Торжественно клянусь, что замышляю только шалость

      — Доброго утра, мистер Граймс!       — Здравствуйте!       — Какая замечательная погода, не правда ли?       После завтрака Рика неожиданно обступила молодёжь, завалив вопросами о том и о сём, причем каждый пытался завязать разговор с широченной улыбкой. Молодой мужчина не понимал в чём дело, так как ничего в его поведении не поменялось — он не забыл умыться и причесаться, надел обычные черные классические джинсы и теплый вязаный жилет серого цвета, из-под которого выглядывал воротничок рубашки, привычно позавтракал яичницей с парой тостов, перекинулся приветствиями с остальными преподавателями и как раз направлялся к Дэрилу, который уже маячил у входа и потирал глаза, будто только недавно проснулся.       — А я могу попасть на ваши особые занятия? Мне всего шестнадцать, но я отлично колдую!..       Может быть, дело было в галстуке? Британец сегодня решился на праздничный аксессуар в виде пёстрой тканевой «удавки» на шее с яркой зелено-красной расцветкой. Мужчина слегка ослабил узел, будто это могло бы ему помочь избавиться от излишнего внимания и покрутился на месте, вежливо улыбаясь девицам, которых в нынешнем окружении было большинство. Встретившись глазами с Флинтом, который будто бы непринуждённо стоял в стороне, Граймс бочком-бочком подобрался к нему и по ироничной улыбке слизеринца понял, что тот знает нечто о причине сегодняшних странностей. Вдруг прямо перед Блэкволом, который уже открыл рот для приветствия, выскочил Сомерсет и раскрыл «Ежедневный пророк», ехидно цитируя всем абзац, который понравился ему больше всего:       — «Есть предположение, что Рик Граймс — настоящий герой нашего времени, так как ему удаётся скрывать свои настоящие вкусы и предпочтения в этом грязном и насквозь прогнившем мире! Однако, мои милые читатели, я хочу обратить ваше внимание на то, что этот мужчина никогда не был замечен в связях с представителями своего пола, что наталкивает меня на мысль: либо грубый Пожиратель смерти действительно вскружил ему голову, либо Рик Граймс никакой не гомосексуалист. В первом случае я восторгаюсь отвагой этой пары, что вынуждена скрывать свои чувства в стенах Хогвартса, а во втором обвиняю Граймса во лжи!»       — Э… Что? — поморщился учитель, чувствуя, что начинает закипать от подобной чертовщины. — У неё что, других тем для публицистики нет?!       — Я же говорила, что он нормальный! — тихо раздалось за его спиной, и несколько девиц из Шармбатона мило рассмеялись.       Видимо прошлый выпуск вызвал недостаточно резонанса в волшебном обществе, а потому Скитер вновь решила попытать удачу. Британец выхватил газету и внимательно пробежался глазами по статье — в основном это были рассуждения полоумной Скиттер о неуважении к ЛГБТ-представителям в волшебном мире, и даже несколько колдунов из министерства уже дали этой ненормальной интервью. Она явно не желала сдаваться, а потому не обошла стороной и знаменитую школу волшебства, пусть это и была всего пара абзацев. В первый раз это было глупостью и неуместной шуткой, но Граймса напрягало то, что она упорно продолжает мусолить эту тему, и общество мало-помалу начинает проявлять интерес к подобным заявлениям. Не хватало еще, чтобы такая изворотливая негодяйка попала в министерство на любую из руководящих должностей.       — Я хочу, чтобы вы понимали, что происходит, — серьёзным тоном сказал мужчина, демонстративно комкая субботний выпуск «Пророка». — Рита Скитер — скандально известная журналистка, которая не раз использовала магию, чтобы не только добыть, но и исказить полученную ею информацию. Она будет хвататься за любую возможность пробраться в министерство, а потому придумала эту «величайшую» проблему — гонения на, гм, волшебников, которые несколько отличаются от большинства. Пока вы читаете и обсуждаете эту чушь, за вашими спинами ведётся более тонкая игра, и вы сами не заметите, как встанете на её сторону. Взрослые волшебники смеются над этой ненормальной, а потому она взялась за подвижные, а самое главное — эмоциональные умы подростков. Я прошу вас не давать этой женщине силу над вами и повторю еще раз: мыслите критически. В первую очередь — для чего делается то, что делается?       Юноши и девушки затихли, переглядываясь друг с другом, словно пристыженные за своё поведение. Рик растерянно потер переносицу большим и указательным пальцами, зажмурившись. Вот ведь свалилась эта ведьма на его голову… И ладно он действительно испытывал бы на себе какие-либо гонения или неприязнь от остальных, так нет же — молодой учитель сейчас мог быть просто инструментом в руках искусной ведьмы, ловко плетущей паутину лжи из всего, к чему она только могла прикоснуться. Да и вообще, неужели он действительно похож на гея?       