Часть 7
17 августа 2019 г., 11:52
Когда Макгонагалл подошла к двери, ведущей в палату вчерашних героев, её смутила царящая идиллистическая тишина. С одной стороны это можно было объяснить тем, что мужчины были измучены адской ночкой — зелье Костерост славилось своими быстрыми целебными свойствами, но также каждый, кто хоть раз в жизни пробовал его, утверждал, что сращивание костей было настолько болезненным, что у пациентов появлялась агония, страдания, мучения, вызванные ощущениями, будто все кости в организме выкручиваются наизнанку. Поэтому сейчас пациенты скорее всего отсыпались после произошедшего, и будить их было крайне совестно. Но у мадам директора было слишком много дел на сегодня, поэтому выкроить свободный час она смогла только сейчас — в семь утра, когда за окнами было еще темно, а школьники мирно дремали в своих общежитиях.
Постучавшись для приличия, она громко покашляла и толкнула дверь, с удивлением обнаружив, что в палате до сих пор тускло горят свечи, а оба пациента не спят, только таращатся друг на друга с прищуром. В ногах Рика сидел Хвыр с наручными часами молодого преподавателя и то и дело расправлял свои гигантские уши, похожие на крылья летучей мыши. Чувствуя недоброе, пожилая волшебница подошла к стулу для пациента, стоящего у стены, и присела на него, дожидаясь, пока хоть кто-нибудь из этих двух оболтусов соизволит с ней поздороваться, как того требовали минимальные правила этикета.
Рик все же повернул голову и сделал легкий кивок, однако после этого уткнулся носом в подушку и приглушенно простонал, прижимая ладони к грубому корсету. Диксон восторженно хмыкнул и сгрёб с тумбочки десяток золотых монет, сжимая их в кулаке, после чего поморщился и аналогично Граймсу болезненно скривился, прохрипев приветствия Минерве.
— Что здесь происходит? — нарочито строгим голосом спросила она у домовика, как у единственного живого существа, которое могло что-то внятно объяснить.
— Эти двое поспорили на монеты, кто дольше сдержит стоны от боли после целой чашки Костероста, — фыркнул лопоухий эльф, положив часы преподавателя на тумбочку и спрыгивая с кровати. — Мистер Граймс, вы проиграли.
— Что?! — после возмущенного восклицания Макгонагалл Диксон поёжился под одеялом, а Рик умолк, все еще роясь носом в подушке. — Я не допущу азартных игр или ставок в стенах этой школы. Дэрил, немедленно верни мистеру Граймсу его деньги.
— Не нужно. Я умею честно проигрывать, — ответил молодой преподаватель, с трудом переворачиваясь на постели и посмотрев на женщину. Совестно было признать, но гриффиндорец чертовски умел давить на жалость, а потому воспользовался своим оружием: — Ночь была чудовищно невыносима. Помимо того, что мы едва не лишились жизни, мы могли потерять и рассудок. Небольшая игра стала панацеей, так как сдерживаться в присутствии другого человека, особенно если помимо этого есть еще и материальный интерес, было несколько легче, мадам.
Легкий укор в его взгляде был кульминацией сей речи, и как ни странно, это подействовало на пожилую волшебницу, которая была достаточно эмоциональна даже в своём возрасте. Её тонкая, похожая на пергамент кожа покраснела на щеках, ладонь спасительно накрыла вторую руку, а плечи достаточно напряглись. Диксон, для которого эта женщина всегда была авторитетом, с удивлением поглядывал то на неё, то на Граймса, но молчал, «переваривая» остаточные болезненные ощущения после приёма зелья. Сейчас, когда мучения были позади, с трудом верилось, что они приговорили целую бутылку этой чудовищной настойки, особенно после того, как начались первые ноющие ощущения в костях. Казалось, даже череп ноет, грозясь вот-вот расколоться на несколько частей от боли.
— Ну да ладно, будем считать, что мы выполнили наш долг, — пробормотал Рик, потирая глаза, так как жутко хотел хотя бы немного поспать. — Как там дети? Наверняка вся школа уже знает о великанах.
— Нет, — женщина была обрадована, что тема разговора сменилась, и она вновь могла взять ситуацию в свои руки: — Как только мы убедились, что эта троица не пострадала, мы стёрли им память и отправили домой. Официальная легенда — нарушение правил школы и попытка сорвать турнир. Если говорить начистоту, мистер Граймс, то совет собирался и вам подкорректировать воспоминания. Я настояла на том, что вы — настоящий джентльмен, с которого многим стоит брать пример, и ни за что не расскажете о великанах.
Диксон на соседней койке хмыкнул, а раз даже он не купился на подобное высказывание своей попечительницы, британец усмехнулся и посмотрел в глаза Минерве. Ему так хотелось задать вопрос о настоящей причине сохранности его памяти, но ответ, скорее всего, лежал на поверхности. Волшебница тем временем подошла к койке, на которой расположился егерь и ласково, совсем по-матерински поправила ему одеяло, после чего прикоснулась к сломанной руке — той самой, на которой располагалась метка. Словно это была очередная плата болью за совершенный некогда проступок.
— Флоренц рассказал мне, что Дэрил вернулся за вами, мистер Граймс. Я полагаю, что эту травму он получил, спасая вам жизнь. И как бы я не хотела быть уверенной в том, что утечки информации не будет, я предпочту, чтобы вы помнили, кому обязаны спасением. Возможно, вы увидите, что мир не делится на черное и белое, как не существует истинно злых и добрых людей.
— Кроме Волан-де-Морта, — съязвил мужчина, удивляясь такой проницательности старой волшебницы.
— И Гриндевальда, — отозвался Диксон, которого смущала чрезмерная забота Минервы.
— Еще Фенрир Сивый.
— И Лейстренджи. Долбанутая семейка. И все злюки, как на подбор.
— Выздоравливайте, джентльмены! — сдалась волшебница и покинула палату, демонстративно приняв возмущенный вид.
Когда она прикрыла за собой дверь, то Рик и Дэрил до сих пор перебирали фамилии, связанные с обеими магическими войнами, стараясь назвать как можно больше имён, словно соревнуясь в знаниях. Нужно было заметить, что Граймс совсем скоро начал тормозить с ответами, копаясь в своей памяти, в то время как хитрец Диксон попросту называл имена всех своих бывших соратников, которых знал в лицо. Застопорились мужчины на фамилии Снейп, не имея никакой возможности договориться — гриффиндорец считал его героем, а Дэрил же в свою очередь ошарашил молодого учителя такими фактами, что Северус постепенно переставал быть настоящим примером и звездой в глазах Граймса.
