Торжественно клянусь, что замышляю только шалость

      С Риком явно что-то произошло, решил Диксон, когда егерь вышел из тесного душа своего более чем скромного жилища, с упоением чистя зубы ароматной мятной пастой, даже не утруждая себя тем, чтобы натянуть хоть одну деталь гардероба. Вместо одежды реднек обмотал полотенце вокруг бедер, словно хотел подразнить себя и пощеголять в обнажённом виде перед растерянным молоденьким учителем. Граймс дожидался его у камина, расположившись на широком диване и лаская мелкого лазурного дракончика, который почти неделю проторчал здесь в гордом одиночестве. Прополоскав рот в последний раз, мускулистый оборотень-дракон бросил взгляд в маленькое запотевшее зеркальце, «любуясь» фиолетовым фонарём под глазом, и вернулся в жилую комнату. Мужчина запрыгнул на диван, растекаясь по нему с блаженной улыбкой и чувствуя себя превосходно на мягкой поверхности, так как последние несколько дней он провёл на жесткой шконке в изоляторе министерства, куда его засовывали между утомительными и изматывающими допросами.       — Тебя выпустили достаточно быстро, — выдохнул гриффиндорец, возмущённо приподняв одну бровь, когда прибалдевший реднек закинул ноги на его колени, не помещаясь на диване. Впрочем, эта маленькая вольность позволила британцу пощекотать пятку Диксона, отчего тот смешно дрыгнул ногами и едва не свалился с дивана.       — Просто не нашли к чему прикопаться. Сыворотка правды не дала им ничего, кроме признаний, что я сделал всё это ради тебя и спасения детей, а потому они повторяли процедуру раз за разом, чередуя её с попытками выбить из меня всё дерьмо. Им нужен был хоть малейший повод найти во мне агрессию тупого зверя, но я был очень смирным, за что получил бонус «освобождён условно».       Мужчина сменил тактику и демонстративно взялся за побитые рёбра, после чего перевернулся на мягком сидении и устроил голову на коленях лучшего друга, едва ли не замурлыкав, когда Рик рассеянно запустил пальцы в его влажные волосы. Граймс до сих пор чувствовал за собой остаточное ощущение вины, за то, что называл Диксона чертовым Пожирателем и маньяком, а потому притих, блуждая в дебрях своих мыслей до тех пор, пока егерь не приподнялся на локтях и не прикоснулся к его мягким губам своими в коротком лёгком поцелуе, который выглядел просто смешной дружеской шуткой. Рик юмора не оценил и резко отшатнулся, в то время как на лице мужчины-дракона не дрогнул ни один мускул, и он придумал, как обыграть ситуацию с пользой для себя.       — .?!       — Министр до сих пор не верит, что мы парочка. А стоит ему усомниться сильнее и копнуть несколько глубже, то меня точно упекут в Азкабан, — проговорил он, и его хриплый голос стал на тон ниже. — А потому нам нужно договориться, как мы будем вести себя на публике. Если ты так и будешь шарахаться от меня, то герой Хогвартса превратится в узника тюрьмы.       — Для начала я хотел спросить тебя о причинах твоего оголения при старшекласснике, — в голосе учителя прозвенели неприятные холодные нотки.       — Чего?       — Что ты показывал Флинту? Свою спину? Зачем?       — А, это, — хмыкнул егерь, заметив, что этот вопрос действительно волнует друга: — Фигня. Тогда та демонстрация просто пришлась к слову.       — Пришлась к слову, как же, — пробормотал гриффиндорец, чувствуя, что его щёки начинают полыхать от гнева.        — Бог мой, Рик, — хмыкнул Диксон с недоверием любуясь на заалевшую физиономию симпатяги и усмехнулся: — Если бы я совсем не знал тебя, то решил бы, что ты ревнуешь.        — Посуди сам, как странно прозвучало из его уст что-то про твою голую спину, — Граймс не хотел оправдываться, а потому его тон всё ещё был нарочито строгим, да и кончики пальцев лихорадочно потирали нижнюю губу, которая удостоилась поцелуя мужчины-дракона. — Если мы и дальше будем играть роль любовников для широкой публики, то факт, что какой-то старшеклассник видел тебя голым, а я — нет, будет весьма странным.       — Тебя смущает только это? — азартно хохотнул Диксон и поднялся с дивана, после чего сдёрнул с себя полотенце и швырнул его в сторону друга. — На. Любуйся.       Волшебник, всё еще сидящий на мягком диване, возмущённо помянул Мерлиновы подштанники и прикрыл глаза ладонью, хотя на его губах появилась озорная улыбка. Напряжение в атмосфере стало сходить на нет, когда Диксон демонстративно завёл руки за голову, немного расставил ноги и напряг крепкие мышцы плечей, явно рисуясь перед лучшим другом и совсем не стесняясь своей наготы. Граймс слегка раздвинул пальцы и посмотрел на оборотня через них, стараясь не опускать взгляд в область паха, где чёрным пятном виднелась копна курчавых жёстких волос. Грудь мужчины также была усыпана волосками и давними белёсыми шрамами разных размеров, которые ярко и чётко выделялись на смуглой, с лета загоревшей коже. Постояв несколько минут в таком положении, егерь медленно повернулся на месте и опустил руки. Ему неловко было показывать свою исполосованную спину и голый зад, но удивлённый, даже заинтересованный взгляд молодого учителя так грел его душу, что Дэрил осклабился и невольно поджал крепкую задницу.       — О! — Граймс вскочил с дивана и прикоснулся к одному из уродливых рубцов, с любопытством повторив его контур пальцами. — Это похоже на пыточные чары! Чёрт возьми, применять на людях их категорически запрещено. Это?..       — Да уж, батя постарался на славу, — хмыкнул мужчина-дракон и повернул голову к плечу. — Пощупай за задницу, я заплачу.       — Идиот! — фыркнул Рик, положив ладонь на покатое плечо друга и разворачивая его к себе. Преподаватель улыбался лишь уголками губ и с вызовом вздёрнул подбородок вверх, умудряясь смотреть на Дэрила сверху вниз, несмотря на то, что последний был выше его на голову. — Что ещё ты показывал Флинту?       — Да чего ты прицепился к этому пацану? Ничего! — вспылил оборотень и клацнул зубами в сантиметре от носа учителя. — Да и вообще вопрос в том, что показываешь мне ты. Или мы с тобой трахаемся в одежде?       — Думаешь, журналисты будут задавать настолько интимные вопросы? — с сомнением в голосе пробормотал британец, прикоснувшись пальцами к своему галстуку и слегка оттягивая его, будто тот мешал ему глотнуть немного воздуха.       — Сотни преступников прокалывались на какой-нибудь незначительной детали.       Дэрил вновь водрузил полотенце на бёдра, после его непринуждённо бухнулся на диван, широко расставив ноги и лениво потягиваясь. После нескольких бессонных ночей в министерстве организм упорно клонило в сон, но какое там спать, когда рядом находится симпатяга-учитель и вот-вот собирается раздеться? Лесник потёр глаза, надеясь, то они не мерцают маньячным блеском и ободряюще кивнул Рику, когда тот всё же неуверенно потянул петлицу галстука, развязывая его. Гриффиндорец раздевался не торопясь, в его жестах не было призывных плавных движений, да и взгляд учителя блуждал то по потолку, то по углам пыльной хижины Диксона. Расправившись с галстуком и мелкими пуговицами, британец снял рубашку и белоснежную майку, что была под ней, после чего положил вещи на подлокотник дивана и потянул за собачку молнии на классических брюках. Бельё и носки Граймс снимать не стал, а потому, когда больше нечего было класть на кучу одежды, развёл руками и поглядел на друга, застывшего в позе мыслителя с голодным прищуром. Тело Рика уступало преступнику по мышечной комплекции — учитель был не таким крупным, хотя был достаточно жилистым; на коже светло-молочного цвета были заметны тонкие шрамы в районе бёдер, словно гриффиндорец когда-то давно встречался с когтями крупной хищной кошки, а когда он повертелся на месте, повторяя недавние движения Диксона, то можно было заметить, что плечи и спина преподавателя украшает еле заметная россыпь бледно-рыжих веснушек.       — По поводу незначительных деталей, — тихо проговорил Граймс и сделал шаг к Дэрилу. Британец упёрся ладонью в покатое плечо егеря и придвинул его к спинке дивана, и, когда тот послушно откинулся назад, совершенно неожиданно опустился на колени друга, перекидывая через него ногу и садясь верхом. — У меня, как и у любого другого человека, очень чувствительны места, которые обычно редко контактируют с окружающим пространством. К примеру, кожа за ушами и на шее, сгибы локтей, внутренняя сторона бёдер. А что заводит тебя?       — Молоденькие учителя, сидящие на коленях, — иронично прохрипел Диксон, плавно прижав горячую шершавую ладонь к пояснице Граймса. Когда тот хохотнул и тряхнул волнистыми волосами, явно волнуясь, мужчина вжал друга в себя и посерьёзнел, ловя искрящийся взгляд гриффиндорца. — Эй, я не шучу!       В комнате стало совсем тихо, особенно когда эти двое обменялись долгими взглядами, глаза в глаза. На заднем фоне потрескивали угольки в камине, слышно было легкое порхание мелких крыльев лазурного дракончика, который копировал своих больших собратьев и жадно обкусывал кусок солонины, вялящийся под потолком в углу хижины; где-то далеко завывал февральский ветер, любопытно заглядывая в печную трубу домишки. За окном было светло, но вовсе не от солнца — на улице валил снег крупными хлопьями, из-за чего видимость была практически нулевая, и создавалось впечатление, что это местечко находится где-то далеко в одиноких горах, а не у подножия оживлённой школы.       Граймс молчал, отчего-то серьёзно глядя на Диксона, словно тот должен был ответить ему на невероятно сложный вопрос по экзамену. Учитель будто не знал, куда деть свои руки — сначала похрустел костяшками пальцев, потряс ладонями, и наконец устроил локоть на плече Дэрила, из-за чего пришлось наклониться несколько ближе; вторая рука устроилась на мягкой спинке дивана, касаясь запястьем второго плеча егеря. Бывший Пожиратель еле слышно чертыхнулся, понимая, что все его мысли плотным тугим комком сворачиваются в груди, где-то в районе солнечного сплетения, и жгущим ёршом протекают ниже, к паху, где сладко начало ныть приятное возбуждение. Мужчина-дракон скользнул рукой вниз, плавно огибая поясницу британца, и, когда тот медленно закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущением, обхватил чужие бедра руками, придвигая теснее к своему паху. Их полуобнажённые тела разделяла только тонкая белая ткань трусов Граймса и полотенце преступника, под которым уже чётко обозначился крепко стоящий член. Ощутив это своей задницей, Рик приоткрыл опьянённые глаза и уставился помутневшим взглядом на Диксона, вопросительно приподнимая брови, и тот сглотнул, отчего его кадык дёрнулся под кожей. Это отчего-то очаровало молодого учителя, и он стал плавно двигать бёдрами, дразня Дэрила и себя в первую очередь, потираясь, поглаживаясь о его изнывающий стояк, осознавая, что полотенце постепенно становится влажным в этом районе от выделяемой смазки страстного оборотня. Реднек придерживал его, приобнимал обеими руками и управлял движениями: придвигал теснее и довольно щурился, а потом помогал чуть отодвинуться, чтобы вновь вжать в себя промежностью.       — Это потому… что ты дракон? — вдруг прошептал Рик, и в глазах его стало зарождаться катастрофическое сомнение. — Ты можешь заполучить любого, стоит только захотеть.       — Если бы это была магия, ты бы об этом не догадался, — усмехнулся Диксон и поднял левую руку к самому носу гриффиндорца, чтобы продемонстрировать тому антимагический браслет. — Тем более, что все мои способности заблокированы.       — Хм. Какое-нибудь зелье? — преподаватель замер, перестав тереться о пах лучшего друга и продолжая копаться в себе и своих ощущениях. — Мне никогда не нравились парни. Да и сейчас это странное чувство… Будто это неправильно.       — Врёшь сам себе, — вскипел реднек, начиная злиться от навязчивого возбуждения, которое дико щекотало всю его нервную систему, потому что вставшему органу не уделяли должного внимания, а лишь дразнили. — Может быть заткнёмся и займёмся делом?       — Э, нет, — Рик поднялся с насиженного места и стал одеваться, бросая задумчивые взгляды на недовольного егеря. — Что-то не так.       Диксон поклацал зубами, оставшись не солоно хлебавши, и рьяно потер лицо ладонями, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить Рика за шкирку и не продолжить начатое. Был у людей-драконов один значительно неприятный минус — все чувства, касающиеся звериных инстинктов, от животного голода до страсти удовлетворения, ощущались ярче, чем у людей, а потому бороться с хищными потребностями им было сложнее. Граймс же строил из себя мальчика-паиньку, словно ничего не произошло, и торопливо одевался, состряпав настолько умное и недоступное выражение лица, что распалённый егерь едва не запустил в него табуретом. Но стоило оборотню только представить, как он жестко насилует этого симпатягу, а тот орёт от боли и отвращения, пытаясь сбросить с себя злобного насильника, Дэрила не только отпустила злость, но и возбуждение, словно невидимая рука накрыла прозрачной крышкой огонь, бушующий в его душе, и тот безропотно задохнулся. Учитель тем временем полностью оделся, но уходить не торопился. Чёрт, как же сложно его было понять!       Бывший Пожиратель Смерти сделал глубокий вдох, после чего натянул на морду примирительно-дружественный вид и подошёл к высокому сундуку, что стоял в углу у кровати, служа егерю своеобразным шкафом. Порывшись в его недрах, реднек выудил стопку чистой одежды и бросил её на постель, принявшись одеваться. Злость постепенно перетекала по венам дракона, превращаясь в самый натуральный яд — долгоиграющую обиду, но Диксон не подавал вида, будто сейчас действительно ничего не произошло.       — Так вот, — запнувшись, вдруг начал Граймс. — Хоть мы для всех и любовники, я попрошу тебя не распускать руки и тому подобное. Даже если бы эти отношения и были бы настоящими, я бы предпочёл их не афишировать в стиле Риты Скитер.       — Ага, — отозвался мужчина, натянув трусы и борясь с вечно заедающей молнией на штанах, опасаясь прищемить ею распухшие яйца.       — То есть ничего более, кроме как обнять или взять за руку.       — Мистер «Вечно что-то не так», я прекрасно понял ход твоих мыслей, — грубо оборвал его мужчина и показал белозубый оскал. — В идеале я вижу это так: пару месяцев мы «повстречаемся», а затем я найду себе другую гомосексуальную жертву, чтобы меня не трогало министерство. Идёт?       — Другую жертву?! — поражённо воскликнул учитель и замер, широко распахнув глаза. — И кого же?       — Какая разница? — Диксон был сбит с толку такой реакцией, но до него дошло, что Рик сейчас напоминает собой пресловутую собаку на сене, которая и жрать его не может, и другим подойти не даёт. Странная ассоциация, но всё было предельно ясно, если реднек хоть немного разбирался в людях. Пришлось ухмыльнуться и почесать шею, добавляя: — Кого-то, кто не будет верещать от того, что я пощупал его за жопу.       — Ну и ладно. Мне-то какое дело, — безразличие у Рика вышло настолько ненатурально, что даже Диксон не поверил в него. — Только не вздумай приставать к ученикам.       — Пф! — егеря занятно веселил нарочито-строгий тон Граймса, но мужчина вдруг замер и выпустил из рук рубашку, которую собирался надеть, вспомнив нечто совершенно важное. — Кстати, как там пацан, Рик?! Флинт выкарабкался?       — С трудом. Ближайшее время он даже ходить не сможет, — учитель погрустнел и присел на подлокотник дивана, вспомнив болезненный вид своего лучшего ученика в Св. Мунго. — Надеюсь, что скоро он вернётся и продолжит обучение. Мальчишка слишком многое пережил… Черт. Я лучше пойду.       — Не держу, — отмахнулся реднек, подумывая о том, чтобы навестить бедного пацана в госпитале. — Пока, «любимый».       — Да пошёл ты, — всё же улыбнулся учитель и ушёл.       