Держа её руку

      – О, старшая сестра, – на границе сознания Коё услышала знакомый голос. Резко открыла глаза, как только узнала, кому именно он принадлежит, – сколько зим.       Дазай улыбался, смотря на очнувшуюся женщину, которую несколько часов назад Агентство взяло в заложники после нападения на них Гильдии. К счастью детективов, третья сторона не стала добивать их, поэтому эсперы решили не упускать представившуюся возможность и захватить, а после и допросить, члена из исполнительного комитета Портовой Мафии.       Сейчас Озаки находилась в больничной постели детективного офиса, и первые, кого она увидела, был бывший союзник, сидевший напротив её кровати, и ненавистный Акутагавой тигр, стоящий за спиной Осаму.       – И правда давно не виделись, – не сводя взгляда с шатена, спокойно произнесла мафиози, – предатель. Пацан, – обратилась уже к Ацуши, – Кёка в безопасности?       Накаджима нахмурился, опустив взгляд и отводя его в сторону, однако Коё всё равно замечает, что золотисто-фиолетовые глаза горят злобой. Злобой, направленной на неё.       Накаджима Ацуши был человеком среднего роста и худощавого телосложения. У него бледная кожа и короткие серебристые волосы, которые спадают удлинённой прядкой с левой стороны лица. С виду милый и безобидный мальчик, который, кажется, и мухи не обидит. Но Акутагаве не понаслышке известно, насколько острыми могут быть когти этого эспера. Коё видела, что может произойти с тем, кто разозлил тигра.       – Она. Пропала, – парень на секунду зажмурился, сжимая опущенные кулаки, а затем злобно посмотрел на женщину, добавив, – из-за тебя!       Коё рассмеялась. Какой же этот пацан глупый. До невозможности наивен, если думает, что жизнь Кёки так легко изменить. Воля к жизни этой девчонки уже давно сломлена, и Озаки действительно считает, что ей лучше оставаться в тени мафии, нежели пытаться из неё выбраться. Ей не выжить в открытом мире.       Ярость мгновенно охватывает разум Накаджимы, вытесняя рациональные мысли:       – Что смешного?! – кричит юный эспер, активируя способность и превращая свою правую руку в тигриную лапу. Он бросается на лежачего заложника, желая одним точным ударом растерзать женщину, чтобы прекратить этот раздражающий смех, но… Чужая рука слишком неожиданно перехватывает пушистое запястье.       – Оставь её мне, – аннулируя способность тигра, спокойно просит Дазай. Не выпуская уже обычной, человеческой руки своего ученика, Осаму поднимается со стула и ведёт Ацуши к выходу, силком выталкивая его за дверь.       – Дазай? – непонимающе тянет Накаджима, обернувшись на наставника.       – Да нормально, – детектив беззаботно машет рукой перед собой, шутливо повторяя, – нормально.       И закрывает дверь перед носом обескураженного ученика.       – Итак, – возвращается обратно к кровати Коё, запустив руки в карманы своего бежевого пальто. Смотрит на женщину свысока, надменно улыбаясь, и продолжает, – прости, что сразу к делу. Поведай о целях Портовой Мафии и стратегии ваших дальнейших действий.       – Ты забыл устав Портовой Мафии, мальчишка? Тот, кто раскололся, умирает первым.       – Твои подопечные известные специалисты по пыткам. В редких случаях, когда они не справлялись, им помогал я, – Осаму вновь подходит к двери, закрывая её на замок. Коё вздрагивает, услышав короткий звук щелчка. – Можешь вспомнить хоть одного заложника, который не ответил на вопросы после того, как я спросил? – глаза женщины в панике расширяются, наблюдая за тем, как бывший мафиози разминает свои забинтованные по кисти руки, кровожадно усмехаясь. – Это зрелище не для детских глаз.       – Ты поэтому выпроводил мальчишку-тигра за дверь? – Коё хочет пошевелиться, но тело не слушается. Она полностью обездвижена. Дело рук Дазая? Или последствие после атаки Гильдии?       – И поэтому тоже, – согласно кивает детектив. Засучивает рукава повыше, подходит ближе к кровати, склоняясь над побледневшей женщиной. «Он и правда меня пытать собрался?» панически проносится в мыслях Коё. Она закрывает глаза ровно в тот момент, когда Осаму заносит над ней руку, и…       Озаки чувствует, как кровать с краю прогибается под тяжестью ещё одного тела. Приоткрывает глаза. Дазай сидит около неё, хитро усмехаясь. Одна его нога закинута на другую, качаясь в воздухе. Парень почти расслаблен, но от внимательного взгляда мафиози не укрывается, как пальцы Осаму крепко сжимают край её одеяла.       – Есть ещё один момент, который очень сильно интересует меня, – голос обманчиво спокоен. От такого Дазая можно ожидать чего угодно, вплоть до удара в спину, желательно ножом, да поострее. – Что за задание Мори поручил Чуе сразу после моего ухода из мафии? Почему оно продлилось почти четыре года, за которые мне ни разу не удалось найти её в Йокогаме?       – Искал, значит, – женщина облегчённо выдохнула, усмехнувшись. Пытать её не будут, теперь сомнений в этом не было. Дазай не станет этого делать хотя бы из-за уважения к Накахаре, ведь знает, как девушка относится к «старшей сестре». – Какое тебе дело до заданий Портовой Мафии и её членов? Ты ушёл, оставив Чую, так к чему все эти вопросы сейчас?       – Я оставил мафию, но не её, – карие глаза пробивают до мурашек. – Задание было лишь предлогом, я прав? – Коё отводит взгляд. Догадался. – Прав, – довольно тянет он, – это было сделано для того, чтобы отдалить малышку Чу от меня, – детектив продолжает рассказывать свою версию, наблюдая за реакцией исполнительницы, с каждым новым словом лишь убеждаясь в своей правоте. – Вы знали, что я обязательно вернусь за ней.       – Чуе нельзя было оставаться в городе, – голос тих, почти не слышен. Озаки не уверена, как много стоит рассказывать этому человеку об одной из своих любимых учениц. Одну уже отобрали, потерять вторую, увы, не очень-то хочется. – Её сила могла выйти из-под контроля в любой момент. Ты, – женщина запнулась, подбирая правильные слова, – очень сильно обидел её.       – Это я усвоил после нашей недавней встречи, – тяжелый вздох, и парень отводит взгляд в сторону, – и всё равно, четыре года слишком долгий срок для отсутствия. Есть ведь ещё какая-то причина, вычислить которую я так и не смог. Что-то упускаю, определённо. Не подскажешь, что именно, а, Коё?       – Решай эту загадку сам, мальчишка. Тебя ведь не зря считают гением. Ты сильно разочаруешь меня, если не справишься с поставленной задачей, – женщина чувствует, как пальцы её руки дёрнулись, способность двигаться постепенно возвращается. – В конечном итоге, ход действий моего плана не исключает и твоего в нём участия.       – Твой план? – Дазай вопросительно смотрит на исполнительницу, губы искажает дьявольский оскал. – Неужели близкое общение с Мори наложило на тебя свои последствия.       – Кто знает, – слабо пожимает плечами, загадочно улыбаясь. – Не буду отрицать, что мы оба имеем свои взгляды на роль Чуи в жизни мафии. И не только Чуи, – женщина осеклась, прикусив язык. – Однако, – спустя время, продолжила она, – наши цели несколько отличаются, я полагаю.       – О целях Мори не сложно догадаться. Я могу насчитать как минимум две, но… Чего добиваешься ты? Ты не станешь понапрасну рисковать малышкой Чу, в этом я не сомневаюсь. Так что за цели ты преследуешь? А, главное, зачем упомянула о них при мне? – Дазай подаётся вперёд, склоняясь над заложницей и понижая свой тон, предупреждающе-опасно шепчет. – Считаешь, что не смогу помешать его осуществлению, старшая сестра?       – Скорее наоборот, – тихий смешок. Дазай резко выпрямляется, широко распахнув глаза. Неожиданно. Хмурится, наблюдая, как женщина медленно поднимается, принимая на кровати сидячее положение.       Озаки откидывает в сторону тонкое одеяло, чуть подтягиваясь и садясь, облокотившись спиной на изголовье кровати. Волосы, окрашенные в розовый, распущены и свободно спадают на женские плечи. Розовое кимоно немного помято, подол местами порван – последствия атаки Гильдии, но в остальном повреждения не так сильны. Что ж, мафиози ещё легко отделалась.       – Знаешь, Дазай… Я хочу сказать тебе одну вещь, – неуверенно начинает она, – сейчас у Чуи есть то, что тянет её на свет, не позволяя опуститься на самое дно прогнившего насквозь мира. Свет, – женщина грустно усмехается, прикрыв лицо длинным рукавом кимоно, – даже не верю, что говорю это. Тем более тебе. Но, – суровый взгляд красно-лиловых глаз направлен на бывшего коллегу, – если она всё ещё дорога тебе, не позволяй Чуе исчезнуть во мраке собственного демона, что рано или поздно овладеет ей, уничтожая изнутри, покуда она продолжает оставаться на стороне тьмы. В конце концов это неизбежно…       – Весьма необычно слышать подобное от тебя, – Дазай опирается рукой на поверхность кровати, чуть наклоняясь спиной назад. Запрокидывает голову, вполоборота смотря на исполнительницу. Определить, что выражает его взгляд сейчас – невозможно. Впрочем, Коё и не пытается. – Относительно Кёки ты диаметрально-противоположного мнения. В чём разница?       – У Кёки нет столь сильного стимула, коим обладает Чуя…       – Стимула? – карие глаза сужаются. Но Озаки отворачивается, не желая продолжать данный разговор.       – Это всё, что я могу сказать, – тихо произносит женщина. Опускает голову, рассматривая собственные руки, сцепленные в замок на животе. И Осаму понимает, что большего он сейчас не добьётся. Что ж, и так сгодится. Он, всё же, получил определенную информацию. Даже уверен, что весьма стоящую, осталось только разгадать, о чём пыталась рассказать Коё.       – Я подумаю над твоими словами, когда разберёмся с Гильдией. Сейчас же, – его взгляд снова серьёзен. Личные дела стоит отложить до лучших времён, пора переходить к делу, – в благодарность за твою небольшую информацию, я хочу предложить тебе план, который поможет спасти Кёку, – мафиози резко поднимает голову, внимательно смотрит на Дазая, ожидая пояснения. – Ты ведь не откажешь в помощи по старой дружбе, сестрица?.. ***       Зал для совещаний куда просторнее личного кабинета босса мафии, однако длинный дубовый стол в центре, занимающий большую часть помещения, составляет в корне противоположное впечатление для всех, кто оказывается внутри. Окна отсутствуют, поэтому единственным источником света служат немалочисленные настенные канделябры. Для большинства до сих пор остается загадкой, кто постоянно зажигает свечи. Впрочем, найти ответ на это никто и не стремится. Собственно, зачем. Дел и без этого хватает.       К столу придвинуто девятнадцать стульев: по девять по бокам, и один во главе, с противоположной стороны от входа. В центре стола обычно находятся три металлических канделябра – трикирии, рассчитанные на три свечи. Сейчас же один из них придвинут ближе к одному из краёв, за которым сидят три маленькие фигуры. Место, принадлежащее Мори Огаю, занимает Элис, с удовольствием уплетая клубничный тортик. Около неё, разместившись друг напротив друга, расположились двойняшки Накахары, наслаждающиеся разнообразными сладостями вместе со способностью босса мафии. Сам же хозяин Вита Сексуалис в данный момент находился позади светловолосой девочки, временами обнимая её со спины, с умилением наблюдая за трапезой детей.       – Ринтаро, отстань, – недовольно ворчит Элис, когда обнимающий её Огай стесняет движение правой руки, – есть мешаешь, старикашка.       – Не будь такой грубой, – обиженно тянет мужчина, но стоит ему обернуться в сторону жующей пончик Эйми, как губы вновь искажаются в улыбке. Он хватает со стола бисквитное пирожное, украшенное толстым слоем взбитых сливок и протягивает угощенье темноволосой малышке, – попробуй и это, уверен, ты оценишь.       И в этот момент Мори готов поклясться, что со спины его прожигают голубые глаза мальчишки, наблюдающего за ним с недоверием по отношению к любимой сестрёнке. Тэтсуя и сам не знал, почему ему так не нравится, когда Мори оказывает повышенное внимание Эйми, поэтому ни с кем не делился своими переживаниями. Огай ведь не желает им зла, так ведь?       – Что-то не так, Тэтсуя? – оборачиваясь, интересуется мужчина, но мальчик отрицательно мотает головой.       – Нет, – улыбаясь, отвечает он, – может, – мальчишка берет в руки шоколадный эклер и протягивает его Огаю, – с нами перекусите? – и улыбка эта вызывает скрытое восхищение, смешанное с толикой предостерегающей опасности. Будь на его месте сейчас Дазай, Мори уверен, он бы именно с такой улыбкой предложил своему бывшему начальнику отведать крысиного яду. Или попросил бы отравы для себя. Да чтоб побыстрее подействовало, и менее болезненно.       Ответить Огай не успел. Его внимание переняла на себя отворившаяся дверь и появившаяся на пороге Накахара.       – Господин Мори, – девушка медленно сделала несколько шагов по направлению к столу, – задание благополучно выполнено, – довольно скалясь, отрапортовала она. – Гильдия с радостью заглотила нашу наживку о потенциальных заложниках.       – Чего и следовало ожидать, – мужчина облокотился руками на спинку стула, за которым восседала Элис. – Что насчет Детективного Агентства?       – Их выбор был не так уж и велик, – мафиози пожала плечами, – не будут же они оставлять своих людей в лапах врага, в конце концов. Остается только дождаться, кто из них выйдет победителем в предстоящей схватке. Хигучи и Гин, – брови нахмурились, взгляд Чуи стал серьёзнее. Ей до сих пор была не по нраву эта затея, – уже отправились вместе с Кью на предполагаемое место встречи наших врагов. Как только победитель определится, они сразу же попадут в лапы маленького демона. ***       На перроне было до безобразия тихо и спокойно. Ацуши то и дело оглядывался по сторонам, стараясь не пропустить не единого шороха или прохожего, который может оказаться одним из врагов. Рядом сидевший на скамье Дазай же был полностью расслаблен. Детектив, закинув руки за голову и откинувшись на спинку, казалось, дремал.       «Вот бы и мне его спокойствие» думал юный эспер, тяжело вздыхая. Вся эта ситуация, это противостояние трёх сильнейших организаций выбивало из колеи. Накаджима никогда не любил насилие, но всё равно вынужден прибегать к нему, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Вынужден каждый раз использовать силу тигра, чтобы не проиграть. Не погибнуть. И эта ответственность давит непосильным грузом.       Он не хочет умирать или терять кого-то из своих друзей, успевших стать для него за столь короткий срок семьёй, которой парень был лишен в своё время.       Ацуши переводит взгляд на железнодорожные пути. Ожидание томительно, но они с Осаму здесь для того, чтобы встретить своих товарищей, которые в скором времени должны приехать на поезде. Тигр прикрывает глаза, вспоминая всё то, о чём говорила та рыжеволосая мафиози, которая сумела пробраться к ним в убежище, чтобы передать послание от своего босса. Девушка была сильна и, казалось, её совершенно не заботила атака двух сильных эсперов Агентства, которые вышли ей на встречу. «Её способность – манипулирование гравитацией, – с толикой восхищения в голосе, довольно произнёс Дазай после того, как ему рассказали о вторженце, – и эта сила прекрасна во всех своих проявлениях, не правда ли?» И Накаджима почти согласился с этим. Почти. Потому что на самом деле эта способность слегка пугала. Зато вот Кенджи оценил по полной, жалея, что не смог познакомиться с мафиози поближе. Уж слишком воодушевила парня способность, позволяющая своему носителю спокойно передвигаться по потолку, да ещё и не теряя при этом своей шляпы.       А вот Ацуши почему-то кажется, что раньше он уже где-то видел эту девушку.       – Дазай?       Золотистые глаза широко распахиваются, стоит тигру вспомнить – где…       – М? – не открывая глаз, тянет шатен.       – Та девушка, что была с вами на фотографии… Она из Портовой Мафии?       – Верно, – Осаму улыбается, лениво приоткрывая карие глаза и чуть поворачивая голову в сторону ученика.       – Это ведь она приходила сегодня к нам с тем посланием о наступлении Гильдии?       – Ага, – довольный кивок.       – Что… – Накаджима не уверен, стоит ли задавать этот вопрос, но любопытство сильнее, – что вас связывает с ней?       – Ты ведь уже догадался, Ацуши, каким было место моей прежней работы? – парень напротив хитро усмехается, лукаво прищурившись. А вот сам тигр несколько сконфужен. Он до последнего надеялся, что его предположения ошибочны. Дазай, он ведь не может… Или, как раз-таки, может?..       – Вы состояли в Портовой Мафии? – неуверенно произносит он. Но одобрительный карий взгляд сводит на нет все сомнения, и только теперь Ацуши понимает, что правда была всё это время на поверхности. – Кажется, – запинаясь, поясняет он, – о чём-то подобном говорил Акутагава во время нашего последнего с ним сражения…       – Чуя была моей верной напарницей, – взгляд Осаму до непривычного ясен. Примерно с таким видом бинтованный эспер отзывается обычно о своём любимом суицидальном справочнике, который Куникида не раз обещал выбросить в помойку или сжечь. – А ещё, – плутовская ухмылка, – она моя маленькая собачка, которая не против лишний раз выпустить свои острые зубки, чтобы разорвать в клочья чужую шею. Так что не советую тебе злить этого человека.       Ацуши неловко смеётся, смущённый столь необычным сравнением. Совсем не это он ожидал услышать.       – Это ведь… не даёт ответ на мой вопрос… – чуть краснеет, не выдерживая пронзительного взгляда напротив.       – Разве? – наиграно удивленный тон. – А, по-моему, я ответил более, чем доходчиво.       