Да, была еще одна причина, почему память британца осталась нетронутой — стоило ему только появиться в Хогвартсе, как взгляд Дэрила, казалось бы потухший на век, начинал разгораться. Его речь, движения, манера поведения несколько поменялись. Минерва заметила, что бедняга стал более раздражительным, но в то же время он ожил и перестал походить на бледного призрака, каким она забрала молодого парня из Азкабана. Последняя ночь заметно сблизила две враждующие стороны, и, если бы у Дэрила появился хороший друг, который всю жизнь, не сворачивая, шёл по правильному пути, для егеря всё могло сложиться очень хорошо. Недаром говорят, что настоящее счастье — это когда тебя понимают, а волшебница искренне желала только лучшего для всех, кто находился в стенах этой школы.
***
— Алхимия никогда не была твоим уделом, — с легкой иронией проскрипел голос со страницы одной из книг, что зависли в раскрытом виде над столом молодого преподавателя. — Пока ты отмерял корень манжетки, у тебя из котла сбежал слизень. — Вот поэтому я и оставил тебя приглядывать за столом, пра, — с легкой иронией в голосе отозвался Рик, после чего поймал за хвост беглеца и бросил обратно в едва закипающее варево. После этого он встретился взглядом с изображением своего предка — Абсалона Джеральда Граймса и стал давить бобы лезвием ножа, держа его плашмя. — Сок скольки плодов мне нужен? — Трёх, если ты варишь зелье красоты, — седовласый волшебник в длинной черной мантии, украшенной у воротника крупной черной жемчужиной, демонстративно стал разглядывать кончики своих ногтей, словно подтрунивая над внуком. — А для лечебной суспензии? — нисколько не обидевшись хохотнул британец, перекатывая кончиком пальца раздавленный боб, от которого приятно пахло травяной свежестью и зелёным горошком. — Семь. Но в твоём случае тебе лучше использовать что-то серьёзнее мази. Покажи-ка еще раз. Гриффиндорец недовольно поморщился, после чего сделал вид, что не расслышал предка. Старик повторил просьбу, теперь прозвучавшую уже как приказ, а затем демонстративно отвернулся. Книга захлопнулась словно по волшебству и упала на столешницу, являя название «Зелья, которые всегда будут кстати. Автор: Граймс, А. Д.» В подобные моменты Рик вспоминал слова отца, сетовавшего на обидчивый и несносный характер своего деда, который ярко визуализировали первые буквы его имени. Вернув книгу на полку (благо, суспензия была почти готова), мужчина тщательно перемешал загустевшее варево и стащил с себя майку, разглядывая живописные синяки по всей груди и животу, оставшиеся после травмы. Кости-то срослись, однако последствия перелома даже в волшебном мире были весьма неприятны. Помимо ужасных фиолетово-зеленых кровоподтёков, бонусом служила неприятная ноющая боль в местах недавней травмы. Двигаться было адово, прикасаться к себе даже во время переодевания — неприятно, всё зудело и чесалось, что уж говорить о попытках устроиться в более-менее нормальной позе во время сна! Идти с такой неприятностью к мадам Помфри или к Горацию — профессору зельеварения — не хотелось по одной простой причине: молодой мужчина считал, что был достаточно взрослым, чтобы разобраться во всём самому. Теплая густая мазь приятно пахла календулой и корицей (что было еще одним чудом зельеварения — состав мази был далеко не таким благоухающим), а потому наносить её на кожу было достаточно приятно и не больно, особенно когда Граймс перестраховался и едва касался своей груди и живота кончиками пальцев. Ожидая, пока самодельное лекарство впитается и подействует как надо, британец скучающе вернул остальные фолианты на место, переложил мазь в пузатый фиал, очистил котелок и подошёл к окошку, меланхолично глядя в него. Серое тёмное небо было устлано густыми и куцеватыми облаками, издалека напоминающими собой грязную вату. Погода вот-вот грозилась посыпать снегом, а сильный ветер словно сошёл с ума, метаясь со свистом то на север, то на запад, нося с собой уцелевшие за последнюю неделю былинки. Взгляд преподавателя невольно скользнул по флигелю маленькой сторожки (именно он позволял с такой точностью определять направление ветра), а после на высокую фигуру у поленницы. Несмотря на отвратительную погоду, егерь упорно заготавливал дрова, отмахиваясь от назойливого ветра, словно от заклятого врага. Выражение его лица с такого расстояния сложно было увидеть, но то, как мужчина периодически хватался за ребра и прижимал не так давно ломанную конечность к груди, говорило о тех же проблемах, что и у Граймса. — Ну что я — изверг, что ли? — фыркнул учитель самому себе в зеркало, после чего надел майку обратно и накинул на плечи теплый плащ. Он сунул склянку с мазью в широкий карман, обмотался теплым шарфом (как оказалось, не зря — по карнизу начали настойчиво и часто барабанить крупные капли дождя) и вышел из своих аппартаментов. Вечером школьные коридоры редко пустовали, но сейчас всё было совсем по-другому. Сказывалась всеобщая подготовка к неделе контрольных — дети пропадали в библиотеках, подтягивая «хвосты» по тому или иному предмету, а также ютились с учебниками в своих общежитиях у массивных каминов — с наступлением ноябрьских ветров в каменном замке весьма похолодало. Даже студенты Шармбатона и Дурмстранга не были исключением — для них тоже была составлена международная учебная программа, по которой они собирались сдавать тесты. Рику совестно было признать, что благодаря контрольным у него выдалась свободная неделька, так как загружать детей серьёзными эссе или множеством заданий (которые нужно было крайне дотошно проверять) было не только кощунством, но и запрещено учебной методикой министерства. Иными словами, у Граймса наконец появилось немного свободного времени, которое он еще никуда не успел потратить. — Эй, Диксон! — позвал он, поднимая свою палочку вертикально, кончиком вверх. Волшебные чары собрались над головой мужчины в форме купола зонтика и не позволяли зачастившему дождю промочить его насквозь. Дэрил, соорудивший подобие навеса из веток над своей рабочей зоной, обернулся на зов и с силой вонзил колун в широкий пень, на котором колол дрова. Косые капли дождя попадали на его открытое лицо с