Чемпион Хогвартса действительно достаточно быстро вернулся в школу — не прошло и недели с тех пор, как «Великого и Ужасного» Диксона выпустили из министерства. Парень передвигался с помощью магии в большом зачарованном кресле, надёжно зафиксированный от падения. Многие колдомедики отговаривали Блэквола от подобного, но никто в мире не мог удержать его в четырёх стенах госпиталя, особенно, когда в желтых газетёнках проскакивали статьи о популярной сейчас тематике — сказочно-прекрасной пары учителя и бывшего преступника. Флинта бесили эти отвратительные утки, и, даже если волшебник догадывался, что всё это выдумки или игра на публику, в глубине души он понимал, что с каждым днём возможные ответные чувства наставника ускользают от него, словно песок сквозь пальцы. Практические задания школьник не мог выполнять, а потому только присутствовал на лекциях, старательно корпея над пергаментом и ловя каждое слово Рика, а после занятий возвращался в лазарет, так как ему всё еще требовалась серьёзная терапия. Граймс частенько видел, как задумчиво хмурится старшеклассник, покусывая кончик пера, и догадывался, что даже сильнейшее обезболивающее зелье не может заглушить те муки, которые Флинт испытывал. В один из погожих дней мужчина вдруг предложил парню выйти на прогулку, и тот засиял, словно галеон, моментально соглашаясь.       Февраль всегда славился тем, что был самым морозным месяцем в Британии, вот и сегодня был невероятный дубак, а вместе с ярким солнцем, заливающим всю округу, это было невероятно красивое зрелище. Привыкший находиться в душных классных комнатах, без возможности выгула, парень довольно подставлял золотистым лучам бледное лицо, а радужка его карих зрачков становилась янтарно-медовой в такие моменты. Граймс не мог сдержать улыбку, видя, что мальчишка вовсе не унывает и старается держаться молодцом, а потому решил завести разговор, который откладывал уже несколько дней.       — Я поговорил с Минервой, Флинт. Мы решили вывести из Турнира твою кандидатуру, — начал он и осёкся, когда увидел переменившееся лицо своего взрослого ученика. — Твоё дальнейшее участие… Просто невозможно.       — Но я ведь должен скоро поправиться, Рик, — упрямо выдохнул Блэквол, приподнимая свои еще мальчишеские брови, и выражение его лица стало умоляющим. — Это даже не волшебная травма!       — На восстановление у тебя могут уйти годы. А последний, сложнейший этап турнира будет проходить через несколько месяцев! Неужели ты думаешь, что мы позволим тебе погибнуть?       Мужчина присел на корточки рядом с волшебным инвалидным креслом и посмотрел на Блэквола снизу вверх, стараясь не раскисать. Улыбка всё никак не хотела выползать на лицо, а потому Граймс глубоко вдохнул морозный воздух, стараясь подобрать правильные слова, чтобы не разочаровать лучшего ученика, что у него был. Даже слова не складывались в хотя бы подобие утешающей реплики, а потому молодой мужчина пожмурился на солнечном свету и потянулся к шарфу слизеринца, чтобы поправить его, будто маленькому ребёнку. Флинт поймал его запястье и внимательно посмотрел в глаза, словно не узнавая человека, в которого так долго был влюблён.       — Что сказали колдомедики? — он был невероятно серьёзен, хотя на дне его глаз читались отголоски паники.       — Это сложная травма. Ты сможешь встать в лучшем случае через несколько месяцев.       — А в худшем? Останусь в кресле? — когда британец растерянно качнулся назад и уселся в сугроб, Блэквол совсем по-взрослому усмехнулся и отвёл глаза в сторону: — Рик, ты не веришь в меня, не так ли? А что, если мы с тобой договоримся?       — Договоримся? — глухо отозвался мужчина, всё еще чувствуя за собой вину.       — Я встану с этого чёртового кресла и выиграю Кубок трёх волшебников. А ты исполнишь любое моё желание, — после этих слов спортсмен протянул руку учителю и посмотрел на него с вызовом.       — Что же, если это будет твоим стимулом, — мягко отозвался мужчина, помедлив, после чего крепко пожал теплую ладонь, накрывая рукопожатие второй рукой. — Договорились.

