Торжественно клянусь, что замышляю только шалость

      Солнце клонилось к закату, ярко заливая небольшую комнатку Граймса теплым мягким светом. Дни постепенно становились всё короче, и теперь молодому преподавателю приходилось чаще сидеть за столом при свечах. Они были достаточно ярки, но все же существовал один неприятный нюанс — стоило только мужчине засмотреться на мелкие танцующие огоньки, как его непомерно клонило в сон. Желая урвать еще хоть каплю дневного света, мужчина подхватил эссе третьекурсника, которое проверял, и пересел на широкий подоконник. Вдруг за окном стали раздаваться мерные гулкие стуки, эхом прокатываясь по просторам перелесья, и преподаватель бросил взгляд в окно, ища источник звуков.       Местный егерь устроил у себя во дворе настоящее представление — он выкатил из уголка сада большой широкий пень, притащил к нему несколько стройных сосенок, распилил их и теперь рубил дрова огромным колуном. Поначалу на плечах Диксона болталась крепкая кожаная куртка, в простонародье именовавшаяся «косухой», но вскоре ему стало жарко и он скинул её с плеч, яростно нанося точные удары по чуркам. Мирно прогуливающиеся школьники то и дело останавливались, созерцая происходящее, и Граймс их понимал — мало кто видел подобный маггловский способ подготовки дров для камина. Звук колки дров несколько напрягал, особенно, когда британец понимал, что это отвлекает его, но высказать своё возмущение ему не представлялось возможным. Во-первых, мужику с огромным топором, который явно умел им пользоваться, особо не возразишь; во-вторых, иного способа заготовки дров на зиму у придурка не было (хотя Рик не был виноват в том, что у егеря не было палочки), ну, а в-третьих, гриффиндорец неожиданно для себя понял, что увиденная картина и его подкупила своей самобытностью. Не даром же говорят, что можно бесконечно смотреть на горящий в камине огонь, на текущую в реке воду и на то, как кто-то усердно физически работает.       Мимо сторожки, раньше принадлежащей Хагриду, проходили утонченные ученицы Шармбатона. Кажется, их впечатлил вид брутального плечистого мужика, размахивающего топором. Подружки облокотились о забор и замерли, рассматривая полуобнаженный торс загорелого Дэрила (теперь на нём была черная майка-борцовка), но ровно до того момента, пока трудящийся их не заметил и что-то недовольно рявкнул, отгоняя от своих владений. Граймс улыбнулся, глядя на то, как девицы бросились врассыпную, и с приятным чувством глубокого удовлетворения подумал, что Дэрил не настолько глуп, чтобы обращать некое особое внимание на малолеток.       Следующую неделю реднек напоминал собой белку, которая активно готовится пережить зиму: он ремонтировал крышу, прочищал трубу, что-то таскал из Запретного леса в своём огромном рюкзаке с таинственным видом; приносил домой огромные связки рыб, что выудил в Чёрном озере, перекапывал огород (как впоследствии оказалось, он искал нору гнома, который стащил у него левый сапог). Как только Рик ни бросал взгляд в окно, Дэрил постоянно был чем-то физически занят, и отчего-то гриффиндорец понимал, что подобная работа не только укрепляла тело и дух егеря, но и отвлекала от дурных мыслей об одиночестве. «Быть чужим среди своих» — не о себе ли он говорил, маг, лишенный возможности колдовать, живя в волшебном мире?

***

      — Я понимаю зачем ты вытащил Дэрила на опушку Запретного леса, — тихо проговорил Рик Сиддику, возглавлявшему группу пятиклассников. — Он хранит секрет турнира и все такое. Но я-то тебе зачем?       — Мне как-то спокойнее, когда со мной коллега, который не дышит со злостью мне в затылок, — признался индус.       Их достаточно большая группа из трех десятков учеников и трех взрослых волшебников совершала небольшую лекцию-экскурсию, во время которой школьникам было обещано познакомиться с самым прекрасным созданием волшебного мира — единорогом. Выбраться на опушку леса было не так страшно и опасно, но все же Макгонагалл, без ведома которой и муха по школе не пролетит, настояла на присутствии Диксона на уроке. В это время года единороги как никогда близко подходили к людям (возможно, сложилась многолетняя привычка, благодаря Хагриду, ухаживающему за любой животиной в школе и на её территории), а потому медлить с представлением этой твари школьникам было нельзя.       В лесу вкусно пахло сыростью и грибами. Листьев на деревьях уже не было, даже на вечнозеленых соснах и лапнике иглы покрылись осенним рыжевато-медным налётом. По темным тропинкам на земле стелилась еле заметная дымка. Мистер Браун и Граймс были одеты в учительские мантии, которые то и дело норовили зацепиться за каждый куст. За ними брели ученики, одетые несколько теплее (дети по большей части были закутаны в тёплые шарфы и одеты в легкие осенние куртки), разбитые по парам и с любопытством вертевшие головами по разным сторонам в поиске еще каких-нибудь волшебных тварей. Замыкал цепочку Диксон, бодро шагающий по родному лесу уверенной походкой и придерживая татуированной рукой лямку смертоносного арбалета, болтающегося за его спиной. Он был одет проще и удобнее: все те же драные штаны, клетчатая рубашка без рукавов и старая затертая, будто с чужого плеча, кожаная жилетка с пожелтевшей аппликацией крыльев на спине.       — Ой, смотрите, вот он! — с восхищением вдруг воскликнула одна из девочек и указала рукой куда-то в сторону.       Все тут же уставились в эту точку и ахнули от изумления — красивый белоснежный дикий зверь с длинным рогом молча наблюдал за гостями леса. Он был статным, высоким, длинная кипенно-белая грива даже слегка отливала серебром, а внимательные голубые глаза следили за шумной компанией пятикурсников.       — Мальчики, немедленно сделайте несколько шагов назад и замрите на месте! — скомандовал Сиддик и сам рысцой удалился от благородного зверя. — Единороги охотнее подпускают к себе волшебниц, нежели волшебников, поэтому стойте тихо и не совершайте резких движений. Мэри Уэйт, попробуйте подойти ближе. Но будьте осторожны!       — Не волнуйся, Сиддик, если что — я прикрою, — шепнул Граймс, вертя в руках волшебную палочку и вспоминая те заклинания, которые только обездвиживают либо пугают оппонента.       Егерь, на кого возлагались надежды директрисы по защите детей, уселся на пенёк вместе с недовольными мальчишками (им тоже хотелось посмотреть на волшебного зверя поближе, как и девчонкам), и закурил свою вонючую папиросу, игнорируя недовольные взгляды Рика. Судя по спокойному виду Дэрила, они были далеко от места, где содержались следующие существа для турнира, а потому и Граймсу стало несколько легче — обучать молодых школьников рядом с опасными тварями было абсолютным табу.       Тем временем Мэри и еще несколько девочек пошли к единорогу, что перетаптывался на месте, словно раздумывая — подходить ближе или нет. В движениях юных волшебниц не было ничего резкого, они даже нежно защебетали о том, как красив и благороден этот великий волшебный зверь. Польщённый подобными речами, белоснежный конь все же подошел к девочкам, но они даже не успели его погладить, так как единорог двинулся дальше, к стайке мальчишек, кучкующихся за деревьями. Это вызвало ажиотаж среди школьников, даже Сиддик удивленно охнул и уставился на единорога совершенно счастливым детским взглядом. Граймса насторожило такое нестандартное поведение, и он незаметно направил кончик палочки на волшебную тварь, если та вдруг сделает резкое движение своим опасным рогом. Постепенно конь подошёл к Дэрилу, непринужденно смолящего на завалинке, и, казалось бы, охотнику было абсолютно все равно на происходящее, если бы не его расширенные от удивления зрачки и застывшая поза. Вдохнув неприятный дым, единорог заржал, слегка гарцуя на месте, вынудив Дэрила затушить папиросу о подошву своего ботинка. Как только это случилось, белоснежный зверь наклонил морду к егерю и прикрыл глаза.       — Погладь его! — прошептал Сиддик. Его глаза стали влажными, словно он готов был разрыдаться от умиления и искренней незлобивой зависти. — Он разрешает тебе.       — Да не хочу я! — тихо огрызнулся егерь, опасаясь ненормального двухметрового коня с крученым рогом на лбу.       Единорог скосил на него взгляд и обошел с другой стороны, принюхиваясь к коротким торчащим во все стороны волосам, после чего вновь позволительно склонил голову, приставая к егерю. Тот недоверчиво поднял ладонь вверх и быстро мазнул пальцами по лошадиной морде, погладив только кончиками пальцев. Когда ничего особенного не произошло, мужчина ухмыльнулся и растаял, ласково обхватив морду магической твари и стал гладить увереннее, как наглаживал своих старых знакомых — фестралов. Все вокруг притихли, наблюдая за происходящим. Некоторое время единорог наслаждался ласками потертой грубоватой ладони, прикрыв глаза и приподняв заднее копытце, едва касаясь им до земли. Однако спустя несколько минут таких нежностей, волшебный зверь вдруг принял оскорбленный вид и громко заржал, поднимаясь на дыбы. Он подскочил на месте, слишком ловко для своих размеров, после чего лягнул егеря задними копытами так, что Дэрил удивленно крикнул нечто матерное и завалился на спину. Граймс запоздало наколдовал защитное поле, чтобы укрыть своих подопечных, но в этом не было необходимости — единорог уже сбежал в лес, а среди деревьев разносилось его громкое ржание.       — Сначала сам пристал, а потом обиделся? — с удивлением прошептала одна из девочек, почесывая голову под объемной шапкой с пышным помпоном. — Мистер Сиддик, почему так произошло?       — Есть у меня один знакомый, — прохрипел реднек, поднимаясь и ощупывая себя. Судя по его недовольному взгляду пострадала только его гордость. — Который поступает точно так же.       — Вот поэтому волшебникам лучше держаться подальше от единорогов! — заключил Браун, обрадованный, что смог вынести из сегодняшней прогулки хоть какую-то мораль. — Раньше их приручали молоденькие девицы. Волшебница отправлялась в место, где обитал табун и садилась где-нибудь на видном месте. Когда животное проявляло интерес, она была ласкова и нежна. Со временем животное позволяло гладить и чесать свою гриву деревянными гребнями. Так добывались волшебные волосы единорогов. Но со временем эту добрую традицию заменило браконьерство, а потому единороги теперь недоверчивы вообще ко всем. Табун Хогвартса, пожалуй, самый мирный среди существующих, так как его защищают и оберегают на протяжении нескольких десятилетий.       Обратно дети возвращались невероятно воодушевленными, делясь своими впечатлениями о встрече с таким редким таинственным зверем. Рик и Сиддик добродушно улыбались и переглядывались — молодым учителям нравилось, когда их юные слушатели были полны восторга и эмоций. Дэрил тащился слегка поодаль, недовольно бубня себе под нос ругательства о диких, хоть и безмерно красивых, своенравных жеребцах. Не успел Граймс попрощаться с ребятнёй, как заметил недалеко от фонтана двух отчаянно жестикулирующих подростков, одним из которых был Флинт. Махнув классу напоследок рукой, мужчина подошёл к спортсмену и узнал второго школьника — это был Карл Сомерсет — гриффиндорец, которому, как оказалось, просто не было равных на магических дуэлях. Услышать причину их спора британцу не удалось, так как стоило ему приблизиться, Карл недовольно фыркнул и скрестил руки на груди. Блэквол же напротив — просиял и поздоровался.       — Добрый день, мистер Граймс! Найдется минутка?       — Для чемпиона Хогвартса — сколько угодно, — отозвался мужчина и перевел взгляд на Сомерсета. — У вас был какой-то спор, джентльмены?       — Нет, сэр. Я всего лишь давал несколько рекомендаций своему сокурснику, — несколько высокомерно отозвался Карл и развернулся на пятках. — Впрочем, мне уже пора.       — Так в чём же дело? — удивленно отозвался Рик, посмотрев на удаляющегося ученика, который явно был огорчен чем-то.       — Если честно, меня сейчас волнует кое-что важнее глупых «рекомендаций» гриффиндорца, — хмыкнул Флинт и сунул руки в карманы своей мантии. — Мне очень помог бы ваш совет по поводу второго тура.       — О, мистер Блэквол, — нарочито официально начал Граймс, покачав головой и искренне улыбнувшись своему лучшему ученику. — Даже если бы я что-то знал, то не мог разглашать бы эту информацию.       — Я понимаю, но правила тура не запрещают чемпиону обратиться к своему наставнику, если он зашёл в тупик.       — Что же, валяй.       Положа руку на сердце, можно было признать, что мужчину интриговало всё, связанное с тайными чарами и волшебными головоломками. Потому-то слизеринцу было разрешено принести в кабинет преподавателя части скульптуры, чтобы изучить их. Но каково же было удивление Рика, когда вместо трёх частей Флинт притащил кучу мелких камней в холщовом мешке. Не говоря ни слова, парень высыпал всё содержимое на стол учителя и посмотрел на него с обреченностью во взгляде.       — Я понимаю, у тебя затруднения с расшифровкой подсказки?       — Не только у меня. Пока что никто не может догадаться, как соединить всё это в единое целое, — отозвался парень и демонстративно прижал друг к другу два самых крупных куска статуи. Вместо того, чтобы склеиться, минерал раскололся еще на несколько частиц, хотя обсидиан вовсе не славился своей хрупкостью.       — Как странно, — отозвался мужчина, взвесив на руке один из камешков. Кусочек обсидиана казался совершенно обычным, но в нём чувствовалась странная преобразовывающая сила. — Может быть стоит больше раскопать о самой породе? К примеру, где могли добыть этот камень. Возможно, мифы, связанные с этим местом.       — Ха, Сомерсет сказал почти то же самое — узнавать, читать, раскапывать. Он говорит, что раз до второго тура еще несколько месяцев, головоломка действительно сложная и требует усидчивости.       — И совершенно прав. Разве есть какой-то иной способ узнать о втором задании?       — Вы правы, сэр.       Флинт, казалось бы, согласился с ним, но на его лице отразилось нечто, что заставило мужчину замереть на месте. Хоть и нельзя было судить о своём ученике только со стороны факультета, но все же британец помнил, что слизеринцы способны на различные подлости и запретные приемчики, которые всем могут обернуться боком. Хотелось быть уверенным в том, что Блэквол не наломает кучу дров, но без каких-либо веских доказательств, у гриффиндорца были связаны руки. Оставалась только одна действенная на школьников психологическая метода. Мужчина приблизился к спортсмену и опустил ладонь на его плечо, внимательно вглядываясь в его глаза с несколько расширенными зрачками.       — Флинт, я хочу, чтобы ты пообещал мне.       — Для моего лучшего преподавателя по Защите — что угодно, — усмехнулся чемпион, иронично закусив губу и склонив голову на бок.       — Используй только честные пути. Я не хочу, чтобы ты или кто-либо другой пострадал из-за неких решений, принятых спонтанно.       