Часть 15
9 октября 2019 г., 20:00
Ночью в сухую морозную погоду звёзды мерцали особо ярко, и даже огоньки от множества школьных свечей не могли затмить собой их прекрасный холодный свет. Лестница к башенке, где располагалась совятня, была очень узкой и крутой и вдобавок не имела ни намёка на перила, потому Рику приходилось красться наверх, почти что прижимаясь боком к каменной кладке, скользя пальцами по шероховатому серому кирпичу, и вглядываться в полумрак, надеясь ухватить краем глаза мелкий пляшущий от сквозняка огонёк фонаря. Часть винтовой лестницы выходила на улицу, неизвестно по задумке какого ополоумевшего архитектора (стоило поскользнуться на заснеженных ступенях, и поминай как звали), но выйдя на неё, мужчина теплее укутался в куртку и прислушался: совсем недалеко слышался активный клёкот сов и сычиков, для которых это время суток было самым продуктивным для охоты.
Птичий гомон, вкупе с характерным резковатым запашком помёта невозможно было спутать с чем-то иным, а потому молодой учитель прибавил шаг и вошёл в теплое сухое помещение со множеством насестов для школьных птиц. Совятня, можно сказать, пустовала, ведь большая часть её поселенцев улетела на прокорм, а потому совсем не сложно было наткнуться взглядом на плечистую фигуру чемпиона Дурмстранга, который привязывал к лапке сизого сыча небольшой конверт. Услышав чужие шаги на пороге, парень обернулся и с дружелюбной улыбкой поприветствовал учителя.
— Отправляю письмо домой, — сказал Тодор, почесывая шейку птице и шумно шмыгая носом, заодно проклиная вполголоса свою аллергию на пух. — Завтра все газеты будут пестрить кровавыми подробностями и ужасными заголовками, а потому надеюсь, что письмо родители получат раньше, чем раскроют утреннюю сводку главных новостей. Не хочу, чтобы матушка волновалась.
— А я переписываюсь с врачами из больницы Святого Мунго, — вздохнул Граймс, вытащив из внутреннего кармана куртки своё письмо и подходя к ближайшей школьной сове, которых легко было отличить от птиц учеников — все школьные пернатые почтальоны носили на шее лёгкую волшебную ленточку с тиснением герба Хогвартса, на случай, если птица потеряется или будет ранена, и её обнаружат чужие волшебники. — Мисс Дайон осталась в школьном лазарете — её перелом сложен, но Костерост и неделя покоя сотворят чудо. У Флинта дела обстоят намного хуже, раз его увезли в Лондон. Хочу попросить колдомедиков сообщить мне, когда парень придёт в себя.
— Он поступил очень храбро, решив спасти Виолет, — вполголоса сказал Печев, будто стыдился, что запоздал со своей помощью на Турнире. Юный волшебник растерянно потер ладонью короткие волосы и медленно опустил её по затылку на шею, словно чувствовал в себе необходимость как-то оправдаться перед наставником.
— Ты тоже не из робкого десятка, — ответил Рик, подойдя к любопытной птице и занявшись своей корреспонденцией. — Не даром ведь тебе досталось первое место на этом соревновании. Уложить тролля и найти звезду за какие-то десять минут… Поговаривают, что это рекорд за всю историю Турнира Трёх Волшебников.
Болгарин замер, чувствуя в голосе преподавателя странную колкость, которую еще никогда не доводилось услышать. Тодор растерянно приоткрыл рот, упрямо глядя в спину Рика, старательно привязывающего своё письмо к лапке. Волшебник делал это достаточно ловко и быстро, словно ему не впервой приходилось заниматься срочной перепиской, а школьник уже минут десять уговаривал сычика не клеваться и позволить прикрепить важную весточку для родителей. На плечо замшевого пальто чемпиона Дурмстранга капнуло белой липкой густой массой, а сверху раздался глумливый клёкот (и кто сказал, что у птиц не бывает чувства юмора?), и парень возмущённо мазнул пальцами по помёту, тщетно пытаясь избавиться от него. Учитель по Защите всё еще стоял спиной к собеседнику, когда вытащил из кармана куртки угощение для птицы и, покормив её, четко произнёс: «Доставь письмо в госпиталь Мунго». Сова расправила крылья и послушно вылетела в открытое окно, довольно ухнув. Постояв ещё минуту и внимательно глядя птице вслед, Рик сделал пару шагов назад и пожелал ученику хорошего вечера.
— Мистер Граймс! — воскликнул вдруг Тодор, внезапно сорвавшимся голосом.
Гриффиндорец резко остановился и повернул голову к плечу, медленно засовывая руки в карманы. чемпион Дурмстранга нервно переминулся с ноги на ногу, после чего продолжил:
— Я не хочу, чтобы вы думали, что я воспользовался ситуацией! — голос семнадцатилетнего школьника дрогнул, и он словно попытался оправдаться: — Я действительно не думал об этой чертовой победе! Когда я увидел, как Блэквол бесстрашно полетел навстречу этому монстру, а затем был сбит, то не мог подумать о том, что случится дальше. Я не смог бы простить себе, если бы эта тварь растерзала ребят на глазах у всех. Я схватил золотую звезду только для того, чтобы исчез защитный купол, и… и…
Мужчина обернулся к задыхающемуся парню, который шумно втянул заложенным носом воздух и закашлялся. Огрубевшие черты лица учителя, которые мало кому удавалось увидеть, вдруг смягчились; взгляд перестал быть стеклянным, а напряжённые едва ли не до каменного состояния плечи, опустились ниже. Рик подошёл к парню, внимательно глядя на него, и Тодор виновато поднял на него взгляд, вместе с тем утирая тыльной стороной ладони слезящиеся от аллергии глаза. Видимо, голос мужчины был пропитан сталью настолько, что даже бедный школьник, без вины виноватый, болезненно воспринял этот тон на свой счёт.
