Торжественно клянусь, что замышляю только шалость

      За несколько дней до Рождества школу было не узнать: всюду блестели праздничные украшения, в воздухе витала непередаваемая атмосфера веселья, а школьники, лица которых были всегда сосредоточены из-за сложной программы по тем или иным предметам, сияли от радости и шалили в несколько раз активнее. Более того, строгая форма была упразднена до самых Рождественских каникул (это была инициатива Граймса, который смог отстоять свою точку зрения перед школьным советом с главным аргументом — занятия в этом году уже всё равно проводиться не будут). Даже преподаватели облачались в более простые и современные наряды, которые смело можно было назвать вполне приличными (у всех, кроме Сиддика с его традиционными одеждами и Трелони, сменившей одну серую шаль, поеденную молью, на другую, едва светлее).       Величественная ель была самой нарядной красавицей в Большом зале, потому во время трапезы всегда было чем восторгаться и любоваться, а свежий хвойный запах еще больше поднимал настроение, словно шептал на ухо каждому обитателю Хогвартса, что через два дня наступит Сочельник. К слову говоря, изменилось даже школьное меню — теперь на завтрак подавался сладкий пудинг, нередко пропитанный ромом, вместо тыквенного сока на столах присутствовал безалкогольный, но не менее вкусный глинтвейн и виноградный сок; обеды радовали всевозможными мясными салатами со свежей зеленью, а имбирное печенье и вовсе не кончалось. Неизвестно было, пришлась ли такая еда по вкусу Диксону или ему нравилась компания коллег, но даже егерь-одиночка почти не пропускал приёмы пищи вместе с остальными, когда как раньше и носа не показывал в Большом зале, когда там была куча людей. Граймс всегда выбирал место рядом с ним, так как Дэрил с интересом слушал его болтовню, мирно подперев щёку кулаком и полуулыбаясь, время от времени лениво ковыряясь в своей тарелке, а потому, когда Рик вдруг пропустил их привычные утренние посиделки, лесник удивился и решил заглянуть к другу в гости.       — Диксон! — дружелюбно воскликнул учитель и сделал шаг назад, чтобы пропустить приятеля в свою комнату. — Проходи.       Выходец из Дурмстранга хмыкнул, отметив про себя, что этот лежебока скорее всего не намеренно проспал завтрак, так как щеголял в своей комнате в просторных пижамных штанах, обнажённый по пояс и с небольшим полотенцем на плече. Щёки гриффиндорца были обильно намазаны густой пеной для бритья, а потому он напомнил егерю Санту с маленькой ватной бородой. На прикроватной тумбочке стояла чашка чая, в которой двигалась по кругу маленькая ложка, размешивающая сахар. Егерь присел на край застеленной кровати и машинально провёл ладонью по мягкому плюшу покрывала, пока Рик бодро насвистывал песенку с рождественским мотивом и брился в своей небольшой ванной комнате.       — Я думал, что с тобой что-то случилось, раз ты пропустил завтрак, — громче обычного сказал Дэрил, чтобы его хорошо было слышно у раковины, где достаточно шумно текла вода.       — Если бы я съел очередной пудинг на очередной завтрак, то меня бы начало им тошнить, — иронично сообщил молодой учитель, старательно скобля щёки бритвой, после чего умылся и выдавил на зубную щётку пасту. Он принялся активно чистить зубы, время от времени выглядывая в комнату, когда ему казалось, что напарник что-то говорит.       — Если хочешь чего-нибудь новенького, то я тут хотел предложить тебе.       — Хфто? — переспросил гриффиндорец, заканчивая свои водные процедуры и полоская рот.       — Ты когда-нибудь охотился на оленя? Это может занять целый день, так что…       — О, Дэрил, — молодой мужчина вышел из ванной, вытирая лицо и слегка ёжась от прохлады в комнате. — Я бы с удовольствием, но через пару часов у меня поезд.       — Что? Сегодня? — егерь понадеялся, что его голос не прозвучал слишком расстроенно. Но все равно он обреченно нахмурился и украдкой скользнул взглядом по голой груди друга, которая была покрыта трогательными мурашками. — До Сочельника еще пара дней.       — Да, но мне нужно успеть купить подарки и познакомиться с новыми членами семьи. Видишь ли, моя мать больше пятнадцати лет была вдовой. Год назад она встретила неплохого мужчину, с которым у неё что-то вроде романа. Он маггл, как и она, собственно, а потому я немного волнуюсь. У меня какое-то тревожное чувство, что я не совсем впишусь в… новую компанию.       — В смысле? Не впишешься в собственную семью? — фыркнул Дэрил, откидываясь на спину. Рик обошёл кровать с другой стороны и последовал его примеру, бухнувшись на мягкую перину, после чего растерянно улыбнулся. — Не говори глупостей. Ну, а если и правда будут какие-то проблемы, у тебя есть знакомый, который разберется с любым магглом. Пф!       — Хочешь проводить меня до Хогсмита?       — Хочу.       — Отлично. Тогда собирайся! Мне нельзя опаздывать.       Школьная карета тряслась на каждой кочке, словно готова была вот-вот развалиться, и егерь в глубине души надеялся на то, что произойдёт какое-нибудь незапланированное обстоятельство, которое заставит их задержаться в пути. Вот бы отвалилось колесо ко всем чертям, или голодный фестрал обратно повернул бы к школе, произошло бы землетрясение, потоп, непреодолимая снежная пурга, злобный йети на дороге… Лесник перебирал в голове всевозможные варианты внезапной задержки, но ни один из них не торопился сбываться, а потому с каждой табличкой, указывающей верное направление до деревни и показывающей уменьшающиеся цифры расстояния до неё, его физиономия становилась мрачнее. Граймс напротив был достаточно весел, хоть на его лице и читалось смутное беспокойство, которое Дэрил никак не мог воспринять всерьёз. Отказаться от своего сына, особенно от такого милого и искреннего может только умалишённая женщина. «Погодите-ка…» — подумал егерь про себя, ощущая, как неприятная волна мурашек пробежалась по его загривку, — «я считаю своего друга милым?»       — До праздника еще далековато, но раз мы встретимся только в следующем году, я вручу тебе это сейчас, — вдруг сказал Граймс и пересел со своего места на сидение напротив. Диксон тут же огорчённо ощутил, как пропало приятное тепло, греющее его левый бок, но заинтересованно уставился на небольшую коробочку, обвязанную алой лентой в руках друга.       — Что это? — удивленно спросил он, уже и позабыв, когда в последний раз ему вручали презенты.       — Открой и посмотри, — с иронией ответил молодой мужчина и рассмеялся от растерянного вида егеря. — Не волнуйся, это не навозная бомба.       Бывший преступник хмыкнул и повертел подарок в руках, немного потряс его рядом с ухом, а после все же разорвал блестящую зеленую упаковку и прикоснулся пальцами к синей бархатной прямоугольной коробочке, на которой золотистыми буквами было выгравировано «Zippo. Since 1936». Он открыл и её, после чего с интересом прикоснулся к железной вещице, на которой был искусно выбит скалящийся череп. Железный прямоугольник имел откидную крышку, а потому мужчина взял предмет в руки и открыл его, рассматривая небольшое колёсико и широкий шпагат, напоминающий собой фитиль. Принюхавшись, егерь слегка склонил голову на бок и растерянно пробормотал: «Пахнет бензином».       — Знаешь, что такое бензин? — удивился Рик.       — Им заправляют волшебные мотоциклы, — утвердительно кивнул Диксон. — Они же не только на магии летают. У меня когда-то был подобный. Но почему эта штука пахнет так же?       — Это маггловская вещица. На самом деле они большие молодцы, так как умеют творить магию, не обладая ни каплей волшебной силы, — вкрадчиво ответил преподаватель и резко крутанул колёсико. — Вот так.       В руках Дэрила вспыхнул небольшой сноп искр, и через секунду фитиль разгорелся жарким огоньком, который трепало на холодном воздухе, но он не гас, благодаря поддерживающей силе горючего. Судя по восторженному блеску в глазах огненного мага, подарок привел его в настоящий восторг. Охотник несколько раз закрывал крышку зажигалки и чиркал колёсиком, являя кусочек родной стихии в этот мир, а после довольно рассмеялся и убрал презент в нагрудный карман куртки. Через несколько мгновений он вдруг замер и опустил глаза в пол, поникнув.       — А я ничего не приготовил для тебя, Рик.       — В таком случае ты подаришь мне обещание и сдержишь его, — весело отозвался волшебник, придвигаясь ближе. — Обещай, что как следует повеселишься в Рождественскую ночь. О! И обязательно пригласишь кого-нибудь на танец.       — Макгонагалл считается? — с надеждой выдохнул Дэрил, а когда его собеседник отрицательно помотал головой, недовольно проворчал: — Ну ладно. Обещаю.       На перроне было совсем немного людей — обычно в эту пору все старались провести время с близкими, выполняя совместные повседневные дела, вроде готовки пищи или же обсуждения того или иного блюда, что будет подано в праздничный ужин. Рик до сих пор пребывал в лёгком смятении, сетуя на то, что даже не может отправить родительнице сову, так как та в последнее время жутко нервничала, когда видела что-либо, связанное с волшебным миром. Дэрил мягко похлопывал его по плечу, словно желал успокоить, и, когда учитель вошёл в свой вагон, хрипло сказал напоследок: «Всё будет в порядке!» Диксон стоял на перроне до самого отправления этой большой железной махины, словно какая-то часть его души надеялась, что Граймс передумает и вернётся в карету, но вот хвост поезда уже скрылся на горизонте, а молодой волшебник и не думал материализовываться в воздухе из ниоткуда. Егерь вздохнул и привычно похлопал себя по карманам, ища заветные папиросы и спички. Вспомнив о чудном подарке от друга, лицо его просияло, и прикуривал мужчина уже от своей новомодной, пусть и не волшебной вещицы. Памятуя о своём обещании, лесник не торопился возвращаться в школу, так как решил, что не может явиться на бал в нынешнем виде. Он потоптался у ближайшего магазина с нарядами, с легкой улыбкой вспоминая, как в молодости любил все эти красивые до невозможности тряпки, а после докурил и пошёл переодеваться.       Чёрная матовая мантия с тусклым, еле заметным атласным блеском, украшенная объёмным воротом-стойкой вместо капюшона, первым делом привлекла его внимание, но не успел егерь прикоснуться к ней, как откуда-то со стороны прилавка вышел пожилой владелец магазина и услужливо улыбнулся покупателю. Егерь хмыкнул и направился в другой конец зала, раздраженный чужим вниманием, благо, что в магазинчик вошла парочка подростков и тут же попросила помощи у продавца. На самом деле мужчине было плевать, в чем праздновать Рождество, но красивый наряд мог пригодиться ему на следующие праздники, чтобы впечатлить… «Ты? Сексуальный?» — Дэрил вспомнил смешок своего друга и его неверящий взгляд. Да уж, глядя на возмужавшего оборванца в зеркале, Диксон хмыкнул и покачал головой. Вряд ли чистокровные волшебники должны выглядеть хуже обнищавших магглов в подворотне, но последние годы лесника вовсе не беспокоило то, как он выглядит. Привычка быть лощёным и манерным напрочь отбивается в Азкабане, когда для всех окружающих ты дерьмо, неугодное приличному обществу. А жидкая бородёнка и правда выглядела нелепо на породистом волевом лице, особенно в компании угольно-чёрных волос, торчащих во все стороны, словно измазанная в саже солома. «Любоваться» своим отражением было невыносимо, а потому мужчина злобно фыркнул потрепанному зеркальному двойнику и смело шагнул к стойке с классическими рубашками, которые всегда выгодно подчёркивали его широкие плечи и узкую талию.       