Торжественно клянусь, что замышляю только шалость

      Тихий такт стрелки настенных часов четко отмерял секунды в абсолютной тишине, изредка прерываемой подвыванием вьюги за окном. Граймс замер в дверях своей комнаты, теплее кутаясь в пушистый шерстяной плед и поджимая продрогшие пальцы на босых ногах, с тревожным ощущением вглядываясь в полутьму, где стояла широкоплечая крепкая фигура бывшего Пожирателя смерти. Света катастрофически не хватало, но полусонный Рик упрямо не хотел разжигать свечи заклинанием, надеясь, что визит егеря был недолгим. Диксон молчал, хмуро скользя взглядом по учителю, но все же резко выдохнул и сделал шаг вперед. Куртка лесника была припорошена мелким снегом, а нижняя часть лица была скрыта банданой — видимо холод на улице мог пробрать даже такого закостенелого мужчину, напоминающего сейчас собой медведя-шатуна. Заметив в руке Дэрила широкий кованый топор, лезвие которого опасно отливало на свету остро заточенной сталью, британец шумно сглотнул и попятился назад, натолкнувшись на угол письменного стола.       — Эй, Граймс, — хрипло сказал егерь, лениво стягивая черную бандану вниз и закидывая топор на покатое плечо. Он язвительно ухмыльнулся, решив про себя, что изумление молодого учителя его позабавило. — Идём гулять.       — Я думал, что ты со мной не разговариваешь, — нервно хохотнул Рик, не спеша резко двигаться, будто боясь спровоцировать затаившегося хищника.       После инцидента со статьёй Скитер они действительно целую неделю не подходили друг к другу, каждый считая, что виноват явно не сам. Впрочем, в глубине души Диксон понимал, что чаша весов под названием «Кто больше виноват?» все же склонялась в его сторону, так как заварил кашу он, несмотря на предупреждение учителя, однако никакая сила в мире не могла бы его заставить действительно признать свою ошибку. Общественность, в том числе и ученики школы, как-то удивительно спокойно отнеслись к пасквилю Риты, так как волшебный мир давно прекрасно понимал, кто же такая эта дамочка. Впрочем, находились и те, кто верил ненормальной журналистке и ехидно поглядывал на жертв обстоятельств, тыча в них пальцем. Несколько раз Граймсу нескромно задавали вопрос о том, является ли статья правдой, на что мужчина проводил целую лекцию о том, как важно молодым волшебникам в современном мире критически и рационально мыслить. Преподаватель и вовсе выбрал тактику равнодушия — чем ярче он реагировал бы, тем сильнее подтверждалась бы эта гнусная ложь журналистки. К егерю, разумеется, с этим вопросом никто не решался подойти. В общем, мало кто поверил безумной Скитер, но это не мешало Рику и Дэрилу вести холодную войну и игнорировать друг друга до этой минуты.       — Давай одевайся, — безапелляционно заявил реднек, привалившись боком к дверному проёму. — Только теплее, ведь в лесу сейчас настоящий дубак.       — Ты заявился ко мне в десять вечера с топором и предлагаешь прогуляться в лес? Отличная идея, почему бы и нет! — иронично фыркнул Рик и уселся на край стола, свесив с него ноги и нервно почесывая их друг о друга. — И зачем, позволь узнать?       — Филч вчера свалился с температурой, — нехотя ответил Дэрил, словно гриффиндорец испортил весь сюрприз. — Старый засранец совсем плох.       — Что, мы должны сводить его в лес и оставить там его бренные кости? — саркастично выдохнул мужчина и демонстративно покачал головой, цокая. — Вот чёрт, я думал, что школьные завхозы обычно уходят в таком случае на больничный, а не заканчивают так… Вот бедняга.       — Кончай ломать комедию! — вскипел Диксон, которому уже явно было жарковато стоять в тепло натопленной комнате в полном лесном обмундировании. — Филч заболел, а потому Минерва дала мне добро, чтобы я использовал тебя в качестве напарника! Завтра начнётся подготовка к Рождественским праздникам, и первое, что мы должны сделать — принести в школу ёлку.       — А кто сказал, что я хочу быть твоим напарником?       — Ты скажешь, когда я передам тебе, что километровые эссе твоих учеников временно будет проверять профессор Слизнорт.       