Один момент на всю жизнь

Кейтилин сидела в покоях Брана и смотрела на его спокойное лицо. Его лютоволк не вставал с кровати, только чтобы поесть и облегчиться после нападения на жизнь Брана. Но и Кэт тоже. Она посмотрела на свои забинтованные руки, на эту рану, такую толстую и тугую, что она даже не могла держать вилку, не говоря уже о вязальных спицах. Поэтому она сидела молча, ничего не делая, кроме как думать. Сначала она думала о Бране, только о Бране. Потом она подумала о Сансе и Арье, запертых в яме с змеями, где сидели Короли. Она подумала о Роббе, взявшем на себя все дела замка, о Севере. За последние два месяца она видела, как ее первый ребенок вырос в мужчину, щетина образовалась на его остром подбородке, маленькие темные круги образовались под глазами. Время шло, и Кэт задавалась вопросом, какая польза от ее обращений к богам? Могут ли ее боги слышать ее так далеко на севере? Или она здесь одна со старыми богами? Старые боги всегда пугали ее, и она всегда боялась войти в Богорощу одна. Кровоточащие глаза древа все, что она видела последние несколько ночей, когда засыпала рядом с Браном. Как Бран упал с башни? Он никогда раньше не падал. И кто будет сговариваться убить невинного ребенка? Кто обидит мальчика? Она почувствовала, как ее желудок сжался от стыда, когда она вспомнила последний раз, когда сидела в таком состоянии. Джон тяжело заболел в детстве, и было неясно, переживет ли он болезнь. В ту ночь она склонила голову и впервые помолилась старым богам. Она умоляла их спасти мальчика, стоявшего перед ней. Она обещала старым богам, что если Джон выживет, она будет относиться к нему как к собственному ребенку. Но когда он выжил, когда начал поправляться, Кэт поняла, что не может сдержать обещание. Когда родились Бран и Рикон, она поймала себя на том, что презирает связь, которую, казалось, разделяли Нед и Джон. Чем ближе они подходили друг к другу, тем больше она сердилась, и тем добрее становился Нед. Этот порочный круг продолжался, и с каждым годом Кэт все больше отдалялась от обещания, которое дала. Она больше не могла войти в Богорощу, не покраснев от стыда и вины за свои действия. Может быть, все, что случилось с Браном, было возмездием богов? Возможно, это ее вина, что она не смогла полюбить ребенка без матери. Почему она не могла позволить Джону называть ее своей матерью, почему позволила своей гордости затуманить ее собственное мнение? Если бы я пообещал им, что буду обращаться с Джоном как с сыном, они бы вернули мне Брана? Смогу ли я сдержать такое обещание? Смогу ли я любить этого мальчика ,почти взрослого мужчину,как своего собственного? Могла ли она смотреть на его северные черты, которые повторяли черты Неда, и дарить ему любовь, которой он жаждал? Она не знала, способна ли она на такое . И даже если боги сговорились с тем, чтобы Бран упал с башни, кто-то покушался на его жизнь в этой комнате. Этот акт, несомненно, был причиной вмешательства человека. Но кто? Внезапно она почувствовала необходимость посетить разрушенную башню, с которой упал Бран. Может, она поняла почему он упал? Поднимаясь по старым, неухоженным ступеням башни,она заметила следы ног в пыли, скопившейся на неиспользуемых ступенях. Сердце бешено колотилось в груди, кровь стучала в ушах, когда она поднималась по ступенькам. Она подошла к самой высокой комнате башни, куда вели следы. Следуя за ними, она увидела на земле один длинный светлый волос. Серсея. Серсея Ланнистер. У нее моя Санса. У нее моя Арья. У нее мой Нед! Все ее тело онемело, когда она осознала это. Я должна добраться до Королевской Гавани.