Мужчина вернулся в школу только под вечер, изрядно потратив свои немногочисленные сбережения, однако настроение у него было на высоте. Он купил достаточно барахла, чтобы выглядеть более чем прилично на школьном торжестве, а также оставил часть заработанных средств в парикмахерской — ничего сверхъестественного, только классическая мужская стрижка и правильная форма для бородки. Дойдя до своего жилища, лесник пинком ноги отворил дверь (так как руки были заняты) и сгрузил кучу пакетов с яркими лейбами того или иного магазина. Тут же, словно из ниоткуда вылетел бирюзовый дракончик, жадно вцепившись в поредевшую шевелюру волшебника мелкими лапками и с интересом принюхиваясь с непривычному парфюму своего хозяина. Скинув теплую куртку и сбросив обувь, Дэрил прошагал к тлеющим углям в камине и протянул к нему озябшие руки, а после подкинул дров и поставил чайник на огонь. Ящер с крылышками сорвался с места и покружил над пакетами с обновками, после чего спикировал на подставленную ладонь и задрал голову, чтобы ему почесали шейку.       — Надо бы тебе имя дать, — растерянно пробормотал мужчина и потер предложенное местечко подушечкой пальца. — Готов биться об заклад, любовь Хагрида ко всяким тварям начиналась точно также. Хм-м. Может быть, Хорс? Это славянский бог солнца, рождённый из искр и морской лазури.       Маленькое существо никак не отреагировало на это имя, но вряд ли бывший кусочек гальки вообще мог так детально понимать речь волшебника, скорее всего дракончик ощущал настроение сильного мага, а потому был достаточно спокоен и игрив, прислушиваясь к мирному тембру с хрипотцой. Решив, что разговаривать с чудной волшебной тварью ненормально, Диксон вздохнул и принялся разбирать покупки, посмеиваясь про себя, что вся эта рождественская кутерьма и охота за подарками в этом году коснулась и его.       Колючее лазурное существо то и дело вертелось рядом, цепко перебирая лапками с мелкими коготками и ползая по жилетке мужчины, а иногда взлетая и демонстративно пускало яркий огненный шарик-другой, чтобы обратить на себя внимание. Лесник только отмахивался от волшебного зверька, время от времени прикладываясь к бутылке огневиски Блишена — эту марку Граймс любил больше всего, да и Дэрилу она пришлась по вкусу. Развесив новые вещи в шкаф и сорвав с них бирки, мужчина снял с крючка над камином кусок вяленой оленины и стал резать его на крупные куски над столом, незаметно для себя мурлыкая праздничную мелодию про летящий снежок за окном. Хорс приземлился на стол и своровал один из кусков мяса, демонстративно устрашающе мотая головой, словно душа свою мелкую добычу, на что реднек ухмыльнулся и достал зажигалку. Он чиркнул ею, и, когда на кончике фитиля появился огонёк, набрал в рот виски и шумно выплеснул его изо рта над огоньком, копируя дыхание дракона, а после натурально зарычал, придуряясь перед ящером. Большое пламя облизало соседнюю стену, оставляя крупное чёрное пятно, и это так впечатлило дракончика, что он выпустил из пасти кусок мяса и мирно свернулся калачиком на столе, оборачивая себя хвостом.       — Вот так, без глупостей, — хмыкнул бывший Пожиратель Смерти и уселся на стул, беспардонного закидывая ноги на столешницу. — Я здесь самое опасное существо.