— Я так не думаю, Тодор, — ответил Рик и с трудом выдавил улыбку. Он присел на высокий тюк сена, что горкой стояли у стены и служили будущими заготовками для имитации природной подстилки на полу совятни. — Прости, если мой тон показался для тебя резким. День выдался не слишком лёгким.
— Я понимаю. Вы очень волнуетесь за Флинта.
— И за Виолет, — добавил учитель, после чего брови сдвинулись к переносице на побледневшем лице, взгляд наполнился ещё большей тоской, а голос послышался чуждо и приглушенно, словно это говорил другой человек. — И за Дэрила.
— Оборотни умеют постоять за себя, сэр.
— Да, кстати… Почему ты называешь его оборотнем? Это путаница из-за перевода? В Англии людей, которые превращаются в животных по своей воле, называют анимагами.
— Сразу видно, что вы ничего не знаете о мужчинах-драконах из Болгарии, — с легкими нотками веселья отозвался Тодор. — Впрочем, в наши дни это достаточно редкое явление, чтобы информация распространилась далеко за пределы страны.
Он будто хвалился достопримечательностями своего государства, желая приободрить любимейшего из учителей Хогвартса. Тему сегодняшнего «признания» оба деликатно обходили стороной, за что Граймс был весьма благодарен. И, хотя беспокойство за тех, кто так или иначе пострадал сегодня на стадионе, бесперебойно звенело отчаянно раздражающей фальшивой нотой на задворках сознания британца, он заинтересованно посмотрел на ученика, уже не утруждая себя, чтобы изображать улыбку. Школьник вытащил один из тюков сена из общей кучи и подвинул его так, чтобы сесть напротив учителя. Он шумно прочистил горло, раздумывая, с чего бы начать, и заметил заинтересованный взгляд преподавателя, который был не только отличным наставником, но и чутким слушателем, приготовившимся ловить каждое слово рассказчика.
— Болгария на одном из древних колдовских наречий расшифровывается, как «бул» — «пять» и «еврен-гаэр» — «пламя, дракон», в честь первой пятерки драконов, что поселились в наших краях. Драконы всегда и везде покровительствовали нашему народу, а люди в свою очередь боготворили этих царей небес и восторгались ими настолько, что почти каждая деревня или город были названы в честь этих ящеров. Белеврен, Караеврен — «Белый дракон», «Чёрный дракон»… Да взять того же знаменитого графа Дракулу — ничего его имя не напоминает? — увидев неподдельный интерес на лице у Граймса, Печев продолжил: — С драконами связано очень много легенд, но моя излюбленная — про то, как дракон защитил целую деревню от Страшны Лами — твари, что питалась беззащитными детьми и девушками, а мужчин соблазняла и бросала на погибель в болотах.
— Любопытно, — отозвался Рик, когда Тодор умолк на минуту, чтобы перевести дух. — В фольклоре Болгарии драконы считаются героями, в то время, как у нас они — злобные вредители из старых легенд, похищающие молодых девиц и пожирающие благородных рыцарей.
— Ну… Есть еще легенда. Однажды Караеврен — черный дракон — похитил прекрасную девушку Елену. Она была первой красавицей в своём поселении, но однажды люди стали замечать, что она очень грустна, постоянно засматривается в небеса и толкует о драконе, что жил в местных горах, в пещере Баир. Никто не предавал этому особого значения — ну впечатлилась девка могучим зверем, а тут в один прекрасный день чёрный Караеврен спустился с небес прямо в деревню и схватил девушку когтистыми лапами. Больше её никто не видел, а поиски не дали ничего — нашли только её платье у той самой пещеры. Это была деревня магглов, к тому же, — представьте, какая была паника! Драконов стали бояться, самые смелые мужи объявляли на них охоту после того случая, а за девушками следили днями и ночами, чтобы не дай бог не влюбились в дракона, как Елена. Прошло несколько десятков лет, и драконы, почитаемые раньше как герои, прятались в самых непроходимых уголках страны, чтобы избежать полного истребления. Некоторые из них ожесточились и нападали на тех, кто раньше боготворил их, даже волшебники принимали участие в бойне с драконами, а потом… Пришли они.
— «Они»?
— Стихийные волшебники, маги огня. По преданию, дети Караеврена и прекрасной Елены. Это всегда были мужчины с явными отметинами на теле — у кого виднелась чешуя на руках, у кого-то были спрятаны тонкие кожистые крылья под рубахой, волшебные татуировки…
— О!.. Татуировки? — оживился Граймс, вспоминая любопытные движущиеся картинки на правой руке Диксона, которые даже для обычных колдовских партаков выглядели сказочно. Увидев легкий укор во взгляде своего ученика, мужчина виновато улыбнулся. — Прости, продолжай, пожалуйста.