Слева от мужчины кто-то совсем не деликатно растолкал подростков, и на плечо Граймса опустилась широкая мозолистая пятерня, а затем послышалось недовольное ворчание её обладателя: «Долго мне тебя ждать?» Егерь буквально похитил Рика от детей, выдернув его из толпы и для пущей убедительности о своей нетерпеливости, обхватил его шею рукой сзади, ускорив шаг. Преподаватель хмыкнул и покачал головой, впрочем, благодарный за своевременное появление друга в нужный момент. От Дэрила вкусно несло свежестью мятной зубной пасты и, кажется, чем-то спиртным, но Рик решил не заострять на этом внимание, так как сам в последнее время не отказался бы от согревающего бокала вина или (чего уж там изображать из себя праведника) старого доброго огненного виски. Они шли так бок о бок до самой лестницы, и, когда Граймс уже привык к поскрипыванию кожаной жилетки и тяжелому дыханию реднека, егерь убрал свою лапу и прислонился спиной к перилам, поглядывая на молодого учителя.       — Читал субботнюю статью? — с поддельной радостью выдохнул Рик, растерянно запустив пальцы в свои волосы.       — Ага. Я словно вернулся в свои двадцать лет, — отозвался Диксон, с обреченностью подумав, что компания Рика приносит ему удовольствие, а одиночество начинает постепенно глодать каждую косточку, стоит лишь на несколько часов застрять в своей избе.       — Да, Скиттер уже десяток лет осаждает министерство, чтобы влезть туда, — согласился Граймс, дожидаясь, пока неповоротливая лестница начнёт ход.       — Я не об этом, — с ухмылкой отмахнулся Дэрил и гордо почесал заросшую щетиной щёку. — Тогда я был самым настоящим сексуальным негодяем, в которого поголовно влюблялись все вокруг. А стоило девкам узнать о моём чистокровном происхождении, так те вовсе падали пачками к моим ногам. Не говоря уже о громадном состоянии, которое досталось нам с братом после смерти отца.       — Ты? Сексуальный? — прыснул со смеху гриффиндорец, на всякий случай посмотрев на собеседника более пристальным взглядом. Абсолютно ничего не поменялось: драную старую одежду, заросшую шевелюру и общий запущенный вид сложно было назвать признаком всеобщего возбуждения. — Пачками? И ты этим пользовался, да, засранец?       — Я же сказал, что был негодяем, — продолжал ерепениться лесник, даже когда они прибыли на нужный этаж. — Это сейчас я положительный гражданин волшебного общества. Правда, из-за дурной славы бывшего преступника сейчас даже одноглазую ведьму не снять, даже в чертовом Хогсмите.       — Могу понять тебя.       — Ты? Понять меня? — хорошее настроение Диксона словно сдуло ветром, и он уставился на кончики своих ботинок. — Да в тебя влюблена половина школьников, а стоит тебе оказаться в местной деревушке, так все ведьмы едва ли не головы сворачивают, чтобы полюбоваться «прекрасным умным мужчиной, любящим детей». Что уж там говорить, к тебе пытаются подобраться даже хреновы педики, благодаря рекламе от мадам-сплетницы.       — А я этого не замечал, — шутливо выдохнул Граймс, когда они вышли на втором этаже и остановились у одной из запечатанных дверей. — Ты будто бы шпионил за мной, приятель.       — Все они бесят меня! — прорычал Дэрил, злобно оскалившись и напоминая собой дикого зверя, которому наступили на больную лапу.       Факелы, располагающиеся по обе стороны от двери ярко вспыхнули и стали чадить. Диксон растерянно потер шею ладонью и отвернулся от друга, словно стыдясь за свою эмоциональность, после чего стал шарить по карманам в поиске волшебного ключа. После нескольких нервных мгновений поисков, Рик воспользовался старым добрым «Акцио». Небольшой ключ выпорхнул из кармана штанов лесника и лёг в ладонь волшебника, и учитель иронично улыбнулся. Кажется, он понял природу недовольства Дэрила, так как вспышки его агрессии можно было объяснить только двумя вещами: ревностью или же легкой завистью. Первый вариант преподаватель сразу отмёл, так как думать об этом было даже смешно, а вот второй являлся весьма закономерной очевидностью. Дэрил фыркнул и протянул ладонь, и молодой учитель усмехнулся, задумав шалость. Он развернул татуированную руку напарника и прижал к его ладони свою, после чего сплел пальцы их рук и посмотрел в глаза егеря, частично скрытые под завесой длинной чёлки.       — Можешь быть спокоен, о мой опасный Пожиратель Смерти. Ты ведь заморочил мне голову настолько, что я из натурала превратился в гея! — со смешком сообщил он.       Свободная рука егеря обхватила учителя чуть выше талии, и Дэрил рывком прижал к себе молодого мужчину, широко заулыбавшись. Всё это выглядело затянувшейся шуткой, вон, даже уголки губ егеря высоко подняты, будто его дико веселила эта ситуация. Только вот смущало то, что сердце лесника бухало с такой бешеной скоростью, что Граймс это чувствовал даже через плотную жилетку, а его объятия становились увереннее и требовательнее. Апогеем стало то, что реднек опасно наклонил голову к губам учителя, и тот не выдержал первым, уморительно пискнув и вывернувшись из тяжёлых рук.       — Дэрил! Я же пошутил! — напугано пробормотал Рик, с непониманием глядя на егеря, который ну никак не походил на озабоченного гея.       — Так и я, баранья башка! — Диксон зло расхохотался, превращая всё в шутку, только вот глаза его опасно блестели в полумраке, а пальцы на обеих руках были сжаты в кулаки. — Чего ты ломаешься? Что, я сегодня недостаточно вскружил твою башку?       — Старайся лучше! — хохотнул Рик, выдыхая с облегчением и хлопая приятеля по плечу. — И тогда я может быть сниму тебе одноглазую ведьму.       Когда дверь была отворена, мужчины прошли в запретную часть второго этажа, все еще посмеиваясь и подкалывая друг друга. Окон в этом помещении не было, но их достаточно хорошо компенсировали факелы, которые разгорались друг за другом, освещая напарникам длинный коридор, в конце которого располагалась большая комната, напоминающая собой круглый зал. Волшебники были осведомлены, что им могут встретиться небольшие неприятности по пути к заветным Рождественским украшениям для ёлки, а потому смех вскоре стих, и атмосфера постепенно стала напряжённой. Рик достал палочку, готовый в любую секунду отразить опасность, а Дэрил вертел в руках нож, время от времени подкидывая его в воздухе и шаря взглядом по старым каменным стенам. Не успели они дойти до небольших ступеней, ведущих вниз, в круглую залу, как от стены вдруг отлепилась крупная каменная фигура и грациозно прыгнула перед напарниками. Фигурой оказался желтоватый каменный сфинкс — химера с человеческим лицом и телом льва, которое завершала уморительная мелкая каменная капля-кисточка на хвосте. Стоило только волшебной твари преградить им путь, Диксон едва не метнул в неё охотничий нож, однако Рик вовремя остановил его.       — Это же просто страж замка. Сфинксы — это умные существа, говорящие загадками. Они никогда не нападают первыми…       Его монолог прервало дикое шипение, и каменный сфинкс вдруг прыгнул на молодого учителя, резко и совершенно неожиданно проехавшись когтистой лапой по лицу. Тварь была достаточно тяжёлой, килограмм под десять, и её вес моментально пригвоздил Граймса к холодному полу. Однако Рик не успел даже произнести заклинание, которое разнесло бы этого глупого кошака на пыль и песок, как Дэрил жестким пинком отправил это магическое животное в недалёкое путешествие в стену, а когда дезориентированный страж шлёпнулся сначала о каменную кладку, а после о землю, в его лоб прилетел нож, вошедший в песчанник, словно в масло. Тварь раскололась на камни и песок, и Дэрил попрыгал на его останках для верности.       — Спасибо, — удивлённо выдохнул Рик, чувствуя, как что-то теплое капает на его белый воротничок, а после прикоснулся к щеке, которую обожгло болью. Пальцы тут же стали влажными и липкими из-за крови.       — Умные существа, говорящие загадками? — фыркнул Диксон и вытащил из кармана красную бандану, после чего сложил её квадратиком и прижал к раненой щеке друга. — Глубоко полоснул, пиздюк каменный.       — Да почти не больно, — соврал гриффиндорец.       Недалеко от них послышалась лёгкая поступь, и напарники мгновенно обернулись. К ним приближались четыре сфинкса, подобные тому, что только что нападал, а потому британец не стал медлить на этот раз и одним точным заклинанием раскрошил одну из тварей, решив, что Диксон точно захочет поучаствовать в геноциде каменных кошко-людей. Сфинксы бросились врассыпную, вопя благим матом, и до волшебников донеслось: «Стойте! Мы же сфинксы! Мирные!»       — Мирные? — неверяще отозвался егерь и пнул один из камней, который остался от напавшей на них твари. — Как вот этот?       — Это был Анхер? — один из сфинксов выглянул из-за небольшой колонны, что располагались у ступеней. — Прошу простить его! Бедняга совсем свихнулся.       Рик с Дэрилом переглянулись, и егерь слегка пожал плечами, вновь вооружившись ножом. Учитель встал поближе к другу, чтобы на всякий случай было легче обороняться, после чего крикнул: «Ладно, выходите!» Волшебные твари вышли из своего укрытия и медленно подошли к мужчинам, после чего сели перед ними полукругом, словно три больших кота. Каменные лица были человеческими, но блестящие глаза обладали узкими зрачками, которые время от времени расширялись, когда существа рассматривали своих гостей. После минутного молчания тот сфинкс, который выглядел старше остальных, сделал шаг вперед и заявил:       — Мы, мудрецы и стражи Хогвартса, коих пятеро… — он осёкся и осмотрелся по сторонам, после чего невозмутимо продолжил: — Коих трое, готовы пропустить вас только после того, как отгадаете наши загадки.       — Я же говорил! — хмыкнул Граймс и легко ткнул друга локтем в бок.       — Угу, — отозвался Диксон и прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди. — Надеюсь, это быстро.       — Мне имя Камбизэт, король среди прекрасных, — продолжил сфинкс. — А потому я первым начинаю:

летит — молчит, сядет — молчит, а помрет да сгниет, так и заревет; зимой греет, весной тлеет, летом умирает, осенью оживает.