***

      — Дэрил, ты чудесно выглядишь! — гордо похвалила директриса своего подопечного и сделала небольшой шажок назад, словно оценивая его. — Ты ведь пригласишь пожилую волшебницу на танец?       — Угу, — смущенно ответил мужчина и сунул руки в карманы своих брюк, которые были не так удобны, как полюбившиеся охотничьи штаны.       Он явился на бал спустя целый час после его открытия, так как не мог даже представить себе, что будет сидеть за столом с остальным персоналом школы, на который весь вечер будут пялиться школьники и многочисленные гости Хогвартса. Хоть он и был уверен, что выглядит великолепно в той самой богато выглядящей мантии, классических брюках, новёхоньких, начищенных до блеска ботинках и тёмной рубашке, цвета обсидиана, странное чувство смущения не давало ему полноценно расслабиться. Хорошо хоть, что сейчас большинство волшебников были заняты танцами и милой болтовнёй, а также набиванием брюха различными угощениями, потому он и сам мог спокойно перекусить, прежде чем идти и выполнять своё обещание — танцевать и веселиться.       — Жаль, что здесь нет Рика Граймса, — печально вздохнула профессор Прорицаний, сидящая за столиком слева от егеря. Она меланхолично подперла голову рукой и глядела на танцующие пары через призму своих громадных окуляров.       — А вам-то что от этого? — проворчал Дэрил, блуждая голодным взглядом по столу, однако из-за легкого волнения ему кусок в горло не лез.       — Я сделала волшебный пудинг с предсказаниями, что всегда сбываются на сто процентов, по рецепту моей почившей тётушки. Все уже получили свой кусок, кроме учителя по Защите.       — Я не получил, — отозвался мужчина и тут же прикусил себе язык, так как слушать ещё одно мерзкое предсказание об ужасной смерти ему вовсе не хотелось.       — Так вот же он, дорогой, — женщина улыбнулась и придвинула к магу блюдце, на котором не слишком симпатично лежало раскисшее нечто лилового цвета. Кажется, там виднелись хлопья овсянки и сухари. — А ну-ка отведай! Безумно любопытно узнать, что тебя ждёт в этом году, мой мальчик.       Пророчица с такой надеждой уставилась на него, что егерю стало невыносимо совестно отказываться от предложенного. Он переглянулся с Сиддиком, который уже съел свой десерт, и, когда учитель по Уходу за волшебными существами показал ему большой палец, то поскрипел зубами и взял вилку. Первый кусок был на удивление не таким гадким, как выглядел, а потому лесник опасливо прищурился и все же взял порцию побольше, смело отправляя в рот. На зубах вдруг что-то мерзко хрустнуло, и Дэрил выплюнул недожёванный пудинг на стол, вытаращив глаза. Предсказательница радостно воскликнула и схватила пальцами половинку пуговицы, разглядывая её на свету.       — Какого чёрта?! — возопил мужчина, перепугав женщину, но Браун вовремя стиснул его плечо и усадил рядом с собой.       — Это предсказание! Предсказание! — заблеяла Сивилла, пятясь назад вместе со своим стулом. — Пуговица значит, что в этом году тебя ждёт великая бедность!       — Разве это не сулит новые наряды, профессор? — деликатно откашлялся Флитвик, ковыряясь десертной ложечкой в своём куске.       — Это бедность, точно говорю вам!       — Так. Где кусок Граймса? — когда Трелони указала на стоящий в сторонке кусочек, Дэрил придвинул его к себе и стал ковыряться пальцами в этом «угощении». На самом деле ему плевать было, что предсказано лучшему другу, по крайней мере мужчина убеждал себя только в том, что не хочет видеть, как Рик подавится каким-нибудь несъедобным сюрпризом в еде. Он нащупал некий тонкий плотный ободок в тесте и вытащил его, протирая салфеткой, чтобы лучше разглядеть.       — Обручальное кольцо! — с придыханием пробормотала пророчица. — Рик встретит в этом году свою спутницу!       — Не встретит, а женится, — вновь поправил её профессор трансфигурации, и между учителями возник жаркий спор о правильном толковании этих Рождественских предзнаменований.       