Беда никогда не приходит одна

Бегу. Не знаю куда. Я заплутала. Но вот впереди яркий луч света, и он… какой-то мужчина. Он говорит так нежно и просто: «Пошли со мной». Молчу, потому что знаю, что нет спасенья. Теперь я одна. Он обнимает меня, так стало тепло на душе. Хочу обнять в ответ, но не зная почему, отталкиваю, и всё исчезает в момент. Я слышу пиликанье. Оно всё громче и громче. И я просыпаюсь… А, что происходит? Это пиликает прибор, как там его… А точно, кардиомонитор. Я в больнице. Уже понимаю, не открывая глаза. И не надо, все равно ничего не увижу. Я так размыто помню произошедшее. Ну, раз я в больнице — значит, ничего хорошего не произошло. Так жарко! Укутали в это розовое одеяло, как грудного ребёнка. Стоп… розовое одеяло? Розовое?! Я оглянулась по сторонам и обнаружила, что нахожусь в комнате с бежевыми стенами, лежу на односпальной кровати, рядом с постелей стоит тумбочка, а на ней лежит мой телефон. Я всё вижу! Вижу! Но как, я же слепа. А, это сон! Сейчас ущипну себя и проснусь в своей мягкой постели. Ущипнув себя, я вновь осмотрелась. Ничего не изменилось! Я различаю цвета, вижу все вещи. Это точно не сон! Я не верила в тебя, но ты существуешь. Боженька, спасибо огромное! Я вылила столько эмоций в первую же минуту! От радости меня отвлекла открывающаяся дверь: — О, Вы уже проснулись. Хорошо всё видите? — сказал доктор с долей иронии. Я его бы зацеловала, это просто чудо! Вот что значит два года чёрного экрана. — Доктор, это потрясающе! Всё чётко, будто в линзах. Но как, Вы же говорили, что не нашли донора, — этот вопрос меня волновал очень сильно. Неужто отыскали? Но это неважно. Главное, я впервые улыбаюсь так по-настоящему за последние годы моей несладкой жизни. — Понимаете, тут такое дело… Донором стал Ваш отец. Уголки губ сразу же опустились. Я начала вспоминать: галерея, балет, а потом…тишина. Тогда папа мне не ответил, потому что… — Он умер, — сказала я. Это звучало ни как вопрос, а как утверждение. И так всё ясно, было легко догадаться. Теперь мой на миг яркий и счастливый мир вновь потускнел, стал серым и до безумия скучным. А врач только и промолвил: — Мне очень жаль. Подушка безопасности не сработала… Шансов просто не было. — Меня волнует один вопрос. Как вы пересадили отцовскую роговицу, если это не законно без документов? — эта фраза далась с трудом. Мой голос хриплый и противный. Хочу побыть наедине с собой, но это потом. А пока нужно разузнать больше. — Я знал, что Вы спросите про это, так что, вот договор, — доктор протянул мне листок в файле. Внизу большими, красивыми буквами стояла папина подпись. Только я хотела спросить, как врач меня опередил: — Он подписал документ вчера, во время вашего похода в галерею, — так вот куда он отходил. Но зачем ему это? — Он сказал, что хочет защитить Вас. Это его последние слова, сказанные мне. Уильям не хотел ничего объяснять. Защитить? Но от чего? Неужели, он знал, что авария будет? Не понимаю его мотивов. Может, он специально устроил всё это ради меня, чтобы вернуть мне зрение. Чушь какая-то. — Знаете, Вам очень сильно повезло. Из-за того, что у Вас редкая группа крови, нам было трудно проводить операцию. Вы могли буквально погибнуть в считанные минуты. Но донорская кровь сама Вас нашла. Удача на Вашей стороне, мисс! — И Вы это называете удачей? Да лучше бы я сдохла на операционном столе и встретилась с родителями на небесах! — я сорвалась. Достал меня подбадривать такими тупыми способами. — Не говорите так. Ваш отец не хотел бы это слышать! — Он вообще теперь ничего не услышит! — повисло молчание. Странно, но мне не хотелось рыдать и убиваться. Я так быстро приняла факт, что больше у меня никого нет. Единственное, что я хотела, это домой. — Вас выпишут через два дня, Катрина. А пока просто отдыхайте, — он ушёл, больше не сказав ни слова. А я бухнулась на кровать. Вся моя утренняя