Парень на секунду отвел глаза, после чего недовольно выдохнул и накрыл руку учителя своей, медленно убирая её со своего плеча. «Обещаю», — тихо произнёс он, легко выпустив чужую руку из своих пальцев, после чего собрал осколки обсидиана в мешок и покинул кабинет мужчины. Его настроение явно было испорчено, но теперь Граймс был практически уверен, что этот лихой малый не полезет на рожон из-за минутной славы.       Мысли о произошедшем еще несколько часов копошились в голове у британца, даже когда он медитировал над привычной проверкой домашних заданий. В народе поговаривали, что даже у магглов есть странное чувство тревожности и ожидания чего-то неприятного, что же говорить о волшебниках, столь тонко чувствующих завесу между реальностью и волшебством, людям, способным эту реальность исказить? Даже готовясь ко сну, он думал о магических чарах, заставляющих обсидиан раскалываться раз за разом, словно на скульптуру некто наложил проклятье вечного разрушения, столь отличное от истинной природы земных минералов — созидания. О, если бы у него было больше времени, чтобы изучить этот вопрос!       Проснувшись среди ночи, Рик вдруг почувствовал, что в комнате кто-то или что-то есть. Маленькая фигурка с кошачьей грацией забралась на постель, и британец потянулся к своей палочке, еще не успев испугаться спросонок. Но его телодвижение было лишним, так как в скромной комнате разом загорелись все свечи, и теперь можно было рассмотреть гостя — лопоухого школьного домовика — во всей красе. Не то, чтобы мужчина был возмущен подобным, но Граймс предпочитал, чтобы его разбудили более традиционным способом. К примеру, постучали бы в дверь. Он уже собрался сделать ироничное замечание взволнованному эльфу, как тот первым открыл рот:       — Директор школы просит Рика Граймса сейчас же прибыть к сторожке егеря! Дело срочной важности!       — Срочной важности? А что?..       Все его вопросы остались не то, что без ответа — их даже не выслушали! Фыркнув от негодования, мужчина бросился быстро одеваться в первое, что попалось под руку, снедаемый любопытством — что же такого произошло, что его подняли посреди ночи? Да и вот это «директор просит» не внушало никакого доверия. Натянув штаны и ботинки на босу ногу, британец выудил из шкафа белую футболку, поверх которой накинул кожаный плащ с подкладом из верблюжьей шерсти — самое то для холодной ноябрьской ночи. Подумав, он все же добавил к своему наряду теплый шарф с геральдикой гриффиндора, местами поеденный молью и потерявший былую пестроту, после чего быстрым шагом направился к назначенному месту.       На половине пути он мысленно рассмеялся про себя, решив, что это могло быть презабавнейшей шуткой от лесника, однако, заметив оживленную горстку учителей перед домом Диксона, британец прибавил шаг. Стрелка наручных часов Граймса между тем подкрадывалась к трём ночи, а потому мысли о шутке улетучились далеко прочь. Макгонагалл, стоящая тут среди прочих как-то подозрительно обрадовалась преподавателю по Защите и вцепилась в его рукав. Тяжелый встревоженный взгляд её глаз заставил мужчину подхватить мадам под руку (как-никак волшебница была уже достаточно пожилой) и мягко спросить, в чем же дело.       — Несколько учеников отправились в лес! — воскликнула она.        Поначалу мужчине показалось, что он ослышался, но тревожность и суета во взглядах присутствующих здесь учителей постепенно передалась и ему. Паниковать нельзя было ни в коем случае — лес наверняка был уже не столь чудовищно опасен, как во времена Того, Кого Нельзя Называть, да и совсем юные сопляки вряд ли полезли бы на рожон. Чтобы решить забраться в чащу, нужно было быть уверенными на все сто процентов, что выберешься оттуда живым, а потому и сила у колдунов должна быть соответствующая. Но все же…       — Я обошёл ближайшие тропы и нашел пару свежих следов, — хрипло раздалось за их спинами. Это был Диксон, который брел к своему домику мрачнее тучи. — Дело дрянь, похоже они полезли в самую чащу.       — Придется вызвать подмогу, а пока самим разделиться и поискать школьников.       — Чёртовы дети, я же предупреждал их, чтобы не вздумали совершить эту глупость!.. — фыркнул Каркаров, который тоже ошивался тут собственной персоной.       Все вдруг резко обернулись к нему, пораженные тем, что директор Дурмстранга может что-то знать о произошедшем. Пока британец подбирал вежливые фразы, которые не слишком оскорбят собеседника, но заодно сломят его боевой дух, Дэрил фыркнул и схватил волшебника за грудки, несколько раз ощутимо встряхнув его. Поразительно, что никто, даже мадам директор не остановил его.       — Что же ты раньше молчал, дерьмо собачье? — прорычал реднек. — Из-за тебя у Минервы будут неприятности!       — К черту репутацию, — в свою очередь возмутился Рик, пытаясь подобраться к Игорю то с одной стороны, то с другой, выглядывая из-за широкого плеча Диксона, словно желая заглянуть в глаза мерзавца. — Выкладывайте всё, что знаете! Или Дэрил набьёт вам морду, я прокляну до инвалидности, а все остальные подтвердят, что так и было.       — Я слышал, что несколько учеников, включая и ваших, между прочим, затеяли этакую помощь чемпионам, — недовольно фыркнул Каркаров, пытаясь выпутаться из захвата, о цепкости которого Граймс знал не понаслышке. — Они собирались слазить в лес на разведку, не за бесплатно, разумеется. Мы с Тодором решили, что раз все согласны купить сведения, то какого черта Дурмстранг позволит вновь обогнать себя?       — «Все»? — Граймс похолодел, краем сознания слыша стальные нотки в своем же голосе. — Флинт тоже принимает в этом участие?       — В последний момент отказался, — скривился Каркаров и ухнул вниз, когда Дэрил посчитал, что больше полезной информации от него не добиться.       — Пойду верну школоту, — заявил реднек, — если меня не будет больше двух часов, то вызывайте авроров. Директор, возвращайтесь в школу, на случай, если эти хреновы лазутчики объявятся.       — Отправляйтесь с Дэрилом, мистер Граймс, — попросила взволнованная Минерва, заламывая руки. — Докажите нам, что готовы защитить наших смелых, безрассудных и глупых детей.       Рик прикрыл глаза и запустил пальцы во вьющиеся волосы, чувствуя, как неприятный холодок пробежал по его спине. Это были всего лишь подростки, которых способно напугать даже собственное воображение. Сколько было несчастных случаев, произошедших по наивной глупости. Одно лишь несколько услащало пилюлю — Блэквол сдержал обещание и впутываться в подобную чертовщину не стал.       Он бы и без всяких громких слов о «доказательствах своих намерений» вызвался бы на поиски, а теперь это выглядело как неукоснительный приказ. Судя по кислой мине егеря он тоже был бы против подобной компании, но оба понимали, что успех может зависеть от любой мало-мальски значимой помощи. Не говоря больше ни слова, Дэрил подхватил увесистый стеклянный фонарь и мотнул головой в сторону знакомой тропки. Рик наколдовал яркий огонёк на кончике своей палочки и пошел следом, стараясь выцепить взглядом хоть одну темную фигуру среди деревьев, которая хотя бы отдаленно напоминала бы человеческую. Молчание в пути угнетало Граймса, потому ему оставалось лишь наблюдать, как егерь упрямо вглядывается в только ему понятные следы: присев на корточки, бывший Пожиратель, которого явно совсем не смущала сгустившаяся зловещая тьма, провел двумя пальцами по земле, словно выводя руны, после чего повернул голову и прикоснулся к сломанной ветке орешника.       — Если бы у меня была бы хоть какая-нибудь вещь или клочок одежды беглецов, я смог бы наложить чары, — словно оправдываясь сказал Граймс, подсвечивая путь егерю.       — Как жаль, что магия не безгранична, да? — усмехнулся мужчина в ответ и резко поднялся. — Не стоит слишком полагаться на колдовство. Иные и задницу подтереть без палочки не могут.       — Ты стал таким самостоятельным до или после того, как у тебя отобрали палочку? — фыркнул Рик.       Когда за деревьями послышался громкий треск и гулкая поступь, британец ощутил, как его кровь отхлынула от лица и резко сделал шаг назад, наткнувшись на замеревшего стеной Диксона. Несколько бесконечно долгих мгновений гриффиндорец ощущал, как тяжелое дыхание реднека щекочет его шею сзади, а тяжелая грудь с каменными мышцами часто движется, едва ли не прилипая к спине молодого учителя. Уловив примерную сторону источника звуков, молодой мужчина бросился к ним, но татуированная рука вдруг резко обвилась вокруг его шеи, удерживая на месте, а над ухом послышалось недовольное: «Не туда. Там владения гигантских пауков. Следы ведут на запад». Граймс сбросил с себя тяжелую лапу и фыркнул, резко оборачиваясь. Сложно было не согласиться, что характер у него был достаточно горяч, да и страха перед арахнидами британец не испытывал. При желании он перебил бы всё скопище этих отвратительных тварей, но не хотелось терять время, потому пришлось только поскрипеть зубами и рысцой двинуться за Дэрилом, который вновь напал на след, словно ищейка.       — Скажи хотя бы, кого мне опасаться? — спросил Рик, несколько выдохнувшись, когда они четверть часа брели в одном и том же направлении.       — Лучше тебе не знать.       И словно в подтверждение слов егеря, совсем близко в тёмном небе ярко и ало растёкся сноп искр, а затем послышались крики подростков. Мужчины переглянулись и бросились на звук, позабыв обо всем на свете. Растительность на пути стала редеть, превращаясь в жидкий перелесок; под ногами кашицей хлюпала грязь топи, туман частично мешал обзору, а потому немудрено было, что Граймс споткнулся об один из корней, предательски выступавших из земли и бухнулся на четвереньки. Дымка всколыхнулась от резкого движения, и на глаза Рика попался огромный след, смахивающий на отпечаток человеческой ступни.       — Великаны?! — с искренним изумлением прохрипел преподаватель, вытаращив глаза.       