      — Ну это же совсем просто. Снег! — моментально догадался Дэрил, — Мне в детстве служанки сложнее загадывали.       — Верно, — недовольно фыркнуло существо и вернулось к братьям.       — Имя мне Мджэй, — нетерпеливо начал второй каменный страж Хогвартса, — воин.

Я стар, родилось от меня двенадцать сыновей, а от каждого из них по тридцать дочерей, наполовину красных и черных.

      Диксон присвистнул, и по его растерянному виду, учитель понял, что подобных загадок реднек не слышал. У него самого не было ни одной идеи по этому поводу, а потому гадать можно было черт знает сколько. Несколько минут друзья наугад перечисляли всё, что хоть как-то могло быть связано с подобными числами, но молчаливый сфинкс только довольно щурился и время от времени отрицательно крутил головой, подёргивая кончиком каменного хвоста от удовольствия — еще бы, он придумывал эту загадку меньше, чем старик свою, а смертные потели над ней намного дольше. Отчаявшись, Рик уселся на пол по-турецки и крепко задумался, почесывая свою вьющуюся шевелюру. Егерь взглядом указал на его палочку, но преподаватель сделал страшные глаза и фыркнул, не желая вредить мудрым каменным химерам. Молодой мужчина стал выводить цифры на пыльном полу в самых разных последовательностях. На строчке 1=12:30(½) его осенило. Граймс стер последнее число и исправил на 30*12=1.       — Так, тридцать умножить на десять будет триста, плюс шестьдесят. Триста шестьдесят. Может быть, это?.. Нет, не то число… — бормотал он.       — Что может быть? — выпалил егерь, нетерпеливо наклоняясь к нему. — Нам нужен хоть какой-нибудь вариант.       — Похоже на год. Цифры в календаре как раз отмечаются черным цветом в будние дни и красным по выходным и праздникам. Но в году ведь триста шестьдесят пять дней, — задумчиво ответил учитель.       — Эй, хвостатый! Правильный ответ — год? — спросил Дэрил, и по скисшей физии сфинкса, стало понятно, что и его сложности разгадали.       — Меня зовут Табит, — подала голос третья химера. — Сильный. Отгадайте, что это:

Я не сам по себе, а сильнее всего и страшнее всего, и все любят меня и все губят меня.

      По возникшему молчанию стало понятно, что над этой загадкой пришлось бы ломать голову черт знает сколько времени. Проторчать здесь несколько лишних часов в свой законный выходной, которых было так катастрофически мало, Рику не хотелось, а потому он поднялся с пола, отряхнул свою пятую точку и скрестил руки на груди. У Дэрила в глазах читалось явное желание накрутить всем троим недо-котам хвосты, и судя по его напряженной позе, мужчина с трудом сдерживал в себе этот порыв.       — Давайте сделаем так: ваш друг нарушил правила загадывания и напал на нас, а потому у вас перед нами долг, — начал переговоры Граймс, слегка поглаживая кончиками пальцев древко волшебной палочки, копируя жесты Диксона, когда он играл со своим оружием по пути сюда. — Вы пропустите нас без ответа на третью загадку.       — Но так нельзя! — возмутился старший, видимо, все еще обиженный, что его стишок так просто раскололи. Тут он посмотрел на три длинных глубоких царапины, что располагались на щеке гостя и стушевался: — Впрочем… Ладно. Идите.       Дэрил даже открыл рот, посмотрев на напарника, словно не мог поверить в то, что так можно было сделать, и двинулся следом за ним, когда учитель торопливо спускался по ступенькам в большую залу, по центру которой виднелась куча коробок с изображениями снежинок — явно ценный рождественско-игрушечный приз за эту вылазку. Тут один из сфинксов (кажется, он представлялся Мджэем) окликнул его и проговорил с усмешкой:       — Удивительно, что ты не отгадал свою стихию, маг огня.       — Это что же, мне теперь тоже новую загадку придумывать?! — возмущенно воскликнул Табит и с воплями начал самую настоящую кошачью драку со своим другом, который просто так выдал человеку ответ.       Задерживаться здесь и наблюдать за подобным зрелищем Диксону не хотелось, а потому он хмыкнул и направился за Риком к куче коробок с рождественскими рисунками в виде звёздочек, снежинок и пряничных человечков. Молодой учитель уже успел распаковать несколько штук и убедиться в том, что коробки были доверху набиты гирляндами и праздничной разноцветной мишурой. Но не успел учитель запаковать их обратно, как содержимое затряслось и зазвенело, мелкие лампочки замигали сами собой, и прямо перед Граймсом из коробки выскочил легендарный школьный полтергейст, от которого не было спасу ни одному школьному завхозу. Пивз весело расхохотался, когда напугал британца, после чего замотался в мишуру, словно дама, укутавшаяся в соболиную шаль, и весело закричал:       — Гомик Диксон, гомик Рик! У мамаш их нервный тик!       — Твою мать, даже призраки в курсе этой херни! — простонал гриффиндорец, еще со школьных времён явно не скучавший по компании шебутного привидения.       — Кто-то любит лишь ушами, эти двое любят ртами! — Пивз вцепился в мишуру на манер черлидерши и тряс блестящими штуковинами прямо у мужчин над головами.       — Обезъяз! — фыркнул Рик, направив на полтергейста кончик палочки и благоговейно прикрыл глаза, когда тот заткнулся.       Это было одним из немногих заклинаний, которые работали против бесплотных существ, но в следующий миг Рик уже пожалел, что сделал это, так как это лишь раззадорило бесноватого призрака, и он пошёл в разнос. Сначала негодяй принялся швырять в мужчин Рождественской атрибутикой, беспардонно круша коробки и хрупкие стеклянные игрушки для ёлки. С трудом установив защитные заклинания, а также восстановив часть игрушек, Рик поскорее уменьшил их во вполне удобные небольшие коробочки, которые Дэрил тут же принялся собирать, матерясь вполголоса про «любовь ртами». Когда Пивз понял, что проигрывает, полтергейст взлетел к самому потолку и нашёл заветный рычаг, который волшебники даже не заметили с первого раза. Сработали очередные защитные чары и всё вокруг подозрительно стихло, будто кто-то резко убавил громкость окружающего мира. Пивз торжествующе отсалютовал и влетел в одну из стен, пропав из виду. В стене напротив медленно отъехала выдвижная панель, и в залу вылетела огромная стайка волшебных дракончиков, каждый из которых был величиной не больше ладони. Все они имели самую различную окраску, а одинаковые повторяющиеся звуки, которые они издавали, говорили о том, что это были наколдованные зверушки.       Восторгаться чудесами трансформации не было времени, так как волшебные твари были дико возбуждены и злы, словно им было поручено охранять простые ёлочные украшения, словно самые заветные сокровища. Хуже всего было то, что Граймс не знал контрзаклятия, которое разом бы превратило дракончиков в безжизненные камни, из которых они были созданы, а потому ему только и оставалось, что швырять в летучую мелочь заклятия, попадая лишь в одну-две твари. Когда заклинание попадало в того или иного дракончика, тот превращался в обычную гальку и падал на пол, словно та не оживала и не летала секунду назад.       — Встань за моей спиной, иначе тебя разорвут на клочки! — крикнул Граймс напарнику, но Диксон не отозвался. — Дэрил?       Пришлось временно бросить поле боя и обернуться, и от увиденного у Рика на миг пропал дар речи. Крупная стайка этих ящериц с крылышками превратилась в настоящую организованную волну, которая закручивалась в воздухе, словно штопор, в центре которого стоял егерь. Реднек завороженно поднял косматую голову вверх, глядя, как волшебные твари деликатно облетают его стороной и кружат вокруг, словно это была стайка дрессированных попугайчиков, а не хищных диких ящеров. Преподаватель растерялся на миг и направил на них палочку, надеясь, что эти ненормальные зверушки не нападут на его напарника скопом. Диксон тем временем подставил ладонь, и на неё тут же спикировало несколько ящеров, борясь за место и мелко плюясь огненными шарами.       — Я читал, что волшебные твари чувствуют магический потенциал, — тихо сказал Граймс, подходя ближе и с удивлением замечая, как на плечах друга уже устроилась парочка дракончиков. Мелкие волшебные существа ласкались к егерю, тёрлись о него мордочками и пищали, закатив глаза. — Для них источник волшебства словно наркотик. Дэрил, неужели ты настолько сильный колдун?       — Черт его знает, — отозвался лесник, также заворожённо рассматривая мелких ящеров. — Пойдём отсюда, пока еще кто-нибудь не вылез. Я заберу игрушки.       По дороге назад Рик запечатал арку зала волшебством, чтобы дракончики остались там, а не летели за Диксоном, но по пути мужчине все равно пришлось избавиться от нескольких чересчур назойливых ящерок с крылышками. Сфинксов уже не было видно, а потому до двери напарники добрались без лишних приключений, и перед выходом егерь хладнокровно отцепил от себя последних дракончиков, которые жалобно стенали и цеплялись коготками за кожаную жилетку. Граймс заклинанием отправил их к остальным и распахнул дверь, с облегчением выдыхая и понимая, что сегодняшнее приключение подошло к концу.       — Хочешь посидим у меня? — неожиданно предложил егерь, удобнее перехватив уменьшенные коробочки с игрушками. — Только отнесём это барахло директору.       — Только если у тебя найдётся что-нибудь покрепче чая, — иронично ответил Граймс, щупая кончиками пальцев царапины, доставшиеся ему от умалишённого сфинкса. Егерь хмыкнул и направился к лестнице, а преподаватель в этот миг заметил одинокого дракончика, который зацепился коготками за аппликацию крыла на жилетке и жался к егерю с довольной мордой. — Черт, Дэрил! А хотя… Нет, ничего.       