радость исчезла в миг. И «новые ощущения» стали мне безразличны. Я вспомнила, что на тумбочке лежал мой телефон. Похоже, доктор сюда его принёс. Там должен быть номер Елены Андреевны, хочу, чтобы она забрала меня из этого отвратительного места. Взяв телефон, я довольно быстро нашла то, что было нужно. Короткие гудки, и тётя уже ответила: — Алло, Катенька, это ты? — мне показался её голос хрустальной туфелькой. Только неверное движение, и она разобьётся на маленькие кусочки. И никто не сможет её починить. Она знает. Ей всё уже рассказали. Елена, наверное, страдает, всё-таки с папой они были хорошими друзьями. — Да, забери меня из больницы, — почему я так сильно стремлюсь уйти отсюда? Может, потому что всё напоминает о идентичной ситуации с мамой. — Александр Сергеевич сказал, что только через два дня. Тебе нужно отдохнуть, ты пострадала больше всех, ведь Уильяма больше… — она осеклась. Она думает, что я не в курсе. — Я знаю уже. Папы нет, — из моих уст эти слова прозвучали так хладнокровно, как будто это в порядке вещей. — Я так соболезную. Эта большая утрата, — ещё чуть-чуть и Елена расплачется. Надо сменить тему. — Сейчас важно то, что я хочу домой. Забери и поскорей. — Но… — Я знаю, что Александр сказал. Но я могу отдыхать дома, да и будет гораздо приятнее в своей кровати. — Эх, я не буду спорить, знаю, что бесполезно. Приеду через тридцать минут. Звонок оборвался. Наконец я окажусь дома. А то это место угнетает. *** Я села в машину. Голова пуста, никакие мысли не приходят на ум. Честно, мне страшно ехать в авто, а если снова всё повторится, тогда и тётя умрёт. Я невольно посмотрела на лобовое зеркало машины, чтобы увидеть её глаза. Да, я так и думала, Елена Андреевна плакала, нет, даже рыдала! Во взгляде читается грусть. А ведь тётя всегда такая жизнерадостная. Мне жаль её. Я посмотрела в окно. Льёт, как из ведра. Прям подстать настроению. Мы едем по той же трассе, где папа разбился. От этого мои руки холодеют, мне страшно. Последняя ненужная мысль проскочила у меня в голове: некуда больше двигаться. Некому довериться и упасть в объятия. Мой мир разрушен. *** Так странно видеть наш дом. Он не изменился. Всё на месте, как в старые, добрые времена. Я помню, на этой кухне мама учила готовить шоколадный тортик. Мы тогда все вымазались в креме. А вот в этой комнате папа играл со мной в шахматы. Всё время ему проигрывала. Да, было классно! Надо забыть счастливые деньки, стереть их из памяти, потому что становится тошно на душе только при упоминании прошлого. Я прошла в свою комнату и свернулась в клубочек под одеялом. Надо поспать, избавиться от дурацких мыслей, просто расслабиться. Всё равно ничего не вернуть. Но от рассуждений меня отвлёк стук в дверь: — Катя, я заварила ромашковый чай. Он успокаивать нервы, выпей, — я знаю, что Елена хочет мне помочь, но мне не стало лучше от её ухищрений. — Не хочу. — Пей, пей. Это полезно, — я не стала дальше спорить, надо бы согреться. Взяв кружку в руки, я сделала один глоток. Вкусно, чай навеял воспоминания о маме, когда она искала рецепт успокоительного напитка для папы. У него тогда были проблемы в компании, поэтому он ходил взбешенный. Да уж, простая кружка чая напоминает о родителях. Вот что теперь делать, а?! — Спасибо, — пробубнила я себе под нос. Наверное, она даже не услышала ответа. Тётя присела на край кровати и погладила меня по голове. В миг стало так хорошо, хотелось обнять её и утешить, ведь ей досталось не меньше. Но не успела теплота появиться, как бесследно исчезла. По моим щекам потекли маленькие ручейки горьких слёз. Я не выдержала, думала, что стойкая, как-нибудь глубокая рана в сердце сама заживёт… Но я ошибалась. Мне отвратительно, было бы так хорошо, если бы я умерла вместе с отцом. Я бы перестала мучиться и доживать дни, потому что так судьба распорядилась. Я зарыдала. Мне хочется кричать, проклинать