Торжественно клянусь, что замышляю только шалость

      Снег брызнул во все стороны, превращая покатый холм с множеством сугробов в настоящее поле боя для семикурсников. Буквально из ниоткуда выпрыгивали огромные арктические волки-формуляры с белоснежной шкурой и диким голодным взглядом, бросаясь на стайки учащихся, которые предусмотрительно были разбиты по парам. Дети бегали из стороны в сторону, швыряясь заклятиями в опасных хищников, превращая их в более безобидные вещи и формы, но на их лицах совсем не было страха, наоборот — адреналин заставлял их смеяться во всю глотку, а безумная прыть терять шапки и перчатки в этой кутерьме. Всё это сумасшествие возглавлял Рик Граймс, натянувший на макушку трофейную шапку-ушанку из серого кролика-рекса и неустанно создающий подмогу снежному зверью. Он стоял по центру небольшого поля у подножия холма и искусно взмахивал палочкой, как только замечал потерю-другую в своей волшебной стае формуляров, которые не могли особо навредить школьникам, так как их создатель преследовал вовсе иные цели.       В своеобразный урок-игру были вовлечены не только выходцы из Хогвартса, но и учащиеся из других школ, которым посчастливилось попасть в двадцатку первых, кто узнал о сегодняшнем мероприятии. Прогулки на свежем воздухе всегда были полезны для молодёжи, а когда это подкреплено таким обучением в бою, интерес к дополнительным занятиям молодого преподавателя рос не по дням, а по часам. В то же время британец с любопытством отмечал для себя тактику колдовства у своих учеников: девицы из Шармбатона то и дело взвизгивали, когда их едва ли не настигала клыкастая морда, но в самый последний момент рассеивали чары или превращали волков в безобидных зайцев, что сразу же разбегались в стороны и исчезали; молодцы из Дурмстранга великолепно пользовались как палочками, так и посохами, используя стихийную магию, как основное своё оружие, причем колдовали маги воздуха и воды, а те, кто относил себя к иным стихиям, больше играли роль приманки для хищников, и наконец, семикурсники Хогвартса — уж вот кто был горазд на придумки — Рик не без гордости замечал, что лучшие ученики курса использовали всё своё воображение, чтобы только отличиться: тут применялись и развеивание чар, и трансфигурация, и обездвиживание…       — Если вы ждете, что я выдохнусь раньше вас, то поспешу разочаровать, — выкрикнул Граймс и рассмеялся, сунув озябшие руки в карманы своей тёмно-синей утеплённой парки и наблюдая за формулярами, которые без устали гоняли школьников по всему полю. — Думаю, что совсем скоро вы поймёте главный принцип борьбы с наколдованными тварями.       Волки погнали молодёжь к опушке леса, где у волшебных существ было заметное преимущество, а потому мужчина, не отличающийся подобной прытью, лишь прохаживался по вытоптанному местечку, приложив ладонь козырьком ко лбу и щурясь от ослепительного света. Более яростные бои с арктическими формулярами переместились за деревья, а потому преподаватель хмыкнул и скучающе оглянулся в поисках новой жертвы для пристального наблюдения. Как-то незаметно и гармонично в обзор вписался Диксон с широкой лопатой, который старательно очищал путь от своего жилища к широкой дороге, что вела ко внутреннему двору замка. Тихо ухмыльнувшись, Рик наколдовал еще одного белоснежного волка и направил его к егерю, старательно кидавшего снег. Диковатый формуляр в несколько прыжков выбежал на нужную траекторию и моментально очутился перед реднеком, опасно скалясь и вздыбив шерсть на загривке. Но, вместо того, чтобы испугаться, Дэрил обернулся к преподавателю и оперся на свою лопату, смекнув, что дикая тварь всего лишь кружит вокруг него, но вовсе не думает нападать. Мужчина все же тайком наблюдал за уроком, чтобы сделать некоторые выводы о пустой, абсолютно безопасной агрессии наколдованных Риком существ. Обратив на себя внимание британца, егерь легко и просто поднял лопату и с размаху опустил на спину формуляра, безжалостно разрубив бездушную животину пополам. Волк опасно пощёлкал зубами и разделился на две половинки, каждая из которых стала тварью поменьше. Останавливаться на достигнутом Дэрил не стал, и в скором времени вокруг него бегала целая стайка уморительно мелких щенят, которые постепенно вспыхивали бледно-желтыми огоньками-фейерверками и превращались в снег, из которого и были созданы. Граймс развёл руками, словно соглашаясь с подобием своего поражения, а когда Диксон вдруг посерьёзнел и стал активно жестикулировать, с любопытством уставился на него.       — Инкарцеро! — послышался знакомый голос откуда-то сбоку. Рик резко вскинулся, чтобы шепнуть защитное заклятье, но подкравшийся старшеклассник добавил: — Силенцио!       — Экспеллиармус! — воскликнул рядом звонкий голос с явно грассирующей буквой «р», и учитель лишился своей палочки, которую выбила у него из рук ученица Шармбатона — Виолет Дайон.       Крепкие путы обвились вокруг гриффиндорца, и он неловко завалился на спину, а заклинание немоты должно было заставить его и вовсе лишиться своей защиты (мало кто догадывался, что такой опытный волшебник мог накладывать парочку-другую заклятий невербально, в том числе и Фините Инкантатем — чары, что снимали все негативные эффекты с жертвы). Но вот с похищением палочки хитрецы не прогадали, а потому Рик с одобрением и с львиной долей восхищения смотрел на троицу, которая его окружила. Забавным был тот факт, что ею оказались чемпионы Турнира Трёх Волшебников. Тот, кто связал преподавателя, был Тодор, преимущественно использующий палочку, вместо посоха, а Блэквол наложил заклинание немоты. Полярные волки-формуляры, пригнавшие детишек обратно на подножие холма, начали растворяться в воздухе, разлетаясь по ветру крупными снежинками, и семикурсники с любопытством вытягивали головы, выглядывая из своих укрытий, а те, кто смело сражался с наколдованными тварями, победоносно заулюлюкал, заметив, что британец потерял возможность пополнять армию крупных хищников. Меньше чем за минуту оба десятка учеников окружили молодого преподавателя, и, когда все убедились в целостности друг друга, Флинт встал рядом с учителем и снял с него чары, после чего протянул руку с довольной улыбкой.       — Главный принцип при борьбе с формулярами — обезоружить того, кто питает этих тварей своим волшебством, сэр, — заявил он. — Вы хотели, чтобы мы усвоили именно это?       Все вокруг затихли, когда Граймс с удовольствием принял помощь и поднялся на ноги, отряхиваясь от налипшего на спину и задницу снега. Мужчина слегка прищурился, обводя взглядом своих особенных учеников, на взволнованных и уставших лицах которых читалось бесконечное любопытство и восхищение, после чего кратко рассмеялся и вернул Печеву его ушанку, что свалилась с плечистого парня в первые пять минут урока. Судя по торжественному и гордому виду сына Болгарии, напялившему свой зимний головной убор из кролика, теперь это было его личный трофей.       — Совершенно верно. Сто баллов Слизерину за потрясающую догадку, — когда парень широко и искренне улыбнулся, британец добавил с нотками иронии: — И за умение сплотить союзников для победы над более серьёзным противником. Остальным факультетам по пятьдесят — столько различных заклинаний на одном уроке я еще не видел. Вы все огромные молодцы!       — На самом деле с волками не так уж и сложно было справиться, — фыркнул Карл, который тоже присутствовал здесь. Ему принадлежала заслуга за уничтожение едва ли не большей части стаи, а потому прекрасная половина подростков с восхищением поглядывала на него.       — Если бы вместо учителя тут был бы какой-нибудь преступник, тебя бы эти звери на клочки бы порвали! — заступилась за молодого преподавателя юная волшебница с нашивкой Рэйвенкло на куртке, а когда некто сзади пошутил, что она просто влюблена в мистера Граймса, то покраснела и демонстративно равнодушно стала наблюдать за пышным облачком, лениво ползущим по небосклону.       — Думаю, что нам пора в школу, — сказал Рик, осматривая розовощёких сорванцов, которые явно успели надышаться морозным воздухом. После этой фразы, лица детей погрустнели, словно им не хотелось прерывать такой интересный подвижный урок, а потому мужчине пришлось тихо добавить: — Отметим сегодняшнюю победу горячим глинтвейном! Разумеется, безалкогольным.       Толпа семнадцатилетних волшебников разразилась бурными овациями, и Граймс направился к школе в окружении своих учеников, словно большая и важная курица в сопровождении цыплят-желторотиков. На него постоянно сыпались различные вопросы о формулярах и правилах боя с ними, а потому мужчина вертел головой из стороны в сторону, стараясь всем и каждому объяснить главные принципы сегодняшнего волшебства. В момент пятиминутного затишья шумная компания проходила мимо сторожки лесника, рядом с которой стоял Дэрил, отдыхающий от трудов праведных и потягивающий дымок своей зловредной папиросы. Егерь проводил школьников задумчивым, слегка грустным взглядом (или Рику это показалось?), и именно в этот момент в голове у молодого учителя нарисовался весьма незаурядный план следующего занятия с шестикурсниками на этом же самом месте.       