Чем бы всё закончилось, так и осталось неизвестным, ведь во время приведения серьёзных исторических аргументов, профессора прервала небольшая ушастая сова, прилетевшая неизвестно откуда, к лапке которой было прикреплено письмо. Она покружила над учительским столом, и мелкий бумажный квадратик угодил прямо в тарелку с месивом, которое ранее именовалось «пудинг со стопроцентными предсказаниями». Егерь первым схватил письмо и распаковал его, с любопытством пробегаясь взглядом по строчкам. Вдруг он резко поднялся из-за стола и бегом направился к выходу, по пути случайно сшибая зазевавшихся школьников, а полы его мантии красиво развевались сзади, придавая плечистой фигуре нечто таинственно-зловещее.       — Что там написано? — Сивилла вытянула шею, пытаясь расшифровать мелкий убористый почерк. Взяв листок, ранее сложенный пополам, она развернула его и прочитала вслух:

«Доброго вечера тому, кто получил это письмо! Я застрял в Хогсмите до утра. Пережду ночь в местной часовне, а потому прошу вас прислать за мной дилижанс, как представится возможность. Счастливого Рождества! Рик Граймс»

      Благоговейное ангельское пение местного хора безумно умиротворяло, а подсвеченные нежно-тусклым светом витражи церквушки придавало этому месту ощущение безупречной чистоты и святости. Раскрытые двери божьего дома будто бы приглашали запоздавших путников зайти и отогреться, но таких, как Рик здесь было совсем немного. Посмотрев в сторону мило кучкующихся старичков, мужчина улыбнулся и догадался, что те ждут своих родственниц, которые чудесно пели праздничные псалмы. Никогда еще молодой учитель не чувствовал себя настолько брошенным и одиноким, и даже это место не давало ему полноценно поверить в то, что он нужен хоть кому-нибудь в этом прогнившем мире. Прошло чуть более часа, как он отправил письмо в школу с местной совой, и мысли о том, что ему придётся торчать здесь еще четверть суток вызывала в мужчине лишь уныние. Когда хор завершил пение, и женщины начали собираться, гриффиндорец вздохнул и удобнее устроился на широкой лавке, облокачиваясь руками о спинки впереди стоящих стульев и уткнулся носом в локтевой сгиб, закрыв глаза. Часовня по традиции должна быть открыта всю ночь, а потому он мог немного подремать в гордом одиночестве.       Через несколько долгих минут Рик услышал тяжёлые приближающиеся шаги, и мысленно понадеялся на то, что это вовсе не охранник, который известит его о том, что мужчине пора уходить куда-нибудь в другое место. Решив прикинуться спящим, преподаватель одиноко поджался и старательно засопел, особенно когда шаги раздались максимально близко и затихли. «Сторож» медленно опустился рядом и Рик почуял вкусный аромат парфюма, который приятно защекотал ноздри, а в следующую минуту на плечо опустилась тяжёлая рука.       — Что случилось? Разве ты не собирался праздновать Сочельник с семьёй?       — Дэрил? — пораженно воскликнул британец, позабыв о том, что только что притворялся спящим. — Что ты здесь делаешь? Как ты успел?       — Я прилетел на фестрале, — усмехнулся реднек, машинально поглаживая друга по плечу, словно ощущая, что тот нуждается в его поддержке. — Получил твоё письмо и решил, что так будет быстрее. А вот ты что здесь забыл?       — Помнишь, я говорил о том, что моя мать нашла себе кавалера? — вздохнул Рик, запуская пальцы в свои кудри и походя на потерянного мальчишку. — Дело в том, что я не предупредил её, что приеду, и она решила отметить Рождество в кругу нормальных людей. Я пробыл дома не больше суток, когда еще никого не было, а потом она сказала, что мне будет лучше вернуться в свой мир. Будто она хочет навсегда разорвать связь не только с миром волшебства, но и забыть всё, что напоминает ей об отце. Я не виню её, просто… Не думал, что мне будет так одиноко в Рождество.       — Ты самый настоящий идиот, — мягко пробормотал Диксон и притянул к себе друга, приобнимая его за плечи. Граймс вовсе не возражал против такой близости, а напротив прикрыл глаза и прижался щекой к вороту чужой мантии, загрустив. — Вся школа ноет о том, что великий учитель по Защите от тёмных искусств сейчас где-то далеко, а не танцует до упада со всеми подряд. Я пробыл на балу меньше часа, и не было даже чертовых пять минут, чтобы кто-то не произнёс твоё имя!       — Что, правда? — неверяще переспросил молодой мужчина, чувствуя невероятное тепло и поддержку своего верного напарника.       — Есть одно выражение, которое я слышал когда-то давно, но был глуп, чтобы понять его, — продолжил егерь, прикоснувшись к щеке британца и приподнимая его голову за подбородок. Рик ощутил его теплое дыхание на своём лице, потому открыл глаза, встречаясь с ним взглядом, и вопросительно приподнял брови. Диксон стиснул его сильнее и сказал: — «Быть может, для мира ты лишь кто-то. Но для кого-то ты — целый мир».       — Это прозвучало как-то романтично до неприличия, но все же спасибо, Дэрил, — преподаватель крепко сжал друга в теплых объятиях, после чего улыбнулся и покачался на месте. — Может быть, по ёршу? Как думаешь, в «Кабаньей голове» много народу?       — Думаю, что сейчас там набилось столько мерзавцев, что они скорее напоминают собой селёдок в бочке. Может быть вернёмся в школу?       — К чёрту бал, — фыркнул Граймс, испытав небольшое угрызение совести, что помянул нечистого в священном месте.       — К чёрту, — согласился Диксон, заметив, что гриффиндорец только сейчас принялся разглядывать его красивый наряд, который мужчина подбирал с огромным трудом. Отчего-то рядом с Риком стало также невыносимо тяжело подбирать слова, будто одно неправильное высказывание может ранить его. — Если тебе не противно моё общество, можем отпраздновать вдвоём.       Рик подумал несколько мгновений, после чего кивнул, поднялся с места и сжал руку бывшего преступника, уверенной походкой направляясь к выходу. Речи друга невероятно воодушевили его, а потому хандра исчезла из его души практически полностью, сменившись желанием полноценно отметить этот праздник.       Полёт на фестрале привёл обычно осторожничающего учителя в такой восторг, что егерь мысленно корил себя за то, что не додумался прокатить друга раньше. Самым сложным было усадить преподавателя на невидимого для него крылатого коня, да и то Граймс не знал за что ему держаться, а потому Диксон фыркнул и забрался на волшебную тварь сам, посоветовав напарнику крепче обнять его, чтобы не свалиться в полёте. Их быстрое путешествие к школе сложно было назвать комфортным — фестрал хоть и был выносливой скотиной, два седока явно были тяжелы для него, а потому животное порхало урывками, недовольно фырча, а как только мужчины добрались до моста, ведущего к замку, хитрый летун приземлился и беспардонно сбросил мужчин со своей спины, после чего был таков.       — Можешь отпускать меня, — расхохотался егерь, все еще чувствуя, как Рик вцепился в него мертвой хваткой, даже когда они оказались в мягком сугробе, — мы уже на месте!       Граймс хотел добраться до сторожки охотника как можно незаметнее, чтобы не столкнуться нос к носу с учеником или чьим-нибудь родителем, а потому егерь притянул его к себе и набросил на друга полу своей широкой мантии, скрывая от чужих глаз. Они брели по заснеженной дороге, по которой еще несколько часов назад колесили школьные кареты, обнимаясь и хохоча, словно два заправских пьяницы, хотя ни тот ни другой сегодня не выпили ни капли. Впрочем, это упущение тут же было исправлено, стоило им переступить порог домика, что раньше принадлежал Хагриду. После нескольких стопок виски, который мужчины закусывали пряной солониной, Диксон вдруг задумался о чем-то, и в комнате стало совсем тихо. Гриффиндорец оторвался от своего увлекательного занятия (а именно — щекотания мягкого животика лазурного дракоши) и спросил в чём дело.       — Помнится, я обещал тебе, что хорошо проведу время и обязательно потанцую с кем-нибудь, — глаза у Диксона заблестели, и в них очаровательно отразился огонёк от стоящей рядом свечи. — Так получилось, что кроме тебя здесь никого нет, а потому пригласить на танец я могу только тебя, приятель.       — А как же музыка? — сыто заулыбался британец, которого заметно развезло от крепкого алкоголя.       — Она нам не нужна.       