Наступает неловкое молчание. Неловкое только для тигра, потому что Дазай снова погружается в притворную дремоту, облокотившись на стену спиной с заведенными за голову руками. Ацуши опирается ладонями на свои колени, чуть склоняясь вперед. Смотрит в сторону леса, что раскинулся по правую сторону вокзала. Желая хоть как-то заполнить образовавшуюся тишину, непринужденно говорит:       – Поезд, на котором должны были приехать девушки, опаздывает… ***       – Ах ты дебила кусок! – неожиданно громко доносится снизу, и, спустя мгновенье, Дазай чувствует, как ему в солнечное сплетение прилетает тяжёлый удар ногой, буквально отталкивая несостоявшегося самоубийцу от края крыши высотного здания. – Опять херней страдаешь, ублюдок бинтованный?       Парень отошёл на пару шагов назад. Согнувшись пополам от охватившей его боли, юноша рухнул на колени, протяжно простонав. Чуя всегда была жестока к нему, не гнушаясь лишний раз покалечить злосчастного напарника. И каждый раз вкладывала в удар как можно больше силы, чтобы вдолбить проклятому суициднику, насколько сильно ей осточертели подобные выходки с его стороны.       – Твои методы спасения ещё более убийственны, чем все мои попытки суицида, – Осаму слабо усмехается, придерживаясь рукой за пострадавшее место.       – Когда-нибудь ты доиграешься, и я действительно собственноручно убью тебя.       Накахара стоит на краю, на том самом месте, где минутой ранее стоял Дазай. Голубые глаза недовольно смотрят на напарника, брови нахмурены. Руки, спрятанные в карманы чёрной ветровки, сжаты в кулаки – Осаму почти не сомневается в этом. Чуя слишком предсказуема для него в проявлении своих эмоций. Это далеко не первый раз, когда девушка останавливает юного исполнителя от непоправимого в самый последний момент.       – Если так желаешь моей смерти, почему постоянно мешаешь моему стремлению исполнить не только моё, но и твоё желание?       Незакрытый повязкой карий глаз хитро прищурен, на губах – лукавая усмешка. Неполноценный человек прекрасно осознаёт, что напарница боится за его жизнь, а потому пользуется этим, каждый раз провоцируя.       Правая рука по-прежнему растирает ушиб. Парень сидит на холодном полу, скрестив перед собой ноги, и не спешит подниматься. Смотрит на девушку снизу-вверх. Слабый ветерок слегка ерошит короткие рыжие локоны, выглядывающие из-под шляпы. Осаму прежде сотню раз порывался скинуть надоедливую часть гардероба с чужой головы, но каждый раз терпел неудачу, временами весьма болезненную и долго-заживающую. Голубые глаза на фоне полной луны выглядят ещё более завораживающими, даже не смотря на отражающееся в них раздражение по отношению к парню, и Дазай любуется этим взглядом.       – Чтобы потом разгребать всю ту кучу отчётов, которую ты после себя оставишь, самостоятельно? – недовольно фыркает Накахара. – И не мечтай, скумбрия. Я не собираюсь в одиночку расхлёбывать твои косяки.       – Какая досада, – трагический вздох, – я уж было понадеялся на тебя, слизень. В конце концов, это твоя обязанность, как верного пса, помогать мне всегда и во всём. Ведь я, – самодовольный оскал, – выше тебя по статусу. Да и не только, – смешок, – по статусу…       Осаму вовремя отклоняет голову в сторону, потому что в следующее мгновенье мимо него пролетает кинжал, задевая холодным металлом щеку и оставляя на бледном лице кровоточащий порез.       – Весьма агрессивный пёсик, хочу заметить, – издевательски добавляет он, выпрямляясь. И Чуе лишь остается досадливо стиснуть зубы, притягивая оружие обратно в свои руки.       – Ведь нарываешься, скотина, ты на скорейшую кончину, – медленно проводя пальцем в перчатке по острию холодного оружия, предупреждающе чеканит мафиози, на что Дазай довольно присвистнул: «Да ты рифмоплёт просто, я погляжу»       Девушка устало вздыхает. Убирает кинжал обратно и отворачивается от напарника. Спорить с этим идиотом так же бессмысленно, как и доказывать ему, что «суицид – не выход». Впрочем, порой так сильно хочется ускорить его стремление, пнув как следует под зад, пока тот стоит на краю пропасти, прикидывая, как долго придётся лететь до исполнения заветной цели.       Сегодня Чуя просто хотела насладиться красотой ночного города, разъезжая по пустынным улицам спящей Йокогамы на любимом байке. В её плане никак не входила встреча с раздражающим коллегой. Но… Увидев на краю двадцатипятиэтажного здания знакомую фигуру, Чуя не смогла удержаться. Припарковала свой транспорт на краю дороги и, активировав способность, быстро подлетела к Дазаю, одним ударом ноги предотвращая новую попытку самоубийства.