Преподаватель подвис на минутку, не понимая, с чего вдруг директриса решила, что молодой преподаватель согласится играть роль завхоза на побегушках, однако ему на ум пришла одна интересная идея. Раз у него будет доступ ко многим закрытым частям школы, то он оторвётся вволю и удовлетворит своё любопытство, которое частенько снедало его, когда Рик был всего лишь школьником и неукоснительно соблюдал правила замка, особо не суя нос в чужой вопрос. Со своими учениками он мог бы разобраться и сам, хотя чего уж было таить — проверка самостоятельных работ занимала действительно слишком много времени, и, как бы мужчине не нравилась его работа, он терял очень много ценных часов со свитками, вместо того, чтобы придумать новый план на занятие-другое, так как утвержденная министерством программа его не впечатляла.       — Не скажу, что это в корне меняет дело, но раз уж вокруг нас собрались одни старики и старушки, не способные на активные действия, придется добыть детишкам ёлку, — хмыкнул Граймс и стал собираться. Он натянул теплые шерстяные брюки прямо на пижаму, после чего задумчиво обернулся на Дэрила и спросил: — А почему Минерва никогда не просит Сиддика о чём-то подобном? Он ведь тоже, типа, «молодёжь».       — Как ты представляешь Брауна ночью в лесу? — иронично ответил егерь. — От него будет толк только в одном случае: дорогу до замка легче будет найти по следу наложенных кирпичей. Он ведь боится даже собственной тени.       — Действительно, что там может быть опасного? — притворно ахнул Граймс, бросив взгляд на потертую ручку топора, что лесник все еще держал в руке. — Ты выбрал ёлку заранее или мы будем кружить по лесу в поисках «той самой»?       — Есть парочка на примете. Можешь выбрать ту, что больше понравится, — усмехнулся Дэрил.       — Какая честь! — ответил британец и рассмеялся набрасывая тёплую парку на плечи.       Они покинули замок через главную дверь, которую специально еще не заколдовали до утра, и Граймс в сотый раз убедился, что Минерва знала, что он согласится. Напрашивался вывод, что либо она слишком проницательная волшебница, либо его, самого молодого преподавателя школы, можно было легко прочесть, словно он был детской книгой со всеми открытыми и озвученными мыслями и эмоциями. Выходя, Диксон придержал массивную дверь, чтобы не хлопнуть ею перед лицом Рика, на что тот иронично улыбнулся и отпустил безобидную шуточку про услужливого домовика по имени Дэрил. Тот привычно насупился и побрёл в лес по вечернему, хорошо освещенному фонарями, заснеженному двору школы, но через несколько минут обернулся и в красках рассказал смешную историю о том, как пару дней назад один из учеников Болгарии попытался уломать раздеться Плаксу Миртл, что весьма разозлило Почти безголового Ника — условного главу всех привидений Хогвартса, и он до сих пор преследует глупого мальчишку в неглиже, сверкая огромной раной на своей шее. Граймс посмеялся вволю, с искренней теплотой в душе отмечая, что местный весьма недружелюбный егерь скучал по обществу недавно обретенного друга.       Слишком глубоко в лес мужчины заходить не стали, так как Дэрил предусмотрительно прочесал территорию пару дней назад и обвязал красной лентой те деревья, которые по его мнению вполне могли украсить Большой зал, где обычно проходят все мероприятия.       Диксон лениво опустил топор, ярко блеснувший в лунном свете, и сделал приглашающий жест, мол, выбирай. Но Рик вдруг начал копаться в карманах, словно искал нечто важное. Судя по всему, оно не находилось, и молодой преподаватель приуныл, растерянно поглядев на молодой месяц в тёмном беззвёздном небе, а потом на егеря.       — Рик? — мужчина сам удивился мягкости в своём голосе, когда обратился к напарнику. Шумно прочистив горло, он фыркнул: — Ты чего? Забыл что-то?       — Если показать растущей луне несколько монет, это сулит достаток в недалёком будущем, — улыбнулся Граймс и пожал плечами. — Я, конечно, не жалуюсь на свою зарплату, но не хотел бы профукать такой шанс.       