Словно в подтверждение его слов, из-за стволов высоких сосен вышел уродливый огромный тролль с темно-коричневой кожей и зелеными волосами, увенчанными на затылке аккуратной проплешиной. Он держал в руках дубину, едва ли не с себя величиной, и злобно высматривал под ногами сорванцов, которые посмели явиться в во временное убежище троллей. Мальчишки прятались за деревьями — мужчина случайно наткнулся на них взглядом и недовольно поскрипел зубами: эти двое школьников из Дурмстранга постоянно ходили на его занятия, когда британец обучал Флинта премудростям самозащиты. Дэрил тоже успел притаиться за широким дубом, подобравшись как можно ближе к пацанам.       — Сколько вас? — еле слышно выдохнул он.       — Трое, — ответил ближайший сопляк, и егерь раздраженно закатил глаза. — Руди убежал назад, как только запахло жареным.       Граймс, уловивший обрывки диалога, наколдовал безопасный островок невидимости и поманил к себе школьников. Те, не сговариваясь, выбежали из укрытия, но их старания быть как можно более бесшумными провалились. Тролль жадно возопил и бросился к детям, крутя дубину над головой. Гриффиндорец усмехнулся и выскочил из-за дерева, процедив сквозь зубы, что никто не посмеет обидеть детей в его присутствии. Стандартное заклинание связывания сработало на удивление хреново — силища великана была так мощна, что он без труда разорвал путы на руках и ногах, потеряв, правда, в процессе свою дубину, а вот чары запутывающих корней были более действенны при таких масштабах. Цепкие колючие лозы вырывались из земли и хватали тварь за ноги, опутывали икры и замедляли ход, а когда великан свалился на землю с неистовым рёвом, обмотались и вокруг его тела, шеи и головы, надёжно удерживая и парализуя. Рик усмехнулся и, несколько кичась перед молодёжью, забрался на тролля, уперев левую руку в бок, словно позировал для колдографии.       Земля вдруг стала подрагивать, и мужчина растерялся, балансируя, чтобы не свалиться, но тут чья-то рука стиснула его лодыжку и дернула вниз. Преподаватель только почувствовал, как над головой что-то тяжело просвистело, а перед лицом оказалась недовольная морда реднека, который прижал указательный палец к губам. Когда через одного поверженного тролля перешагнул другой, крутя в руках самодельную кривоватую косу и высматривая добычу, гриффиндорец на миг потерял дар речи, понимая, что просвистело у него над головой. Егерь неприятно навалился на него всем весом и ткнулся губами в ухо, еле слышно выдохнув: «Три чемпиона — три великана». Где-то далеко в лесу послышался рёв еще одной волшебной твари, которая отстала от собратьев. Поверженный тролль начал дергаться и выпутываться, рыча от злости, а когда второй начал ему помогать, все смекнули, что дело запахло жареным.       — Уводим двоих, — хрипло прошипел Дэрил, пригнувшись к земле и едва ли не на четвереньках отполз к ближайшим деревьям, где находился островок безопасности. — Иначе сдохнем.       Как бы ни хотел Граймс вернуться в школу полным составом, ему пришлось поддержать егеря. Третий школьник мог быть где угодно от пасти акромантула до Хогвартса. Но, стоило им отойти на сотню метров от смертельно опасной полянки, как учителя осенило. Он вдруг резко застыл, как вкопанный, глядя на бегущих по тропке школьников вместе с Диксоном. Последний приостановился и вопросительно поглядел на британца. Тот стал путано объяснять, что раз третий великан не пришел на помощь братьям, то он мог быть занят третьим семикурсником или ужином. Или, при плохом стечении обстоятельств это было одним и тем же. Егерь усмехнулся, а мальчишки притихли и посерьёзнели.       — Проводи их к школе, я хочу убедиться, что школьника там нет, — заявил мужчина и был таков. Услышав удаляющиеся шаги компаньонов, он довольно улыбнулся и потуже намотал шарф на шею, так как было достаточно зябко.       Добравшись до места, где не так давно валялся связанный тролль, Рик осторожно обошел полянку по кругу, отмечая про себя, что великанов уже и след простыл. Вернее, следами была испещрена вся округа, но вот заниматься охотой на существ, привезенных на второй турнир не было ни времени, ни желания. Вспомнив, откуда доносился рык третьей твари, мужчина осторожно двинулся туда, перебегая от укрытия к укрытию и петляя между деревьями. Третья тварь была невероятно высокой, тощей и лопоухой. Оружия в её руках не было, но троллю наверняка хватало огромных длинных когтей. Поначалу британцу показалось, что чудовище не в себе — оно скребло землю перед узеньким выступом, зиявшем в невысоком холме, вставало на одно колено и заглядывало туда, после чего вновь пыталось достать что-то. По коже мужчины пробежали мурашки, когда он догадался, что возможно третий школьник неудачно затаился именно тут.       — Руди? Ты там? — воскликнул преподаватель, чувствуя как к горлу подкатывает ком.       