недоверчивым прищуром, а распахнувшиеся полы куртки совсем не препятствовали дождю мочить хлопковую черную майку. Рик только открыл рот, чтобы назвать причину своего появления, как небо очертила яркая молния, а следом за ней раздался оглушительный гром, и, хотя Граймс был не из боязливых, он вздрогнул на месте и решительно шагнул под навес к егерю, словно это было достаточно надёжным укрытием. — Чего ты тут забыл? — пробормотал Дэрил, взгляд которого несколько смягчился, когда он увидел, что британец немного струхнул из-за непогоды. — Что? — громче переспросил Граймс, после чего меланхолично махнул рукой и сунул её в карман, нащупывая склянку. — Вали домой! — рявкнул бывший Пожиратель смерти и повернулся к поленьям — у него оставалось еще достаточно работы. Если всё бросить так, то его будущие дрова попросту сгниют, а потраченные на них силы будут напрасными. — Сам вали! — возмутился Рик и направил палочку на топор, после чего он взвился, словно был живым, и принялся самостоятельно лупить лезвием по деревянным чуркам. Дождь между тем стал лить стеной, заметно уменьшая не только видимость, но и слышимость. В воздухе ярко запахло свежестью, морозцем, мокрой землёй. Всюду за считанные мгновения разрослись большие лужи, которые пузырились от крупных капель воды, попадающих в них. Зелени уже давно не было видно, и пересохшая, местами сгнившая трава походила на скомканную солому, разбросанную тут и там. Совсем резко похолодало на несколько градусов, а изо рта при речи стал идти пар, словно зимой. Диксон посмотрел на волшебство, которое заметно облегчило ему работу, после чего фыркнул и мотнул головой в сторону двери домика, в котором раньше проживал Хагрид. Он первым выбежал из укрытия, втягивая голову в плечи и недовольно отфыркиваясь, словно кот; Граймс двинулся следом, тщетно укрываясь волшебным зонтом от пронизывающего ветра. Егерь быстро вбежал по ступенькам ко входу и отпер дверь, пропуская незваного гостя. Дверь захлопнулась, и британцу потребовалось несколько мгновений, чтобы придти в себя, слыша шум непогоды за полотном из цельного дубового массива. В сторожке было темно. Единственным источником света были маленькие оконца, правда от них совсем не было какого-либо толку. По привычке учитель поднял палочку и хотел было шепнуть «Люмос», но холодная влажная ладонь мужчины зажала ему рот, а совсем рядом послышалось недовольное ворчание: — Никакой магии в моём доме, понял? — Угу, — хмыкнул Рик, все же убрав волшебную вещицу в карман и шутливо подняв руки ладонями вверх. Дэрил фыркнул, после чего отошёл, и его шаги раздались в глубине дома. Услышав характерное чирканье спички, британец навострил уши и тут же заметил небольшой огонёк, который вскоре разросся и стал пламенем в крупном стеклянном фонаре. На его фоне показалась крепкая мужская фигура, стряхивающая с себя кожаную куртку, и небрежно вешающая её на спинку высокого стула. Гриффиндорец впервые оказался в жилище, принадлежавшем школьному егерю, а потому он с любопытством обвёл взглядом достаточно скромную обстановку: первым делом был заметен крупный камин, на полке которого располагалась флотилия разнообразной посуды, затем большой диван справа от очага, массивный стол и несколько стульев, — вся мебель была достаточно велика и явно досталась Дэрилу от Хагрида. Реднек тем временем взял в здоровую руку фонарь и приблизился к учителю, который все еще деликатно топтался на пороге — приглашения проходить он так и не услышал. — Ну так чего тебе? — Я мазь принёс, — молодой учитель осёкся, когда нахмуренный взгляд мужчины сменился недоумением в глазах, а после — настороженностью. — От синяков. И не нужно отказываться — я сам знаю, как они болючи. Он протянул флакон Диксону. Несколько мгновений бывший преступник не решался принять это, после чего откупорил фиал и осторожно принюхался — никак ожидал какую-нибудь подлянку от недавнего обидчика. Британец не стал уговаривать Дэрила обязательно применить мазь, так как его подозрения могли только усилиться. Вместо этого учитель глянул в окно, за которым всё еще бушевала непогода, а затем шутливо козырнул брату по несчастью. — Ну, пошёл я. — Стой, — обычно молчаливый реднек кивнул в сторону камина. — Проходи. Он достаточно ловко и быстро разжёг огонь в очаге, и, когда яркое пламя осветило обстановку, Граймс заметил шкуру огромного медведя перед камином. Пасть зверя была распахнута, а в глазах читалась застывшая ярость, словно медведь сейчас же вскочит с места, несмотря на то, что это была лишь его плоская неодушевленная шуба. Рядом с источником огня сохла целая вязанка крупной рыбёшки, а несколько поодаль висели куски вяленого мяса в специях. Ни слова не говоря, егерь поставил на огонь котёл с водой, заметно морщась при каждом движении, а затем взял со стола фиал, который принёс ему Рик. Вылив на пальцы немного густой жидкости, реднек задрал свою майку, обнажая крепкий пресс (хоть гриффиндорец не собирался подглядывать, он даже краем глаза мог посчитать все шесть раскачанных тяжёлым трудом «кубиков» на его животе), после чего помазал один из самых ярких и болезненных синяков. Учитель хотел подбодрить его и сказать «смелее», но с его иронией в голосе это могло прозвучать больше как издёвка, потому Граймс уселся прямо на шкуру, снимая ботинки и подбирая под себя ноги по-турецки, и молча уставился на огонь. Решив занять время, которое все равно требовалось на впитывание суспензии в кожу, реднек распахнул дверцы старого навесного шкафа, что уютно располагался над столом, и достал оттуда парочку холщовых мешков с травами. Несколько небрежно бросив горсть сушёных трав в большие жестяные кружки с витыми ручками, он снял котёл с огня и залил «чай» кипятком. Рик благодарно кивнул и осторожно принюхался к аромату, когда Дэрил вручил ему чашку. Травы еще не отдали свой вкус, но в воздухе слабо угадывались зверобой и лаванда, которые активно росли всё лето на южном склоне местного большого холма. Кружка была достаточно горячей, и молодой учитель достал свою палочку, чтобы остудить напиток, но, встретившись взглядом с недовольным Диксоном, вспомнил о его табу. Британец решил дождаться, когда чай остынет