Диксон присвистнул, после чего понимающе кивнул и тоже порылся по карманам. Там сыскалось несколько сиклей и парочка медяков — их хватило бы не больше, чем на стакан-другой огневиски, но он протянул кулак преподавателю, который благодарно просиял как самый настоящий золотой галеон и принял деньги. Мужчина вытянул руку над головой, разглядывая мерцающий в быстро пролетающих мелких облачках-дымке молодой месяц, и показал ему монеты, а Диксон в это время едва скосил взгляд на своего помощника, у которого в этот момент было восторженное, по-детски наивное лицо: глаза его озорно блестели, а полноватые губы были слегка приоткрыты, когда мужчина выдыхал облачка пара в морозную ночь; во вьющихся волосах, выглядывающих из-под тёплой вязаной шапки, запуталось несколько изумительно красивых снежинок, что и не думали таять. Заметив, что лесник замер, глядя в одну точку, Граймс слегка повернул голову и улыбнулся еще шире, подбрасывая на ладони мелочь, будто хотел пропитать их светом с каждой стороны.       От этого добродушного взгляда Дэрилу стало вдруг непонятно, странно, нехорошо, словно воздух вдруг погорячел, потяжелел, объёмной мантией опускаясь на его плечи и прокатываясь по телу вниз, проникая сквозь кожу и цепко обхватывая каждую кость; тяжёлое липкое ощущение шлейфом скользнуло где-то в горле, горько спускаясь ниже, овивая грудь, и вдруг пропало, легким осадком оставив свой след где-то внизу, справа под рёбрами, остаточно гудя даже в кончиках пальцев ног. Граймс завозился, деля монетки в ладонях — видимо задумал поделиться волшебством с егерем, и тут наваждение совсем пропало. Такое неприятное и одновременно тёплое удовлетворяющее чувство возникало лишь раз, когда Диксон вынужденно не курил несколько лет, когда сидел, и первая папироса на воле вот так же ошарашила его организм.       — Интересные приметы у вас в Англии. В Болгарии растущей луне показывают вовсе не монеты, но это тоже связано с увеличением, — с иронией выдохнул Дэрил, пряча улыбку под банданой, и старательно сделал вид, что у него замёрз нос. Половину медяков он ссыпал в карман и посмотрел на алую ленту, что опоясывала одну из ёлок. — Выбирай уже.       — Ого! И как, работает? — искренне удивился Граймс, после чего уверенно махнул рукой на крайнюю пушистую красавицу. — Вот эту. Здесь ствол потолще и растительность гуще.       — Не знаю. Я такой хернёй не страдал, — хмыкнул реднек, чувствуя, как у него начинают гореть уши от подобных разговоров. Он стянул зубами тёплые меховые рукавицы, удобнее стиснул рукоять топора и направился к будущему главному украшению Рождественских праздников, бормоча себе под нос: — «Растительность гуще, толстый ствол»… Хорошо, что Скитер нас не слышит.       Как бы шикарно Диксон не управлялся с топором, время для преподавателя замерло. Даже когда егерь скинул с себя теплую куртку, всучил её Рику и продолжил стучать острым лезвием по стволу, британцу только и оставалось, что тягать её с места на место и слегка пританцовывать, чтобы не окоченеть от мороза. Едва начавшаяся вьюга уже унялась, в зимнем лесу было идеально тихо, не считая звуков от рубки, и учителю не оставалось ничего, кроме как развлекать себя колдовством. Он наложил заклинание тишины и спустя некоторое время заметил, как из-под снега выскочила какая-то мелкая живность, встревоженная недавними громкими звуками. Пока Рик пытался разглядеть что же это за мелкое пушистое создание, со стороны совятни прилетел пухлый сычик и поймал этого зверька себе на ужин. Это стало последней каплей, и гриффиндорец подошёл к разгорячённому от трудов леснику.       — Может я её «того»… Магией? — с надеждой спросил он.       — Нет, — безапелляционно отозвался мужчина, пользуясь небольшой паузой, чтобы отдышаться. — По традиции, ёлку рубят топором, без какой-либо магии. Иисус вообще не любил колдовство и заклинателей.       — А я думал, что Иисус любит всех, — проворчал Граймс, удобнее перехватывая куртку напарника. — А не проще ли было пилой? Знаешь, у магглов есть такие потрясающие бензопилы. Они в два счёта…       Пока они спорили, поднялся сильный ветер, встревожив колючий холодный снег, поднимая его едва ли не двухметровой стеной; в глубине леса заскрипели деревья, сгибаясь под напором стихии, а ёлочка, которую почти час мучил реднек, издала громкий сухой треск и сломилась в самом тонком месте, грузно упав на ближайшие сугробы. Мужчины переглянулись и довольно хмыкнули, а Дэрил демонстративно отряхнул руки, словно завершающий аккорд в виде неистового ветра был его работой. Егерь снял верёвку, которая обматывала его левую ногу и стал закреплять её на нижних ветвях ели, время от времени потягивая за неё и проверяя на прочность.       — Если ты хочешь примотать ветви к стволу, чтобы они не растрепались по пути, то у меня для тебя плохие новости: твой шнурок уж больно короткий, — заметил гриффиндорец, когда Дэрил подошёл к нему за курткой.       — Нет, этот канат нужен для того, чтобы мы вдвоем оттащили дерево к школе, — будничным тоном ответил егерь, борясь с заедающей молнией. — Не переживай, даже если у тебя мало силёнок, я могу справиться и сам. Ты только направляй…       Граймс слушал его с вдохновляющим видом, кивая головой, словно китайский болванчик, хотя в его голове не осталось ни одного приличного слова, когда он услышал о способе доставки ели в школу. Дождавшись, когда егерь оденется и возьмёт топор, волшебник медленно вытащил из кармана свою палочку и направил на напарника.       — Инкарцеро!       — Эй! — взвыл возмущённый Диксон, когда крепкие путы связали его вместе с топором. Рик добавил ему «Депульсо», мягко отбросив прямо на поваленное дерево. — Что за хрень?!       — Брахиабиндо.       Вокруг пушистых ветвей будущей Рождественской ели обмоталась тонкая бечёвка, приматывая к стволу заодно и егеря, который возмущался и ёрзал на ветвях, когда особо мелкие ветки случайно попали под куртку и неприятно кололи поясницу. Граймс явно не был настроен играть роль глупого ослика, чтобы тянуть поклажу в замок. Он даже несколько раз возмущённо бормотал: «У меня высшее магическое образование!», «Тащить дерево в школу на своём горбу…», «Да за кого ты меня принимаешь?!»       — Мобилиарбус, — с легкими нотками торжества закончил мужчина, и объёмная ель взмыла в воздух вместе с Дэрилом, примотанным к ней. Последний даже перестал материться и лишь молча сопел, когда Граймс направился в Хогвартс по кратчайшей дороге и непринужденно левитировал Рождественское дерево по воздуху.       У входа в замок дежурил профессор Флитвик. Волшебнику было поручено встретить напарников, что притянут ёлку к порогу школы, а также закрыть массивные двери сложными запирающими заклятьями школы, которых явно не знал молодой учитель. Рик гордо прошествовал мимо него, заодно кивнув на связанного Диксона, и получил новые инструкции — нужно было установить ель в Большом зале, чтобы её в скором времени украсили изумительными игрушками. Гриффиндорец прошествовал по тёмному широкому проходу к нужному месту, краем глаза замечая, как волшебный потолок замка начинает светлеть, и в нём видятся сотни волшебных свечей.       — Ты только посмотри, какая красота, Дэрил! Они реагируют на появление человека! — восторженно воскликнул он. — Я думал, что свечи горят только из-за заклинаний.       — Это волшебный потолок, — проворчал Диксон. Кажется, магия реагировала и на настроение входящих, так как в одном из уголков «неба» сгустились тучи и посыпался мелкий снег. — Кто из нас тут учился, баранья башка?       — Ах, значит, баранья башка?! — притворно возмутился учитель и плавно опустил ель на пол, после чего ловко подкрался к егерю и совершенно наглым образом уселся на него верхом, как на мешок с брюквой. На ветвях дерева местами ещё был снежок, а потому Граймс взмахнул палочкой и выпалил: — Акцио снег!       — Что ты задумал? — хрипло выдохнул реднек.       — Помнишь Хогсмит, приятель? — на его подставленную ладонь собралась кучка чистейшего снега, и мужчина хитро заулыбался, явно задумав пакость. — Снег был не очень-то вкусным.       — Ты не посмеешь, — обалдел мужчина.       — Думаешь?       Дэрил прищурился и недовольно завозился как червяк, поглядывая на волшебника и на всякий случай опасно скалясь. Когда Рик наклонился над егерем и стал мелко сыпать быстро тающим снегом ему на лицо, явно измываясь, Диксон недовольно взревел и стал сильно дёргаться, словно не желал сдаваться. Непонятно по каким причинам тонкая бечёвка вдруг лопнула и ослабела. Мужчины замерли на мгновение, уставившись на исчезающий размахрившийся край волшебного каната, после чего Граймс озорно возопил и попытался слезть с егеря, но тот молниеносно схватил его за щиколотку смертельной хваткой и повалил к себе, мгновенно переворачиваясь с ним и пытаясь добраться до горла, чтобы придушить в наказание, путаясь плотными пальцами в чёртовом шарфе. Мокрые из-за тающего снега ветви ели всюду кололись, ароматно