Благие прочтения

Полностью погрузившись в текст, Азирафель, не глядя, потянулся к чаше с вином. Разумеется, он тут же ее и опрокинул. Бледно-розоватая жидкость расползлась по столу, капая с края на белоснежный хитон, но ангелу было все равно. Он с упоением читал о похождениях Одиссея, который, вот хитрец, решил послушать дивное пение сирен и остаться в живых. Разумеется, никаких сирен в природе не существовало, но ведь все равно любопытно! — Не уверен, что таким образом ты придашь своей одежде более дорогой вид, ангел, — раздавшийся над ухом шепот заставил Азирафеля вздрогнуть и уронить табличку на пол. К счастью, покрытая воском глина не раскололась. — Не надо так подкрадываться, Кровлей! — ангел укоризненно посмотрел на сияющую ехидной ухмылкой физиономию. Демон цокнул языком и, отойдя, покрутился на месте, давая рассмотреть великолепный пурпурный плащ. — Оторвись от своей глины, посмотри лучше, какая красота! Кто бы мог подумать, что этим занудным грекам придутся по вкусу такие яркие цвета! — Ради них они убивают кучу несчастных моллюсков, — Азирафель поморщился, поглаживаниями по ткани возвращая своему костюму изначальную белизну. Все же умение сколдовывать пятна было очень кстати — лезть в холодную воду в попытках вернуть костюму божеский вид совершенно не хотелось — А ради этого, — демон кивнул на амфору в углу, — они убивают кучу растений, и? Это люди, они по природе своей разрушители, а не созидатели, ты еще не заметил, ангел? — Не соглашусь, — налив гостю чашу вина, Азирафель снова взял в руки табличку. — Я сейчас держу в руках замечательное произведение искусства, которое определенно было создано в результате акта творения, а не разрушения. — И что же твои любимые мистики написали на этот раз? — глотнув разбавленного вина, Кровлей презрительно поморщился, щелкнул пальцами и убрал лишнюю воду. Когда уже эти смертные поймут, что такие напитки прекрасны в своем естественном состоянии? — О, это не мистики, это поэты, — ангел мечтательно посмотрел в окно, рассеянно отпивая из чужой чаши и чуть морщась от непривычного терпкого вкуса. Демон довольно осклабился — если он приучит Азирафеля к выпивке, то, возможно, заполучит себе остроумного собеседника на долгие годы. И, глядишь, сможет сделать ему предложение, от которого уже начинающий привязываться к Земле ангел не сможет отказаться. Тогда им обоим явно станет легче существовать. Ради такой перспективы стоило проявить интерес. — А в чем принципиальная разница? — Ну, — Азирафель задумался, — понимаешь, в Египте люди искренне верили в то, что писали. Точнее, в какой-то момент перестали, но я в это время уже перебрался сюда. А в этой книге полностью вымышленная история, и автор прекрасно это понимал. Он дал своему герою простое задание — вернуться домой — и наполнил его путешествие кучей испытаний и чудовищ, которых и не существует вовсе. И Азирафель начал читать вслух, стараясь с помощью голоса передать все те эмоции, которые он испытывал при первом знакомстве с текстом. Кровлей внимательно слушал, иногда отхлебывая из чаши вина. Сначала он хотел по окончанию повествования рассмеяться и объяснить, что с Одиссеем был знаком лично, и что этот якобы хитроумный пьяница на самом деле все десять лет прожил с Церцеей и не особо стремился домой. Но, чем дальше шел рассказ, тем сильнее он захватывал. Демон не был до конца уверен, что именно так действовало на него — само повествование, изложенное так красиво и гармонично, история, в которой, он точно знал, не было ни доли правды, или сам Азирафель. Ангел читал с упоением, правильно подбирая интонации, и его постепенно розовеющие от вина щеки ничуть не портили впечатление. Скорее уж, наоборот. За окном уже сгущались сумерки, когда Азирафель отложил последнюю табличку и поднял глаза. Демон, положив голову на согнутые локти, тихо посапывал напротив. Он уснул, как ребенок, слушая долгую красивую сказку. Ангел улыбнулся, встал и осторожно накрыл плечи Кровлея теплым дорожным плащом. Тот дернул носом и, поерзав, устроился поудобнее. На его тонких губах едва заметно появилась мечтательная улыбка. Наверное, демону снились хорошие сны.