— Мужчины-драконы были оборотнями, которые могли принимать облик ящера по своему желанию. Люди и с ними бы начали воевать, но уж больно достала деревенщин всякая остальная нечисть, что разгулялась без грозных царей небес. Оборотни продолжили дело своих далёких предков, однако им запрещено было селиться рядом с обычными людьми, а также влюблять в себя девушек (говорят, что у них был дар — очаровывать впечатлительных дамочек). Мужчины-драконы могли несколько десятилетий соседствовать бок о бок с людьми, их даже часто угощали молоком и белым хлебом, но так или иначе, оборотни в итоге бесследно пропадали. Кто-то думает, что они теряли связь с человеческим миром и навсегда обращались в драконов, старожилы поговаривают, что их век просто не долог, а иные думают, что драконы становятся жертвами нечисти, что испокон веков точит на них зуб. В наше время мужчины-оборотни — невероятно редкое явление, которое можно увидеть разве что раз в столетие. Поэтому я и был так поражён сегодня.
— Выходит, что не каждый маг огня может стать драконом? — задумчиво спросил Рик.
— Нет, только те, у кого в жилах течёт кровь самого Караеврена. Впрочем, это всё древние легенды о драконах. Еще никто не изучал оборотней-драконов настолько детально, ведь если они и прячутся среди нас, то это обычно люди-одиночки с наглухо запечатанными сердцами и мыслями.
Сильный порыв ветра влетел в совятню и встревожил нескольких птиц, миловавшихся у кормушки. Они взлетели под потолок с возмущёнными криками, роняя несколько перьев на хрустящую под ногами солому. Посетители этого тихого школьного уголка несколько поёжились от прохлады и переглянулись. Час был уже достаточно поздний, поэтому учитель поднялся с места, растирая озябшие руки друг о друга (раны почти зажили, благодаря мощному зелью исцеления, но шершавые рубцы всё еще служили британцу напоминанием о том, как он пытался прорваться сквозь волшебный барьер), и мотнул головой в сторону выхода. Чемпион согласно кивнул и пожелал мужчине доброй ночи, понадеявшись на то, что Блэквол совсем скоро вернётся в школу, чтобы продолжить учёбу.
Имеет травму спины? (Это показалось Граймсу не таким значительным, а потому он вычеркнул данный факт из списка, неудачно капнув чернилами на чистую поверхность бумаги)
По всем пунктам выходило, что его лучший друг был явно не положительным гражданином общества. Все факты преподаватель записывал, стараясь абстрагироваться от того, что егерь был его другом, будто бы они были не знакомы. Мужчина пробежался глазами по списку и фыркнул — если бы ему предложили завести знакомство с таким человеком, он покрутил бы у виска и сбежал бы черт знает куда, подальше от подобных приятелей. Серебристая жидкость словно пульсировала, привлекая к себе внимание, и Рик взял фиал в руку, подбрасывая его невысоко в воздух и словно взвешивая на ладони. Минерва явно намекала на то, чтобы Граймс посмотрел эти воспоминания, но гриффиндорца немного пугал тот факт, что он узнает о Диксоне нечто такое, что «перевернёт всё его представление об этом человеке». Что может быть хуже того, что он знает? Что может быть лучше?..
Решив прекратить дразнить себя, Рик вылил красивую жидкость, походящую своим цветом на кровь единорога, в Омут памяти и резко выдохнул, после чего склонился над чашей, провалившись в яркую красочную картину прошлых лет.
Маленькие домишки напомнили своим стилем Хогсмит, однако эта деревенька явно была меньше знаменитого волшебного поселения. Здесь наверняка жили волшебники, так как Рик увидел яркие всполохи магии совсем недалеко от этого места. Блеклые воспоминания постепенно приобретали силу и цвет — вечернее серо-синее небо являло более глубокие оттенки, звуки, доносившиеся словно сквозь толщу воды, становились чище, словно невидимый звукооператор решил поиграть с настройками. Впереди Граймса стояли две фигуры, и одного из них мужчина узнал моментально — это был Дэрил, но как же этот молодой высокий и статный парень отличался от нынешнего Диксона! Подойдя к нему ближе, Рик с интересом рассмотрел его: длинная чёрная мантия красиво колыхалась на июльском ветру, резной волшебный посох придавал волшебнику статности, холёное горделивое лицо искажала улыбка превосходства. На шее парня болталась бандана со скалящимся черепом, сложенная таким образом, что если натянуть повязку на нижнюю часть лица, это смахивало бы на маску Пожирателей. Опустив глаза ниже, учитель заметил яркую движущуюся Метку и вздохнул.
— Я не уверен, что мы выбрали правильную сторону, братишка, — хрипло сказал Дэрилу его собеседник, стоящий рядом, и Граймс обратил внимание и на него.
Высокий, долговязый парень, заметно старше Дэрила на несколько лет, но удивительно походивший на него общими чертами, за исключением ярко выраженной лопоухости ушей. Он также был облачён в балахон Пожирателя, но в его глазах не было абсолютной уверенности в своих действиях.
— Тёмный Лорд хочет сделать наш мир лучше, — уверенно сказал Диксон, и губы его исказились в отвратительной хищной гримасе. — Магией должны владеть лишь чистокровные. Магглы и без этого слишком многое отняли у нас.
— Ха! Ну и забил же он тебе голову этим дерьмом. Ну и что же у тебя отняли немаги? — хохотнул его приятель.
— Хм, не знаю, Мэрл. Нашу мать, к примеру! — фыркнул парень и неприятно проскрежетал зубами. — Беги, если хочешь. Я остаюсь здесь.
— Да куда я от тебя денусь, сопляк?..