пахнущая хвоей смола местами налипла на одежду, а из-за резких движений егерь пару раз хлёстко получил пышными ветками прямо по морде. Это его еще больше раззадорило, как взбешенного кота, особенно, когда Рик умудрился натянуть на его голову капюшон и отпихнуть от себя. Временно лишённый видимости мужчина сердито засопел и поднялся на колени, балансируя на неровном из-за еловых ветвей и ствола полу, после чего скинул куртку и азартно воскликнул, заметив пропадающий в поле зрения зад учителя, что пытался спрятаться в густых ветвях. Егерь вскочил на ноги, скользя на влажной хвое, и наугад прыгнул на кучу ветвей, пригвоздив хохочущего Граймса к полу и стиснув его за шкирку.       — Попался, дали те майката, курва*!  — прошипел он, торжествующе смеясь, часто дыша и от ярости переходя на родной язык.       — Кхм-кхм! — послышалось вдруг со стороны. — Если вы переломаете всю ёлку, придется идти за второй.       — Директор!       Неизвестно, сколько волшебница стояла тут, но она весьма вовремя дала о себе знать. Рик с трудом вывернулся из цепкого захвата Диксона и поднялся на ноги, после чего протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Кажется, егеря огорчило, что их шутливую драку прервали, а то, что он спокойно принял помощь от напарника, говорило о том, что по-настоящему зла на Граймса он не держал. Макгонагалл выглядела удивлённой, но гриффиндорец не понимал, что являлось тому причиной. Судя по её теплому взгляду, направленному на взлохмаченного Диксона, обычно она тревожилась за него, но сегодня всё выглядело иначе. Даже молодой преподаватель был награждён взглядом, полным одобрения и похвалы.       — Профессор Флитвик сказал мне, что вы доставили сюда Рождественское дерево, и я не удержалась, чтобы посмотреть на него, — сказала она, взмахнув палочкой и устанавливая пятиметровую ель вертикально, прямо по центру зала. — Завтра вы можете забрать игрушки в одном из закрытых подземелий, и ученики будут наряжать нашу красавицу.       — При всём моём уважении, мадам, — вежливо начал британец, отколупывая краем ногтя с рукава капельку вкусно пахнущей смолы. — Я учитель, а не…       — Мистер Граймс, давайте договоримся, — пожилая волшебница вдруг подмигнула и сдержанно заулыбалась, — я закрою глаза на то, что вы в последнее время отошли от рекомендованной школьной программы и учите детей вовсе не тем заклинаниям, что следовало бы. А вы побудете помощником Дэрила, особенно когда поручения достаточно опасны для человека, который не колдует.       — Опасны? — оживился молодой мужчина, которого всегда манило подобное.       — Вы хоть раз бывали в закрытых от учеников уголках школы? — соблазнительно прошептала директриса, наклоняясь к напарникам ближе. — Вы же понимаете, что они запрещены не просто так.       — Вы меня заинтриговали, — сдался британец и растерянно почесал в макушке. Он обернулся к Дэрилу и произнёс: — Хорошо, что завтра суббота, и у меня не будет уроков. Встретимся здесь после завтрака?       Егерь легко кивнул и отправился к себе, попрощавшись с Минервой. Он еще остался бы пообщаться, но помнил, что бедняга Флитвик всё ещё ждет у входа, так как Диксону как-то нужно было вернуться домой. Разумеется, лесник знал несколько способов покинуть школу после отбоя, но испытывать судьбу не хотелось. Когда все церемонии закрытия двери были завершены, Филиус вошёл к большой зал и восторженно посмотрел на ель, которая с высоты его низенького роста казалась великой громадиной. Пожилая волшебница все еще была здесь, хотя Граймс ушёл к себе уже несколько минут назад.       — Вы уверены, что хотите послать их за игрушками на второй этаж? — пробормотал мужчина, поднимая хвойную веточку и благоговейно принюхиваясь к её аромату. — Я постарался на славу, и там действительно опасно. А «местный житель» и вовсе буйствовал, стоило мне там появиться.       — Общество Рика положительно влияет на Дэрила, — тихо проговорила женщина, вертя в руках свою волшебную палочку. — Вы когда-нибудь слышали, как он смеётся?       — Кто? Диксон?! — пораженно воскликнул профессор, после чего покачал головой: — Ей-богу, Минерва, дружба поистине творит чудеса. _______________________________ * Очень негативное выражение, обычно грозящее переходом к драке.