Держа её руку

      Дазай не ошибся, когда предположил, что Мори всё-таки отправит к нему в напарники Накахару для освобождения Кюсаку. Старый, давно заброшенный и всеми забытый одноэтажный кирпичный дом, в подвале которого Гильдия и скрывала маленького эспера, чья сила была поистине демонической. Именно это здание, на окраине леса, и стало местом встречи Двойного чёрного. И не только. Детектива и мафиози уже давно поджидали два сильных эспера, что ранее нападали на помощниц Детективного Агентства по наводке Портовой Мафии. Эсперы, с которыми с трудом справились Куникида и Танизаки, столкнувшись с ними один на один. Сейчас же враги имели при себе подкрепление в лице пары сотен солдат. Пусть и простых людей, но численность ощутима, учитывая полное вооружение окружающих.       Была бы ощутима, если бы не появление повелительницы гравитации…       – Дай мне кое-что прояснить, – вырубив одним ударом сразу пятерых, вдавливая их с помощью гравитации в землю, Чуя остановилась напротив Дазая, одаривая напарника надменным взглядом, – как только я закончу с этим мусором, – указывает рукой в сторону вооруженных людей, стоящих за её спиной, – я принимаюсь за тебя.       – Я так и знал, – показательно отвернувшись, выдыхает парень. На другое приветствие он и не рассчитывал, – поэтому я был сегодня не в настроении для всего этого.       Дазай, конечно же, врёт. Он ждал этой встречи, и ему стоит больших усилий сдержать улыбку, что так и норовит исказить губы при виде рыжеволосой девушки. Чуе ведь не обязательно об этом знать… По крайней мере сейчас. Не тогда, когда находятся на поле битвы среди врагов.       Они довольно быстро справились с вооруженной охранной, преграждающей путь к заключённому в укрытие маленькому мафиози. Дазай почти не вмешивался в бой, с неподдельным восхищением наблюдая со стороны за грациозными движениями напарницы, чьи удары в прямом смысле слова пробивали внушительные трещины в земле, оставляя на поверхности глубокие, и не очень, дыры. Единственное его участие в данной операции состоялось в обнулении способности одного из вражеских эсперов, которого Чуя сразу же пинком отправила куда-то в сторону леса. Вся дальнейшая работа была полностью в руках, вернее сказать, ногах Накахары – руки в бою она не использовала принципиально. Исключение составлял Дазай, когда получал кулаком по морде.       Вражеские тела, бессознательные и полуживые, разбросаны по всей округе, буквально впечатанные в землю силой гравитации. Осаму, довольно ухмыляясь, подходит к поправляющей перчатки Чуе и хлопает ей по плечу здоровой рукой, весело приговаривая:       – Хорошая девочка, быстро справилась...       – Я тебе не собака, ублюдок! – резко оборачиваясь, девушка хочет ударить наглеца в рожу, но тот уже, беззаботно насвистывая себе под нос какую-то мелодию, скачет в сторону входа в логово Гильдии.       «И как такого только земля носит? – раздражённо сжимая кулак, думает Накахара. – Да чтоб он себе шею свернул, скотина»       Очередная встреча с несчастным суицидником радует мало. Однако, пока Дазай не видит, взгляд исполнительницы цепляется за загипсованную руку детектива. Девушка хмурится. Настоящий, или же очередной блеф? Помнится, на их первом задании, когда Чуя ещё официально не состояла в Портовой Мафии, Дазай ходил примерно с таким же гипсом, под которым, как оказалось, прятал металлический кастет для более мощного удара. Сейчас ведь тоже самое?..       Накахара качает головой, стараясь не думать, что рука может быть сломана и на самом деле. «Нечего о нём беспокоиться…»       – Хей, Дазай, слышал о Петрусе? – спускаясь в подвал по хлипким деревянным ступеням, как бы невзначай произносит Чуя, желая как-нибудь задеть бывшего напарника.       – Это невероятно дорогое вино, – «без интереса» отвечает парень. Осаму идёт медленно, позади Накахары, незаметно разглядывая девушку. Вот она, впереди, стоит только руку протянуть, но… Нельзя, откусит. Ещё и кубарем вниз отправит, прибавляя скорости ощутимым пинком, зараза.       – В ночь, когда ты ушёл из организации, я открыла бутылку восемьдесят девятого года в честь праздника, – Чуя беззастенчиво врёт. Вернее, слегка приукрашивает. Она действительно открывала эту бутылку, но многим позже: на первое день рождения двойняшек. Вот только Дазаю об этом знать необязательно. Зато можно «ударить» побольнее, показывая, что и без него у Накахары все прекрасно. – Да, – кивнув скорее самой себе, уверено продолжила мафиози, – так меня от тебя тошнило.       В конце концов, в те времена её действительно, в прямом смысле слова, тошнило. И именно по вине Дазая, как бы иронично это не звучало. Только вот причина несколько иная…       – А я помню, что подложил бомбу под твою машину в ту ночь, – поравнявшись с девушкой, непринуждённо проговорил Дазай. Словно сообщал о какой-то незначительной детали, что не стоит особого внимания.       – Так, значит, это был ты?! – руки непроизвольно сжались в кулаки. Так это по вине Дазая Чуя лишилась столь дорогого сердцу четырехколёсного друга. «Суицидальная сволочь» Она ему ещё припомнит. Обязательно припомнит свою малышку. – Я тебя не переношу, – с нескрываемым раздражением бросила она.       – Да-да, – лукаво улыбаясь, усмехнулся детектив, – я тоже тебя «ненавижу», – Чуя скосила на напарника недовольный взгляд. Снова издевается. Она прекрасно поняла интонацию и смысл его «ненавижу». Бесит. С радостью бы придушила прямо тут, и прятать труп шибко не надо, место и так заброшенно. Да и свалить всё на Гильдию можно, в конце концов. Заманчиво, скотина…       А Дазай, меж тем, издевательски продолжал. Провоцировал, будто специально нарываясь, стараясь вывести из себя. Хотя почему будто?       – Единственное, что мне в тебе всегда нравилось, это, может, вкус в обуви…       – А? – Чуя остановилась, тогда как Осаму сделал ещё пару шагов вниз, обгоняя мафиози. Накахара приподняла правую ногу, внимательно рассматривая свою черную туфлю на невысокой платформе. – Ты так считаешь? – доверчиво поинтересовалась она.       – Шучу, конечно.       Осаму крайне удачно пригнулся, как раз за секунду до того, как Накахара, злобно рыча «Ах ты, ублюдок!», попыталась снести ему, Дазаю, голову одним точным ударом ноги, мастерски подпрыгивая высоко в воздухе. Детектив, весело смеясь, спрыгнул на несколько ступеней вниз, останавливаясь на лестничной площадке, соединяющей два пролета.       – Да перестань, – развернулся, смотря на девушку снизу-вверх, – я знаю твои атаки, время, напор…       – Я действовала не в полную силу, – запротестовала Накахара, стремительно спускаясь вслед за парнем. – Если бы я действовала серьёзно, – она подходит ближе, оттесняя Осаму спиной к стене и больно тыча пальцем в его грудь, прожигая гневным взглядом, – я бы твой череп перемолола.       – Оу, – недобрый блеск в карих глазах, – как страшно…       Секунда, и спиной к стене прижимают уже Чую. Девушка и пискнуть не успела, как Дазай, резко схватив её за плечо целой рукой, дёрнул мафиози на себя, меняясь с ней местами. Левая рука, скользя по изящному, стройному телу, опускается на поясницу, оглаживая и прижимая ближе к себе. Между девичьих ног протискивается нога детектива, не позволяя сдвинуться в сторону. Накахара сдавленно шипит, когда Осаму наваливается на неё всем своим телом, упираясь гипсом чуть ниже груди, вжимая в стену, предотвращая любые попытки пошевелиться. Всё, что успевает сделать Чуя, это упереться ладонями в крепкую грудь парня, стараясь хотя бы ненамного отстранить его от себя. Но всё в пустую. Из-за близости Неполноценного даже способность не применить. Гадство.       – Ты какого, блять, чёрта сейчас вытворяешь? – злобно смотря на Дазая, медленно чеканит Чуя. – Вместе с рукой и мозги последние проебал?       – А ты всё так же красноречива в своих выражениях, малышка Чу, – тихий, лукавый смешок, опаляющий горячим дыханием чувствительную кожу уха. Слабое, едва различимое шипение в ответ: «Не смей называть меня так». Но Осаму всё равно. – В прошлый раз меня зажимала ты, – вкрадчиво шепчет Дазай, намекая на их первую встречу после разлуки там, в подвалах главного офиса, когда детектив был прикован цепями, – в этот раз, – карие глаза с неподдельным желанием смотрят в голубые омуты напротив, – моя очередь.       Чуя не двигается, затаив дыхание, когда лицо Осаму оказывается непозволительно близко к её собственному. Чужие губы с придыханием накрывают девичьи, проникая языком внутрь, воспользовавшись минутным замешательством мафиози. Дазай медленно проводит кончиком языка по неровной поверхности зубов. И, чувствуя ответные действия со стороны девушки, углубляет поцелуй. Рука медленно сползает с поясницы, чувственно сжимая ладонью округлую ягодицу. Нога, протиснутая между ног Чуи, чуть приподнимается, чувствительно надавливая коленом на пах, и у Дазая едва не сносит крышу, когда до его слуха доносится короткий, сдавленный стон, приглушенный непрекращающимся поцелуем. По телу распространяется приятная дрожь, когда девичьи руки, что до этого с силой упирались в мужскую грудь, ослабляют напор, проводя ладонями вдоль тела. Правой рукой Чуя дотрагивается до шеи Осаму, нежно оглаживая, чуть проникая кончиками пальцев под повязку бинтов. Левая – аккуратно опускается вниз, останавливаясь в районе живота. Ненадолго отстраняется – Осаму чувствует, как его ближе притягивают к себе за шею – а затем…       Сильный удар в солнечное сплетение заставляет детектива прервать поцелуй и, выпустив девушку из крепкого захвата, согнуться пополам от боли, рвано откашливаясь.       