён!       Я рывком повернула голову в сторону вопля и подскочила на ноги. — Тэхён! — и быстро направилась к застывшему в дверях парню. — Что ты тут делаешь? — То же самое хочу спросить и у тебя, — хмуро проговорил шатен, делая пару шагов мне навстречу. — Почему, когда я позвонил тебе, мне ответил какой-то мужчина и пригласил заехать за тобой в участок? — Айщ, вы зачем ему это сказали?! — ахнула я, разворачиваясь к офицерам и прожигая их недобрым взглядом. — Он же болен. — Это неважно, — Ким схватил меня за руку. Левую. Я с шипением вырвала пострадавшую часть тела из его ладони. — Ты в порядке? Что у тебя с рукой? — Для меня важно состояние твоего здоровья, — я проигнорировала вопросы о руке. — На меня просто напал какой-то мужик, и я отбилась от него. — Ты пошла вчера домой одна?! — на повышенных тонах спросил Тэхён. — Ты совсем с ума сошла?! — Я вообще-то тхэквондо владею, — напомнила я. — И я в порядке. — Ну да, вас всего лишь ранил маньяк, — негромко сказал один из офицеров. В шуме отдела этого не должно было быть слышно.       Но парень услышал. Он схватил мою левую руку за запястье и приподнял широкий рукав, скрывавший бинт, который показался перед шатеном во всей своей уже не белоснежной красе. Ким побледнел. — Просто напал, да? — резко стихшим тоном переспросил он и поднял на меня глаза, в которых стояла такая боль, что мне самой захотелось плакать.       Я давно уже старалась сдерживаться. Запрещала себе паниковать и старалась рассуждать логически. Но болезнь Тэхёна, это нападение, моё ранение — и я поняла, что не выдержу больше.       У меня задрожали губы, и я опустила глаза в пол. Только не плакать. Только не плакать. Эти слова я повторяла как мантру.       Кажется, Ким понял моё состояние. Он о чём-то договорился с теми офицерами и, накинув моё пальто на мои плечи, повёл из участка. Меньше чем через минуту я оказалась на заднем сидении тёплого салона незнакомого мне автомобиля. Но Тэхён сидел рядом, и я не волновалась об этом. Похоже, это была машина господина Кима. С его водителем за рулём.       Парень обнимал меня за плечи и прижимал к своей груди. Я же шумно дышала, из последних сил терпя растущий комок в горле и щипание в глазах.

***

      Он отвёз меня в больницу, и меня госпитализировали. Я на автомате, в состоянии полусонного зомби, переоделась в пижаму и легла в кровать. Осмотр назначили на восемь утра. Электронные часы показывали лишь два часа ночи. Спать не хотелось. Я отвернулась от Тэхёна, пристально за мной наблюдавшего всё это время, и часто-часто заморгала глазами. Вот ещё не хватало — разрыдаться. — Принцесса, я… — вдруг начал было шатен, но тут меня прорвало.       Беззвучные слёзы хлынули из глаз, и я уткнулась носом в подушку, чтобы скрыть их. Но содрогания тела я не могла завуалировать, и Ким сразу всё понял. Он подхватил меня на руки, посадил себе на колени и так крепко прижал к себе, что усомниться в его поддержке у меня не получилось бы. Но я не обращала на это должного внимания.       Я была обычным человеком. Может, местами странноватым, но совершенно обыкновенным по сути своей. Никаких плохих компаний, наркотиков, даже клубов или сигарет, татуировок и гетто-районов. У меня была жизнь самого типичного человека в мире, каких много. Я ведь действительно очень испугалась, когда на меня напали. И я попыталась спрятать свой страх, чтобы спасти свою жизнь. Я не привыкла к преследованиям, дракам и боли от удара ножа. Не привыкла драться без экипировки, верёвок-канатов вокруг и судей. Не такая у меня жизнь. Не такой я человек. И теперь, когда это случилось, я не выдержала.       Тэхён покачивался из стороны в сторону, убаюкивая меня и утихомиривая мою — такую необходимую — истерику. Он что-то тихонько шептал, но я не понимала слов, глотая слёзы на губах и вжимаясь в единственное, что казалось мне реальным сейчас, — в крепкое родное тело. Остальной мир рухнул для меня. Всё приобрело иной смысл, который я не могла принять. И мне очень хотелось, просто до отчаяния хотелось остаться с тем нерушимым элементом мира, которому я могла доверять.       Поэтому я первая начала действовать. Первая поцеловала его. Первая скинула одежду. Первая захотела забыться хотя бы на время. И он согласился мне помочь.

***

— Тебе лучше? — осторожно спросил меня Тэхён.       Я лежала у него на плече, а его пальцы перебирали мои волосы. Идиллия. Только больничная койка была узковата. И это-то в люкс номере — забота по настоянию парня. — Намного, — я слегка улыбнулась. — Спасибо. — Ты же знаешь, я всегда готов, — усмехнулся он, но вдруг резко сел и закашлялся.       И тут я вспомнила, что Ким сорвался ко мне из тепла дома и кровати. А ведь он болен! Я тоже села, прижимая одеяло к груди, положила ладонь на его голую спину. — Едь домой, — на часах было шесть часов. — Мне нужно привести себя в порядок. Скоро мой осмотр. А тебе нужно лечиться.       Тэхён воспользовался душем в моей палате. На прощание он чмокнул меня и внимательно заглянул в глаза. — Ты же позвонишь мне? — строго спросил он. — Обязательно, — я улыбнулась. — Всё-превсё расскажу. — Я заеду вечером, — пообещал Ким. — Нет, — сердито заявила я. — Будешь лежать дома и лечиться. Я ещё позвоню твоему отцу и потребую, чтобы он обеспечил тебе должный уход. — Ты моя строгая, — усмехнулся парень и поцеловал в лоб. — Отдыхай.       И ушёл. Я откинулась на подушки с улыбкой на лице. Всё устаканилось. Наконец. А потом я вспомнила, сколько же мне придётся нагонять по учёбе. Я пропустила непозволительно много. Айгу, да меня все профессора уже забыли, наверное. Надо будет позвонить Хон или Ю и попросить зайти к старосте за домашкой.