В дуэльной зале, где Граймс частенько проводил занятия, было достаточно чинно и благородно. Рядом с крупным камином, который был выполнен лишь из каменной кладки, без всяких ухищрений типа лепнины или ковки, стоял широкий стол, а на его щербатой столешнице выстроилась армия тарелок с разнообразными сандвичами, сладкими закусками, и, разумеется, целый котёл с ароматным пряным напитком из густого гранатового сока и разнообразных специй. Полдень — отличное время дня для лёгкого второго ланча, особенно после активных занятий на свежем воздухе, а потому и учитель присоединился к трапезе. Стульев здесь, к сожалению не было, а потому школьники просто устроились рядом с источником тепла, используя толстые красные ковровые дорожки в виде подстилок — в самом деле, не сидеть же беднягам на ледяном полу подземелий!       — Рик, — тихо шепнул Блэквол, проходя мимо учителя, и кивнул в сторону старого полуразвалившегося доспеха, что стоял в отдалении от оживленной компании, и которого часто использовали в виде цели для серьёзных атак.       — Вообще-то «мистер Граймс», — с иронией произнёс молодой мужчина, потягивая глинтвейн через соломинку, когда они отдалились от чужих ушей подальше.       — Мистер Рик? — попробовал Флинт, развеселившись, и гриффиндорец усомнился — не добавлено ли немного вина в стакан его подопечного, уж больно тот смел и весел.       — Так еще хуже, — мученически протянул британец и покачал головой из стороны в сторону. Вспомнив на мгновение о тварях, что дожидались своего часа в Запретном лесу, учитель посерьёзнел и вздохнул. Жаль, что он не мог дать своему ученику прямую подсказку о великанах. — Как у тебя дела с подготовкой к турниру?       — У меня получилось собрать скульптуру, — выдохнул парень, но обошёлся без подробных описаний. — Сомерсет раскопал важную информацию о родстве обсидиана с некоторыми волшебными тварями… И использование пламени помогло скрепить кусочки этой «мозаики». Я сначала не поверил своим глазам, а потому хотел спросить у вас.       — Отвечу только на один вопрос, — заявил британец, которого уже обвиняли в том, что он заводит себе любимчиков среди учащихся.       — Твари, с которыми нам придётся сражаться, действительно настолько опасны или «великан» это лишь метафора?       Парень перешёл на шёпот, опасаясь того, что их могут услышать другие чемпионы. Как бы волшебное сообщество не желало подружить магическую молодёжь разных стран, чемпионы турнира по-прежнему были соперниками, а потому утечка информации могла стать серьёзным камнем преткновения перед сладкой манящей победой. Будь на то воля преподавателя, он давно бы начал подготовку этих трёх «везунчиков» к битве с троллями, но Рик попросту не имел права разглашать любую информацию, связанную с заданием. С другой стороны, Блэквол уже обо всё догадался, потому мужчина поднял голову и еле выдохнул на ухо парня: «Третий курс. Восьмая глава». Спортсмен был достаточно смышлён, а потому Граймс был уверен в том, что Флинт этим же вечером отправится в библиотеку Хогвартса и возьмёт нужный учебник, а когда он откроет фолиант на указанном месте, то прочтёт «Как выжить при встрече с колоссальными тварями».       Непонятно было — либо Блэквол придумал свою личную тактику против троллей, либо он действительно поддерживал форму перед очередной любительской игрой в квиддич, но слизеринец довольно часто стал упражняться с метлой, совершая ловкие, а порой и невероятно сложные движения в воздухе. Его талант к полётам можно было объяснить либо великой гениальностью, либо же чудесами эквилибристики. Вскоре местного стадиона спортсмену стало мало, а потому он шнырял по всей округе, исследуя замёрзшую гладь Чёрного озера и кружа над величественными башнями школы, а когда он совершенно случайно заставал Граймса на заснеженной равнине, то сразу же спускался вниз, потрепаться с ним о том и о сём, щеголяя шикарной зимней униформой профессионального игрока. Особой гордостью слизеринца были выкрашенные в искрящийся изумрудный цвет щитки и остальная защитная экипировка из кости дракона — да, спонсоры сборной Уэльса не скупились на своих лучших игроков.       Вот и сегодня начало урока ознаменовалось появлением Флинта, который залетел на крышу домика Диксона, когда они с Риком обсуждали весьма интересные нюансы будущего занятия, пока дети брели между сугробов на указанную преподавателем точку. Парень демонстративно уселся на парящую метлу и закинул ногу на ногу, с хитрой улыбкой помахав своему преподавателю.       — Доброго утра, мистер Граймс!       — Что за?.. — фыркнул Дэрил, моментально задрав голову и возмущённо рявкнув: — А ну пшёл нахер с моей крыши!       — Здравствуй, Флинт, — отозвался британец, после чего посмотрел на реднека, который судя по всему вновь забил на свою отрастающую шевелюру, так как длинная чёлка уже почти скрывала его глаза. — Диксон, это же ученик. Будь вежливее с ребёнком.       — Я не обязан любезничать с сопляками, — отрезал егерь, скрестив руки на груди. Заметив, что слизеринец и не думает прекращать топтаться по и без того дышащей на ладан крыше, он ощерился и вновь заорал: — Я кому сказал «слезай»?!       — Между прочим, я уже давно совершеннолетний, и далеко не ребёнок, — хмыкнул Блэквол, по-мальчишечьи расхохотавшись и все же улетев по своим спортивным делам, напоследок пожелав Граймсу хорошего дня.       — Ну так вот, — продолжил Рик, глядя на бывшего Пожирателя смерти, который и до этого был не слишком сговорчив. — Я уверен, что твоим навыкам есть отличное применение. К тому же я догадываюсь, что кроме Минервы тебя никто ни о чём не просит, а тут ты убьёшь целых двух зайцев — развеешь скуку и выполнишь мою просьбу.       — Плохая затея, «мистер Граймс», — передразнил Флинта егерь и вздохнул, рассматривая подростков, что кучковались недалеко. — Ты забыл один маленький нюанс — половина мелкоты в штаны наложит, если я подойду к ним ближе, чем на десять метров.       — Ну, может тебе стоит нормально причесаться? Я помогу тебе залатать дыры на штанах, а если ты хоть раз улыбнёшься и перестанешь вечно хмуриться… — с иронией начал перечислять молодой преподаватель, но Дэрил перебил его.       — Я бывший преступник, мать твою! Даже если бы я и хотел помочь, то завтра после твоего занятия, в школу налетит куча сов от родителей, возмущенных тем, что Пожиратель смерти чему-то обучает их детей.       — А если пообещаю, что у тебя не будет проблем?       — Ты не можешь такого пообещать.       — Дэрил. Пожалуйста. Ты нужен мне, — выдохнул Граймс и плавно опустил ладонь на крепкое плечо, еле ощутимо сжимая его пальцами.       От этого жеста Диксон удивлённо замер и качнулся назад, смеряя гриффиндорца недоуменным взглядом, словно тот выдал ему нечто такое, что ему чрезвычайно сложно было переварить. Тактильный контакт, внимательный взгляд и надежда во взгляде срабатывала у харизматичного Рика невероятно хорошо, ни на секунду не выдавая, что молодой мужчина время от времени лукавил в своих горячих убеждениях. Реднек все еще колебался, не зная куда деть взгляд и руки, а потому растерянно поднял ладонь ко рту и привычно обкусал несколько крупных заусенцев на большом пальце, что делал только наедине с собой, в минуты крайней растерянности. Такая реакция слегка позабавила молодого преподавателя, которому Дэрил напомнил озадаченного школьника, и он обхватил его запястье, чтобы опустить руку, чисто из правил приличия.       — Ну давай же.       — Достал. Твоя взяла, — пробурчал реднек и сделал шаг назад, выпадая из легкого оцепенения. — Дай мне знать, когда мой выход.       — И он согласился, заглядывая в преданные глаза, от которых сложно было укрыться даже под покровом самой тёмной ночи. Мужчины стояли слишком тесно друг к другу, зная, что никто не заметит, как в дивном морозном воздухе витает нечто такое, что заставляет сердце сжиматься, а глаза — слезиться. Мягкие прикосновения грубых… нет, зачеркни. Прикосновения нежных рук топили лёд даже в самом черством сердце, что раньше знало удовлетворение только от преступных деяний…       Женский голос чувственно и возвышенно нёс какую-то околесицу, а хозяйка оного с трудом пробиралась через вновь выросшие за ночь сугробы к домику лесника. Мужчины, краем уха уловившие её последние фразы, открыли рты, с удивлением переглянулись, и преподаватель на всякий случай немного посторонился. Мадам в пушистой лисьей шубке была обладательницей пышной светлой шевелюры, накрученной в крупные кудри; на носу у неё поблёскивали маленькие очки-пенсне, а за спиной парили блокнот и Прытко Пишущее Перо, фиксирующее каждое её слово. Было ясно как божий день — Рита Скитер, отчаянная журналистка, метившая на тёплое местечко в министерство, собственной персоной явилась в волшебную школу за очередным скандальным сюжетом.       — О, мне пора вести урок, — громко сказал Граймс, после чего шепнул егерю: — Не вздумай с ней болтать.       