самостоятельно, и его постепенно накрыло приятным ощущением уюта, что дарила мягкая шкура под задницей и самое натуральное пострескивание поленьев в камине. Мужчина постарше все же устроился рядом и стал наносить приятно пахнущую мазь на свою татуированную руку, которая вдобавок к рисункам обзавелась громадными кровоподтёками после двойного перелома. — Не думал, что ты пустишь меня на порог своего дома. Еще и чаем напоишь, — весело сказал Рик, сделав осторожный глоток, чтобы не обжечься. — Буду считать это твоей благодарностью. — Я просто жду, когда выяснится что не так с этой мазью, чтобы накостылять тебе до того, как ты сбежишь, — хмыкнул Диксон и скосил глаза на жестяную кружку в руке Граймса. — Или когда подействуют мои травы. Услышав это заявление, британец тупо уставился в свою чашку, а потом поднял недоверчивый взгляд на реднека. Тот лишь улыбнулся кончиком рта и сделал смелый глоток из своей кружки, показав, что тоже умеет отлично блефовать. Учитель лишь покачал головой и подул на горячий отвар, чувствуя, что единственная «магия» в этой кружке — приятный, чуть горьковатый вкус с нотками кислинки. Разговаривать им было особо не о чём — слишком мало находилось точек соприкосновения, а потому учитель по Защите с интересом разглядывал скромную обстановку дома. Диван был заправлен, и из-под верхнего покрывала выглядывал кончик пухового одеяла, что говорило о местных холодах зимой. Всюду располагались свечи всех мастей, причем они были самыми обыкновенными — то тут, то там на дощатом полу виднелись капли воска. Картин или каких-либо украшений видно не было, а самым близким к этим предметам роскоши являлось чучело скалящегося волка, на шее которого болтался небезызвестный арбалет. Питомцев у Диксона не было (разве что где-то в подполе одиноко скреблись мыши), из развлечений было замечено лишь радио, и скоро Рику стало попросту скучно. Он из вежливости посетовал на унылую погоду, заметил, что Хагрид действительно был полувеликаном, раз ему требовалась мебель таких размеров, а когда стало не о чём трещать, посмотрел на часы, а потом — на Дэрила. Как оказалось, тот внимательно слушал, почти не перебивая. Синяки на его руке медленно исчезали, и теперь можно было вновь рассмотреть татуировки. Заметив, что Граймс увлеченно глядит на одну из них, ту самую, егерь лишь усмехнулся и отвел взгляд, сжимая пальцы в кулак. — Хочешь посмотреть поближе? — Что? — к щекам учителя прилила кровь, и ему стало несколько стыдно за то, что он слишком откровенно пялился на Метку. — Да нет, я… Правда, я просто… — Да брось. Я привык, что все пялятся, — в голосе Дэрила слышалась насмешка и вызов. Вдобавок к своим словам, он придвинулся к Граймсу и демонстративно положил руку запястьем вверх на его колено. — Смотри. В этом нет ничего такого. Если бы британец скинул бы его руку и заявил, что ему ни капли не интересно, он подлейшим образом солгал бы, причем в первую очередь самому себе. Как можно было отказаться от созерцания такой удивительной вещи, особенно, когда сам хозяин суёт её под нос? Рик заинтересованно затих, скользя взглядом по чёрному черепу, из которого кольцами выползала змея, и из всех тату, коими была забита травмированная рука охотника, метка была единственной, что не двигалась и выглядела мрачно и безжизненно. Британец сотни раз представлял себе, как будет вести себя при встрече с любым Пожирателем смерти, и вариант «мирно сидеть и разговаривать» явно не был даже самым близким к его мстительным фантазиям. Гриффиндорец задумчиво прикоснулся указательным и средним пальцами к татуировке и заметил, как Диксон вздрогнул от неожиданности. Он несколько раз быстро моргнул и подался назад, смерив гостя удивленным взглядом. — Не страшно, что ли? — А что ты можешь мне сделать? — усмехнулся в свою очередь Граймс. Он подпер голову рукой и сыто улыбнулся, отчего-то наоборот чувствуя себя здесь в абсолютной безопасности. Может, и правда в чай подмешал что-то, подлец? — Если тебя все-таки допустили в школу, к детям, значит Макгонагалл знает о тебе что-то такое, что перекрывает все твои прошлые грехи. — Но ты все равно мне не доверяешь? — Разумеется нет. — Хорошо, а то я уже хотел спросить, куда ты дел того кудрявого придурка, которого я знаю, — усмехнулся егерь и потянулся, словно демонстрируя руку, на которой почти сошли все крупные кровоподтёки. — Пойду, пока дождь затих, — спохватился Рик, оставив пустую кружку прямо на полу. Он ловко поднялся с места, радуясь, что гроза затихла и ушла куда-то дальше. Звуки после дождя казались приглушенными, по земле вновь стелилась белёсая дымка тумана, а вот пронизывающий ветер неизменно дул прямо в спину преподавателю. Дэрил вышел проводить его за порог и заодно проследил взглядом за своим топором, который с помощью волшебства перерубил оставшиеся чурки. Теперь их можно было с легкостью перенести в местечко посуше и временно забыть о колке дров. Попрощавшись с егерем, гриффиндорец легко сбежал по влажным деревянным ступенькам вниз и обернулся, когда реднек окликнул его. — Ты ведь понимаешь, что если зелье сработает как-то не так, тогда я приду к тебе в гости? — в голосе Диксона послышались привычные нотки угрозы. — Разумеется, — хмыкнул Граймс, кутаясь в свой плащ и направляясь к школе. — И топор прихвати.***