По пути мужчины столкнулись с мистером Брауном, который обрадовался встрече и сообщил, что его послали на подмогу в случае чего. Рик и Дэрил обменялись красноречивыми взглядами, после чего рассмеялись, словно услышали отличную шутку. Сиддик юмора не понял, но тоже хохотнул несколько раз для приличия и добавил, что игрушки нужно будет доставить сразу к ёлке, так как несколько учеников уже дожидаются того, чтобы приступить к наряжению рождественской красавицы. Когда лестница доставила коллег на нужный этаж, Сиддик вдруг заметил волшебного дракончика и ловко поймал его, но маленькая тварь больно цапнула его за палец и спикировала на плечо Дэрила, недовольно щерясь.       — Придется возвращаться, — проворчал Диксон, игнорируя влюблённый клёкот волшебного существа. — Сначала доставим игрушки на место, а затем отправим эту ящерицу к его друзьям.       Неизвестно было, понял ли дракончик его по настроению, тембру голоса или еще по какому-то признаку, но волшебное существо притихло и поникло, свесив длинный хвост вниз и меняя свой цвет с бирюзового до безлико-серого. Рику даже стало жалко его на миг, но он старался не думать об этом, тем более, что перед дверью в большой зал мужчина столкнулся нос к носу с девицей из Шармбатона, одной из тех, кто окружал его сегодня утром. За несколько секунд до встречи с преподавателем девушка хитро поглядывала куда-то вверх, и Диксон проследил за её взглядом. Заметив над дверью цветущую веточку омелы, которые росли уже во многих местах замка, егерь похолодел и стиснул зубы, ощущая привычную злость, когда школьники уделяли слишком много внимания его взрослому и весьма привлекательному кудрявому другу. Не говоря ни слова, Дэрил еле заметно снял дракончика со своего плеча и запустил им в пышную веточку, приветливо висевшую над дверью. Мелкий ящер вцепился коготками в зелень, после чего быстро-быстро задвигал крылышками, словно колибри, и сорвал ветку ко всем чертям, принеся свою добычу охотнику.       — Мистер Граймс! — тем временем воскликнула девушка. — Вы добыли нам ёлочные украшения! Боже, вы настоящий герой. И… ох, мы столкнулись с вами прямо под омелой! Придется мне поцеловать вас.       — Омела? Где? — Граймс удивленно задрал голову, надеясь, что никакой растительности над ним нет.       — Но… Только что! Тут же была… — растерянно забормотала девушка, после чего смущенно улыбнулась и вернулась в большой зал к Рождественскому дереву.       — Ну хорошо, — еле слышно выдохнул егерь, ненавистно комкая в кулаке вышеупомянутый клочок травы. Дракончик внимательно наблюдал за ним, вновь приобретая лазурные оттенки. — Если и дальше будешь таким полезным, то так и быть, оставайся.

***

      Небольшая зала Астрономической башни была чрезвычайно светла и красива. Кремово-белый дубовый паркет блестел под ногами, словно его только что натёрли воском, широкие и высокие окна были прикрыты изящными легкими гардинами светло-лавандового оттенка, всюду виднелись картины с романтичными пейзажами и натюрмортами, в пузатых вазах стояли долговечные цветы — синие степные колючки шарообразной формы и подсушенный гербарий в виде тонких стебельков лаванды и полыни. У одного из окон стоял потрясающего вида белоснежный рояль, а рядом с ним его главный конкурент — волшебный патефон. Оба музыкальных инструмента дожидались своей участи, ведь в этот снежный воскресный день мадам директор объявила о том, что все желающие ученики старших курсов могут обучиться искусству танцев, чтобы блеснуть своим мастерством на рождественском балу. Сама волшебница сидела за роялем, однако крышка его была закрыта, что говорило о том, что Макгонагалл пока не собиралась музицировать. Рядом с ней стоял Рик Граймс, предусмотрительно переодетый в славный смокинг иссиня-черного цвета с галстуком-бабочкой на шее, а на складной табуретке рядом с патефоном скучал Диксон, меланхолично подперев щёку рукой и зевая.       В назначенное время школьники быстро заполнили зал, несколько стеснительно рассаживаясь на стулья у стен, причем девушки устроились с одной стороны, а молодые люди с другой. Среди всех прочих Граймс заметил Флинта, который широко улыбнулся, стоило им с преподавателем встретиться взглядом.       — Итак, приступим. Мистер Граймс покажет движения для молодых людей, а я научу девушек правильно двигаться в такт, — сказала Минерва, выходя в центр залы. — Дэрил, прошу тебя поставить нам музыку.       — Включи то, что я принёс, — громко прошептал Рик и кивнул в сторону пластинки, что сиротливо лежала на крышке рояля.       — «Фрэнк Синатра»? — почти беззвучно пробормотал Диксон, пробежавшись взглядом по названию, после чего пожал плечами и включил патефон.       