Даже не поздоровавшись с застрявшей в снегу обладательницей бесконечно скотского характера, что писала просто невероятно гадкие вещи в субботнем выпуске «Ежедневного Пророка», мужчина быстрым шагом направился к ученикам, которые уже начали скучать и зябнуть, дожидаясь начала занятия. Рита проводила его внимательным взглядом, после чего помахала рукой егерю и сладко улыбнулась, однако Диксон фыркнул и собрался вернуться домой. Вдруг дамочка ойкнула и протянула к нему узкую ладонь, жалобно попросив помощи. Поскрипев зубами и посмотрев вслед удаляющемуся британцу, Дэрил тяжело вздохнул и помог-таки Скитер добраться до утоптанного островка перед хижиной.       — Чего вам?       — Мой дорогой, вы не поможете найти мне путь к школе? — томно заявила женщина, прикоснувшись к широкой груди егеря, который смерил её недовольным взглядом. Он и понятия не имел, отчего Рик так отреагировал на незнакомку, а природное недоверие ко всем чужакам лишь усиливало тревожные звоночки его интуиции.       — Так вот она, — хмыкнул он и показал пальцем на величественный замок, располагающийся за спиной журналистки.       — Ой, какая я невнимательная! — расхохоталась волшебница и подмигнула выходцу из Дурмстранга. — Вы ведь мистер Диксон? Я много слышала о вас. Но не беспокойтесь, сегодня меня интересуете вовсе не вы, а кое-кто из ваших коллег.       — Хм?       — Скажите, — вкрадчиво шепнула она, по-лисьи подобравшись ближе и поправив рыжий пушок на капюшоне своей шубки, — нет ли в вашем окружении волшебников или волшебниц, исключительных по своей природе? Общество частенько не принимает их вкусов, хотя они вольны жить и любить тех, кого захотят сами, независимо от пола. Я — борец за права оскорблённых и обездоленных, а потому всем сердцем желаю…       — Вы о гомиках, что ли? — смекнул бывший преступник и шарахнулся от неё, как от прокаженной. Однако секунду спустя, на губах лесника заиграла ехидная улыбка, и он бросил взгляд в сторону удаляющегося Граймса, придумав забавную шутку из маленькой мести за прошлые проделки кудрявого. — Да, есть тут один…       Уже на ходу Рик наколдовал пять своих зеркальных двойников, что вызвало восторженный интерес у детишек. Окружив шестикурсников, мужчина рассмеялся, заметив неподдельную реакцию, и объявил о том, что сегодняшнее занятие будет посвящено не просто уникальным волшебным трюкам, а тем вещам, которые в тот или иной момент могут спасти жизнь. Начал он с краткой лекции, что магия является уникальным подспорьем волшебников в обыденности, однако, когда в жизни колдунов наступали тяжёлые времена и тёмные силы подбирались к ним вплотную, многие гибли только потому, что не знали ни одного заклятья, что позволило бы им скрыться с глаз злодеев. Защитные заклинания не всегда работали как нужно, а против сильнейших противников у некоторых и вовсе не было и шанса.       — Сегодня мы изучим три заклинания. «Дуро» — превращает ткань в настоящий камень. Вы будете лишены способности передвигаться, однако легко можете сойти за статую. «Дуплексикум мажика» — заклятье волшебного двойника, который может направиться в любую, указанную вами сторону и сбить преследователя с толку. И самое сложное «Фэксисан Вертумнус» — если наложить эти чары на одежду, она будет принимать цвета окружающего её пространства, превращаясь в ткань-хамелеон. Отличная замена мантии-невидимке с одним важным нюансом — чары действуют только на одежду и обувь, на лицо и руки магия не распространяется.       Каждое новое заклинание мужчина сопровождал его применением. Дети внимательно наблюдали за движениями палочки, впитывая новые знания как губки, и Граймсу безумно нравилось, что на его уроках никто никогда не зевал и не занимался посторонней самодеятельностью — это ли не было подтверждением его профессионализма? После небольшой демонстрации, гриффиндорец детально разобрал происхождение каждого заклятья и медленно показал движения кистью. Когда дети стали пробовать колдовать, он посторонился и стал наблюдать за ними, время от времени поправляя того или иного ученика, если замечал явные ошибки. Вдруг рядом появилась низенькая Скитер, смотря на мужчину невероятно счастливым воодушевлённым взглядом, отчего британец сразу же заподозрил неладное.       — Вы обучаете детей сложным чарам, которыми пользуются современные шпионы? Ужасно! Отвратительно! Почему никто не в курсе?! Вы бы хоть дали рекламу в газете, и наша редакция провела бы с вами открытый урок. Потеряна такая возможность…       — Прошу прощения, но вы мне мешаете, — раздраженно фыркнул мужчина, явно настроенный против этой волшебницы.       