Они двинулись вперёд по улице, к усиливающимся звукам битвы и ярким волшебным огням, что разрывали полумрак сумерек, словно ярко-горящая спичка, зажжёная в кромешной беззвучной тьме. Выйдя на центральную улицу деревеньки, оба брата застыли, как вкопанные, явно не ожидав увидеть представление, которое устраивал небезызвестный Том Реддл. Злодей собрал на площадке всех выживших волшебников, заставил их встать на колени и откровенно потешался над поверженными врагами. Многие Пожиратели Смерти встали полукругом перед жителями и направляли на них палочки, в том случае, если кто-либо вздумает сглупить.
— Раз уж никто из вас не хочет сообщить мне, куда направился Поттер, которого недавно приютил кто-то из вашей деревни, то мне придется послать ему, а также всем, кто захочет повторить эту глупость, доходчивое сообщение, — прошипел мерзкий голос Волан-де-Морта. Услышав шаги за своей спиной, лысый колдун резко обернулся, словно змея, а затем расплылся в хищной улыбке. — А вот и мой дорогой друг из Болгарии! Дэрил, мой коварный ящер, ты появился как раз вовремя. Покажи этим слизнякам, что бывает, когда переходят дорогу твоему господину.
Диксон-младший, казалось, был польщён подобным приглашением, только вот Рик, неусыпно наблюдавший за ним, увидел странную тревожность в глазах парня. Он несомненно боялся показать свою слабость, но как ни крути, до кровожадности Тёмного Лорда ему было бесконечно далеко. Подойдя к змеелицему волшебнику, парень, которому было слегка за двадцать, переложил свой посох из правой руки в левую и достал из кармана палочку, стараясь скопировать отвратительную улыбку своего хозяина.
— Как пожелаете, мой лорд. Что вы хотите, чтобы я применил? Империо? Круцио?
— Нет! — отвратительно прохрипел Волан-де-Морт и выбил палочку из его рук. — Покажи им свою мощь! Растерзай всю деревню своими острыми клыками, сожри детей на глазах их матерей, спали дотла мужчин и женщин, уничтожь их хибары! Сотри с лица земли эту чертову деревню, пусть Гарри Поттер и весь мир видит, что бывает с теми, кто осмеливается встать на нашем пути.
Его речь вызвала настоящую истерику у нескольких десятков людей, стоящих здесь на коленях. Женщины плакали, прижимая к себе верещащих младенцев, мужчины умоляли сохранить жизнь их семьям, кто-то клялся, что расскажет всё, что знает о Гарри Поттере, но Волан-де-Морт был неумолим. Он смотрел на побледневшего Дэрила немигающим взглядом, с каждой секундой своего ожидания дыша всё чаще и всё уже щуря глаза. Наконец, молодой человек, со скалящейся банданой-черепом вдруг сделал шаг назад к брату и затравленно прохрипел:
— Нет! Я не буду этого делать.
— Очень жаль, — казалось, Том нисколько не был удивлён. Тёмный колдун поднял палочку в сторону братьев, и Диксоны шумно сглотнули, синхронно вцепившись друг в друга, словно до самого конца не желая разлучаться. — Авада Кедавра!
С кончика палочки-убийцы сорвался заветный зелёный луч и угодил прямо в грудь Мэрла, отчего высокий долговязый парень отлетел на несколько метров назад, неестественно сжимая перед собой кулак и падая лицом на мостовую. Дэрил замер на мгновение, будто не сразу мог поверить в происходящее: его лицо побледнело до неузнаваемости, глаза распахнулись, а почерневший зрачок, казалось, вытеснил всю радужку. Он хватал губами воздух, словно выброшенная на берег рыбёшка, но вдруг громко и отчаянно взвыл, словно смертельно раненный зверь и бросился к убийце своего брата.
— Империо! — с издёвкой произнёс Реддл, и умилился послушанию Диксона, в глазах которого стояли злые слёзы. Другие Пожиратели посмеивались, наблюдая эту картину, но и на их лицах читался ужас. — Плохой, очень плохой оборотень! Ты должен слушаться своего лорда! А теперь превращайся в чёртову ящерицу и уничтожь здесь всех. Выполняй!
Воспоминание начало блекнуть и тускнеть, словно густой обжигающий дым после крупного пожара. Звуки стали стихать, и где-то отдалённо слышался довольный смех Волан-де-Морта, отчаянные визги людей, сжигаемых заживо, и бесконечный рёв дракона, полный боли и гнева. Граймс решил, что его сейчас выкинет из Омута, но это отчего-то не происходило, а потому ему не осталось ничего, кроме бесцельного брожения в посветлевшем дыму-тумане до тех пор, пока он не заметил вдалеке чью-то фигуру. Она будто подсвечивалась и мерцала, заставляя подойти ближе и посмотреть, в чём же дело.
Учитель, пребывающий едва ли не в шоковой прострации после увиденного, приблизился и увидел молодого Дэрила, которого окружало пепелище. Парня сложно было признать со стороны, так как сейчас он был обнажён после превращения, но его знаменитая татуированная рука была уже негласным символом, позволяющим узнать его. Звуки вновь прорезались сквозь тягучую гнетущую тишину, и, подойдя почти вплотную, Граймс увидел, что юный Пожиратель Смерти рыдает и жутко воет от содеянного, сидя по колено в пепле и остывающих углях. Судя по всему, Волан-де-Морт уже покинул это место со своими приспешниками, бросив неугодного дракона на произвол судьбы. Диксон никак не успокаивался, копал содранными в кровь пальцами щебень, перемешанный с пеплом, походя на безумца, охваченного невероятным горем. Его лицо и тело были покрыты разводами от грязи и копоти, — не осталось и намёка на былое величие и снисходительный горделивый взгляд.
— Кто здесь? — послышалось недалеко отсюда. — А ну встать! Именем закона!
