Держа её руку

      В помещение сыро и холодно. Дазай скучающе осматривает всё вокруг, но ему быстро надоедает. Опускает глаза в пол, дёргает прикованными кандалами к бетонной стене руками над головой. Крепко держат.       Закрывает глаза и прислушивается к посторонним звукам, не идёт ли кто к нему. Но нет, всё по-прежнему тихо. Акутагава ушёл пару часов назад и явно не собирается возвращаться в ближайшее время. Дазай уверен, сейчас главной целью черноволосого эспера является его новый ученик – Накаджима Ацуши, он же тигр, за которым и охотится Портовая Мафия. И вместе с тем он уверен, что Ацуши сможет противостоять носителю Расёмона, а, значит, не стоит переживать понапрасну за начинающего детектива.       – Всё идет именно так, как я и планировал, – усмехается в пустоту Осаму. – Ну же, не подведи меня. Если ты здесь, уверен, я скоро дождусь твоего прихода.       Это место… Бывшему исполнителю мафии уже не раз приходилось бывать здесь раньше. Единственное отличие – в прошлом он имел несколько другую роль, находясь здесь. Роль охотника, а не жертвы. Воспоминание об одном, особенно запоминающимся «допросе», так некстати нахлынули на эспера...       Кажется, в тот день он чуть не убил одного из так называемых коллег за то, что тот…       – …Говоришь, с превеликим удовольствием бы поимел рыжеволосую фурию, прижимая её тело к столу или стене? – кровожадно тянет Осаму, возвышаясь над избитым до полусмерти двадцатилетнем парнем. – А ты сказочный глупец спорить о таких вещах со своими товарищами за моей спиной.       Взгляд юного исполнителя безумен. Ему всего шестнадцать, но о жестокости этого рано повзрослевшего ребёнка в организации ходит не мало легенд. И каждая из них по-своему страшна, заставляя кровь в жилах стынуть, а сердце сжиматься от страха.       – Я… – коротко тянет жертва, но перехвативший горло кашель не даёт договорить. Мужчина уже в полной мере осознал, насколько сильно ошибся, когда произнёс ту роковую для него шутку в компании своих коллег. И теперь, похоже, ему придётся расплатиться за свой длинный язык жизнью. Дазай не знает жалости, и это всем известно.       – Что ты? – жертва шипит, когда его голову приподнимают над полом, тяня за волосы вверх. Тело ломит от многочисленных гематом, кости болят – наверняка что-то да сломано. Везёт пока, что не шея. – Даже не знаю, повезло тебе или нет, что ваш разговор услышал именно я, а не малышка Чу, – Осаму наклоняется ниже, почти к самому уху удерживаемого парня. Его тон спокойный и ровный, но звучит угрожающе. – Моя дорогая напарница быстро бы научила тебя хорошим манерам, размазывая твоё бренное тело по стене, и это в лучшем случае, – жертва шумно сглатывает. В горле нестерпимо пересохло. Дазай продолжает. – А я лишь преподам тебе небольшой урок. Обещаю, пока что я не стану тебя убивать, но позабочусь о том, чтобы у тебя и мысли не возникало смотреть в сторону Чуи. Ты понял? – карий глаз смотрит в слезящиеся от страха глаза напротив. Исполнитель держит коллегу за волосы таким образом, чтобы у него не было возможности отвести взгляда. Жертва что-то мычит, еле заметно кивая головой. – Я не слышу? – вновь дёргая мокрые от пота патлы на себя, рычит Осаму.       – П-понял, – морщась от боли, с трудом выдыхает парень.       – Отлично, – наигранно дружелюбный тон. – А теперь слушай внимательно и запоминай: ещё раз услышу нечто подобное, или хотя бы увижу даже мимолетный взгляд в сторону малышки Чу, – голос переходит в шёпот, – закопаю заживо. Любого, – на лице шатена леденящий душу оскал. – Чуя может принадлежать только мне…       Дазай до сих пор с улыбкой вспоминает, как после того случая многие парни шарахались от Накахары, как от огня. На что девушка лишь удивлённо пожимала плечами, провожая стремительно удаляющихся от неё людей взглядом.       – Что это с ними? – спросила она как-то у шагающего позади напарника.       – Не имею ни малейшего понятия, – держа руки за головой, беззаботно улыбаясь, отвечал Дазай. – Скорее всего ты настолько мелкая, что они боятся задавить тебя ненароком, вот и держатся подальше, – Осаму ловко увернулся от летящего в его лицо кулака и с громким выкриком «Не догонишь!» умчался в сторону кабинета Мори, захлопывая деревянную дверь перед самым носом разозлённой девушки.       Дазай всегда выводил девушку из себя, стараясь привлечь её внимание, но не торопясь раскрывать перед ней свою привязанность. Не решался даже прикоснуться к ней лишний раз, чтобы не сорваться. Он считал, что Чуя не поймет и не примет, а ломать девушку, принуждая её к чему-то, он не хотел. Дазай был рад сломать кого угодно, но только не Чую.       Накахара всегда была слишком яркой. Она была живой, в отличии от самого Осаму. Наверное, именно поэтому смогла заполнить его израненную и прогнившую насквозь душу. Да, Чуя была его своеобразным смыслом жизни, который он всячески оберегал от посягательств посторонних. А порой и от самого себя.       Детектив сонно зевает. Он не знает, сколько именно часов провёл в заточении, но уверен, что достаточно. Его вторая надежда не оправдалась, а ждать ещё больше он не может – нужно раздобыть информацию о задании по поимке тигра. Тянется пальцами к бинтам на запястье, но, услышав раздающиеся со стороны лестницы шаги, замирает. Кто-то идёт. Но кто? Акутагава?       – Как всегда что-то задумал? – раздаётся из глубины лестничного коридора. Сердце Дазая пропускает удар, болезненно сжимаясь.       – Этот голос, – неверяще шепчет он, поднимая взгляд на лестницу. Неужели ему наконец-то улыбнулась удача.       И действительно, словно в подтверждение всем его ожиданиям карий взгляд цепляется за появившуюся перед ним рыжеволосую девушку. Чуя. Это и правда всё та же малышка Чу. Даже неизменная дурацкая шляпа, которой так дорожит мафиози, по-прежнему скрывает под собой рыжие локоны, что за прошедшее время, Дазай видит, стали намного длиннее. На руках всё те же чёрные перчатки, и Осаму прекрасно известно, что может произойти, если девушка вдруг снимет их во время сражения; на шее – чокер, такой же, какой когда-то подарил ей напарник, собственноручно надевая на тонкую девичью шею. Детектив жадно изучает повелительницу гравитации, подмечая мимолетные изменения во внешности, и старается не завопить в голос о том, как же сильно он скучал.       – Как мило, – Чуя останавливается на ступеньках, окидывая прикованного к бетонной плите бывшего напарника оценивающим взглядом. На лице победная улыбка, а в душе настоящий кошмар. Девушка действительно не понимает, как ей удается сдержать себя и не свернуть Осаму шею одним лишь только взмахом руки. Ведь вот он, перед ней, практически беззащитный, ослабленный и израненный после допроса Акутагавы, открытый. Она ведь так давно ждала этой встречи, так почему же сердце предательски болит. – Отличный вид, – между тем продолжает мафиози, ничем не выдавая своего внутреннего волнения, – сравнимый с шедеврами стоимостью в десять миллиардов, – спина выпрямляется, Накахара торжественно вскидывает голову. – Согласен, Дазай?       – Как грубо, – обижено бурчит парень, звякнув цепями. – Грубиянка. И это всё, что ты можешь сказать мне после четырёх лет разлуки?       – У тебя ещё хватает наглости говорить мне подобное? Но знаешь, – девушка спрыгивает с последних ступеней и идёт к заключённому, – мне нравится твоя реакция, – останавливается перед Дазаем на расстоянии вытянутой руки. – Аж задушить захотелось.       Чёрное пальто висит на плечах, длинные рукава, достающие почти до колен, безвольно болтаются где-то за спиной. Чуя почти никогда не надевает эту часть гардероба полностью, предпочитая накидывать верхнюю одежду на плечи, чтобы было легче снимать, если понадобится.       Чтобы смотреть Дазаю в глаза, Накахаре приходится поднять голову выше. Большая разница в росте всегда бесила, особенно когда Осаму не упускал возможности лишний раз пошутить на этот счёт. Бесит. Как же он бесит, даже сейчас. Отрастил ходули, жираф конченный.       – А ты совсем не изменилась, Чуя, – с теплотой смотря на девушку, говорит парень.       – А? – недовольно тянет Накахара, сгибая ноги в коленях и слегка приседая, злобно выглядывая из-под чёлки. Нельзя поддаваться на его игры, «ему не обмануть меня снова», – что это значит?       – Меня всегда удивляло, – Дазай шутливо улыбается, понимая, что Чуя не настроена вести сейчас задушевные беседы с ним. Девушка обижена, и он это видит, поэтому принимает несколько иную тактику. Раз не хочет разговаривать по-хорошему, Осаму просто снова выведет её из себя, – где ты постоянно берешь такие идиотские шляпы?       – Говори, что хочешь, бродяга, – рыжая не сводит с бывшего напарника взгляда, совершенно спокойно реагируя на комментарий в сторону её любимой шляпы. Не дело, думает Дазай, он ждал несколько иной реакции. – Уверена, – продолжает девушка, ухмыляясь, – ты по-прежнему пытаешься совершить самоубийство, хоть и молод. Не так ли?       – Ага, – довольно тянет детектив, кивая.       – Хоть бы сделал вид, что отрицаешь, – фыркает мафиози, выпрямляясь. Этот суицидник совершенно не изменился. – Но теперь ты лишь заключённый, – она подходит почти вплотную, протягивая руку вперед и грубо хватая парня за волосы, тянет вниз, на себя, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Хотя знаешь, ты можешь обмануть кого угодно, даже Акутагаву, но не меня. В конце концов, я твоя бывшая, – запинается, на автомате облизывая пересохшие от волнения губы, – напарница, – всё же договаривает она, решая не употреблять другое слово, характеризующее их прошлые отношения. – Что ты задумал?       – Задумал? – буднично произносит детектив, в тайне наслаждаясь пусть и таким, но всё же прикосновением любимой фурии, о которой вспоминает почти каждую бессонную ночь. – Может, я просто хотел увидеть тебя?       – Твоя причина и ломанного гроша не стоит. В твоих словах больше нет веры для меня, – Накахара отпускает чужие пряди, отталкивая от себя суицидальную голову, и отходит на несколько шагов от заключённого. Стоит к нему спиной, не оборачиваясь. – Глаза б мои тебя не видели больше.       – Зачем же тогда ты пришла сюда? – усмехается, прикрывая глаза. Сердце неприятно колет от сказанных ему слов. Неужели произошедшее четыре года назад так сильно ранило его бывшую напарницу. Он всё-таки просчитался…       – Чтобы наказать тебя, – подумав, не оборачиваясь, отвечает она. – После твоего ухода я долго думала и поняла одну вещь: ты всегда лишь использовал меня, словно игрушку, – печальный вздох.       Осаму искренне удивляется, «неужели я и правда своими действиями заставил прийти её к такому глупому выводу?» Детектив не отрицает, что всегда любил подшутить над напарницей, пусть иногда и переходил границы своими проделками. Но Накахара была одной из не многих, к кому Дазай относился по-особенному. Другим человеком, кто удостоился этой чести, был его погибший друг Одасаку.       – Но, – Накахара резко оборачивается и одним точным ударом ноги разрушает оковы над головой заключённого. Дазай удивленно опускает руки, осматривая обрывки разорванной цепи на кандалах, что ещё остались на его запястьях. – Теперь, – торжествующая ухмылка, – я расплачусь с тобой в десятикратном размере! Я не знаю, что именно ты задумал, но сразись со мной, Дазай! Я раздавлю тебя вместе с твоими планами.       – Чуя, – любовно пропел бывший мафиози, снимая остатки своих кандалов как по щелчку пальцев.       – Так ты мог сбежать в любое время? – рыжая обескураженно смотрит на маленькую отмычку в руках Осаму, которую парень с наглой улыбкой продемонстрировал ей.       – Ты помешаешь моим планам? Ты должно быть шутишь?       – Так даже интереснее, – Чую вновь охватывает боевой азарт. – Я убью тебя, Дазай!       Мафиози отбрасывает в сторону свой плащ и подрывается с места, кидаясь на детектива с кулаками. Осаму с лёгкостью перехватывает девичье запястье, тянет на себя и слабо ударяет Чую в живот, заранее зная, что его удар не нанесёт сильного урона девушке – причинять ей боль ему не хочется.       – И это по-твоему удар? – рычит мафиози, одним сильным ударом ноги отшвыривая парня в стенку. – Да массаж и то больнее, – Чуя стоит на одной ноге, вторую приподняв вверх, согнув в колене – готова к новому удару, если жертва быстро поднимется. Взгляд, скрытый челкой, опущен в пол, – Твои боевые навыки всегда были ниже среднего. Твоя способность та ещё заноза в заднице, но тут она тебе не помощник.       Дазай сидит на полу, опустив голову и облокотившись спиной о разрушенную стену.       – Вставай, – недовольно произносит девушка, поднимая взгляд. – Веселье только начинается.       Парень усмехается, не поднимая головы.       – Ты не зря считаешься лучшим бойцом Портовой Мафии, – упирается руками в пол, отталкиваясь, и, подпрыгнув, вскакивает на ноги. Разминает руки, растягивая их. – Я думал, мне руки оторвет.       «Он предугадал мой удар» - наблюдая за Дазаем, думает Накахара, опуская ногу на пол.       – Мы знаем друг друга очень давно. Я отлично знаю твои движения, ходы и привычки. Ведь это и значит быть партнерами, – наклоняет голову вбок, с лукавой улыбкой смотря в голубые глаза перед собой. – Верно? А мы, уверен, ты не забыла, были куда больше, чем просто партнеры.       Его слова выводят из себя. В груди закипает сдерживаемая все это время ненависть. Чуя подрывается с места, мощным ударом кулака выбивает воздух из легких согнувшегося пополам парня. «Как быстро» – только и успевает промелькнуть в его голове.       – Тогда уверена, ты и это предвидел! – нанося второй удар, кричит девушка, не давая бывшему напарнику времени, чтобы опомниться и прийти в себя. – Удержишь удар?!       От боли парень делает несколько шагов назад, утыкаясь спиной в стену. Мгновение, и крепкие женские пальцы с силой сжимаются на его шее, прикладывая затылком о неровную твердую поверхность.       – Думал, сможешь остановить меня, предугадывая мои движения? – в тусклом свете подвального помещение сверкает острие клинка, которое останавливается в миллиметре от перебинтованной шеи суицидника. – Ответь мне перед смертью, почему ты позволил поймать себя? Чего ты добивался? И не надо снова заводить шарманку, что ради меня, – пальцы крепче стискивают шею, ощутимо нажимая на кадык.       Дазай, не моргая, смотрит на удерживающую его девушку, не смея отвести взгляда. Её внимание снова приковано только к нему одному. Разве не прекрасно.       – Молчишь, – недовольно хмыкнула. – Ладно, тогда я с удовольствием тебя попытаю.       – Главная причина, – Дазай решает, что рассказать хотя бы половину правды, не такая уж и плохая идея. В конце концов, во вторую причину Чуя явно не поверит. Уже не поверила. – Ацуши.       – Ацуши?       – Тигр, которого вы жаждете заполучить. Я хотел узнать, кто предложил семь миллиардов за его голову.       – Так сильно, что готов рискнуть жизнью? Какая трогательная история, сказала бы я, – в груди все сжимается. Как она и думала, чёртов предатель здесь и правда не ради неё, чего и следовало ожидать. – Но вот, как всё закончилось, – сдерживать дрожь в руках не так-то просто, но Чуя справляется, мысленно хваля свою выдержку. – Ты всего лишь тень того человека, которым был раньше. Вот тебя и покинула удача, – печальная усмешка. – Мне отчасти, даже жаль тебя.       Дазай чуть склонил голову в противоположный от лезвия у горла бок. Усмехнулся, слегка приподнимая уголки губ в хитрой улыбке.       – Чего смешного? – Накахара хмурится.       – Просто я думаю, что моя мечта наконец-то исполнится.       – О чём ты? – сконфуженно произносит девушка от неожиданного ответа, убирая кинжал в сторону, но не спеша отпускать вторую руку с шеи, всё так же крепко сжимая её своими тонкими пальцами, облаченными в перчатку. – Какая ещё к чёрту мечта?       – Умереть от твоих прекрасных рук, – беззаботно щебечет парень. – Ну же, ты ведь тоже уже давно об этом мечтаешь. Я прав? – девушка молчит. – Прав, – довольно тянет он. – Я вижу эту жажду крови в твоих глазах. Так чего тогда затягивать. Ну же, Чуя, убей меня.       – Да ты всё тот же больной ублюдок, – злобно рычит девушка. Рука непроизвольно сильнее перехватывает рукоять кинжала. От первоначального запала не осталось и следа. – Ненавижу.       – Знаю, – самодовольный взгляд пробирает до дрожи в ногах. – Но также я уверен, что ты, несмотря ни на что, не убьёшь меня. Напротив, ты расскажешь мне, где найти информацию о человеке, назначившим цену, а после этого выйдешь из комнаты, щебеча и топая как косолапая девчонка, отправляя мне на прощание свой воздушный поцелуй.       – Чего? – возмущенно.       – Мои прогнозы всегда сбываются. Тебе ли не знать.       – На что ты надеешься в такой ситуации?       – Абсолютно ни на что, – разводит руками в сторону, пожимая плечами. Насколько позволяет удерживающая за шею рука. – Хочу лишь узнать, насколько сильно ты меня ненавидишь. Хватит ли у тебя духа довести задуманное до конца? Я даю тебе полную свободу действий – делай со мной всё, что захочешь.       Накахара теряется, опуская взгляд. В висках стучит, мешая рационально думать. Как же хочется…       – Давай, поторопись, – а Дазай провоцирует, испытывая. Неужто и впрямь уверен, что Чуя не решится. – Ну же… – нараспев тянет он. – Давай…       Терпение обрывается. Голубые глаза яростно сверкают, рука сама заносится для удара, резко вонзаясь в стену рядом с лицом ненавистного человека, лишь слегка ранив щеку.       И всё-таки не смогла… Она не может убить этого человека, как бы сильно его ненавидела…       Чуя выпрямляется, отступая от бывшего напарника и убирая руки в карманы. Отворачивается и медленно идёт в сторону брошенного возле входа плаща.       – Что? – «разочарованно» доносится ей вслед. – Ты не сделаешь этого? А я так ждал. Чуя, которая спустя столько лет, наконец-то добилась своей цели и уничтожила того, кого так сильно ненавидела, – хитрый взгляд в спину мафиози. – Или все-таки любила?       Рука, потянувшаяся к лежащему на полу плащу, дрогнула. Девушка так и замерла, возвышаясь над своей вещью, панически раскрыв глаза.       – Не говори мне, – голос предательски дрогнул, выдавая всё её волнение. «Главная причина – Ацуши» – проносится в голове, и тут в сознании что-то щёлкает.       «Он врал!»       Накахара резко выпрямляется, поворачиваясь к Дазаю лицом и удерживая в руке касающийся пола плащ.       – Так твоя главная цель, - возмущенно восклицает мафиози, – поставить меня перед этой дилеммой?!       Осаму вновь усмехается, ещё больше зля и раздражая.       – Оказывается, ты всё это время сидел здесь, чтобы меня позлить?!       Детектив вытаскивает застрявший в стене кинжал рыжеволосой и идёт к ней навстречу, держа оружие в руках.       – В конце концов, я тебя так давно не видел, думал устроить тебе сюрприз.       Чуя резко отворачивается, взмахом руки закидывая плащ на плечо, продолжая удерживать его так кончиками пальцев.       – Я убью тебя, – раздраженно тараторит она. – Клянусь, когда-нибудь я тебя точно убью.       – Кстати, – Осаму позади безмятежно размахивает кинжалом, жестикулируя, – ты мне тут оковы разбила. Если я просто сбегу, тебя не загребут за соучастие?       – Ублюдок! – девушка разворачивается к нему лицом, сердито уставившись на довольную донельзя рожу.       – Если ты будешь слушаться, я подстрою всё так, чтобы это было похоже на работу Агентства.       – Могу я тебе верить?       – Я никогда не лгу, – спокойно произносит парень, – особенно когда речь о деле. Кому, как ни тебе, знать об этом, – на последних словах детектив кидает в сторону мафиози кинжал, который та, пригнувшись, с ловкостью ловит за рукоять свободной рукой.       – Сволочь, – девушка выпрямляется, убирая оружие. – Чего ты хочешь?       – Я говорил об этом ранее.       – Если ты про тигра, то операцией руководит Акутагава. Записи должны быть в архиве на втором этаже.       – А, понятненько, – снова этот бесящий довольный тон. – Как я и думал.       – Убирайся отсюда к чертям собачьим, когда закончишь, – плащ накинут на плечи. Чуя разворачивается и идёт на выход, на прощание махая Дазаю рукой.       – Спасибо! Но ты кое в чём ошиблась, – руки спрятаны в карманы плаща. Взгляд устремлён в девичью спину, – сейчас я мечтаю о двойном самоубийстве с красавицей. Быть просто так убитым тобой было бы не так весело. Прости.       – Ясно, – не оборачиваясь, бурчит девушка. – Тогда иди и ищи свою красавицу.       – Чуя! – любовно тянет парень, сложив руки в молитвенном жесте возле лица. – Неужели ты не догадалась, что необходимая мне сейчас красавица – это ты?       – Поскорее бы ты сдох, придурок! – медленно начинает подниматься по лестнице, но останавливается в середине пути. – Предупреждаю, Дазай, – оборачивается, презрительно смотря на бывшего напарника, – не думай, что это конец! В следующий раз я не дам тебе уйти.       – Ну-ну, – довольно тянет парень, сложив руки у лица таким образом, чтобы было лучше слышно. – Ты ничего не забыла?       Девушка раздражённо сжала кулаки, испепеляя шатена взглядом.       – Ты. Ничего. Не. Забыла? – ещё громче кричит Дазай, наслаждаясь ситуацией. Бесит.       Чуя отворачивается, скосив ноги, прижимая колени друг к другу аки косолапый мишка. Разворачивается в таком виде обратно, прижимая локти рук к талии, а кисти соприкасая друг с другом в районе груди. Глаза чуть прикрыты, на лице невинная улыбка, от которой замирает сердце в мужской груди.       – В следующий раз, – правая рука вытягивается вперед, перед этим коснувшись девичьих губ и отправив парню «воздушный поцелуй», указательным пальцем тыча в сторону Осаму. Левая рука по-прежнему прижата к груди. Голос специально понижен до более слащавой интонации, – я не дам…– и замолкла, сконфуженно смотря на сияющего от удовольствия Дазая. Наступило неловкое молчание, – …тебе уйти, – неуверенно добавляет она, после чего взрывается гневной тирадой. – Да ты издеваешься, скотина?!       Дазай счастливо смеётся, наблюдая, как раздраженная возлюбленная вприпрыжку ускакивает наверх, оставляя парня одного в пыточном помещении. И пусть встреча с Накахарой прошла не совсем так, как он себе представлял, на душе стало значительно легче. Чуя жива и здорова, и теперь Осаму точно знает, где она находится, а это значит...       – Разберусь с делами, касательно Ацуши, и обязательно вернусь за тобой… ***       В руке зажата открытая бутылка красного-полусладкого, рядом – пустой бокал, так и не пригодившийся сегодня. Чуя сидит на широком подоконнике в гостиной своей квартиры. Окно раскрыто настежь, пропуская в помещение прохладный вечерний ветерок, приятно ласкающий влажные от слёз щеки.       – Бинтованный придурок, – шепчет она в пустоту, делая глоток из горла.       Накахара сидит, опираясь спиной на оконную раму и смотря куда-то перед собой, не замечая протекающей под окном городской суеты. Одна нога вытянута вдоль подоконника, вторая – стоит на нём, согнутая в колене, на которое упирается рука, удерживающая полупустую бутылку.       Сегодняшняя встреча с Дазаем слишком сильно выбила девушку из колеи, разрушая вдребезги весь рабочий настрой. Вернувшись в свой кабинет после посещения подвала, мафиози так и не смогла спокойно закончить необходимый отчет по прошедшей миссии, портя лист за листом, что слишком активно отлетали в разные углы комнаты. В итоге, просидев несколько часов перед пустым листом бумаги, Чуя просто плюнула на дальнейшие попытки вытянуть из себя хоть что-то адекватное и, накинув на плечи плащ, отправилась домой.       Детей, ещё перед походом к заключенному в пыточной камере Дазаю, забрала Гин, пообещав привести их вечером домой – сегодня у лейтенанта Чёрных Ящеров был выходной, который она была не против провести в компании маленьких озорников. Поэтому, оказавшись дома, Накахара без зазрения совести первым делом достала бутылку любимого вина, прихватила хрустальный бокал на длинной ножке и, открыв настежь окно в гостиной, удобно устроилась на подоконнике.       Было до безумия обидно за себя, за свои чувства, которые она так и не смогла подавить в себе за прошедшие четыре года. Сегодня, вновь увидев его, Осаму, девушка убедилась, что всё ещё любит его. Так же сильно, как и раньше. И от осознания этого хочется кричать в голос, до крови впиваясь ногтями в свои руки. Но Чуя не делает этого, заглушая свою душевную боль в горько-сладком напитке.