Женщина не уходила. Она демонстративно мялась, словно не знала, что и сказать, нежно улыбалась ему и едва ли не физически посылала ему лучи добра и понимания до тех пор, пока преподаватель не выдержал и не спросил в чем дело.       — Разрешите украсть еще минутку вашего времени. Ваш коллега открыл мне тайну, известную лишь вам двоим, — прошептала она и подмигнула. — В нынешнее время нелегко отстаивать свои вкусы, верно?       — «Открыл тайну»? — переспросил Граймс, мысленно понося идиота, который додумался что-то сообщить этой змее в человеческом обличии. Особенно противно было знать тематику её последних новостей, которые уже никому в волшебном мире не были интересны. — И что это?       — Рик улыбнулся, совершенно не боясь того, что я произнесу это вслух. Зная о том, что в Хогвартсе есть множество условностей и недомолвок, этот смелый современный любитель мужчин смотрел в мои глаза, как смотрят в лицо истине. Он готов был бороться за свои предпочтения, а потому ответил: «Да, это правда!»       — Диксон сказал вам, что я гомосексуалист?! — вспыхнул мужчина, прочитав несколько строк, что нацарапало перо ранее.       — Ах, я так и знала, что в стенах этой школы вам приходится скрывать истинную натуру! Когда я стану заместителем министра, я заставлю измениться этот безумный мир! Нужно поскорее провести опрос среди учеников, ведь я уверена, что среди изнеженных и ранимых детей есть те, кто ежедневно подвергаются насмешкам и насилию, отстаивая свои принципы!       — Чёрт возьми! — прорычал молодой мужчина, прекрасно понимая, что попадет в статью этой ненормальной уже в следующем субботнем выпуске. Как жаль, что заклятье забвения категорически запрещено было применять без ведома министерства, а потому Граймсу только и оставалось, что мстительно добавить: — Если я гей, то Дэрил Диксон мой пассивный партнёр! Так и запишите.       Чувствуя, как настроение мужчины переменилось в еще худшую сторону, Рита победоносно усмехнулась и скрылась с его глаз, а вместе с ней и перо, которое ни на секунду не останавливалось, даже когда колдунья уже умолкала. Между тем, у детей вполне сносно выходили чары, а потому Рик вернулся к проведению урока, всё ещё мысленно полыхая в гневе. На закономерный вопрос о том, почему сегодня занятия проводятся на улице, а не в школе; на морозе, а не в тёплом уютном классе, преподаватель лукаво усмехнулся и ответил, что помимо полусонного взмахивания палочками, сегодня у них будет самая настоящая практика. Волшебник поднял правую руку вверх, и с конца его палочки вспыхнуло несколько оранжевых искр, разлетаясь по периметру в несколько километров от центральной точки.       — Ваша задача — спрятаться в течении получаса на данной местности. Вы можете использовать любые заклинания скрытности, помимо тех, что мы изучили сегодня. Если кто-то владеет анимагией — даю добро. Заметайте следы, запутайте нас, спрячьтесь так, чтобы именно вас мы искали в последнюю очередь.       — Мы? — переспросила юная слизеринка, обратив внимание на эту деталь.       — Да. Сегодня Дэрил Диксон согласился провести практику вместе со мной, — когда среди учащихся прошёлся взволнованный шёпот, британец поспешил успокоить детей, которые также, как и их родители побаивались Пожирателей, пусть даже и бывших. — Мистер Диксон в данном случае будет выступать в роли следопыта, а потому вам нечего бояться. Однако хочу заметить, что я запрещаю применять любые другие заклинания, кроме тех, которые помогут вам скрыться с наших глаз. Никаких заклятий забвения, ослепления и прочих, что повлияют на сознание или тело. Представьте, что вас ждет смертельная опасность, будто вас хочет обнаружить злой тёмный волшебник.       — С местным Пожирателем смерти и представлять этого не нужно, — заметил кто-то из ребятни, и все нервно рассмеялись.       — Ничего, кроме обнаружения, вам не грозит, — хмыкнул Рик и достал из кармана заранее припасённый фиал с призовым зельем. — Для большего интереса представляю вам приз за первое место — Оборотное зелье! Эта вещица поможет вам принять внешность любого человека, стоит только кинуть туда его волос. Оно достанется тому, кого мы найдём последним и кто не будет мухлевать. У вас полчаса, чтобы спрятаться. Время пошло!       