После серьёзных контрольных, выявляющих успеваемость школьников за половину семестра, в Хогвартсе была объявлена неделя осенних каникул. Это была небольшая передышка как для учеников, так и для учителей, хотя ни тем, ни другим не разрешалось покидать стены замка больше, чем на полдня. Из приятных новостей для школьников было продление дня до наступления комендантского часа, а также дополнительное посещение Хогсмита. Желающих развеяться в местной деревушке оказалось так много, что к сопровождающим младшекурсников учителям присоединились и старосты итогового курса. Даже Граймс сам вызвался побыть наседкой для первоклашек, но директриса торжественно сообщила ему, что для такого ответственного преподавателя есть задание повышенной важности. — Я хочу, чтобы вы с Дэрилом доставили в замок один старинный артефакт, что принадлежал Хогвартсу много веков. Во время войны мы были вынуждены спрятать его в тайном месте, но сейчас он должен вернуться домой, — сказала Минерва, сидя за своим столом и сцепив пальцы рук в замок. — Если он настолько ценный, то почему авроры не доставят его сюда? — с удивлением спросил мужчина. — И зачем мне Диксон, если я вполне уверен в своих силах? — Ценность артефакта скорее не материальная. Это… это больше дань памяти, — Макгонагалл явно что-то не договаривала, чем еще больше интриговала гриффиндорца. — А присутствие второго незаинтересованного лица я объясню проще: эта вещь может довести до сумасшествия, потому поддержка друга будет весьма кстати. — «Поддержка друга»? — с иронией переспросил Рик и приподнял правую бровь. — Как я поняла, вы нашли общий язык с Дэрилом, мистер Граймс, — усмехнулась мадам и придвинула к волшебнику запечатанный конверт. — Здесь находится ключ от камеры хранения на вокзале. Ячейка номер семьсот семь. Удачи. Когда Рик вышел из главных ворот школы, то остановился и восхищенно стал созерцать окружающую его красоту: нежные мелкие ледяные снежинки медленно кружились в воздухе и падали на давно остывшую после жаркого лета землю. Утро выдалось по-настоящему радостным и для детей, которые сгребали тонкий слой снега с широких выступов фонтана и лепили первые снежные комки, отправляя их друг в друга, весело смеясь. Школьники позабыли обо всем на свете и резвились во внутреннем дворе, и от их разноцветных курток и шапок с громадными помпонами на фоне белоснежного, хоть пока и тонкого, покрова, у учителя немного зарябило в глазах. Он мысленно похвалил себя за то, что догадался надеть под плащ теплый излюбленный шерстяной свитер с растянутым горлом, и натянул на руки перчатки из тонкой кожи, радуясь, что до декабрьских морозов еще далеко. Деревья тоже обзавелись пышными убранствами — крупные и мелкие ветви были облеплены мокрым снегом и отчего-то напоминали аппетитный зефир на палочке. То тут, то там на тротуарах виднелись намертво замёрзшие лужи, которые нынче обратились в мини-катки. Украдкой оглянувшись и не найдя свидетелей, молодой мужчина слегка разбежался и проехался по одному из них, посмеиваясь собственному сумасбродству. А снег всё сыпал и сыпал, и даже не думал таять! Он разноцветно искрился бриллиантовыми оттенками, когда солнце на секунду выглядывало из-за туч, укрывал собой грязную после затяжных дождей землю, шапкой ложился на волнистых кудрях Рика, отчего последний глупо улыбался и несколько раз останавливался, чтобы наклониться и стряхнуть с себя колючие снежинки, которые задумали превратить его в ходячий сугроб. — Диксон! — воскликнул преподаватель, дойдя до домика лесника и заметив, что из трубы активно валит пар. Несколько минут ничего не происходило, и Граймс решил не терять время зря. Он наклонился и собрал в ладони побольше снега, после чего скатал пухлый комок и запустил его в дверь лесника. — Диксон! Я знаю, что ты дома! — добавил он, катая второй снежок и запуская следом за первым. Именно в этот момент дверь распахнулась, и егерь непонятно каким чудом умудрился уклониться от снаряда. Ледяной комок влетел в распахнутый проём и встретил свою кончину где-то в глубине хижины. Проследив взглядом его бесславный путь, реднек насупился и привычно оперся плечом о косяк, глядя на безбашенного учителя. На нём были плотные теплые штаны чёрного цвета (и все равно местами зияли дыры), флисовая рубашка в красно-черную клетку с длинными рукавами и излюбленная жилетка. В руках у мужчины был знакомый до боли охотничий нож, который Дэрил ловко подбрасывал и ловил за кончик лезвия. Весь его оскорбленный вид говорил о том, что он не против был бы кинуть ответку, только вот холодное оружие немного отличалось от безобидного снежка. — Дэрил, идём гулять! — воскликнул Рик, и это безотказно сработало лучше всяких «Петрификус тоталус»: егерь явно оказался сбит с толку. — С тобой? — переспросил лесник, от удивления даже перестав недовольно щуриться. — Ну да, а с кем еще? — продолжил ломать комедию преподаватель, после чего поднялся на крыльцо и подтолкнул егеря в тепло родного дома. — Надевай самую тёплую куртку и пойдём! — Я занят, — попытался отмазаться реднек. — Ты видишь, какое великолепие на улице? — не отставал Граймс, не желая пока пользоваться тузом в рукаве — сообщать, что его послала директриса. — А у тебя там что? Радио? — Ненормальный… — пробормотал Диксон, но на долю секунды на его губах промелькнула кривая улыбка. Он подошёл к ветвистым лосиным рогам у самого выхода, на которых была подвешена за капюшон видавшая виды удлиненная куртка из черной замши, и накинул её на плечи, после чего замер и снова поглядел на волшебника. В глубине души он чувствовал подвох во всей этой суете, что создал вокруг себя гриффиндорец, но пока не понимал, в чем же он заключается. — И чего застыл? Шапку, шарф, перчатки, — стал подгонять его мужчина, и Дэрил стал застегивать пуговицы на своей куртке, ворча, что ему достаточно и этого. — Идём же, ну! Ты, наверное, совсем захирел в своей душной избе. Было забавно наблюдать за тем, как ничего не понимающий Диксон быстро тушит огонь в камине и прячет охотничий нож в одном из многочисленных карманов своих штанов. Не то, чтобы егерь привык подчиняться кому попало, просто мужчина прекрасно осознавал, что вряд ли Граймс действительно так хочет «прогуляться» с ним. Может быть, Минерва хочет передать ему тайное послание или же это очередная уловка-проверка от министерства, которую черта с два он завалит! Хитрые смешинки в блестящем взгляде Рика выдавали, что учитель что-то задумал, но от прямых вопросов он уклонялся, лишь повторяя одни и те же глупости о прогулке. В лес британец идти отказался, к озеру (а там, между прочим, было живописнее всего!) тоже. Оставался только внутренний двор Хогвартса, из которого одна за одной уходили кареты в Хогсмид. Привычно потрепав по холке тройку-другую фестралов, Дэрил полез следом за Риком в одну из повозок с откидным верхом и вопросительно уставился на него. Кудрявый засранец не прекращал петь оды восхитительной погоде, откинувшись на мягкую спинку сидения и довольно улыбался, а когда повозка все же тронулась и выехала на мост, с которого