Егерь ощутил, как у него начинают гореть щёки, а внизу живота снова просыпается это непонятное тревожно-тоскливое сладостное чувство, словно он жаждал чего-то, но чего именно не мог понять и сам. Он поднялся с места и сбросил мантию со своих широких плеч, оставшись в брюках и чёрной приталенной рубашке, на рукавах которой ярко блеснули серебряные запонки с малахитом. Граймс разглядывал его, он точно смотрел на него, черт возьми, даже приоткрыв рот от удивления, застыв на месте с недопитым виски в стакане, где болтались несколько кубиков льда. Дэрил упрямо и резко смотрел в его глаза, после чего протянул подрагивающую руку, слыша свои мысли словно со стороны — «Если он не согласится, я заставлю его. Я хочу! Я требую! Мне нужно!» Но учитель вдруг широко улыбнулся и устало потёр глаза (еще бы, такая долгая дорога явно вымотала его), после чего поднялся с места и сжал его ладонь. Диксон резко выдохнул и закрыл глаза, осторожно опуская руку на талию друга, словно тот только что спас его от страшного преступления, после чего ощутил, как Рик прижался к нему почти вплотную и стиснул рубашку на плече.       — Ты задашь ритм?       Вопрос был скорее риторическим, потому бывший преступник только кивнул и начал движение. Шаг вперёд, еще один вправо, слегка покружить на месте и вновь шагнуть вперёд, заставляя своего партнёра прислушаться к той мелодии, что звучала совсем неслышно; её напевала свобода, кожистыми крыльями трепещущая за спиной, а словами служил стук горячего сердца, которое словно пылало ярким ядовито-алым пламенем; ритмом служила душа, что текла по гибким венам, питая всё тело продолжительный эйфорией. Всё сейчас казалось таким бессмысленным и бесконечно серьёзным, особенно, когда Рик абсолютно верно ощущал, когда стоит сделать шаг назад, только по его опьянённому взгляду сложно было понять, испытывал ли он те же самые чувства, что душили сейчас реднека.       — Парам-пам, пара-а-ам, — хохотнул британец, вдруг поднимая руки вверх и демонстративно падая на спину. Диксон стиснул зубы и резко обвил его талию руками, не позволяя пьяно бухнуться на пол, а потому засранец только повис почти параллельно полу и рассмеялся. — Чёрт возьми, ты действительно отлично чувствуешь меня!       — Сейчас ты меня почувствуешь! — фыркнул мужчина, придавая гриффиндорцу вертикальное положение, после чего двинулся вперёд, заставляя друга пятиться до тех пор, пока тот не прижался спиной к стене.       — Дэрил?       После упоминания своего имени, бывший Пожиратель посмотрел на друга сверху вниз и зарылся носом в кудрявых волосах на светлой макушке Граймса, зло посмеиваясь.       — Что ты там делаешь?       — Не знаю, — признался мужчина, с трудом отлипнув от Рика и пытаясь придать своему жадному оскалу подобие улыбки. — Правда не знаю.       — Нам надо еще выпить! — решил британец, пьяной походкой направившись к столу, но по пути споткнулся о пушистую шкуру и кабанчиком плюхнулся на неё, веселясь и гладясь щекой о густой медвежий мех. Он несколько минут придуривался, но, не встретив поддержки своего главного товарища по озорствам, притих и заснул под шумок.       Увидев эту картину, егерь подкатил глаза и присел рядом с этим бедовым учителем, своим поведением иногда напоминающим подростка. Комната медленно начинала плыть и кружиться перед глазами, не желая оставаться на месте ни на секунду. Дэрил проворчал о том, что растерял всё умение много пить и практически не пьянеть, после чего устроился рядом с Риком и притянул его к себе, словно тот был большим плюшевым медведем. И только когда мужчина вновь зарылся кончиком носа в нежные кудри своего приятеля, его прошибло страшное осознание, что эти чувства, которые он никогда и ни к кому еще не испытывал, имели вполне простое название — влюблённость, а страшное дикое недовольство в те моменты, когда к Граймсу кто-то приближался ближе, чем на полметра являлось банальной ревностью.       — Но… как же это? — ошарашенно выдохнул бывший преступник, с нежностью прижавшись губами к шее молодого мужчины и не находя в себе ни сил, ни желания отстраняться. Расцеловав весь его загривок, лесник с трудом отцепился от британца, перевернувшись на спину, и закрыл своё лицо ладонями, обреченно прошептав: — Как же так, блядь?!