Подростки с интересом стали переглядываться, а затем несмело расходиться в разные стороны. Несколько учеников кинулось к редкому перелеску, кто-то начал колдовать с сугробами, а парочка ребят стала что-то бурно обсуждать, отчаянно жестикулируя. Граймс решил, что школьникам можно дать больше свободы действий и отправился к егерю, решив переждать половину часа у него, так как стоять истуканом на холоде значило верно подхватить ангину или обычную, но такую неприятную простуду. После встречи со Скитер у преподавателя остался неприятный осадок на душе, а потому он хотел высказать Дэрилу «пару ласковых», но, увидев, как тот довольно щурится от своей проделки, передумал. Следующий субботний выпуск главной газеты волшебного мира расставит всё по местам. Егерь впустил Рика в свой дом, где вкусно пахло еловыми дровишками и ароматным обедом с пряными травами, и учитель только сейчас понял, что достаточно проголодался, хотя завтракал очень плотно.       — Мне одеваться?       — Нет. Детишки пока прячутся, а потому тебе придется полчаса терпеть моё общество, — ответил волшебник, снимая свою парку и вешая её на знакомые ветвистые рога, играющие роль вешалки       — Хм. Ладно, — ответил мужчина и, помявшись, указал на диван, что теперь стоял перед камином.       — Смотрю, у тебя произошла перестановка?       — Зимой здесь достаточно холодно. Приходится спать ближе к родной стихии.       Граймс скинул ботинки и прошёл к мягкой мебели, после чего с ногами забрался на диван и только сейчас заметил тушку кролика на вертеле, что располагался над ярко тлеющими углями. Сочный жирок капал вниз, шипя, и вызывая аппетит еще больше. Дэрил тем временем суетился у стола, заваривая свой знаменитый травяной чай. После этого мужчина взял две огромные глубокие глиняные чаши, громадную вилку и присел рядом с камином. Аккуратно сдвинув угли кочергой, егерь достал из-под них запеченный картофель и бросил в тарелки, к нему отправился и кролик, варварски порванный на две половинки. Когда взлохмаченный Дэрил протянул Рику чашку с дымящимся угощением, британец некоторое время отнекивался, памятуя о правилах приличия, но вскоре сдался и набросился на дичь, которую не ел довольно-таки давно. Простая пища без каких-либо соусов и добавок, приготовленная на настоящем живом огне, была настолько вкусной, что Граймс не произносил ни слова, уплетая нежнейшее диетическое мясо и ароматную картошку, и довольно мычал, забывшись от удовольствия. Диксон ковырялся в своей тарелке и удивлённо поглядывал на него, словно не верил, что его простая стряпня может настолько нравиться кому-либо.       — В детстве у нас никогда не было недостатка в деликатесах, — тихо начал он, поглядывая на переливающиеся алым угольки, когда с трапезой было покончено, и мужчины наслаждались не менее вкусным чаем. Он умолк ненадолго, но когда Рик с живым интересом повернулся к нему и ободряюще улыбнулся, продолжил: — Отец был представителем древней чистокровной династии, богатейшим сукиным сыном. Но самым вкусным блюдом для меня был запеченный на углях картофель. До сих пор не знаю — было ли это потому, что пламя завораживало меня, либо потому что я, будучи избалованным мелким засранцем, готовил эту еду сам. Я хорошо помню тот момент, когда огонь выбрал меня.       Угольки в центре очага вдруг занялись мелким пламенем, словно сама стихия тоже желала послушать тихий хриплый голос реднека, у которого, как оказалось, были весьма благородные корни. Рик пока не задавал вопросов, а лишь сыто улыбнулся и откинулся назад, опираясь спиной о мягкий выступающий подлокотник дивана со старыми проплешинами в обивке. Тёплая кружка грела ладони, а сидящий недалеко Дэрил казался еще большей загадкой Хогвартса.       — Моя мать не особо любила отца, но их предки настояли на союзе двух чистокровных семей. Так на свет появились мы с братом. В Болгарии ходят легенды о том, что первенец чистокровных рождается магом с невероятной волшебной силой, способной едва ли не покорить весь мир, но Мерл был не таким. Тихий и болезненный мальчишка, у которого с трудом удалось найти способность к колдовству, стал ненавистен отцу, особенно, когда поползли слухи о том, что мать вышла за него уже беременной от другого. Всё изменилось через пять лет, когда на свет появился я. В час моего рождения в доме не осталось ни одного целого стекла, даже столовый хрусталь лопнул от крика младенца; в четырёх комнатах огонь в каминах сошёл с ума, и прислуге с трудом удалось унять взбунтовавшуюся стихию. Всё говорило о том, что появился настоящий наследник рода. Отец был вне себя от радости, а мать вскоре сбежала после моего рождения. Поговаривают, что она как дура влюбилась в простеца, которых вы называете магглами, да еще и Мерла пыталась забрать с собой, но отец не позволил. Мы росли дружными братьями, даже когда все вокруг явно потакали