открывался уникальный вид, то даже Диксон не смог сдержать восхищения и стал наблюдать за изяществом замёрзшего озера, простирающегося до самого горизонта. На половине пути болтун раскололся, и, когда реднек узнал истинную причину того, почему его выковыряли из дома в такой снежный день, то расслабился и удобнее устроился на сидении, время от времени стряхивая снежинку-другую со своей куртки. Получить вещь из камеры хранения оказалось проще простого: работникам закрытого хранилища оказалось достаточно письма от директрисы и ключа. Мужчинам вручили небольшую картонную коробку, которая свободно помещалась в обеих руках, и Рик уступил Дэрилу право нести её. О возможном сумасшествии он, разумеется, умолчал. — Стоп-стоп-стоп, ты куда собрался? — удивленно спросил гриффиндорец, когда егерь машинально отправился к карете, на которой они прибыли. — В смысле? В школу, — пожал плечами Диксон. — Успеем доставить артефакт еще до обеда. — Да брось, когда ты в последний раз выбирался в Хогсмит? Я ведь не шутил о прогулке. Ты бывал в «Трёх метлах»? Выпивка там великолепная, даже несмотря на то, что почти вся безалкогольная. — Минерва ждёт артефакт. — Какого чёрта? — возмутился молодой мужчина и уставился на бывшего Пожирателя смерти, который недовольно отвёл взгляд. — Кто из нас преступник? Это ты должен тянуть меня на кривую дорожку и пытаться научить плохому и всё такое. — Я теперь законопослушный, — ухмыльнулся Дэрил. Его достаточно позабавили речи Граймса, который строил из себя глупого ребенка, хотя им далеко не являлся. — Значит ты действительно возвращаешься в школу? — Да. — Ну и хрен с тобой, — фыркнул Рик, понимая, что выбора у него особо и нет — задание было поручено им двоим. Решив, что обязательно выберется в деревушку на следующий уик-энд, преподаватель зябко поёжился и сделал шаг по направлению к школьной повозке, однако прямо перед его носом в карету ловко запрыгнула стайка шестикурсников, весело обсуждая новинки в магазине вредилок «Зонко», и егерь недовольно проскрипел зубами, провожая взглядом транспорт. — Что ж за отвратительный характер у тебя, Граймс! Хренова карета уехала! Позлорадствовав такому событию в глубине души, молодой мужчина фыркнул и пошел к ближайшей лавочке, поглядев на несколько растерянного егеря. Мелкий снежок, что шёл до этого, теперь вдруг начал превращаться в крупные слипшиеся хлопья, сыпавшиеся на головы случайных прохожих, словно из рога изобилия. Видимость сразу ухудшилась, а ветер начинал брать своё, постепенно разгулявшись по просторной улице деревушки. — Давай посидим тут и подождём следующую, — безрадостно предложил Рик, садясь, и Диксон грузно плюхнулся рядом с ним, все еще обнимая драгоценную коробку с загадочным артефактом. — Мистер Граймс? — преподавателя вдруг окликнул знакомый голос. — Карл? Мужчина тут же узнал старшекурсника и вяло помахал ему, пытаясь удачнее обмотать шею шарфом, чтобы холодный снег не падал за шиворот. Диксон лениво перевел на него взгляд и склонил голову на бок — для него все ученики были лишь мелкими детишками, которым то и дело что-то было нужно. Сомерсет бодро шагал от книжного магазина, держа в руках охапку новёхоньких фолиантов. Поравнявшись с лавочкой, на которой устроились мужчины, он легко улыбнулся и кивнул на свои покупки: — Я решил поискать что-нибудь про обсидиан здесь. В школьной библиотеке, увы, не нашлось нужной информации. — Ты про Драконье стекло? — лениво спросил Дэрил, которому стало скучно, судя по всему, вот он и вклинился в разговор. — Про что? — Обсидиан. В Болгарии его часто называют Драконьим стеклом. — Черт возьми! — мальчишку словно осенило и он довольно рассмеялся. — А ведь это может быть подсказкой! Надеюсь это поможет нашему чемпиону. — Ты хороший товарищ, Карл, — искренне ответил Рик, понимая, что в этой ситуации у него связаны руки. — Я даже немного удивлён, учитывая, что вы с Флинтом из разных факультетов, которые признаны враждующими. — Да уж, — усмехнулся Сомерсет, поправляя свою шапку, которую облепили хлопья снега. — Блэкволу нравится тесно общаться с гриффиндорцами, не так ли, сэр? — Эм, пожалуй, — протянул Рик, не совсем понимая, к чему клонит семикурсник. Тот не стал ничего пояснять, только помахал рукой и направился в «Сладкое королевство». — Напомни, из какого ты там факультета? — хрипло спросил Дэрил, глядя как-то совсем нехорошо. Кажется вот он понял, что за таинственные нотки прозвучали в голосе у Карла. Граймс только отмахнулся от него, уютнее кутаясь в свой плащ. Он не мог затаить злобу или дуться на кого-то дольше десяти минут, а потому только расстроился, что сегодняшнее маленькое приключение закончилось так и не начавшись. Роль посыльного Минервы его не очень-то устраивала — на эту должность вполне неплохо подходил школьный егерь. Вот уж кто привык сидеть запертым в четырёх стенах, а Рику, как неисправимому искателю приключений, была чужда меланхолия и рефлексия в душной каменной коробке под названием «дом». Диксон молча накинул широкий тёплый капюшон на голову и скрестил руки на груди, поглядывая на условную остановку для карет. Спустя почти десять бесконечно долгих минут он перевел взгляд на озябшего Рика, на голове которого уже образовался мини-сугроб и резко выдохнул, будто сдавшись. — Не знаю, как насчет «Трёх метел», но в «Кабаньей голове» выпивки хоть завались. — Угу, — недовольно отозвался преподаватель, но все же заинтересованно скосил взгляд на своего компаньона. — Пойдём, — хмыкнул бывший Пожиратель и поднялся с заснеженной лавки. — Научу тебя плохому. — И чему же именно? — любопытство Граймса все еще цеплялось за верткие жгучие хвосты обиды, но когда Дэрил протянул ему руку, все же взялся за неё и поднялся с места. — Знаешь, что такое ёрш и как правильно его пить? Янтарно-золотистое пиво заманчиво пузырилось в высоком бокале, на котором виднелись отпечатки чьих-то пальцев (Граймс искренне надеялся, что официанта, который принёс им сие «великолепие»). По просьбе Дэрила пшеничный напиток обязательно должен быть самым дешевым, иначе невозможно было прочувствовать все прелести ёрша. Хорошо хоть водка, которая сыскалась в этом заведении была высшего качества — Рик был наслышан об этом напитке, хотя ему никогда не удавалось её попробовать. Мужчины устроились за столиком в темном уголке заведения, рядом с потрескивающим камином, и с первого взгляда преподавателю понравился этот кабак. Он был старым, просаленным, пропахшим алкоголем; несколько посетителей — явно завсегдатаев бара — выглядели весьма потрепанными жизнью пьянчугами, и всё это было так аутентично, что мужчина даже посмеивался в глубине души — он попал в маленькую Болгарию. — А я-то думаю, какого хрена снег пошёл, — сипло заявила грубоватая брюнетка в застиранном переднике официантки, когда принесла тарелку с чесночными гренками на закуску. — Диксон в кои-то веки пришел нажраться не один. Егерь никак не отреагировал на это, лишь придвинул к себе пепельницу, которая была набита чужими окурками, и закурил, поглядывая на запотевшую бутылку ядреного алкоголя, а потом на Граймса, что с любопытством читал состав. Долго томить преподавателя, не знакомого со знаменитым маггловским коктейлем, реднек не стал, а потому притянул к себе пустую стопку и налил в неё водки до самых краёв, а затем взял её большим и указательным пальцами и аккуратно бросил в стакан с пивом. Глаза у британца расширились, когда он увидел, как быстро полная склянка опустилась на дно. Рик недоверчиво уставился на дымящего егеря, а тот хрипло рассмеялся и повторил этот же трюк со своим стаканом, после чего начал пить эту ядрёную смесь. Понимая, что Диксон ни черта не прикалывается, Граймс последовал его примеру, и ему показалось, что он уже опьянел от изобилия странных вкусов и запахов. — Да уж, это явно не шипучий персиковый чай, — довольно усмехнулся Дэрил, взяв гренку и аппетитно ею захрустев. — Закусывай, баранья башка. Я не собираюсь нести тебя до остановки. — Удивительно паршивое пойло. Теперь я выбираю бухло, — отозвался преподаватель, который впервые попробовал водку. Он подозвал официантку и скомандовал: — Принесите нам Зеленый рыбный эль. Только замените в его составе веселящую воду на огневиски Блишена. — Никогда не слышал о таком, — сказал Дэрил, когда заказ был принят. В его голосе послышался живой интерес. — А почему он рыбный? — Потому что в составе твоя любимая икра, — хохотнул Граймс, чувствуя, как начинает моментально пьянеть от только что выпитой смеси пива и водки. — А почему ёрш? Так хорошо прочищает? Егерь вдруг неожиданно прыснул со смеху и уткнулся носом в тыльную сторону ладони, которая лежала на столе. Его плечи некоторое время тряслись от смеха, но он быстро взял себя в руки и выпрямился. В уголках его глаз даже появились крошечные слезинки — видимо так сильно его пробрало на смех. — Вообще я считаю, что это как-то связано с речной рыбой. Колючий такой мелкий засранец. — О, так у нас сегодня рыбный день? Какого черта мы тогда закусываем гренками? Пусть принесут фиш-энд-чипс*! Они вновь расхохотались, привнося в полусонную атмосферу кабака нотки веселья. Второй коктейль мужчины цедили медленно, так как оба понимали, что им вскоре предстоит вернуться в школу и встретиться с директором. Однако алкоголь сыграл свою роль в общении, и беседа потекла более оживлённо. Подвыпивший Дэрил был более разговорчив, а потому Граймс без зазрения совести расспрашивал его о всякой всячине, связанной со школой. Тему Пожирателей смерти преподаватель плавно обтекал, понимая, что сегодня слишком погожий денёк, а они с Диксоном не слишком дружны, чтобы ковыряться в чьём-то прошлом. — Расскажи мне про Дурмстранг. Какая там система обучения? — Тебе правда интересно? — Диксон подпёр голову кулаком и посмотрел куда-то поверх головы Рика. На губах мужчины заиграла легкая улыбка, и британцу стало понятно, что воспоминания о школе приятно греют душу его собутыльника. — Там тоже существуют свои факультеты, но они другие. Магия в Болгарии знаменита своим упором на свою стихийность. Потому и подразделения в школе разные. Вода — основа всех основ, источник жизни. Земля — твердыня, которая даёт силу и процветание. Огонь — яростная сила, уничтожающая всё. Воздух — движущая сила, способная сломить все преграды на пути, но единственная стихия, объединяющая остальные. Три стихии имеют существенный перевес в сторону созидания, но каждая имеет и долю разрушения. Огонь — единственная сила, у которой нет созидания. Маги воздуха считаются самыми могущественными, так как они способны укротить почти каждую силу, либо увеличить её в разы. Поэтому мы пользуемся посохами — они приближают нас к природе, каждого к своей стихии. Палочки у нас появились позже, после того как в Дурмстранге поменялась методика обучения с добавлением европейских заклинаний. Но тем не менее, ученики начинают с родных основ, стихийных. Забавно, что в нашей школе тоже есть враждующие факультеты. Впрочем, это было, когда я учился. Что там сейчас — не знаю. — А как понять, на какой факультет попадёт ребёнок? — Обычно стихия сама выбирает волшебника. Ещё в детстве. — А как это было у тебя? — Ты задаёшь слишком много вопросов, — фыркнул Дэрил, отодвигая от себя пустой стакан и потирая глаза тыльной стороной ладони. Взгляд у него уже был достаточно пьяным, блестящим, но агрессией пока и не пахло. — А у тебя как было? — Как и у всех волшебников, — заметив, что случайно нащупал небольшую мозоль егеря, Рик не стал заострять на этом внимание. Диксон и так удивительно много болтал в последнее время, и, видимо его запас добродушия подходил к концу. — Со мной стали происходить странные вещи. Предметы летали по воздуху, передвигались вещи, бились стёкла. О! Мне рассказывала мать, что когда мне было три года и она оставила меня с бабушкой-магглом, произошла презабавнейшая история… — Магглом? — вдруг встрепенулся Диксон и уставился на Рика. — Значит, ты полукровка? Хм. — Да, я полукровка. Какие-то проблемы? — отозвался британец, чувствуя, как его слегка полоснула по живому обида. В самом деле, что за реакция? Ох, точно. Он ведь сейчас мило беседует с Пожирателем смерти, пусть и бывшим. — Нет, — буркнул егерь и откинулся на спинку стула. — Ты слишком хорошо колдуешь для грязнокровки. Удивительно. — Ты меня оскорбил или сделал комплимент? — нахмурился преподаватель, которому не