***

      Мелкий ящер небесно-голубого цвета уютно свернулся на ладони слизеринца, с любопытством наблюдавшим за волшебной рептилией. Дракончик всё больше напоминал своими повадками настоящего ящера с кожистыми крыльями, он даже мог извергать чудесные огненные шары, чем и пользовался Диксон, которому лень было искать свою зажигалку или спички, чтобы растопить камин. Мужчина топтался в зоне кухни, повязав на себя засаленный фартук с рюшечками, что некогда принадлежал местному полувеликану, и чистил картофель огромным мясницким ножом, отправляя бледно-желтые корнеплоды в гигантский котёл, наполненный водой и медленно бурлящий на огне. Блэквол выпустил кусочек ожившей лазури в воздух и придвинул к себе таз с морковью, приступая к чистке с самым меланхоличным видом.       На голове у парнишки было намотано полотенце, а также Диксон укутал его в мягкий махровый халат белоснежного цвета, который Флинт притащил с собой вместе с куском ментолового мыла, мочалкой, шампунем и огромной просьбой о помощи помыться. «Не директрису же мне просить», — смущенно выдохнул спортсмен, оказавшись у егеря на пороге. Как ни странно, Диксон не стал отказывать мальцу, а молча отбуксировал его в свою ванную, наполнил её горячей водой и помог разобраться парню с мытьём, чувствуя себя настоящей нянькой, нежели опасным и диким оборотнем-драконом.       — Лежал бы в своём госпитале и не было бы проблем, — хмыкнул мужчина, когда мальчишка сидел в воде по пояс, неловко обнимая себя руками. — Что же ты Граймса не попросил?       — Не хочу, чтобы он видел меня таким беспомощным. Хочу выглядеть в его глазах настоящим мужчиной, — возразил старшекурсник и возмущенно фыркнул, когда Дэрил в отместку окатил его водой из ковша, чтобы намылить слипшиеся волосы, которые не знали мытья уже больше недели.       Аппетитный аромат варящейся оленины обалденно наполнял хижину егеря, и слизеринец в сотый раз подумал о том, что никогда раньше не готовил ничего сложнее бутерброда, слыша, как жалобно урчит в его животе. Заметив голодный взгляд пацана, бывший преступник выловил из бульона кусочек мяса и протянул его Флинту, который тут же схватил его пальцами и отправил рот, едва ли не обжигаясь. Оборотень хмыкнул, облизнул большой и указательный пальцы и воткнул нож в разделочную доску, закончив с картофелем. Он опустился на поскрипывающий стул и обхватил пальцами бутылку крепкого виски, после чего сделал пару глотков и откинулся назад, блаженно щурясь. Блэквол потянулся к бутылке, но Дэрил придвинул её к себе и фыркнул: «Сначала позвоночник срасти».       — А знаешь, Дэрил, — заявил семикурсник, старательно вырезая червоточины на морковке кончиком лезвия. — Мы могли бы поделить Рика.       — Хм?       — Ты никогда не думал о том, что мы могли бы жить втроём?       — Хм!       — В понедельник, среду и пятницу он спал бы со мной, а во вторник, четверг и субботу с тобой.       — А в воскресенье втроём? — ухмыльнулся бывший преступник, с трудом представляя подобное.       — Фу, нет! — скривился слизеринец, даже не желая думать об обнажённом реднеке. — В воскресенье Рик бы отдыхал и занимался бы своими делами.       — Как ты здорово придумал, парень, — иронично прохрипел оборотень, вновь прикладываясь к бутылке. — Осталось только ознакомить Граймса с твоим графиком.       — Шутки шутками, а шведская семья стала выходом из многих любовных треугольников.       — Не знаю, как у многих, но у нас такого не будет, — мягко, но уверенно ответил Диксон, невольно вспоминая, как горячо и желанно поглядывал на него учитель, когда они в последний раз были наедине. — Я никогда не буду делить свою пару с кем-то другим. Оборотни-драконы моногамны. Одна пара на всю жизнь и всё такое.       — Будто ты ни с кем не встречался до Рика, — фыркнул Флинт, нарезав морковь крупными кусками (как умел) и отправил в котёл. — И уж тем более ни с кем не спал.       — Можешь посмеяться, но чувствами я проникся впервые, — честно выдохнул Дэрил, поглаживая подушечкой пальца горлышко бутылки. Отчего-то с мальчишкой было очень легко и просто общаться, будто этот парень был неким отдалённо позабытым родственником, который вдруг внезапно объявился на пороге, и которому легко можно было доверить большую часть даже самых грязных мыслишек. — И до тех пор, пока он не пошлёт меня открытым текстом, я не отступлюсь.       — Я тоже!       — Ну и отлично.       Ужин был прост, но до безумия вкусен. Блэквол не мог понять — причина была в приятной компании или же в том, что они вновь говорили о Граймсе, будто это волшебным образом приближало его. Так или иначе, когда за окном здорово стемнело, он принялся собираться, пытаясь самостоятельно избавиться от пушистого халата и одеться. Но если с майкой и теплым свитером ему удалось совладать, то с нижним бельём и штанами пришлось повозиться Диксону. Реднек вытащил мальчишку из инвалидного кресла и уложил его на диван для удобства, после чего помог с трусами, а затем принялся за штаны. Флинт старался лишний раз не дёргаться, чтобы процесс одевания не слишком затягивался, так как это было достаточно неловко для обоих, но проклятые ноги, которые почти потеряли чувствительность, совсем не слушались и были словно деревянные.       — Черт возьми, да согни же колени! — проворчал Диксон, вдруг ощутив неприятный холодок, стелящийся по дощатому полу хижины. Мужчина резко обернулся, запоздало среагировав на скрип двери, и увидел застывшего от шока Рика. Опьяненный мозг дракона не смог выработать ничего, кроме злобной иронии, и мужчина рявкнул: — Ну конечно, ты должен был припереться именно сейчас, да?!       — Флинт?.. Дэрил? Вы… — учитель с трудом мог выдавить из себя слова. — Как это понимать?!       Британец захлопнул за собой дверь и подошёл ближе, выхватывая палочку из кармана своих брюк. Глаза его негодующе блестели, ноздри гневно раздувались, а память о недавнем разговоре с Диксоном навевала на весьма неприятные догадки. В левой руке у него была записка, в которой говорилось о том, что в скором времени небезызвестная журналистка приедет в школу, чтобы взять у волшебно-влюбленной парочки интервью, собственно, это и была причина того, что Граймс притащился сюда поздно вечером.       — Рик, клянусь, ничего не было! — воскликнул старшекурсник, с трудом приподнимаясь на локтях и краснея, что оказался перед любимым учителем в одних трусах, да еще и в такой неловкой позе. — Дэрил помогал мне принять ванну.       — Даже если бы у меня не было глаз, в это мог бы поверить только идиот, — холодно процедил волшебник, подойдя вплотную, и направил палочку на Диксона, который злобно рассмеялся и поднял руки вверх, гадая, что же с ним сделает такой сильный разгневанный друг. — Флинт, чёрт возьми, ты же сказал, что не любишь Диксона! Что сохнешь по кому-то другому! Ты лгал мне!       — Я не люблю его! И я не лгал! — на парня было жалко смотреть. Непонятно какими усилиями, он вскинулся на кровати и поймал гриффиндорца за ворот куртки, неожиданно наклоняя к себе. За секунду до такого желанного поцелуя, он умоляюще простонал: — Рик, я влюблён в тебя!       — Сбавь обороты, калека! — рявкнул егерь, успев поймать Граймса за капюшон и резко потянуть на себя, так и не дав мальчишке голодно впиться в нежные припухлые губы. Что поделать, драконы — жадные создания.       Когда гриффиндорец вновь принял вертикальное положение, он выпустил из руки записку и на ватных ногах отошёл от обоих на безопасное расстояние, прижавшись к ближайшей стене. Бедный учитель переводил взгляд с одного на другого, пытаясь откашляться и отдышаться, потому что его едва ли не придушили собственной курткой, даже собачка от замка отпечаталась на голой шее. Блэквол откинулся на спину, закрыв ладонями лицо от стыда и повторил признание уже громче, подрагивая от пережитых эмоций. Дэрил решительно шагнул вперёд, будто желал встать у него на пути, хотя бедняга даже подняться не мог без чьей-либо помощи. Учитель затравленно и зло фыркнул, не придумав ничего лучше, чем попросту свалить из злополучной хижины.       — Теперь ты просто обязан помочь мне встать на ноги, — процедил сквозь зубы слизеринец, протягивая руку к Дэрилу. — У меня есть одна идея…       — Да уж. Я помогу тебе только для того, чтобы лично сломать хребет за такую выходку!       — Как ты мог помешать мне?!       — Как ты вообще посмел?!..        — Да вы издеваетесь! — шипел Граймс, пробираясь обратно к себе сквозь сугробы и слыша, как в домике лесника громко переругиваются два придурка. — Издеваетесь, мать твою!