— Вы окружены! — послышалось с другой стороны.
Дэрил вздрогнул, наткнувшись взглядом на свой волшебный посох, сиротливо валяющийся недалеко. У Рика всё замерло внутри, он уже понимал, что первая резня вскоре перерастёт в нечто худшее, и его затрясло. Учитель упал на колени рядом со своим будущим лучшим другом, и, хотя тот не мог ни видеть его, ни слышать, простонал с мольбой в голосе:
— Дэрил! Умоляю… Не нужно!
Спустя мгновение безумный взгляд оборотня вдруг прояснился. Он резко вскинул голову, слыша шаги уже в полуметре от себя. Рука его так и осталась протянутой к посоху, она крупно дрожала, как и потряхивало всё тело дракона. В последнюю секунду Пожиратель Смерти принял самое важное решение в своей жизни и встал на колени, заводя руки за голову, безропотно позволяя сковать себя.
Граймса вышвырнуло из воспоминаний, но он не смог прийти в себя до конца до самого утра. Мужчина пребывал в задумчивой прострации даже за завтраком, на который пошел скорее не потому, что чувствовал волчий голод, а потому что это уже было привычкой. Школьники вели себя необычно тихо несколько дней, и сегодняшнее утро не отличалось ничем иным, кроме как меланхоличным пережёвыванием пищи и жадным чтением «Пророка», в котором пока не сообщалось ничего, что волновало сейчас обитателей Хогвартса.
Всеобщую трапезу вдруг прервал противный скрип главной двери, ведущей в Большой зал, и туда вошла целая делегация авроров, сопровождающих… У Рика перехватило дыхание, когда он увидел помятого Диксона, с красноречиво подбитым глазом и с подсохшими ранками на губах, вдобавок ко всему, реднек хромал на обе ноги, но привычно скалился и даже почти не огрызался. Хвостом за этой кучей народа из министерства увивалась Рита, болтающая без остановки. Граймс вскочил со своего места, невольно привлекая внимание и к себе, и, когда егерь поднял на него усталый взгляд серо-голубых глаз, резко вдохнул воздух и поперхнулся им, чувствуя себя невероятно глупо.
— Дэрил Диксон временно освобождён, — гнусаво заявил самый низкорослый дознаватель, едва доходивший бывшему преступнику до плеча. Он постучал палочкой по кожаным браслетам, что теперь украшали запястья оборотня и продолжил: — Министерство приняло во внимание все данные об этом чудовищном человеке, и наложило на него более строгий запрет к колдовству. Однако, если кто-либо увидит, что Диксон пытается обойти этот запрет и снять блокираторы волшебства, то вы обязаны сообщить об этом, иначе вас объявят причастными к преступлению! Девочка, что ты делаешь? Отойди, он опасен!
Виолет Дайон, поднявшаяся со своего места, и с трудом ковыляющая на своих обеих (благодаря Костеросту) ногах, вдруг мягко потеснила поражённых авроров и подошла к «опасному чудовищу», после чего трогательно прижала руки к груди, положив одну поверх другой, и выдохнула:
— Спасибо, что спасли мою жизнь, мсье Диксон.
Откуда-то издалека, со стороны парней из Дурмстранга послышались одинокие хлопки в ладоши, которые вдруг стали нарастать, усиливаться, и вскоре непонятно было, кто же начал первым. Послышался одобрительный свист, восторженные слова благодарности сразу на трёх языках, и весь Большой зал наполнился бурными овациями. Людей из министерства это сбило настолько, что они поспешили ретироваться, так и не удосужив директора школы банальным приветствием, словно признали своё поражение. Скитер буйствовала и веселилась, жалея, что не наняла сегодня своего колдографа. Она то и дело восклицала явно отрепетированные заранее фразы, и до Рика, всё ещё стоящего в оцепенении, донеслась одна из них: «И как же отреагирует на возвращение возлюбленного Рик Граймс?»… Эти слова заставили добрую половину зала затихнуть, и все взгляды устремились в сторону молодого учителя. Он наконец выдохнул, понимая всю важность этого момента, превращающегося уже в какую-то странную церемонию, и на негнущихся ногах подошёл к бывшему Пожирателю, о котором слишком много узнал за прошедшую ночь.
— Ну чего ты молчишь, баранья башка? — глумливо прохрипел лесник, недовольно поглядывая на Риту, которая изменила окончание фразы на «любовь моя». — Твой мужик типа герой, а ты стоишь и яйца мнёшь.
Граймс фыркнул, всё еще не находя слов и чувствуя себя невероятно тупо, так как на них уставились все школьники, разинув рты и явно ожидая счастливого воссоединения. Гриффиндорец все же неловко шагнул к Диксону вперёд и обвил руками его точёную талию, улыбаясь куда-то в плечо. В волнистые волосы тут же зарылся любопытный драконий нос, и глубоко вдохнул знакомый запах, а Диксон еле различимо пробормотал: «Я тоже скучал».
— От тебя воняет, — вдруг произнёс волшебник и слегка отстранился, демонстративно потерев нос. — Идём к тебе. Пока ты не примешь душ и не почистишь зубы, у нас никакого диалога не состоится.
— Узнаю зануду-Рика, — хмыкнул широкоплечий мужчина и привычно показал свою белоснежную улыбку, после чего закинул руку на плечо лучшего друга и повёл на выход. — Между прочим, ты мне пиздец как должен.