В зале раздались ритмичные звуки мелодий тридцатых годов прошлого века, сочетавшие в себе нежность и звучность прованса, а также подвижный задор, сопровождаемый сладкоголосым певцом. Музыка была достаточно романтичной, но вовсе не пошлой, а потому в скором времени все заразились праздничной атмосферой и танцевальным настроением: девушки слегка покачивались на месте под музыку, а парни сопровождали ритм постукиванием ног по паркету. Молодой учитель галантно подал руку пожилой волшебнице, и когда та приняла её, то положил другую ладонь на её талию и плавно повёл в танце. Некоторое время они двигались немного неловко, словно прислушиваясь друг к другу, но вскоре закружились по залу, широко улыбаясь друг другу.       — Правильные движения — основа всего танца, — достаточно громко проговорила Минерва. — Но не стоит забывать, что ваши эмоции также влияют на всё построение шага. Девочкам следует помнить, что они милые и хрупкие создания, в то же время обладающие грацией кошки. Мальчики, вы же — гордые львы, ведущие свою партнёршу в танце, вы направляете и прислушиваетесь к её желаниям… Достаточно, мистер Граймс. Теперь прошу учеников разбиться на пары и порепетировать вместе с вашим учителем по Защите. Я подойду к вам позже.       Пожилая волшебница пожелала Рику удачи и направилась по своим директорским делам, и, если бы не нахмуренный, как всегда, Диксон, гриффиндорец тоже пожелал бы сбежать отсюда ко всем чертям. С другой стороны мадам директор дала мужчине карт-бланш по более современному обучению подростков, чем волшебник не преминул воспользоваться. После целого часа разучиваний правильных движений, у его учеников стало получаться вполне себе сносно, и он решил научить их кое-какой хитрости.       — Не думаю, что вас научат быстрой смене партнёров в классической школе танца от мадам Макгонагалл, — хитро сказал Граймс и подозвал к себе Флинта, как своего самого способного ученика. Слизеринец с легкостью оставил свою партнёршу, с которой учился танцам и подал руку учителю. Все вокруг иронично рассмеялись, когда мужчина покачал головой и вложил в его ладонь руку хорошенькой девицы из Пуффендуя, а сам пригласил на репетицию харизматичную красавицу из Рейвенкло. — Теперь мы будем танцевать рядом друг с другом, и когда мы пересечемся в танце, то меняемся партнёрами. Для начала я скажу «сейчас», потом порепетируем без команд.       Всё получалось отлично: Граймс прекрасно танцевал ещё со школьных лет, а потому он по сути руководил процессом, приближаясь к противоположной паре. «Сейчас!» — скомандовал он, когда плечи ведущих едва ли не соприкоснулись, на что Блэквол развернулся в ответ и стиснул его ладонь. Он уверенно и упрямо устроил руку на бедре учителя, в танце поднимая её выше и случайным образом погладив его, продолжая двигаться в танце. Две девицы с удивлением переглянулись, а после неуверенно продолжили танцевать, быстро пристроившись друг к другу и посмеиваясь от происходящего. А вот у Рика с Флинтом совсем не ладилось — мужчина не раз морщился, когда старшеклассник случайно наступал ему на ботинки и двигался хаотично, словно совсем не умел танцевать. Их «танец» продолжался не больше минуты, после чего учитель остановился и со смешком сказал:       — Вот почему у большинства пар ничего не выходит: мы оба пытаемся вести в танце, что приводит к хаотическим рывкам, и вместо танца у нас получаются лишь смешные па. Ну чего вы смеётесь? — урезонил он веселящихся ребят. — Вперёд! Пробуйте смену партнёров. И помните — «девочки грациозные кошки, парни — благородные львы». А после закрепим всё классическим вальсом.       — Простите, сэр, — смущённо пробормотал слизеринец, с сожалением выпуская ладонь учителя из своей руки. — Хотите попробовать еще раз?       — Думаю тебе лучше порепетировать с девушкой, Флинт, — улыбнулся молодой мужчина. — Тем более, что тебе, как чемпиону, придется обязательно танцевать одним из первых на балу. Уже пригласил кого-то?       — Нет, мистер Граймс. Этот человек никогда не согласится, если я позову идти со мной на бал.       — Нет ничего невозможного, — с удивлением отозвался Граймс. — К тому же я не помню такого Блэквола, который опускал бы руки перед трудностями.       — Я попробую, — благодарно кивнул парень и легко склонил голову на бок. — А вы с кем идёте?       — На это Рождество я уеду в Лондон.       — Вот как. Жаль, — когда его взрослый собеседник удивлённо приподнял бровь, слизеринец стушевался. — Ну, я пойду репетировать с девушкой.       