Она никогда по-настоящему не хотела, чтобы Осаму умирал…

      – Чуя?       Дазай, не торопясь, поднимается на ноги, кряхтит от глухо-отдающейся боли в солнечном сплетении. Накахара не считает нужным обернуться, предпочитая игнорировать. Снова ведь услышит очередную глупость.       – Помнишь, я говорил недавно, что желаю найти человека, с которым хотел бы совершить двойное самоубийство?       Чуя напрягается. Молчит.       – Знаешь, – девушка вздрагивает, когда бинтованные руки опускаются на её плечи, крепко обнимая и прижимая к груди. Горячий шепот опаляет ухо, – а я ведь уже давно нашёл такого человека.       – Чё?! – Накахара дёргается всем телом, стараясь отцепить от себя напарника. Не выходит. Резко откидывает голову назад, выбивая Осаму нижнюю челюсть, но и это не заставляет парня ослабить хватку. – Ты чего несёшь, ублюдок? Живо убрал свои грабли!       – А что, если не хочу? – горячие ладони соскальзывают с девичьих плеч, сцепляясь в замок на плоском животе. Голубые глаза в страхе расширяются, когда Осаму чуть склоняется к краю, отталкиваясь вперед ногой. Смутная печаль сейчас бесполезна, Дазай блокирует любое проявление способности. – Я так давно мечтал о чём-то подобном, – вполголоса произносит он, и Чуя замирает. Голос чарует, пробирая до костей, – не раз представлял, как бы это выглядело со стороны. Два тела, что прыгают в объятия смерти, вверяя ей свои прогнившие жизни. Разве это не прекрасно, а, Чуя?       – Поч… – девушка запинается, Дазай делает небольшой шаг вперёд, подводя напарницу ещё ближе к краю. Теперь она касается твёрдой поверхности только кончиками пяток. Парень не даёт ей отступить, подталкивая к пропасти. И эти ощущения до омерзения пугают, заставляя бешено-стучащееся в груди сердце выбрасывать в кровь неконтролируемую дозу адреналина. По коже проносится едва ощутимый холодок. Опасно. Слишком опасно. – Почему именно я?       Чуя оценивающе смотрит вниз. Без силы гравитации лететь представится возможным только в одном направлении – к неизбежной смерти, потому что упасть с такой высоты на асфальт и выжить… Нет, такое не под силу даже непобедимому Двойному чёрному дуэту.       – Потому что мне нужна именно ты, – спокойно отвечает Осаму и утыкается носом в чужую шею, прикрыв глаз, – и только ты…       Дазаю уже действительно всё равно, что будет дальше. Он устал. Устал от жизни, от скучных отчетов, от вечного запаха крови. Устал от попыток сдерживать себя каждый раз, когда столь желанная напарница находится рядом. Сдерживаться, чтобы не прижать её к себе, впиваясь зубами в манящую девичью шею, кою украшал чёрный кожаный чокер, лишний раз привлекая внимание; чтобы не сломать девушку своими желаниями, которые с каждым разом подавлять становится труднее. Может быть сегодня… Сейчас… Сделав ещё только один единственный шаг – он сможет провести черту, перечёркивающую все его страдания, освобождая покалеченное сознания, очищая и даря такой желанный покой, к которому Дазай так упорно стремился многие годы.       – Осаму? – тихо зовёт Чуя. Страх перед пропастью, раскинувшейся под ногами, прошёл так же быстро, как и появился. Чужие руки согревают. Успокаивают. Девушка прикрывает глаза, глубоко вздыхает, наполняя лёгкие прохладным ночным воздухом. И Дазай, расслабившись от сладкого аромата рыжих волос, молча слушает. – Ты… – рука, облаченная в перчатку, крепко сжимается в кулак. Тело начинает бить мелкая дрожь, вызванная закипающей внутри злостью, – больной ублюдок!        Чуя приподнимает над пропастью одну ногу, отводит её назад, протискивая между ног напарника, и одним рывком выбивает Осаму из равновесия. Тяжелый кулак ощутимо бьёт в скулу исполнителя, заставляя чуть отступить назад, чем девушка и пользуется, поддаваясь спиной назад, разворачиваясь к Дазаю лицом, и опрокидывает его на пол, приземляясь сверху.       – Ничего лучше придумать не мог, придурок?! – восседая на животе напарника, раздраженно шипит Чуя, нанося новый сильный удар по лицу парня. Она хватает Дазая за грудки и тянет на себя.       Осаму, не шевелясь и не моргая, смотрит на девушку. Ему снова помешали, но почему-то парень совсем не испытывает сожаления. Он рад, что его желание не осуществилось. Рад, что не стал причиной её смерти.       – Нужна именно я, говоришь? – голубые глаза наполнены яростью. Губы искажает самодовольный оскал, когда до её слуха доносится тихое «Допустим» из уст Дазая. – Тогда, – Чуя склоняется ближе к лицу суицидника, останавливаясь в паре миллиметров от чужих губ, – не смей умирать, пока я продолжаю оставаться рядом с тобой! Ты меня слышал, Осаму? – её голос тих, но звучит убеждающе. – Если однажды понадобится, я сама убью тебя, а до тех пор…