***
— Заклинание Патронуса — невероятно сложное, требующее от вас максимальной концентрации и внимания. Помимо четких движений палочки, вы должны вспомнить самый счастливый момент вашей жизни… Рик слышал свой голос будто бы со стороны, производя машинальные движения палочкой и вызывая свою райскую птицу, которую Диксон не так давно окрестил «белым цыплёнком». Белоснежный павлин, подсвеченный голубоватыми оттенками, почти не двигался на снегу, эфемерно устроившись у правой ноги учителя, сложив свои крылья и хвост. Кто-то из учеников с любопытством попросил Граймса сделать так, чтобы птица раскрыла свой экзотический хвост, и мужчина усмехнулся в ответ пятикласснику — несмотря на то, что колдун вызывает своего защитника, Патронус — достаточно забавный «зверь», который обладает частицей самостоятельности и своим характером. — На самом деле, эти чары не изучены в полной мере и по сей день. Несомненно, телесный Патронус связан только с тем человеком, кто создал его. Однако, это явление носит переменчивый характер, вид, и даже поведение, в зависимости от изменений самого волшебника. Размер и вид обычно не влияют на силу Патронуса, так, даже обычная призрачная мышка может прогнать целую стаю дементоров. Услышав странный писк, учитель задрал голову вверх, придерживая шапку, чтобы та не свалилась в сугроб, и увидел незнакомую сову, которая сбросила письмо прямо на голову волшебника. Заметив символику — волшебную палочку с перекрещенной костью — Граймс догадался, что это была весточка из Св. Мунго, а потому быстро объявил, что урок окончен. Так и не успевшие вызвать Патронуса дети недовольно заворчали и начали разбредаться — им действительно нравилась практика с молодым учителем. Британец быстро разорвал конверт и пробежался глазами по строчкам: «Мистер Граймс! По вашей просьбе сообщаем о том, что Флинт Блэквол пришёл в себя». Далее следовал адрес больницы, а также реквизиты для того случая, если мужчина захочет сделать пожертвование для безнадёжно больных. Это было первым тревожным звоночком для Рика, но он попытался убедить себя в том, что зря накручивает себя, ведь магическая медицина далеко шагнула вперёд. Решив сообщить добрую весть директрисе, а также предупредить о том, что ему нужно покинуть школу, дабы проведать чемпиона Хогвартса, он добрался до кабинета Минервы и застал её в крайне странном положении. Благородная дама стояла у омута памяти, принадлежавшем когда-то её предшественнику — Альбусу Дамблдору, и перебирала различные скляночки, хранившие в себе частицы чьих-то воспоминаний. Учитель шумно откашлялся, на что Макгонагалл не обратила никакого внимания, продолжая наводить порядок на полке. — Я отправляюсь в Лондон. Флинт пришёл в себя. — Вот как? — растерянно пробормотала дама, все же потрудившись обернуться. — Уже? — Вы что-то ищете? — гриффиндорец не любил проявлять любопытство, но слишком уж растерянный вид был у пожилой колдуньи. — Может быть, я могу вам чем-то помочь? — Как вы думаете, мистер Граймс, если я доверю вам одну тайну, вы сможете сохранить её? Спрятать кое-что так, чтобы ни один чёртов журналист про неё не разнюхал? — А? — учитель был явно обескуражен волнением директора Хогвартса. — Что-то случилось? — Я храню здесь одну важную вещицу, но сегодня утром я обнаружила, что кто-то побывал в этом кабинете в моё отсутствие. Я бы не хотела, чтобы эти чёртовы журналисты пронюхали обо всём на свете, — женщина говорила загадками. В её пальцах вдруг появилась неподписанная склянка с чужими воспоминаниями, и Рик оказался совсем сбит с толку. — Министерство позволило мне хранить это здесь. Важные улики, важные воспоминания, то, что может перевернуть представления людей об одном нашем знакомом. Если это попадёт проклятой Скитер, она извратит всё настолько, что, что… — Могу себе представить, — выдохнул Рик почти шёпотом и подходя ближе, заинтересованный всё больше. — Кому это принадлежит? — Вашему «любовнику», — саркастично усмехнулась Минерва, и уголки её губ несколько приподнялись в сдержанной улыбке. — Это воспоминания Дэрила? — тепло отозвался Рик и взял небольшую склянку двумя пальцами, после чего взмахнул волшебной палочкой и зачаровал предмет так, чтобы он превратился в пузатый стеклянный медальон на длинной тонкой цепочке, внутри которого поблёскивала серебристая жидкость. Мужчина повесил ценную безделушку себе на шею и спрятал под одежду, и только после этих манипуляций директриса выдохнула с облегчением и отошла к своему столу. — Я сохраню их. — Возвращайтесь как можно скорее, Рик. Я буду молить бога о том, чтобы вы принесли хорошие новости. В самом сердце Лондона было тепло и сыро — снега на тротуарах совсем не было, а проезжую часть каждые двадцать минут скребли снегоуборочные машины, чтобы не допустить долговременных пробок. Привыкший к пышной и ледяной зиме, какая была сейчас в гористых окрестностях школы, Граймс чувствовал себя пугалом в своей тёплой куртке, шапке и пушистом шарфе, в то время как многие прохожие обходились теплыми шерстяными пальто до колен и модными на тот момент шляпами-котелками в стиле двадцатых годов. Старинное, с виду ветхое здание из красного кирпича, украшенное облупившейся табличкой «Чист и Лозоход лимитед», выглядело