всех. «Этот мир ужасен!» — думала всегда я. Но только сейчас пришло осознание, единственный, кто был ужасным, это я. Я не ценила все прекрасные моменты, проведённые в кругу семьи и друзей. Из-за своих проблем я на всех кричала и огрызалась, все окружающие меня люди страдали от бесконечных выкрутасов и ругани. Даже после смерти матери я высокомерно смотрела на отца, думала, что он обязан меня терпеть. Я сама уничтожила свой чудесный мир, винить нужно только себя. Эгоистка, что с меня взять. — Тише, всё будет хорошо! Жизнь на этом не закончилась, — тётя обняла меня. Её блузка вся вымокла от моих слёз. Даже тётушка, всегда такая весёлая и добрая, спокойно выслушивала мои выкрутасы, давала советы, поддерживала меня. А я отталкивала её от себя, не принимала помощь, хотя она была так мне нужна! Я попросту не доверяла Елене. Тяжело говорить, но я прошептала: — Не бросай, не оставляй одну, никогда! — после всего, что я сделала, ещё смею просить остаться. Пойму, если тётя покинет меня. Но ответ тронул до глубины души: — Обещаю. Так я и уснула в ласковых объятиях. *** Я пробудилась от надоедливых солнечных зайчиков, умудрившихся проскочить сквозь тёмные шторы. Так необычно видеть свою комнату в ярких красках, а не чёрной пелене. Голова раскалывается, всё-таки вчера знатно наревелась. Стараясь избавиться от плохих мыслей, я дошла до ванной комнаты, и первое что сделала, —посмотрела в зеркало. А я особо не изменилась: кудрявые русые волосы, карие глаза, аккуратный носик, пухленькие губы. Может, только сильно похудела. От таких-то стрессов, как не сбросить вес. Приняв прохладный душ, я спустилась на кухню, скорее всего, Елена Андреевна именно там. По пути на меня смотрели удивлёнными взглядами горничные. Ну конечно, они привыкли, что меня сопровождал папа. Кстати, я не прогадала, и тётя действительно стоит у плиты и что-то готовит вкусненькое. — Здравствуйте, Елена Андреевна, — поприветствовала я, садясь за стол. — Здравствуй, Катенька. Как спалось? — она сегодня на позитиве, как будто совсем ничего не случилось. — Довольно хорошо. Обычно, я страдаю бессонницей. От вчерашнего голова разболелась. — Вот, покушай. Сразу же боль пройдёт! — тётушка протянула мне тарелку с аппетитным суфле. Ммм, она знает, что я люблю. — Спасибо, Елена Андреевна. — Знаешь, давай ты не будешь звать меня так официально. Просто, тётя Лена. — Но я уже привыкла по-другому, — так странно, что она попросила называть её просто Леной. Тётя права, столько знакомы, а я зову её по имени и отчеству. — Пожалуйста! — а у неё хорошо получается строить щенячьи глазки. — Хорошо, тётя Лена. — Вот и замечательно! Пока мы завтраками, в моей голове образовался вопрос: «Когда будут похороны?» Их не избежать, я это понимаю, но так не хочется думать об этом. Смотреть, как дорогого человека закапывают в глубокую яму, и ты больше не увидишь его лица, если только на фотографии. Надо собраться, нельзя быть тряпкой! Отец бы не хотел видеть меня такой поникшей и слабой. Я справлюсь со всеми трудностями. — А когда будут похороны? — задала вопрос я, перебивая всю светлую атмосферу. — Ты сама должна решить, — я решить? Если быть честной, я бы всё сделала сегодня. Просто хочу успокоиться, начать жизнь с чистого листа. — А можно провести похороны сегодня? — Ты этого хочешь? — тетушка пристально посмотрела мне в глаза, будто бы выискивая правду. — Да, — стойко ответила я. Просто не смогу заснуть, если не сделаю это сегодня! — Хорошо. Я позвоню в морг и всё объясню, — Лена даже спорить не стала. Мы решили провести похороны около трёх часов дня. Тётя говорила, что всё готово, главное нужно подготовиться мне. В своём гардеробе я нашла чёрное платье в пол и такого же цвета накидку. Осталось только подготовиться морально. Будет нелегко. Приехав в назначенное место, я впервые увидела место захоронения мамы. Оно было заграждено