Великанше все же удалось просунуть руку в щель и схватить нечто, что было там. На всю округу раздался вой и визг, леденящий душу, а вскоре в окровавленной ладони твари показался мёртвый олень, которому не повезло спрятаться в таком паршивом месте. Несмотря на добычу в руке, тролль хищно улыбнулась и направилась к Рику. Больше учителю делать тут было нечего, потому он бросился наутёк, но неудачно наткнулся на огромную волосатую ногу за своей спиной. Два тролля, с которыми мужчине уже довелось встретиться, поигрывали своим смертоносным оружием и медленно наступали. Путь к спасению был отрезан, а потому гриффиндорец понял, что ему предстоит смертельный бой. Пока великаны зависли, соображая, как напасть на добычу, мужчина направил палочку на высокий холм и воскликнул: «Бомбарда максимА». Сильный взрыв заставил породу разлететься на клочки, и крупные осколки попали в лицо тощей великанше, которая пронзительно заверещала, прижимая ладони к мелкому, по сравнению с телом, лицу. Двое троллей переглянулись и кинулись к обидчику. Пользуясь тем, что эти громадины хоть и превосходили его по силе, но были медлительны, учитель по Защите вновь наколдовал цепкие корни под ноги одному из великанов, и, пока тот сражался с местной флорой, удачно отражал атаки увесистой заострённой косы, которая каждый раз грозила разрубить его пополам. Молодой мужчина не стоял на месте, уворачиваясь, прыгая и проползая под лезвием — не нужно было быть гением волшебства, чтобы понять: тратить время на заклятье цепких корней на того, кто с легкостью разрежет их, не стоит. Но вот металл был отличным проводником электричества, а потому…       — Релашио! — воскликнул Рик и поднял палочку вверх, понимая, что силы уже на исходе.       Яркие всполохи молнии стали бить в макушку толстокожего тролля, и его волосы загорелись. Тварь заорала и стала биться головой о влажную почву, хлопая мощными руками по затылку, чтобы унять огонь. Граймс рухнул на землю, пытаясь перевести дух. Все его тело дрожало от переизбытка чувств и напряжения — уставший организм просто отказывался нормально функционировать, но мужчина не позволил себе слишком долго нежиться на вонючем болоте. Он мысленно проложил себе путь через корявые и местами обломанные деревья, но не успел британец подняться на ноги, как его схватила здоровенная когтистая лапа. Сражаясь с двумя троллями, учитель совсем позабыл об их подруге, которая временно пропала из обзора. Клыкастая недовольная морда была окровавлена, а в мелких тупых глазках читалась дикая жажда мести.       — Вечно от женщин одни неприятности… — хрипло выдохнул Рик, но вдруг осекся, не чувствуя в правой руке привычной рукоятки своей палочки.       Быстро глянув вниз, он чертыхнулся и стал брыкаться — палочка выпала во время захвата этой твари. Дамочка не стала медлить — она облизнулась и потянула британца в свой рот, блаженно прикрыв глаза и уже мечтая, как откусит ему голову. Гриффиндорец зажмурился, не успев даже сообразить, что ему конец. Вдруг тролль крупно вздрогнула, а в следующее мгновение Рик заметил, что в её левом глазу торчит прочный стальной болт с ядовито-зеленым оперением. Боль заставила великаншу вновь возопить на весь лес, но выпускать добычу она не собиралась, только яростнее стиснула кулак. Рик болезненно воскликнул, чувствуя, что его рёбрам конец. Краем глаза он заметил, как на скованного корнями тролля забрался крепкий мужчина с арбалетом наперевес, направивший оружие на обидчицу молодого учителя.       — А ну-ка выпустила его, тварь, или вышибу второй глаз, — грозно проорал Дэрил (а это оказался именно он), перезаряжая арбалет.       Кажется, он был услышан, так как великанша бросила британца в сторону бывшего Пожирателя. Егерь выронил арбалет и выставил руки вперед, несколько смягчая падение нерадивого преподавателя по Защите, но после этого глухо прорычал сквозь стиснутые зубы. Заметив, что его рука оказалась вывернута неестественным образом, Граймс с трудом поднялся на ноги и доковылял до своей палочки. Он стиснул знакомую волшебную вещицу в руке и направил на обескураженного Диксона, который не был готов к атаке и по инерции поднял здоровую руку вверх.       — Ферула, — выдохнул Рик из последних сил.       На покалеченной руке егеря стала закрепляться полупрозрачная волшебная шина. После этого британец осел на землю, тупо наблюдая за тем, как к нему вновь направляется вся троица потрепанных и злющих великанов. Бой с сильным волшебником их вымотал, но они были слишком тупы, чтобы остановиться. Хорошо хоть Дэрил не стал медлить, а подхватил Рика под руку и потащил его в дремучую чащу, где проще всего было скрыться среди деревьев. Передвигать ногами было тяжело, дышать — просто невозможно, особенно когда приходилось выплевывать собственную кровь. Несколько раз Рику казалось, что он теряет сознание и сильнее цеплялся за покатое плечо лесника. Тот был достаточно суров — стоило только британцу подозрительно затихнуть и перестать перебирать ногами, как ему прилетала оплеуха и требование шевелиться. По пути мужчина узнал, что Диксон встретил знакомого кентавра в лесу — Флоренца, который наткнулся на третьего пропавшего мальчишку. Сбагрив ему еще двоих, Дэрил вернулся за учителем, проследив за ним по отпечаткам обуви на влажной земле.       — Подумать только — я спас великого и непобедимого учителя по Защите от темных искусств! — усмехнулся Дэрил, когда они почти добрались до школы.       — Угу, — хрипло фыркнул Рик и поморщился от боли в грудине.       — Вовремя успел.       — Мне что, жениться на тебе в благодарность?! — прошипел британец, чувствуя, что этот негодяй просто заставляет его кипятиться, чтобы не впадал в беспамятство.       — Хм, — ноги у егеря подкосились, стоило ему добраться до своей сторожки. Он рухнул на землю, уронив за собой и Рика, после чего закрыл глаза. — И минет сойдет.       Хоть это и прозвучало странно и похабно, особенно рядом с таким величественным и всемирно известным помпезным учебным заведением, молодой учитель хмыкнул, после чего еле слышно рассмеялся, едва ли не поскуливая от боли. Дэрил нервно и глухо посмеивался в ответ, держа на весу покалеченную руку. Где-то недалеко послышался голос Минервы, а также других учителей, спешащих им на помощь. Адская ночь закончилась, дети были найдены, и никто из них не пострадал. Именно в тот момент, когда Граймса левитировали в больничное крыло, он был бесконечно счастлив, с содроганием вспоминая того беднягу оленя, на месте которого мог оказаться любой из трёх школьников.       — Ни одного целого ребра! — сообщила мадам Помфри, водя палочкой над обнаженной грудью молодого учителя и поцокала языком. После чего подошла к соседней койке, на которой лежал Дэрил с видом первостатейного мученика. — Двойной перелом руки и трещины в четырёх ребрах. Ай-яй-яй.       После не слишком приятных процедур (замуровывания торсов Граймса и Дэрила в специальные крепкие корсеты, а также наложения фиксатора на руку последнего), мужчинам была выделена отдельная закрытая палата. Женщине еще нужно было осмотреть детей, а потому она поинтересовалась у гриффиндорца, знает ли тот, что такое зелье Костерост, и, получив утвердительный ответ, поставила на столик между двумя койками бутылку, на которой был изображен скелет, обнимающий горлышко. После того, как она вышла, в лазарете наступила тишина, прерываемая только громким сопением егеря, не привыкшего спать в окружении всего стерильного и раздражающего белого.       — Ну так… Что за Костерост? — поинтересовался Дэрил, поглядывая на соседа по палате.       — Отличное зелье, которое сращивает кости за ночь, — меланхолично отозвался Граймс, с трудом подпихнув под себя подушку. — Ты серьёзно не слышал о нём?       — В Болгарии используют травяную настойку из мумиё, — отозвался мужчина и взял в руки бутылку, принюхиваясь к содержимому. — Она действует медленнее, но зато кости в районе перелома становятся твёрже стали. Правда на вкус как дерьмо.       — О, тебе понравится Костерост, — оживился Рик, у которого в детстве из-за шебутного характера был не один и даже не два перелома. — Попробуй!       Егерь пожал плечами, по-славянски выдохнул, будто собирался выпить алкоголя, после чего присосался к бутылке, сделав несколько смелых глотков. После того, как его рецепторы распознали «чудный» вкус Костероста, татуированный выплеснул изо рта оставшееся зелье и закашлялся, проклиная всех и вся. Утерев губы, он недовольно уставился на угорающего гриффиндорца и с трудом сдержался, чтобы не запустить в него бутылкой. Так или иначе, выпить эту гадость им придется, а потому Рик забрал у него бутыль и сделал пару глотков, даже не поморщившись.       — Да ладно, не так уж и ужасно, — хохотнул учитель, чувствуя как во рту дико вяжет отвратительная горечь.       — По мне, так лучше пожевать полынь, — фыркнул егерь и попытался скрестить руки на груди, но ничего у него не вышло из-за нелепого корсета и шины.       — Разрешите пригласить вас на танец? — проговорил Граймс, разглядывая молочно-розовую конструкцию, охватывающую широкую грудь и узкую талию мужчины, завязки которой сильно размахрились и напоминали рюши. Сбитое одеяло забавно сложилось складками на бедрах и свисало с кровати, словно пышный подол бального платья.       — Не драконь меня, блядь! — прорычал Диксон, но когда он повернулся и увидел идентичную нелепицу на Рике, то не сдержался и прыснул со смеху, словно они оба поймали смешинку и не могли остановиться. Хорошо, что зелье снимающее боль, работало как надо, иначе мужчины корчились бы не от задора, а от чудовищной боли.       — Ну, а вообще… — добавил британец, задумчиво глядя в потолок и пожевывая нижнюю губу. — Ты ведь и правда спас мне жизнь, Диксон. Спасибо.       Он притих и протянул правую руку к соседней койке, чувствуя, что сердце в груди начало биться несколько быстрее и предательски покалывать, словно прекрасно осознавало предстоящую ночь адских мучений сращивания костей. Несколько долгих секунд егерь молча смотрел на протянутую ладонь, будто ожидал новой подставы. Однако вскоре он резко выдохнул и крепко стиснул протянутую руку в дружеском рукопожатии. Это отчего-то смутило обоих и они затихли, каждый распластавшись на своей койке и разглядывая потолок, с местами отвалившейся от сырости краской.       — Есть еще кое-что, о чем ты должен знать, — вкрадчиво сообщил Граймс, чувствуя, как у него начинает крутить рёбра и схватывать дыхание. — О ночи, после того, как выпьешь Костерост…