тускло и невзрачно наряду с остальными зданиями в конце улицы, с их яркими ухоженными витринами и неоновыми вывесками, что невольно привлекали внимание каждый раз, стоило только посмотреть в ту сторону. Но Рик уверенно приблизился к грязному запыленному стеклу универмага, за которым располагалась широкая витрина со старыми манекенами, покосившимися и с облупившейся краской от времени. Он проскользил внимательным взглядом по табличке, гласящей «закрыто на ремонт», после чего наткнулся на женский манекен, который был облачён только в невзрачный нейлоновый фартук зеленоватого цвета. Ресницы на лице «дамочки» отклеились от старости, на одной из рук не хватало несколько пальцев, а блёклый взгляд когда-то выкрашенных в голубой цвет глаз, смотрел куда-то вдаль, поверх головы волшебника. — Рик Граймс, — негромко сообщил мужчина, подойдя к стеклу почти вплотную. — Хочу навестить своего ученика — Флинта Блэквола. Несколько секунд не происходило решительно ничего, но вскоре манекен еле заметно кивнул головой и поманил колдуна суставчатым пальцем. Гриффиндорец резко выдохнул и шагнул вперёд, испытывая знакомое до боли ощущение, когда проходишь сквозь колонну на платформе 9 ¾. Молодой учитель оказался в оживлённом фойе больницы магических болезней и травм Святого Мунго, сразу же едва не натолкнувшись на спешащего колдомедика в характерной жёлтой мантии, на спине которой располагался уже знакомый знак перекрещенных палочки и кости. Уточнив на стойке регистрации, куда ему следует направляться, Граймс так и остался на первом этаже, войдя в правое крыло, над входом в которое значилось широкими буквами «Этаж 1. Травмы от рукотворных предметов». Назвав своё имя и цель визита медсестре, что сидела за письменным столом в широком коридоре, учитель получил разрешение на вход в третью палату и прошел к нужной двери, замечая про себя, что шаг у него стал не таким бодрым, а колени практически перестали гнуться. Но неизвестность только нагоняла больший страх, потому Рик решительно толкнул дверь и вошёл в палату. В комнате было совсем тускло, в отличие от хорошо освещенного коридора, а потому мужчина, еще не привыкший к полумраку, не сразу нашёл взглядом своего ученика. Флинт расположился на широкой кушетке с белоснежным постельным бельём, лицом вниз. Можно было подумать, что он спит, но тяжелое сбивчивое сопение говорило о том, что слизеринец вполне был в сознании. Услышав чужие шаги, чемпион Хогвартса повернул голову ко входу и широко распахнул красные от слёз глаза, увидев своего наставника. Щёки парня тут же стали пунцовыми, и он поспешил стереть ладонью всю мокроту, которую развёл, лишь затравленно прохрипев: «Мистер Граймс?!» — Да какое уж там… — мужчина попытался не выдавать своей паники и напустил на себя самый позитивный вид, какой только смог принять в сложившейся ситуации, словно он поверил, что Флинт вовсе не рыдал несколько минут назад. — Я уже привык, что ты зовёшь меня по имени. — Рик? — неверяще попробовал мальчишка, а когда волшебник согласно кивнул, Блэквол довольно ухмыльнулся и шмыгнул носом. — Как дела у моего чемпиона? — мягко спросил учитель, придвинув стул для посетителей к кровати парня и погладив ученика по волосам, словно желал успокоить мальчишку, который совершенно несправедливо оказался на больничной койке. — Вы… Ты еще не разговаривал с врачами? — Нет. Сначала хотел увидеть тебя, — голос Граймса дрогнул, когда слизеринец вдруг поймал его ладонь и подложил под свою мокрую щёку, словно подушку. В глубине души у молодого мужчины разлилось невероятно тёплое и одновременно тревожное чувство, словно Флинт был маленьким мальчишкой, которому дико не хватало внимания и поддержки. Впрочем, так оно и было. — У меня перебит позвоночник, Рик, — выдохнул парень, серьёзно посмотрев на учителя. — В мире магглов это обозначало бы конец. Но слава богу, я волшебник, а потому мне могут помочь. Правда же? — Чёрт, — у Рика к горлу подкатил ком, а глаза застилала предательская пелена слёз, но он не мог позволить себе раскиснуть перед своим учеником, которому так необходима была поддержка. — Разумеется, тебе помогут. Флинт. Умоляю, прости меня. Если бы я не попросил тебя, если бы не послушал меня… — Тогда Виолет была бы мертва, — заметил парень, вдруг посерьёзнев. — Хоть ты и просил меня, это был мой выбор. Тем более я уверен, что скоро поправлюсь. Не вини себя, Рик. Хах. Рик… Рик. Рик! Он, словно бы пробовал произносить это имя сразу несколькими способами и интонациями, словно играясь с ним, пробуя, растягивая гласные, и отчего-то ощущая, что позволение учителя перейти на «ты» будто свело их намного ближе. Тонкое больничное одеяло свесилось от одного неосторожного движения Блэквола, и парень заметил, как расширились зрачки у его учителя, когда тот увидел ужасно искалеченную спину и поясницу чемпиона, зафиксированную специальными шинами и волшебными жгутами, обеспечивающими правильный приток крови к поврежденной части. — Я теперь похож на Дэрила, — ляпнул мальчишка, усмехнувшись, но вдруг осекся, когда поймал на себе странный взгляд Рика. — Ну, его голая спина тоже похожа на решето, и… — Ты. Видел. Диксона. Обнажённым? О, до чего же изменился Граймс, медленно, холодно и