…я буду оставаться рядом, потому что ты тоже тот, в ком я так сильно нуждаюсь…

      Чуя медленно приоткрыла глаза, потянулась, разминая затёкшие после неудачной позы для сна конечности. За последние сутки мафиози спала чуть менее трёх часов. Она плохо помнит, как доползла до квартиры, как обессилено рухнула на диване, даже не потрудившись добраться до кровати или снять с себя верхнюю одежду. Сквозь полудрёму Накахара чувствовала, как Тэтсу стягивает с неё пальто и жилет, а Эйми заботливо укрывает махровым пледом. И всё. Дальше сознание обрывается, погружая девушку в безмятежную темноту.       Причинной столь вымотанного состояния исполнительницы стала тяжёлая битва, возникшая на улицах Йокогамы по вине способности Кью. Как и остерегалась Чуя, Юмено Кюсаку не только провалил свою миссию, но и попался в лапы Гильдии. В итоге убийственная способность Догра Магра обернулась не только против Портовой мафии, но и против всего города, безжалостно отбирая чужие жизни, втягивая в трёхсторонний конфликт и мирное население. Бойня продлилась около часа, и сошла на нет так же неожиданно, как и началась. Как и полагала Чуя, такое быстрое завершение настоящего кошмара произошло благодаря вмешательству Неполноценного человека. Что ж, стоит отдать ему должное. Дазай наверняка уже придумал план, как остановить врагов – стратегия всегда была его коньком.       Накахара спускает одну ногу с дивана, тянет руки вверх, неприкрыто зевая. Глаза слезятся от нехватки сна, но большего себе позволить она не может. Даже эти три часа были для неё роскошью, но Коё, которая вернулась в главное здание организации сразу после атаки, буквально насильно вытолкала девушку из кабинета босса, намекая, что скоро она понадобится Мори в боевом расположении духа. Сам же Огай, взяв с собой несколько человек, отправился на переговоры с Детективным Агентством, о которых поведала Озаки, передавая боссу конверт с приглашением от Фукудзавы. Когда Накахара поинтересовалась, как «сестрица» чувствует себя после времяпрепровождения в логове врагов, Коё только загадочно улыбнулась, прикрыв лицо раскрытым веером: «Мы всего лишь немного поговорили на тему жизни с Дазаем. Он, к слову, передавал тебе пламенный привет» Не стоит упоминать, куда Чуя предложила отправить этот самый «привет», раздраженно фыркая на дальнейшие замечания.       Холодный душ помогает привести мысли в порядок, прогоняя остатки сна. Рыжая прикасается изящными пальцами к своим губам, прикрывая глаза, и пытается вспомнить окончание сна. Вернее, воспоминания о прошлом, что снова напомнило о себе во сне. Чуя до сих пор вспоминает, до дрожи в коленях, тот день на крыше высотки, когда Осаму не просто предложил ей двойное самоубийство, а почти подвёл к его свершению, крепко удерживая в своих объятиях на краю пропасти. И как потом, подходя к лестничной будке, чтобы спуститься с крыши, Дазай резко прижал её к стене…       – Какого чёрта, скумбрия? – Чуя недовольно посмотрела на Дазая, и тут же осеклась, стоило их взглядам пересечься.       – Значит, всегда будешь рядом со мной? – карий глаз прожигает насквозь. Юный исполнитель крепко прижимает напарницу к металлической отделке лестничной шахты, перехватив запястья девушки левой рукой, заведя их над её головой. Правая рука опускается на девичью шею, указательным и средним пальцем проникая под чокер, оглаживая чувствительную кожу.       – Дазай, – предостерегающе рычит Чуя, но вырываться не спешит. Не хочет. Лишь наблюдает за манипуляциями напарника, слегка вздрагивая, когда он наваливается на неё своим телом, сильнее вжимая в стену, – ты чего тво-       – Ты нужна мне, Чуя, – склоняясь ниже, шепчет парень почти в самые губы девушки, – прошу, не отталкивай…       Накахара и предположить не могла, что Дазай, хладнокровный и безжалостный мафиози, может быть настолько нежным. Подрагивающая рука на шее почти не доставляла дискомфорта, едва надавливая на сонную артерию, ощущая под пальцами бешенный пульс сердца. Заведенные над головой тонкие запястья вскоре освободили, перемещая левую руку на чужое бедро, оглаживая, поднимаясь выше, и сжимая ладонью упругую ягодицу. Прикрыв глаза, Чуя опустила обе руки на плечи Осаму, сильнее прижимаясь к горячему телу.       Поцелуй становился более напористым, голова кружилась от недостатка кислорода, но Дазай и не думал отстраняться. Прикусив нижнюю губу напарницы и услышав сдавленное шипение, он усмехнулся, медленно провёл кончиком языка по кровоточащей ранке, пробуя на вкус чужую кровь.       – Ты моя, Чуя, слышишь, – чуть отстраняясь и заглядывая в глаза напротив, томно шепчет он. И Накахара, сбивчиво дыша, видит, как напарник облизывает собственные губы, что запачкались её кровью, - ты только моя…