бордовым заборчиком. В углу стояло надгробие, на котором было выгравировано Фишер Луиза Вениаминовна. А сама могила была украшена множеством искусственный цветом и красочных венков. Это было одновременно красивым и чертовски омерзительным. Рядом была выкопана глубокая яма. Я даже захотела на время стать слепой, чтобы не видеть всего этого ужаса. Многие папины друзья пришли попрощаться с ним, к тому же пожаловали Тётя Света и Мария. Всё же они наши родственники. Впервые они не раздражают меня, даже отчасти жаль их. Какие-то люди вынесли гроб цвета крови. Это любимый цвет отца. Но, а потом всё традиционно: закапывание, украшение могилы цветами и так далее. Каждый пролил слёзы, кроме меня. У меня не было то ли желания, то ли сил рыдать. Я просто уставилась пустым взглядом на надгробье и молчала. Складывалось ощущение, что мне абсолютно плевать. Но сердце разрывалось на маленькие кусочки, я становилась куклой, пустой и вечно прекрасной, но бессердечной. Все уже начали расходиться, а я стояла на том же месте, с печальным лицом. Никто не пытался увести меня, люди просто проводили понимающими взглядами. Даже тётя Лена промолчала и отошла в сторону. Я подошла к отцовской могиле и упала на колени. До сих пор не верю в произошедшее. Так привыкла к папиной улыбке, его обеспокоенному взгляду… Я уже скучаю. На прощание я положила браслет, который был дарован от меня папе. Он всегда его носил и пусть носит на небесах. «Спасибо за всё, папочка. Обещаю, я стану лучше», — тихонько промолвила я. Встав с земли, я отправилась к остальным. На удивление, стало гораздо легче и спокойнее на душе. Теперь всё будет по-другому, пора меняться. *** Вот и следующий день. Так быстро проходит время, даже не заметила. Сегодня нужно наведаться в компанию и встретиться с представителями. Обсудим дальнейшую судьбу бизнеса. Сделав все процедуры, вкусно позавтракав, я надела свой неповторимый деловой костюм и отправилась разбираться с последней проблемой. Наконец я доехала до здания. Оно не изменилось, всё такое же большое и скучное по дизайну. Тётя Лена не хотела отпускать меня, считая, что мне нужен отдых. Но я как обычно не послушала и сделала всё по-своему. Добравшись до кабинета заседания, собравшись с мыслями, я открыла дверь, и меня встретили неодобрительными взглядами. Уже как-то не по себе. — Здравствуйте, — всех поприветствовала я. У меня блуждали мурашки по коже. Не понимаю, чего я боюсь? — Приветствуем, Катрина Фишер, — поздоровался со мной Роман Викторович. Он главный представитель и основной человек, спонсирующий наш бизнес. Другие же просто одобрительно кивнули. — Мы все соболезнуем Вам. Уильям Фишер был прекрасным человеком и товарищем. Теперь же компания в Ваших руках, надеюсь, Вы хорошо о ней позаботитесь. — Конечно! Я готова сделать всё, что угодно для процветания бизнеса, — уверенно заявила я. Только есть проблемка, не имею никакого представления, что вообще нужно делать. Ну ладно, как-нибудь справлюсь! — Очень рады это слышать, но как Вы собираетесь выплачивать долг? — высказалась Ирина Михайловна. Она та ещё стерва, но обеспечивает компанию щедро. А о каком долге она говорит? — Извините, но какие ещё долги? — Как же, Вам не рассказывали об этом? Фишер задолжал много средств у нас, не имею представления для чего, но явно не для бизнеса. Занял довольно большую сумму примерно на полгода. Остался месяц для полной выплаты долга, — женщина твёрдо отчеканила последнюю фразу. Но зачем ему были деньги, если не для бизнеса? — То есть мне нужно вернуть Вам эту сумму? — Вы всё слышали, Екатерина, — эти люди такие страшные. — А какую сумму он брал? — Сто тысяч долларов, — сколько? Это же дохрена! У меня нет таких деньжищ! — И Вы хотите сказать, что за месяц я должна вернуть эти деньги? — Да. Сколько ещё раз повторять?! — Но у меня нет такой суммы. — Это уже не наши проблемы. Хотите, чтоб