моим прихотям, а старшего ребенка недолюбливали и игнорировали. Однажды братишка притащил в дом щенка и попался под руку разозлённому на весь мир отцу. Этот урод бросил животное в огонь, проклиная тот день, когда Мерл появился на свет, и я стал свидетелем этой картины. Меня охватил гнев, я бросился к камину, чтобы вытащить щенка голыми руками. И тогда я услышал голос огня. Он был недоволен тем, что я решил забрать у него добычу, но моя злоба была сильнее страха, и я заставил стихию подчиниться и угаснуть. Когда отец узрел, что я не только пошёл против его воли, но и подчинил себе стихию огня, способную только на разрушение, он избил нас с братом до полусмерти, а на следующий день покончил с собой.       — Вот чёрт! — выдохнул Граймс, вытаращив глаза и потеряв на минуту дар речи. — Чёрт!       — Вот как это было у меня, — усмехнулся Диксон и поставил пустую кружку на пол. — Так странно. Рассказывать это по своей воле куда приятнее, чем когда из тебя вытаскивают всё под сывороткой правды.       — Ну так… Значит ты можешь укрощать огонь голыми руками? — ляпнул Рик.       — Нет. Это было только один раз, — мужчина покачал головой и резко поднялся с места, начав собираться. — Пойдём. Полчаса уже давно истекли. Твои дети скоро окоченеют от холода.       Школьники не успели не только не окоченеть, но и не замёрзнуть, а некоторые — даже спрятаться должным образом. Диксон выскочил из своего дома, словно опытная ищейка, тут же напав на ближайшую цепочку следов. Граймс пока не использовал волшебство для обнаружения детей, мысленно пожелав им удачи и даруя таким образом фору, но бывший преступник был не так лоялен, а потому ловко вытащил несколько подростков из пухлых сугробов и двинулся дальше, с легким лукавым взглядом блуждая по местности. Несколько раз он плутал между деревьями, а когда увидел одинокую статую, стоящую практически в чистом поле, усмехнулся и подошёл к ней. Дэрил скрестил руки на груди и язвительно поинтересовался, где здесь логика. Преподаватель по Защите расколдовал расстроенную девицу из Пуффендуя и отправил её греться в школу, тихо подтрунивая над ней вместе с егерем. Диксон постоянно глядел себе под ноги, иногда ловко передвигался боком и слегка кружил на месте, словно повторял движения своих жертв, и даже тяжёлая замшевая куртка абсолютно не стесняла его движения. Все ученики были найдены за двадцать минут, причем последним оказался смекалистый парень из Рейвенкло, у которого очень хорошо удалось наложить камуфляжные чары на свою одежду и скрыться среди колючих кустов, припорошенных снегом. Убедившись, что все целы, Граймс вручил победителю его приз и повёл детей в школу, поблагодарив лесника за помощь.       — Вот видите как сложно противостоять тёмному волшебнику, когда у него есть цель найти вас? — подытожил он свой урок. — А ведь мистер Диксон даже не пользовался магией!       — И часто мы будем практиковаться на холоде? — недовольно послышалось где-то сзади. — Ещё и с Пожирателем смерти!       — О нет, это был пробный первый раз, — с иронией ответил британец. — Если вам так не понравилось играть в прятки с егерем, то отныне ваш курс будет выполнять работу только письменно в виде эссе от шести свитков.       Ученики тут же стали убеждать преподавателя, что практика их вполне устроила, и даже была очень интересной, а Диксон по их словам был очень деликатным и едва ли не самым любезным обитателем замка. По всей видимости, совы с письмами недовольства от родителей надолго отменялись. Возвращаясь со школьниками в замок, Граймс встретился взглядом с недовольной Скитер, которую отчитывала Минерва за странную политическую деятельность в стенах миролюбивой школы. Жаль только, что журналистка скорее всего лишь убеждалась в том, что Хогвартс действительно являлся самой гомофобной волшебной школой в мире, где правила балом нетерпимость.       Её субботняя статья особенно зло критиковала директрису и практически весь учительский состав учебного заведения. Гриффиндорец только пробежался взглядом по первым предложениям каждого абзаца и смял нелепую газету в шуршащий комок. Он отправился в камин, что располагался в личном кабинете Граймса и приятно грел спину мужчины во время проверки домашних заданий учеников. Вдруг мирное полусонное утро начавшегося уик-энда прервалось диким стуком в дверь, и Рик поспешил отворить её «Алохоморой», пока сердито сопящий Диксон не выбил её ко всем чертям. Реднек влетел в кабинет, тряся «Ежедневным пророком» со статьёй гадины-Риты, и возмущенно прорычал: «Я пассив?!»