«Хватит ли у тебя духа довести задуманное до конца?»

      В мыслях проносится обрывок из прошедшего разговора, и мафиози устало вздыхает. Отталкивается спиной от стенки, опускает ноги на пол и садится таким образом, чтобы спина оказалась повёрнутой в сторону улицы. Бутылка опускается рядом с бокалом и чуть отодвигается в сторону, чтобы ненароком не уронить.       Накахара понимает, даже сейчас, находясь по разные стороны баррикад, она не сможет по-настоящему навредить Дазаю, и сегодняшняя встреча только лишний раз доказала это. Не только Чуе, но и, к сожалению, самому Осаму.

«В конце концов, я тебя так давно не видел, думал устроить тебе сюрприз»

      Насмешливо отдается звоном в голове, и девушка, крепко зажмурив глаза и прикрыв уши руками, отрывисто выдыхает:       – Ненавижу, – наклоняется, подтягивая колени к груди, – не хочу думать о тебе. Не хочу! – по щекам медленно стекают обжигающие слёзы. – Почему же ты до сих пор не сдох, скотина…       Тело окутывает красным, стоявшая в гостиной мебель: диван, два кресла, журнальный столик и книжный шкаф – тоже оказываются в плену включившейся способности Смутной печали, приподнимаясь над полом.       Накахара вздрагивает от неожиданности, когда до её слуха доносится звук поворачивающегося ключа в дверном замке – вернулись Гин и двойняшки. У брюнетки имелась запасная связка ключей на непредвиденные обстоятельства.       Мебель с шумом приземляется на пол. Чуя теряется, нервными взмахами рук смахивая слёзы с лица. На ум приходит весьма необычное решение – она хватается пальцами за край подоконника и, удерживая себя, вываливается спиной по ту сторону окна, подставляя лицо под холодные потоки воздуха. Ноги напрягаются, упираясь в стенку под окном, а руки отцепляются от края, с неким блаженством вытягиваясь сначала над головой, затем свешиваясь вниз. Девушка прогибается в пояснице и висит вниз головой, чудом не вываливаясь из окна полностью.       Когда дети с радостными вскриками влетают в гостиную, первое, что приходит им в голову – мама решила покончить с собой, выпав из окна. От страха, охватившего детские сердца, двойняшки совершенно забыли, что их мама вполне спокойно себе может парить по воздуху с помощью своей силы гравитации. Они в панике подбегают к Чуе, хватают её за ноги и тянут на себя.       – Мама, не надо! – со слезами на глазах причитает Тэтсуя, цепляясь пальцами трясущейся руки за ремень на брюках родительницы. – Я больше не буду ничего воровать у Тачихары и остальных. Только не делай этого!       – Верно-верно, – соглашается с братом Эйми, карабкаясь на живот Чуи. – И над Акутагавой шутить не будем. И нарушать твои запреты тоже.       – Чего? – глаза рыжеволосой в удивлении распахиваются. Девушка резко принимает сидячее положение, оказываясь внутри комнаты. Обнимает успевшую забраться на её колени дочь, треплет волосы держащего её ноги сына. – Вы о чем?       – Что тут происходит? – непонимающе интересуется зашедшая в комнату Гин. – Чуя?       – Мама хотела выброситься из окна!       – Чего?!       Возникает минута неловкого молчания, а после тишину разрывает истеричный ржач рыжеволосой мафиози. Девушка, прижимая к себе дочь, скатывается с подоконника на пол, опускаясь на колени. Обнимает сына, прикасаясь своим лбом к его лбу. И безостановочно смеётся, не обращая внимание на ошарашенные детские взгляды, направленные на неё.       – Неужели вы решили, что я?.. – сквозь смех произносит девушка, чуть сгорбившись, – что я, как и этот проклятый суицидник, опущусь до чего-то подобного?       Тело вновь охватывает алое свечение, как и всё вокруг. Мебель приподнимается над полом, с полок осыпаются книги, над головами раздаётся слабый шум ударяющихся о стену оконных рам. «…так сильно ненавидела, – в очередной раз всплывает в подсознании ненавистный голос. – Или все-таки любила…»       – Чтобы я уподобилась этому смертнику? – голос срывается. Нервы сдали, сорвав с тормозов. – Да за кого вы меня принимаете?!       Гин вовремя успевает пригнуть голову, уклоняясь от пролетающим над ней цветочным горшком, что с резким звоном врезается в стену, разбиваясь вдребезги. Дети испуганно жмутся к матери – такой они видят её впервые.       – Мамочка? – тихо тянет Эйми, смотря в голубые глаза напротив. – Мамочка, пожалуйста, успокойся.       Маленькая ладошка тянется вверх, аккуратно касаясь женской щеки, нежно оглаживая. Накахара моргает, переводя взгляд на дочь, в глазах которой застыли слёзы. Красный свет исчезает. Всё, что до этого парило по воздуху, с глухим стуком опускается на пол.       – Эйми? – переводит взгляд на поднявшего в ответ голову сына, – Тэтсу?       Прижимает к своей груди двойняшек, извиняясь, понимая, что только что натворила. Она позволила гневу охватить себя, напугала детей, дважды, заставив их подумать о том, что она хочет совершить самоубийство.       – Простите, – тихо шепчет Чуя, прижимаясь губами к детской макушке.       Через некоторое время, укладывая двойняшек спать и целуя каждого из них на ночь, Накахара замечает прокушенный палец дочери, на котором ещё пока виднелись засохшие капли крови.       «Она использовала свою способность, чтобы усмирить мой гнев?» – застыв над детской кроватью с тёплым одеялом в руках, думает она. Хмурится, в очередной раз мысленно отвешивая себе подзатыльник за несдержанность.       – Мама? – сонно зовет Эйми, чуть приоткрыв один глаз. – А проклятый суицидник – это папа?       Чуя грустно улыбается, кивнув.       – Он тебя чем-то обидел?       Чуя теряется, не зная, что ответить. «Очень», проносится в мыслях, но вслух не озвучивает.       – Прости ещё раз, что напугала сегодня, – шепчет она, накрывая дочку одеялом.       Покидает детскую, плотно прикрыв за собой двери, и идёт в гостиную.       – Уснули? – Гин не оборачивается, продолжает складывать разбросанные по полу книги обратно на полки.       – Да.       Комната перевёрнута вверх дном, лишний раз напоминая о недавнем срыве мафиози. Накахара устало выдыхает, активируя Смутную печаль и возвращая вещи в исходное положение. Акутагава отходит от книжного шкафа, присаживается на диван и внимательно смотрит на подругу, показывая, что готова выслушать.       – Я, – Чуя виновато отводит взгляд, проводя рукой по шее, – я сегодня видела Дазая. Вот и…       Гин понимающе кивает, прикрыв глаза и хлопая ладонью рядом по мягкому дивану, приглашая сесть.       – Не надо, – тихо произносит она, – не заставляй себя, если не хочешь.       И Чуя благодарно улыбается.       Оставшийся вечер проходит в полной тишине, позволяя Накахаре как следует переосмыслить всё, что она пережила за день.

«…обязательно вернусь за тобой…»

      Ей ведь только послышалось тогда, верно?..