Накахара сбивчиво дышит, облокотившись спиной на каменную стену. Ноги подкашиваются, грозясь уронить хозяйку. Сердце предательски разрывает изнутри грудную клетку, переполняя всё тело эмоциями, которые пока удаётся держать под контролем. Нельзя давать волю своим чувствам. Только не сейчас. Не сегодня. И не рядом с ним…       Чуя отталкивается локтями от стены, протягивает руку к Дазаю, ощутимо хватая того за волосы, и тянет на себя, с удовольствием вслушиваясь в чужое болезненное шипение.       – Ещё раз так сделаешь, – Накахара говорит медленно, почти рычит, склонившись к чужому уху, – кастрирую без анестезии тупым старым скальпелем, который специально ради этого одолжу у Мори.       Отталкивает детектива от себя, выпуская из хватки, зарядив слабый подзатыльник для закрепления угрозы. Возвращается к лестнице, продолжая спускаться вниз.       – Не забывайся, скумбрия, – засунув руки в карманы, кричит она, не оборачиваясь, – мы на задании, если ты ещё не забыл. Терпеть не могу, когда из-за тебя тормозим.       Дазай аккуратно выпрямляется, держась целой рукой за пострадавшее место. Дьявольски усмехается, беззлобно бросая вдогонку отчетливое:       – Стерва…– и смеётся, получая в ответ не менее красноречивый жест: поднятый вверх средний палец правой руки.       Слабый свет зажегшейся в подвале единственной свечи в стеклянном подсвечнике, что крепился к перилам, неприятно резанул по привыкшим к темноте глазам. Взору молодых людей открывается небольшое помещение, в дальнюю стену которого вросли толстые, массивные корни виноградных лоз – способность одного из эсперов Гильдии, Джона Стейнбека. Витиеватые полосы корней распространялись на всю комнату, оплетая стены, потолок, пол, проникая в камень и разрушая его.       Кью нашёлся сразу, стоило Чуе и Дазаю зажечь свет. Мальчик находился в плену чужой способности. Всё его тело было опутано тёмными лозами винограда. Ребёнка слова «распяли», крепко прижимая к стене корнями растения.       Кюсаку спал, видимо недавно использованная способность в столь крупных масштабах высосала из него все силы, погружая юного эспера в глубокий сон. Страшно представить, что случится, как этот маленький демон очнется.       Догра Магра – способность Юмено Кюсаку – позволяет проникать в сознание человека, вызывает галлюцинации, позволяя таким образом манипулировать своей жертвой. Из-за вмешательства Джона, эта способность смогла за малый промежуток времени охватить и подчинить себе около половины населения Йокогамы, вызывая в городе настоящий хаос, стремительно уносящий жизни людей. За те несколько часов, что мафия боролась с одержимыми, Чуя потеряла немало народу, бывших под её личным командованием. Поэтому остановить проклятого ребёнка было её целью, хотя бы в память о павших товарищах.       – Вот он, – проходя чуть ближе к заложнику, навеселе прокомментировал Дазай, – спящая красавица, ожидающая своего спасителя.       – Спящая красавица, говоришь?       Чуя не спешила двигаться с места, продолжая оставаться возле лестницы, по которой они сюда спустились. Девушку терзали двоякие чувства: сейчас перед ней находится не просто опасный объект, а ребёнок. Беззащитный, в данный момент, ребёнок, которого, в своё время, никто не научил контролировать свои способности.       «Что было бы, потеряй контроль над своей способностью Тэтсуя?..» Нет, девушка чуть встряхивает головой, это не то, что она должна сравнивать. Но в тоже время прекрасно понимает: в будущем, с возрастом Тэтсуи вырастет и его сила. Кто знает, сумеет ли он справится с той ответственностью, что ляжет на его плечи. Не сломается ли. Даже сейчас, в столь малом теле уже можно наблюдать высокий потенциал, о котором не раз упоминал в разговорах Мори, ненавязчиво затрагивая тему о будущем двойняшек. Чуя всегда старалась избегать подобных бесед.       От мыслей отвлекает протянутая ладонью верх рука Дазая:       – Дай мне свой нож?       – А? – непонимающе тянет Накахара, обратив внимание на спину детектива. Но тот, словно невзначай спохватившись, задорно щелкает пальцами левой руки.       – А, точно, – в бинтованной руке сверкает острое лезвие клинка, – я же вытащил его ранее, на всякий случай.       – Ты…       Чуя раздраженно стискивает зубы. Становится понятно, с какой целью минутами раннее Дазая прижимал её к стенке, перехватывая рукой за поясницу. «Воспользовался моментом, ублюдок…»       Осаму, тем временем, пройдя мимо стула, на котором «сидела» кукла Кью – часть его способности, являющаяся проводником для активации проклятия, – оказался почти вплотную к ребёнку. Чуя не видела, что выражало лицо напарника в этот момент, но что-то подсказывало ей, что оно было спокойным, отчасти хладнокровным, потому что нужно быть поистине беспринципным человеком, чтобы поднести лезвие ножа к горлу маленького эспера, приподнимая слегка голову Юмено за подбородок этим самым остриём.       – Ты меня не остановишь? – замерев, поинтересовался он, чувствуя, как его спину прожигает пронзительный голубой взгляд.       – Мори приказал мне принести его живым, но, увидев его лицо, я сразу вспомнила похоронные мешки, в которых привезли моих людей. И всё благодаря его проклятию, – голос Накахары был ровным, спокойным, пропитанный неприкрытым презрением к чужой способности. Даже не так: к чужому существованию. – Убей его, – безжалостно добавила она.       – Понятно… Ладно, – рука детектива с оружием отстраняется от заложника, чтобы затем, перехватив удобнее рукоять ножа, занести его для удара, направляя остриё оружия в голову Кюсаку, – тогда сделаем это…       В последний момент запястье Неполноценного перехватывает тонкая рука, облачённая в чёрную кожаную перчатку. Детектив вопросительно переводит взгляд на напарницу, чуть приподняв бровь. Даже не заметил, когда она успела подойти.       – Я, – Накахара отводит взгляд, когда замечает, что Дазай и не собирался ранить Кью, изменив траекторию удара. Не останови его Чуя, удар всё равно пришелся бы мимо цели, попав рядом с головой мальчишки в корни растения.       – Ты?.. – ожидая ответа, тянет парень, противно ухмыляясь. Мафиози резко отпускает чужую руку, выхватывая своё оружие, и, отталкивая тычком в бок с дороги детектива, принимается освобождать заложника, разрезая толстые корни винограда. Пусть она и сказала «убей», не подозревала, что Осаму, пусть и специально-провоцируя, решится последовать её просьбе. Чуя бы хотела избавится от Юмено. Действительно хотела бы, но…       – Я не убиваю детей, – коротко бросает она, – и другим не позволю этого делать.       Осаму слабо улыбается, ничего не отвечая на неожиданное заявление. Хотя почему неожиданное? Чуя и раньше старалась не втягивать в разборки Портовой мафии посторонних детей, если вдруг они возникали на горизонте. Взять хотя бы тех же овец, предводителем которых Накахара являлась до своих пятнадцати лет, пока Осаму не завербовал её. Тогда девушка согласилась работать на Мори, только чтобы защитить кучку безмозглых подростков. Дазай до сих пор помнит ту их первую встречу, когда Чуя пинком ноги прижала юного исполнителя к земле. Забавное было время…       Дазай усмехается собственным воспоминанием, ловя на себе скептический взгляд Чуи, в котором так и читается: «идиот». Достаёт из кармана пальто складной нож, помогая напарнице освобождать Кью.       – Эй, задница, по имени Дазай, кинь сюда уже эту куклу! – недовольно ворчит Накахара, поднявшись по лестнице, удерживая за своей спиной Юмено. Мальчишка оказался куда тяжелее, чем думалось девушке изначально, но она не при каких условиях не станет об этом говорить. Сама ведь подорвалась, закидывая эспера себе на спину, отвергая помощь Осаму, которую предложил детектив. «В задницу своё благородство засунь, джентльмен херов». Дазай спорить не стал, только стащил по-быстрому проклятую куклу, которую девушка требовала вернуть на протяжении всего подъёма на поверхность.       – Ни за что, – с весёлой, до омерзения бесящей интонацией, повторял он, – это моя страховка.       – Однажды я убью теб…       Стоило Чуи достигнуть выхода, как с улицы на пороге неожиданно появились странные щупальца, оплетая девичью шеи и рывком утягивая Накахару за собой. Всё, что осталось после – это Кью, которого мафиози не удержала и сбросила с себя в последний момент, и чёрный плащ.       Чую пронесли по воздуху вокруг поляны, где ранее произошла битва с Гильдией, а затем со всей силы швырнули обратно в дом. Выбежав на улицу, Дазай застал девушку лежащей в обломках камней и досок, что обвалились от части дома, разрушая наполовину выход.       Накахара медленно подняла голову. Недалеко от неё стоял высокий мужчина с длинными тёмными волосами. Говард Лавкрафт – один из двух эсперов Гильдии, что был отправлен вместе с Джоном охранять заложника. Шея мужчины была вытянута вверх и наклонена в сторону под немыслимым углом – любой другой человек в таком положении был бы уже наверняка мёртв. Его глаза пусты, лишеные глазного яблока. Из оторванного наполовину правого рукава рубашки вместо руки тянулись многочисленные щупальца. Те самые, которые в прямом смысле приложили Чую всем телом о ветхое, как оказалось, здание.       – Что это, – мафиози кашляет из-за поднявшейся после разрушения дома пыли, – была за способность?       – Не ожидал ничего меньшего от Гильдии, – голос Дазая так и разит позитивом. Он приседает рядом с Накахарой, надавливая коленом на её спину и голову, придавливая лицом к обломкам. И злит, и закрывает от врага собой. Ребро левой руки касается лба, прикрывая глаза от лунного света. Эспер, сумевший встать после атаки Чуи, выглядит весьма впечатляюще, вызывая у Осаму детский восторг, – какая потрясающая живучесть!       – Слезь с меня! – глухо рычит повелительница гравитации. Девушка, приподнявшись на руках, скидывает с себя зазнавшегося суицидника, поднимаясь на ноги, чудом не сломав при этом ногу Осаму – парень успел вовремя отпрыгнуть в сторону от очередного удара напарницы.       