запомни это…

      Мысли о прошлом уже давно не приносят той сильной боли, что была прежде. Да и маленькие озорники, что выглядят почти полной копией своего отца, помогают прогонять негативные эмоции, заставляя продолжать улыбаться даже тогда, когда хочется кричать от безысходности.       Чуя уже давно призналась себе, что скучает по бывшему напарнику…       Приведя себя в порядок, девушка вышла из ванной комнаты. И вовремя. Телефон, что она оставила на журнальном столике в гостиной, пискляво трещал. Звонок от босса.       – Надеюсь ты хорошенько отдохнула, Чуя, – раздалось на другом конце провода, – у меня для тебя особая миссия, – Огай усмехнулся. – Сегодня, ради исключения, поработаем вместе с Детективным Агентством. Вернее, поработаешь только ты. Настало время возродить непобедимый Двойной черный дуэт на одну ночь, ради достижения наших общих целей.       – Когда? – хрипло проговорила она в трубку. В горле внезапно пересохло. Волнение?       – Операция начнётся через полтора часа, Гин уже направляется к тебе, чтобы остаться с детьми. Дазай будет ожидать тебя на месте, поэтому советую не опаздывать. Хотя… У тебя никогда не было привычки опаздывать… ***       Ацуши, нервно теребя пальцами длинный конец своего пояса, обеспокоенно наблюдает за Дазаем, который, словно игнорируя свою загипсованную после утренней автомобильной аварии правую руку, пытается надеть на себя пальто, упорно просовывая в узкий рукав большую от гипса конечность. Накаджиме не очень по нраву идея предстоящего задания раненного наставника, однако Дазай, с беззаботной улыбкой на губах, продолжает утверждать, что ничего страшного не случится.       – Я не первый раз иду на опасные дела с гипсом, – справившись, наконец, с небольшой трудностью, в очередной раз проговорил Осаму. Он накинул на шею бинт, закрепляя на нём повреждённую руку, чтобы не болталась, причиняя себе ещё больше вреда. – Помнится, – продолжает он, – как-то раз мне пришлось выполнять задание с костылями из-за сломанной ноги. И, как видишь, я по прежнему живой.       – Не ври, – недовольно ворчит Куникида, не отвлекаясь от бумажной работы, – не было такого!       – Было, было, – довольно кивает детектив, – только на другой работе…       Длинноволосый блондин поднимает на коллегу неодобрительный взгляд, поправляя указательным пальцем правой руки съехавшие на нос очки.       – Даже знать не хочу, что за работа у тебя была, – и вновь возвращается к писанине, – но не удивлён, что тебя оттуда выгнали. С твоим то желанием трудиться.       Ацуши неуверенно отводит взгляд, а Дазай смеётся. Бывший мафиози не считает нужным исправить Доппо, прокомментировав, что «вообще-то я по собственному желанию ушёл» Ну да не важно. Пора уже выдвигаться, чтобы не заставлять временного напарника ждать.       – Вы точно уверены в том, что мафия пойдет нам на встречу? – не успокаивается Накаджима. Ему действительно не спокойно. – Тот человек сказал, что не намерен идти на сотрудничество.       – Это так. Мори не врёт. Однако, – детектив присаживается на диван, разминая левой рукой шею. Бинтовая повязка неприятно натирает под тяжестью гипса, – в его интересах, чтобы миссия прошла успешно. Я больше, чем уверен, что он пошлёт на задание нужного мне человека.       – Но, – не унимается тигр, – как же вы будете сражаться с одной рукой против столь сильного врага? А если их будет много? Это же чистое самоубийство!       Глаза Осаму на минуту озаряются счастливым блеском. Где-то в стороне слышится нервный смешок Танизаки: «Думаю, он именно этого и добивается»       – Было бы не плохо, – самодовольно тянет Неполноценный, усмехаясь, – ещё один способ. А то мой личный список успел устареть.       – Дазай…       – Не переживай, Ацуши, – парень встаёт, медленно подходит к ученику и треплет светлые волосы целой рукой, – я не собираюсь сражаться с одной рукой. В конце концов, – лукавый взгляд, – я не один. Со мной будет мой верный пёсик, что не позволит другим прихлопнуть меня.       «Однако не факт, что этот самый пёсик не растерзает меня собственными руками…» – покидая офис под вопросительные взгляды коллег в спину, мысленно дополняет он.