слишком понравилось слово на «г», слетевшее с уст этого хама. За столиком возникла тишина, так печально разрушившая приятную дружескую атмосферу, что волшебным образом витала в пространстве между этими двумя. Кажется, егерь понял, что ляпнул, а потому ему стало не по себе. Он испытал жгучее чувство вины и стыда за сказанное, но признаться в этом не мог — не позволяла гордость или предубеждения, которыми раньше была набита его голова. Мужчина потер запястье, на котором была набита Метка и вздохнул, поражаясь, как легко ему удаётся всё испортить. — Будете дальше выпендриваться или закажете что-нибудь нормальное? — гнусаво спросила официантка, забирая пустую тарелку из-под закуски. — Думаю, что нам уже пора, — сказал преподаватель и встал, пошатываясь. Он положил на стол несколько золотых галеонов, которых явно должно было хватить за «прелестные» напитки и «высочайший» сервис. — Идём, Минерва ждёт нас. Сказать «идём» было легко, но вот когда молодой учитель поднялся из-за стола, он понял, что голова его начала резко кружиться, а алкоголь в крови сыграл свою роль. Мужчина слишком давно не пил ничего высокоградусного, и этот ёрш стал настоящим дамокловым мечом, обрушившимся на его голову. Диксон тоже был опьянён. Он сердито сопел, и, кажется начал возражать против того, что Граймс всё оплатил, но гриффиндорец молча накинул на себя теплый плащ, кое-как намотал шарф и вышел на улицу. Лицо сразу же приятно обдало морозцем, мутить совершенно перестало, и британец довольно подставил лицо под крупные хлопья снега, что всё еще сыпались из огромных беловато-серых туч, зависнувших над деревенькой. Судя по хлопнувшей сзади двери, реднек тоже покинул заведение. Дэрил удобнее взял коробку с артефактом и еле ощутимо толкнул Рика в плечо, затем шумно прочистил горло и открыл рот, чтобы извиниться (или сказать еще одну гадость?). Но на Граймса запоздало нашла вторая волна опьянения, и он развернулся, совершенно бесстрашно влепив выходцу из Дурмстранга оплеуху справа. Не ожидавший подобного «угощения», егерь сделал шаг назад по инерции, запнулся о низенький заборчик и грохнулся на задницу, выпустив коробку для директрисы из рук. — Это тебе за грязнокровку, — хмыкнул мужчина, пытаясь закатать рукава плаща, словно демонстрируя, что собирается надрать зад обидчику. — Ах ты мелкий говнюк, — отозвался бывший преступник и вскочил с места, загребая рукой пригоршню снега и метая её в противника. — Иди сюда, я сейчас вмажу тебе по самое не хочу! — кичился Рик, вместе с тем посмеиваясь и прыгая на месте в боксерской позе. Диксон подорвался с места и бросился на оппонента, перехватив его поперёк груди. Он завалил молодого мужчину на лопатки и попросту уселся на него сверху, ловя руки распоясавшегося учителя, который грозился серьёзной расправой и хохотал. Егерь с трудом поймал руки гриффиндорца за запястья и прижал их к заснеженной земле, восседая на Граймсе, словно победитель. Он явно превосходил своего компаньона в грубой силе, но пока что не торопился серьёзно драться, а лишь посмеивался и несколько раз размазал горсть снега по его покрасневшему лицу. — Ну что, я жду. Вмажь мне. — Ладно, я тебя прощаю, — с иронией ответил британец и откинул голову назад, мысленно порицая себя за подобную безбашенность. — На этот раз. — Вот так-то, — с этими словами Диксон слез с него и подал руку, помогая подняться. Он подобрал коробку с собственностью школы и стал отряхиваться после этой небольшой разминки. — Скажи, ты случайно не всемогущий маг воздуха? — спросил Граймс, часто дыша после шуточной потасовки. — Уж больно в тебе много дури. — Нет. Моя стихия — огонь, — отозвался мужчина, когда они подошли к школьной карете и с трудом забрались в неё, словно два неповоротливых снеговика. Когда Минерва услышала стук в дверь, она удивлённо подняла голову и решила, что ей показалось. Стук повторился. Пожилая волшебница поднялась со своего места и подошла к двери, после чего приоткрыла её и обнаружила на пороге долгожданную коробку с артефактом. Посылка была слегка помята, местами картонка размокла от снега, но защитное заклинание не позволяло плотной оболочке совсем уж расползтись. Выглянув в коридор, они не заметила ни души, словно курьер пожелал остаться инкогнито. Это было странным, так как Дэрил или Рик вручили бы эту важную вещь директрисе лично в руки. Тут острый кошачий нюх женщины-анимага сыграл свою роль — совсем близко сильно тянуло алкоголем, и теперь ситуация прояснилась. Двое взрослых мужчин постеснялись показаться волшебнице пьяными и спрятались, словно школьники. Женщина хмыкнула и покачала головой, после чего левитировала коробку в угол своего кабинета и взмахнула палочкой. Коробка затряслась из стороны в сторону, задвигалась, упаковка начала рваться, и через несколько мгновений рядом с выходом на директорскую лоджию появилось высокое зеркало. Мадам подошла к нему и провела кончиками пальцев по красивым вырезанным на деревянной раме буквам «ацдрес огеовт еиналеж он, оцил ёовт ен юавызакоп Я». Её отражение вдруг пошло мелкой рябью, меняясь, и там, к своему великому удивлению, волшебница увидела Дэрила. Он был ухоженным, одет в дорогой костюм, из-за чего выглядел статно. В руках мужчина держал свёрток с младенцем, которого покачивал, и на которого смотрел с любовью. За спиной мужчины угадывалась женская фигура молоденькой волшебницы, а еще дальше — люди, у которых сложно было разобрать лица, но было понятно, что они все улыбались. Зеркало еиналеЖ показывало Макгонагалл счастливого Дэрила Диксона в окружении семьи и друзей. Дэрила, у которого никогда не было метки Пожирателя. Волшебница несколько минут разглядывала изображение с грустной улыбкой, после чего наколдовала покрывало и вызвала школьных домовиков, чтобы они вернули артефакт, что когда-то давно привез Дамблдор в замок, на его законное место — в один из закрытых подвалов школы. _____________________ *fish and chips — Рыба и картофель фри — блюдо, состоящее из рыбы, обжаренной во фритюре, и нарезанного крупными ломтиками картофеля фри. Это блюдо считается неофициальным национальным английским блюдом и является неотъемлемой составляющей английской кухни. © Вики