членораздельно произнося каждое слово! Учитель резко поднялся, выдернув свою ладонь из-под щеки слизеринца и распахнул глаза, будто видел своего лучшего ученика впервые. Флинту отчего-то стало не по себе от этого взгляда, и его накрыло невероятно ощущение дежавю — такое же выражение лица было у егеря, когда он увидел фотки голого Рика. Но ведь не может быть, чтобы учитель ревновал своего друга к ученику? А вдруг… Вдруг чувства Флинта вовсе не были безответными, и всё это время чертов учитель позволял увиваться за собой, предчувствуя что-то серьёзное? Мальчишка совсем запутался и поспешил оправдаться: — Нет, он мне показал только спину! Ничего такого не было, честно! Тем более, что в моём сердце… Ох, — Блэкволу показалась крайне неудачной затея признаться здесь, в душной палате, больше походившую на каморку, в своих чувствах. — Я же говорил, что кое-кого люблю. Разумеется, это не Диксон! — Прости. Прости, Флинт, — мужчина вновь сел на стул и укрыл мальчишку одеялом, на миг спрятав лицо в ладонях. — Если бы я узнал, что этот человек растлевает моих учеников… — А, вот почему ты так отреагировал, — хохотнул парень. — Я уж подумал, что ты ревнуешь своего «любовника». — Ты уже обо всём в курсе, как я погляжу? — на лице молодого мужчины заиграла лёгкая смущенная улыбка. — Прошло всего пару дней. — Скитер описала всё так красочно, что вас с Дэрилом наверняка номинируют на звание голубой пары года. — Вот чёрт! Что же, хотя бы это ненадолго спасло моего лучшего друга, — проговорил Граймс и опустил ладонь на свою грудь, где под рубашкой ощущался прозрачный фиал с чужими воспоминаниями. — Тебе следует отдохнуть, а я пойду пообщаюсь с врачами. Всё будет хорошо, ладно? Блэквол кивнул и как-то поджался на постели, понимая, что Рик уже уходит. Учитель обвёл виноватым взглядом его болезненную фигуру, укрытую тонким одеялом, и покинул палату, ругая себя за то, что так вспылил. Растление учеников, хах. Дэрил не походил на любителя мелких мальчишек, и, даже если учесть его драконью сущность, опасаться, скорее всего, стоило бы хорошеньким девицам, коих в школе было немало. Чувствуя, что эти мысли не вызывают у него ничего, кроме раздражения, гриффиндорец упрямо тряхнул головой и направился к колдомедику, всё еще бдящей на своём посту. — Врачи не дают долгосрочных прогнозов, но, судя по их словам, парню предстоит долгая реабилитация, чтобы научиться заново двигаться и ходить, не говоря уже о том, чтобы вновь заняться спортом, — сказал Рик, обнимая ладонями горячую чашку с чаем и почти не глядя в глаза Минерве. — Даже магия здесь не всесильна. Волшебница выглядела уставшей и расстроенной; на её столе было бесчисленное количество писем от журналистов, родителей учеников, совета попечителей… Время от времени в окно влетала очередная сова с корреспонденцией, громко сообщая уханьем о своём прибытии. Особо наглые птахи кружили прямо над головами волшебников и бросали почту прямо на письменный стол. — Нужно помнить, что мистер Блэквол связан с Кубком Огня магическим контрактом, а потому его выход из Турнира — долгосрочная и сомнительная операция, — ответила она. — Могу ли я доверить вам это дело? — Я сегодня пользуюсь особым вашим доверием? — пошутил британец, после чего вновь посерьёзнел и отставил чашку с горячим питьём подальше. — Что слышно о Дэриле? Он всё еще в министерстве, верно? — Если бы его собирались казнить, то палачам пришлось бы уведомить меня об этом. Всё-таки Дэрил связан со мной Непреложным обетом. — Непреложным обетом? — к такому лихому повороту Граймс не был готов, а потому разинул рот и уставился на директрису. — Что это значит? Что он пообещал вам? — Какая разница, Рик? — женщина как-то долго и странно смотрела на мужчину, а затем скользнула взглядом по цепочке, что выглядывала из-под ворота волшебника, и на котором болтался зачарованный фиал. Это было так недвусмысленно и очевидно, что мужчина прикоснулся подушечками пальцев к цепочке и вопросительно приподнял брови. Макгонагалл усмехнулась и легко кивнула, после чего поднялась из-за стола. — Первые дознавания он уже прошёл, а это значит, что в скором времени его могут нам вернуть. Надеюсь, что на этот раз «допросы» обойдутся без лишней жестокости со стороны авроров. Не могу не сказать, что ваша выходка и красноречие Скитер сыграли свою роль в том жутком балагане. Нам нужно быть готовыми к тому, что если его выпустят без лишней бюрократии, то за Дэрилом будет установлена постоянная слежка. Но… — она демонстративно показала на ворох писем на своём столе и вздохнула: — поговорим об этом позже, мистер Граймс. Хорошего вечера. На кровати молодого учителя располагался портативный Омут памяти, выглядящий как обычная глиняная тарелка с небольшим углублением в центре, рядом с ним лежал небольшой фиал, в котором мерцали воспоминания бывшего Пожирателя Смерти, утопая в мягком плюшевом покрывале, наспех наброшенном на разложенную постель. Гриффиндорец сидел на кровати рядом с ним, пребывая в крайней задумчивости и глядя на тонкий пергамент, на котором было нацарапано пером: Кто такой Дэрил Диксон? ______________________ 1. Бывший преступник 2. Пожиратель смерти 3. Оборотень-дракон 4. Убийца 5. Чистокровный волшебник 6. Маг Огня 7.