мы дальше спонсировали компанию, верните долг. Если же нет, то мы расходимся и бизнес можно считать уничтоженным, — что, уничтоженным? Да ни за что на свете! Что мне делать, а?! — А можно продлить время возврата? — что я несу? Мне и года не хватит расплатиться с этими людьми. У нас, конечно, есть бизнес, но он не приносит столько денег! Папа, но зачем тебе всё это было? — Нельзя, мы уже устали ждать. Либо через месяц, либо никогда! — сейчас расплачусь. Зачем же так грубо? — Хорошо, я сделаю всё, чтобы с Вами рассчитаться. — Вот и замечательно. Думаю, заседание можно закрыть, — сказал Роман Викторович. Он был хорошим товарищем отца, но даже не пискнул слова в мою защиту. Козлина! — До свидения! Компания не распадётся, обещаю! — выкрикнула я и вышла из кабинета. Аргх, ну и что теперь делать? Ну просто зашибись, сто тысяч долларов на земле не валяются. Нужно успокоиться, позвоню тёте и поговорю об этом. Может, даст совет. Липовые надежды. Я отошла к большому окну и достала телефон. Мне сразу же ответили: — Привет, Катя! Ну как там в компании? — с явным любопытством спросила Лена. — Ты не знаешь, куда папа занимал сто тысяч долларов? — Извини, сколько? Я даже не знаю, зачем ему такая огромная сумма денег. А что тебе сказали представители? — Что я должна выпла… Не успела я договорить, как какой-то мужчина вырвал телефон из моих рук и нажал на завершение вызова. — Хей, ты не оборзел? А ну верни то, что украл! — крикнула я этому человеку. Это был высокий блондин с голубыми глазами и широкими бровями. На глаз ему не больше тридцати. Что он вообще хочет? — Успокойтесь, миледи. Держите Вашу вещь, — он протянул мой телефон и ехидно улыбнулся. Странный очень. — Зачем ты это сделал? Поприкалываться решил? — Да Вы что, я даже не знаю определение слову «прикалываться», — издевается, что ли? Хочет сказать, что из деревни прискакала? — Я хотел бы Вам помочь, милочка. Слышал, что у Вас долг в размере ста тысяч долларов. — И что с того? — реально, чего он добивается? И откуда он узнал об этом. — С того, что я готов выплатить эту сумму, — этот мужчина смеётся? Он выплатит такие деньжищи. Да такое только в сказке бывает. — Прекрасная шутка, но она не смешная. — А здесь кто-то смеётся? Я действительно готов избавить Вас от долгов, но при одном условии, — судя по серьёзному выражению лица, он не шутит. — Хорошо, но какое ещё условие? — Вы станете моей горничной в моём поместье на целый месяц, — чего? Стать служанкой на тридцать дней. — Раскатал губу. С ума сошёл, что ли? Я ни за что не стану поломойкой! — Я не буду заставлять. Просто это единственный способ выплатить денежки, — а он прав. Где я возьму такое количество зелёных? Продать дом не могу, это наша фамильная ценность. Да и не стоит он столько. — Допустим, я соглашусь с этим, и ты точно выплатишь всю сумму через месяц? — Конечно, я не умею врать. Мы подпишем контракт, по которому Вы станете моей горничной на определённое время, а я решаю Вашу проблему, — мужчина протянул мне красивый листок, похожий на диплом, в котором были прописаны условия, а внизу осталось место для моей подписи. — Этот договор не позволит мне обмануть Вас и наоборот. Не знаю, что двигало мной в тот момент, но взяв ручку, я поставила большую подпись, красиво вырисовывая каждую букву. Я даже не прочитала условия, идиотка! — Вот и прекрасно. Завтра в девять Вас заберёт мой шофёр и привезёт в поместье. Возьмите всё, что необходимо. — Погоди, меня заберут? А где вообще находится этот дом? — За городом. Не беспокойтесь, доберётесь в целости и сохранности, — и он ушёл. Это было правильное решение или я создала себе новые проблемы? Вернувшись домой, я объяснила всё тётушке. Конечно, она ругалась, говорила, что я поспешила, так нельзя поступать. Но уже ничего не повернуть вспять. Может, я совершила ошибку? Снова я нашла приключения на пятую точку.