Когда Минерва вернулась в танцевальную залу Астрономической башни, она была приятно удивлена — подростки отлично двигались в танце, совершенно растеряв свою скованность и смущение друг перед другом. По крайней мере на балу они не будут стоять как истуканы и смущаться. Видимо Граймс не зря подобрал эти мелодии, знакомые всем с детства, ведь какой-нибудь помпезный рождественский марш явно запугал бы детишек, что несомненно сказалось бы на их танцах. Поблагодарив всех за участие, директор завершила нынешний урок хороших манер, но, когда Диксон поднялся с места, ворча: «наконец-то», опустила руку на его плечо и ласково улыбнулась. Разумеется, егерь сразу понял, что от него вновь чего-то хотят, потому замер, навострив уши.       — Ты запомнил все движения? — спросила женщина.       — Зачем? Я не буду танцевать.       — В смысле? — вклинился в разговор проходящий мимо Граймс. — Там ведь будет столько гостей! Вдруг тебя пригласит какая-нибудь хорошенькая волшебница, а ты отдавишь ей все ноги?       — Вы что, сговорились? — возмутился мужчина, фыркнув. — Не буду и всё. Не хочу. Не умею.       — Мисс Бланшет? — окликнула волшебница одну из учениц. — Вы не могли бы задержаться? Я попрошу вас научить мистера Диксона некоторым движениям.       Девица вдруг застыла на месте и побледнела, а её подружки прыснули со смеху, что-то активно нашёптывая бедняжке на ухо. Такая реакция и вовсе заставила Дэрила глубже заползти в свою раковину; он нахмурился и недовольно оскалился. Кажется, даже это не смутило Макгонагалл, но гриффиндорец прекрасно понял что к чему и жестом показал старшекласснице уходить. Та с великой благодарностью посмотрела на учителя и покинула импровизированный класс быстрее всех.       — Я покажу Дэрилу как двигаться, — с улыбкой сказал Рик и успел поймать егеря за запястье, пока он не убежал.       — Ну хорошо, — растерянно отозвалась пожилая волшебница. Она перевела взгляд с одного на другого, после чего слегка пожевала нижнюю губу и вышла из зала.       Вскоре здесь стало достаточно тихо, лишь патефон играл одну из нежнейших мелодий века «Love me tender», а вьюга за окном разбушевалась не на шутку, из-за чего в зале стало темновато. Дэрил демонстративно надулся, словно само существование танцев оскорбляло его существование, но Рика эта ситуация лишь забавляла. Он понимал, что такому как Диксон чужда вся эта демонстративно-социальная активность, а потому он лишь хотел отмазать друга от принудительных уроков с какой-нибудь пигалицей. Для него стало настоящим удивлением, когда мужчина выдохнул, скинул свою жилетку, словно она мешала ему двигаться, и протянул крупную мозолистую ладонь другу, словно приглашая его.       — Ведущим буду я, Рик.       — Ладно, попробую подстроиться, — пораженно отозвался молодой учитель. — Так, погоди. Я запарился уже.       Он скинул с себя пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, и вложил руку в его ладонь. Дэрил сделал шаг ближе и мягко положил руку на его талию, ощущая как под тонкой хлопковой тканью горяча кожа его напарника. Граймс по инерции потянулся к его боку свободной рукой, после чего опомнился и положил ладонь на широкое плечо Дэрила, отмечая про себя, что тот не зря выбрал позицию ведущего в танце — с его ростом подстраиваться было бы куда сложнее. Дождавшись первых звуков ритма, егерь прикрыл глаза и шагнул вперед, едва соприкоснувшись животом с грудью партнёра, что вынудило Рика послушно сделать шаг назад и мысленно отсчитывать секунды до следующего па в сторону. Непонятно было — или Дэрил соврал, что не умел танцевать, либо несколько часов наблюдений со стороны дало свои плоды, но вёл мужчина великолепно, правда спина и плечи его были дико напряжены, словно он всё никак не мог расслабиться в танце, а выполнял упражнения на выносливость. Зная по себе, что разговор иногда помогает отвлечься, Граймс слегка прочистил горло и тихо, чтобы не перебивать музыку, сказал:       — Странно. С Блэкволом я и минуты не протанцевал.       — Не сравнивай меня с этим сопляком, — в голосе егеря вновь послышались недовольные нотки. — Я же твой напарник, а потому лучше чувствую тебя. И, к слову сказать, я в паре никогда не «пытаюсь» вести. Я веду и всё.       Рик только хмыкнул на подобное заявление, чувствуя, что у них действительно отлично получаются слаженные движения, а потому и не думал прерывать танец. Вдруг тяжелая деревянная дверь скрипнула, медленно отворяясь, и мужчины отчего-то вдруг вздрогнули и отпрянули друг от друга, словно их застали за чем-то неприличным.       — А чего это вы тут делаете? — проскрипел старческий голос, и в залу заглянула сморщенная голова облысевшего старика.       — Филч, — недовольно фыркнул Диксон, искоса поглядывая на взволнованного Рика. — Выздоровел, что ли, старый хрен?       — Как ты меня?..       — Ладно, пойду я, — сказал молодой учитель и захватил свой пиджак, посмеиваясь. На пути к выходу, он легко стиснул тонкими пальцами плечо друга и добавил: — Спасибо за танец.