Эспер напротив начинает потихоньку разминать шею и спину, противно хрустя позвонками. Вокруг него вьются щупальца – готовятся к атаке.       – Он нападает, Дазай, – поправляя съехавшую на бок шляпу, произносит Чуя. Смотрит на напарника, интересуясь, – что нам делать?       – В смысле? – гипсованная рука, которую детектив успел вытащить из фиксирующий повязки, когда уклонялся от подсечки Накахары, чуть приподнимается вверх в то время, как Дазай пожимает плечом, подперев здоровой рукой бок. – Я разберусь с любой способностью, стоит только дотронуться до носителя паль-       Мощный удар щупалец сносит Неполноценного с ног, отбрасывая в сторону. Дазай кубарем летит по земле, со всей силы врезаясь спиной в ствол дерева. Чуя, успевшая заметить атаку, вовремя пригнулась, придерживая на голове шляпу, которую чуть не снесло усиленным потоком ветра.       – Дазай? – обеспокоено кричит она в след парню, но очередной удар со стороны щупалец заставляет девушку принять атаку. Активировав способность, повелительница гравитации, рыча, бьёт кулаком по склизким конечностям Лавкрафта, окрашивая их красным свечением Смутной печали и разрушая. И, пока враг отвлёкся, бежит к детективу. – Дазай?!       Парень, шатаясь, с трудом поднимается на ноги. Гипсованная рука безвольно опущена вниз. Со лба, пересекая левый глаз, стекает кровь. Нижняя губа разбита.       – Ты в порядке? – вид раненного напарника заставляет сердце Чуи пропустить удар. Одно дело, когда парня избивает сама девушка за его длинный язык, другое – когда ему вредит кто-то посторонний, чего мафиози терпеть не может. – Тебя не плохо так потрепало.       – Эти щупальца очень странные, – в глазах всё плывет после удара, кровь из рассечённой брови мешает, неприятно задевая глаз, но Осаму не спешит её вытирать, только обессилено смотрит на приближающегося к ним врага. – Я не могу их заблокировать.       – Не может быть. Это вообще возможно?       Убедившись, что Дазай всё ещё может держаться на ногах, Накахара обращает всё своё внимание на необычного эспера.       – У моей обнуляющей способности нет исключений, – детектив медленно проводит здоровой рукой по губам, стирая кровь, – есть только одна возможность. Это не дар.       – Серьёзно? – с насмешкой переспрашивает девушка. – Вот подфартило то. Если это не дар, то что тогда?       Дазай, прихрамывая, подходит к напарнице, останавливаясь рядом с ней. План сражение уже готов в его голове, и не один. Вопрос лишь в том, как далеко придётся зайти, чтобы одержать победу в этой схватке. Не хотелось бы прибегать к самому худшему варианту из возможных. Тем более, что прошло довольно много времени с прошлого раза…       – Ладно, тогда давай по старинке, – оборачивается к Чуе, вкрадчиво интересуясь, – как насчёт операции «стыд и позор»?       – Что? – недовольно кривится мафиози, уперев руки в бока. – Это «дождь за окном»? Больше похожа на «ложь из искусственных цветов».       – Чуя, – от этого голоса и улыбки тело девушки пробивает дрожь. Ностальгия по старым временам слишком некстати ворошит воспоминания о прошлом, но следующая фраза заставляет отринуть прочь все сомнения, – моя тактика хоть раз подводила нас? Взгляд Дазая внушает спокойствие и доверие. Именно так он и смотрел на Чую раньше, когда они были вместе, когда были счастливы и не скрывали своих эмоций и чувств друг от друга. Пока Дазай не ушел…       – К черту, – фыркает Накахара, отворачиваясь. Больше не может выдержать на себе этот пронзительный взгляд. Будь он проклят.       Лавкрафт уже совсем близко. И пока он не видит, Дазай становится перед Чуей, закрывая её собой от взора врага. Высокий рост детектива играет немалую роль в этой тактике, полностью скрывая за собой мелкую мафиози.       – Я так голоден, – доносится со стороны Лавкрафта загробным голосом. «Эй» Мужчина останавливается, когда ему преграждает путь Дазай. Детектив стоит, подняв вверх обе руки, показывая, что сдаётся. – Разобраться с врагами и пойти домой…       Щупальца с новой силой мчатся в направлении Дазая, но за секунду до удара детектив наклоняется, а из-за его спины выпрыгивает Чуя, пинком отбивая вражескую атаку.       – Человек впереди – это приманка, – поздно понимает враг. Накахара слишком быстро взбирается по его щупальцам, за считаные секунды достигая обладателя странной способности и одним точным ударом пробивая чужую грудную клетку.       – Смутная печаль: управление гравитацией.       Красное сияние охватывает сначала Чую, затем Лавкрафта. Девушка взмахом руки впечатывает мужчину в землю, тогда как сама поднимается в воздух, возвышаясь над человеком-осьминогом.       – Моя способность позволяет управлять гравитацией тех, до кого я дотронусь. Вздремни, осьминог.       – Хорошая работа, – довольно произносит Дазай, когда Чуя приземляется рядом с ним. «Заткнись», оборачиваясь к парню, раздраженно бросает она, сжимая кулак. Бить и без того раненного в голову напарника не хочется.       – Хватит уже, управляешь мной, как овчаркой!       – Я бы использовал овчарку, если бы она у меня была, – грустно вздыхает детектив, – но её нет, поэтому приходится прибегать к помощи мелкого шпица.       – Ах ты! – в тот момент, когда Чуя уже была готова выбить из Дазая всю дурь, парню под ошарашенный взгляд Двойного чёрного щупальца отрывают гипсованную руку, а затем и вовсе сносят с ног, откидывая в сторону.        – Дазай!       Чуя уже сбилась со счета, сколько за сегодня раз ей пришлось обеспокоенно выкрикивать это «ненавистное» имя. Позади что-то ярко засветилось, опаляя спину энергетической волной. Обернувшись, Накахара узрела перевоплощение Лавкрафта в нечто нечеловекоподобное, превышающее в размерах высотные здания Йокогамы. Мафиози отбросило назад ударной волной, от чего девушка упала на задницу, шокировано смотря на странное существо.       – Чувак… Это что за штука?       Существо, представшее перед напарниками по виду напоминало отдельными частями тела осьминога, дракона и человека. Чудовище обладало головой с щупальцами, гуманоидным телом, покрытым чешуей, и парой рудиментарных крыльев.       – Это что-то нечеловечное…       Чуя поворачивает голову на голос Дазая и замирает с ужасом в глазах. Осаму сидит, привалившись спиной к дереву, и держится левой рукой за оторванную конечность.       – Твоя… - голос Чуи дрожит. Она не может поверить в то, что видит, – твоя рука…       Детектив поднимает опущенный взгляд. Карие глаза с непоколебимым спокойствием смотрят на мафиози, словно их обладатель успел смириться со своей участью.       – Чуя, мне нужно сказать тебе кое-что важное перед смертью.       Накахара до невозможности быстро подскочила к Осаму, склоняясь над ним, с тревогой оглядывая на наличие других серьёзных повреждений. Неужели успел получить смертельное ранение? Да быть такого не может. Чтобы этот грёбанный неудачник так легко сдох подобным образом?!       – Какого чёрта? – от безнадежности кричит она. – Сейчас не место для…       – Бу…       У Чуи нервно дергается глаз, когда Осаму, весело подскочив на ноги, размахивает вполне себе целой правой рукой перед её носом. Успел спрятать руку в плаще до того, как с него сорвали гипс.       Накахара со злостью хватает парня за воротник рубашки, вздёргивая как следует, и не может решить: задушить ублюдка или же просто вмазать по наглой роже.       – Я шёл на бой раненым, – подняв обе руки вверх в сдающемся жесте, беззаботно протараторил Дазай, – почему же мне так и не сделать?       – Может перестанешь тратить время на свои тупые шутки и начнешь уже думать, – продолжая удерживать Осаму, указывает свободной рукой в сторону чудовища, – как нам разобраться с этим кошмаром?       – Ни за что. Давай просто сдадимся и умрём, – усмехается, с вызовом смотря на девушку. – Как я и мечтал, двойное самоубийство с красавицей. Чем не замечательный конец нашей с тобой истории, а, Чуя?       – Я не собираюсь здесь подыхать, – понизив интонацию, шипит мафиози, – тем более с тобой.       – Тогда, у нас есть ещё один план действия, – недобрый блеск в глазах. Накахара отпускает парня, отступая на шаг назад.       – Не говори мне, что задумал что-то ужасное…       – Ты прекрасно поняла, к чему я веду, – бинтованные руки убраны в карманы пальто, карий взгляд встречается с голубым, смотря ровно, не стараясь отвернуться. Дазай не хочет использовать этот козырь, безусловно выигрышный, но по-своему опасный. Не хочет вновь испытывать на прочность её тело, ведь предел может быть настигнут слишком быстро за столь долгий срок покоя. – Если я опоздаю тебе на помощь, ты умрёшь, – от былой беззаботности не осталось и следа. Ему больше не до шуток. – Я дам тебе выбор.       – Ты дашь мне выбор? – хмурится, осознавая безвыходность положения, в котором они оказались. – Когда ты так говоришь, – отворачивается, становясь к Дазаю в пол оборота, – у меня просто нет другого выбора.       Чуя отходит от напарника, медленно направляясь к чудовищу. Тело немного потряхивает от предстоящего. Как давно она уже не использовала это? Четыре года? Нет, больше. Девушке кажется, что она сойдет с ума быстрее, чем произнесёт заветные слова активации. Страшно… Страшно, как и в тот день, когда пришлось пробудить Арахабаки, заключенного внутри себя, в первый раз по собственной воле. Так и сейчас…       Боится не столько умереть, сколько убить его…       – О, дарители тёмной немилости, – тонкие пальцы аккуратно стягивают с рук чёрные перчатки, открывая бледные руки для чужого взора, – не тревожьте меня, – руки безвольно опускаются вниз, роняя кожаную ткань на землю, – снова…       Девичьи руки мгновенно разрезают кровавые печати, расползающиеся по всему телу. От шеи к лицу тянутся такие же узоры, словно впечатываясь в бледную кожу. Голубой взгляд мутнеет, теряя человечность, запечатывая сознание носителя глубоко в себе. Чуя делает шаг вперед, разрушая землю вокруг себя и подчиняя движение потока ветра, объятая неконтролируемым вихрем. Шляпа давно уже улетела куда-то в сторону. И будь девушка в своём обычном состоянии, ни за что бы не допустила такого обращения с любимой вещью.       – Что это… за хрень? – поражённо произносит затаившейся в тени Джон Стейнбек, наблюдая за охваченной красным сиянием девушкой. Парня так сильно впечатлила открывшаяся перед ним сила, что он совсем не заметил, как сзади к нему кто-то подкрался, безжалостно подставляя к горлу нож, удерживая за плечо второй рукой.       – Интересно, муравьишка Гильдии? – елейно тянет Осаму, сильнее надавливая остриём чуенного ножа на шею врага, оставляя на коже неглубокий порез. – Это истинный вид способности Чуи, – с гордостью поясняет детектив опешившему эсперу. – Проклятая форма, или же просто Порча, позволяет ей управлять ближайшей формой гравитации…       Накахара, тем временем, отталкивается от земли, врезаясь в монстра и проходя его насквозь, оставляет в теле осьминогоподобного чудовища большую дыру, которая стремительно регенерирует, искореняя внешние повреждения. Мафиози парит в воздухе, безумно улыбаясь, и пустым взглядом следит за передвижениями щупалец. Скапливает энергию в ладонях, формируя сжатые гравитационные бомбы, и выстреливает ими в монстра, разрушая половину уродливого тела. Но тот снова с немыслимой быстротой восстанавливает себя.       – …Гравитационная бомба, – продолжает рассказывать Дазай, – это очень плотно-сжатая чёрная дыра, пожирающая всё на своём пути. Однако она не может контролировать эту способность, поэтому будет уничтожать всё, пока не потратит всю энергию и не умрёт, – беспечно добавляет он, ни на минуту не сводя внимательного взгляда с Чуи. Главное, не упустить момент…       Новые попытки разрушить монстра ни к чему не приводят. Каждый раз, снова и снова, он продолжает восстанавливаться, нанося новые атаки на обезумевшую девушку. Однако, достигнуть и ранить Чую у чудовища тоже не получается. Даже коснуться не удается. Арахабаки не так прост, пока у него в запасе остаются жизненные силы своего носителя.       Накахара приземляется на землю, окружив себя плотным барьером, о который безостановочно бьются и разрушаются многочисленные щупальца. Но стоит им выйти из зоны действия чужой способности, как мерзкие конечности стона восстанавливаются, повторяя бессмысленную атаку.       В уголках губ Чуи Дазай замечает стекающую к шее кровь. Но она не обращает на это внимание, создавая в руке новую гравитационную бомбу.       – Что это за штука то? – интересуется детектив, сильнее сжимая пальцы на чужом плече. – Не важно какие куски она от него отрывает, это существо мгновенно регенерирует. Ты должен знать, кто он такой, раз он твой напарник.       – Кто знает, – со скрываемой дрожью в голосе отвечает Джон, скосив взгляд в сторону Осаму. – С чего бы мне говорить тебе, даже если я знаю?       Движения Накахары стали менее ловкими. Проворным щупальцам удалось несколько раз прижать девушку к земле, нанося по её спине тяжелые удары. Но Чуя, не по-человечески рыча, разрушала их, отправляя в монстра несколько гравитационных шаров подряд. На минуту одержимая замерла, переводя дыхание. Из глаз, рта, носа и ушей безостановочно текла кровь. Руки и шея уже давно окрасились красным, омывая мафиози собственной кровью. Даже одежда успела пропитаться вязкой жидкостью, что наверняка неприятно прилипала к телу. Вот только на такие незначительные сейчас «неудобства» Накахара навряд ли обратила бы внимание.       «Это плохо, – хмурясь, думает Дазай, встревоженно впиваясь взглядом в израненную от саморазрушения напарницу, – тело Чуи долго не продержится…»       – Вот жалость, – смеётся враг, несмотря на то, что его жизнь сейчас полностью в руках Осаму. И лишь одно простое движение руки может с легкостью оборвать эту жизнь, перерезав чужое горло, – Лавкрафта не уничтожить снаружи, пока он в этой форме.       – Снаружи, говоришь? – Дазай победно ухмыляется. Вот она, та самая ниточка, за которую можно ухватиться. – Значит его можно достать изнутри?       Джон в ужасе вздрагивает, когда Осаму, с леденящим душу оскалом на губах, достаёт из кармана брюк маленький пульт управления. Нажатие кнопки, и что-то внутри Лавкрафта взрывается, разрывая внутренности монстра изнутри.       Дазай не прогадал, когда днём, перед тем, как отправится на задание, решил спрятать в своём гипсе маленькую бомбу, управляемую на расстоянии через специальный пульт. Небольшое растяжение после аварии не требовало, на самом деле, наложения гипса, однако грех не воспользоваться таким шансом. К раненным всегда меньше внимания, да и спрятать в повязках можно много интересного и необходимого.       – Прикончи его, Чуя, – Дазай с упоением взирает на личного бога разрушений. Ему уже плевать на приспешника Гильдии, он больше не имеет для них весомой угрозы. По крайней мере сейчас. Всё, что волнует Осаму – это Чуя. Да, она действительно превосходна в любой своей форме. Неповторима, завораживающе приковывая к себе внимание. Жаль, что эта способность не долговечна…       Девушка яростно кричит, формируя в руке самый большой энергетический шар, взлетая вверх и ударяя им со всей своей мощью прямо в то место, которое разрушилось благодаря вмешательству Осаму. Секунда, и монстр взрывается, окутывая всё вокруг непроглядным туманом от поднявшейся с земли пыли. И когда туман рассеивается, единственное, что предстает перед взором детектива и эспера с Гильдии – это безумно смеющаяся мафиози, истекающая кровью.       Враг уничтожен, но Чуя и не думает останавливаться, продолжая раскидывать гравитационные бомбы вокруг себя. Без особой цели. Просто потому, что хочется разрушать. Единственный инстинкт, что берёт вверх над сознанием.       Она кричит от переполняющей её тело боли и поднимает руку вверх, создавая последний, огромный гравитационный шар. Последний, потому что на большее сил уже не хватит. Предел достигнут…       – Ты уничтожила врага, – рука Дазая перехватывает тонкое, окровавленное запястье, обнуляя чужую способность, – пришло время отдохнуть, Чуя…       Голубой взгляд проясняется. Девушка обессиленно падает, но детектив аккуратно подхватывает её, осторожно обнимая, прижимая к себе, и опускаясь вместе с ней на землю.       – Я же просила тебя остановить меня, как только всё закончится, – Чуя шипит из-за нестерпимой боли во всём теле. Сил, чтобы двигаться, не осталось. Она безвольно позволяет крепким рукам Дазая придерживать себя, уткнувшись лбом в чужой живот.       – Я собирался, честно. Но это было так увлекательно, что мне пришлось смотреть, – шутит парень, и незаметно хмурится, склоняясь и касаясь губами рыжей макушки. Если бы он только мог, не позволял бы больше проходить ей через подобное снова и снова.       – Я использовала Порчу, потому что поверила тебе, – женская рука слабо сжимает пальцами дазаевскую рубашку, словно ища опору, – тебе, – зачем-то повторяет она, словно не веря своим собственным словам. Словно пыталась убедить себя в этом. – Лучше отнеси меня до точки эвакуации… – на грани слышимости произносит мафиози прежде, чем потерять сознание.       – Как скажешь, напарница, – по-доброму смеётся парень, ласково убирая пряди рыжих волос с любимого лица.       – Не могу поверить, – Джон, держась за бок, обескураженно смотрит на то, что осталось от его напарника, – Лавкрафт проиграл?       Дазай удобнее перехватывает Чую одной рукой под спину, другой – под коленями. Кряхтя, поднимается на ноги, удерживая бессознательную девушку на руках.       – Да кто вы такие? – оборачиваясь к детективу, спрашивает парень. Он до сих пор не может поверить, что их блестящий план провалился. Этого не было в прогнозах их босса. Неполноценный человек смеётся, бережно прижимая девушку к своей груди.       – Противники плохих людей, – без запинки отвечает он, счастливо улыбаясь. И в следующее мгновенье его взгляд меняется, приобретая кровожадный блеск. – Поэтому не советую тут задерживаться, пока не прибыло подкрепление. Потому что в противном случае, живым от сюда тебе уже не уйти.       Стейнбеку не требуется повторять дважды. Подняв что-то с земли, парень стремительно покидает поле боя, не оборачиваясь более на победивших. А Дазаю только это и надо. Он, разумеется, соврал о подкреплении, которого и в помине не предвиделось. К заданию были допущены только они вдвоем с Чуей – больше шансов на успех, и меньше мешающихся под ногами.       Детектив оглядывается по сторонам, убеждаясь, что вокруг больше никого нет. Устало выдыхает, опуская Чую на землю, как можно более аккуратно ложа её голову на твёрдую поверхность.       – Отнести к точке эвакуации, говоришь, – в пустоту смеётся Осаму, понимая, как глупо с её стороны было просить о подобном. Знает же, что он не станет показываться на глаза мафии.       Из нагрудного кармана собственного пальто извлекается чистый платок, которым Дазай бережно принимается стирать кровь с женского лица, шеи. Длинные пальцы ненадолго задерживаются на сонной артерии, лишний раз убеждаясь, что девушка действительно спит. Дыхание настолько слабое, что складываются куда более скорбные впечатления. Но нет, это только глупые страхи, что быстро прогоняются из головы. Она жива. Жива.       Убрав платок на место, Дазай идёт на поиски чужой шляпы и плаща. Верхняя одежда находится быстро – её Накахара потеряла в старом доме, когда её, Чую, резко схватили щупальца того монстра. Рядом с плащом обнаружился и спящий Кью, о котором Дазай, признаться, успел забыть. Удивительно, учитывая, что пришли они сюда именно из-за этого ребёнка.       Одной рукой Осаму подхватывает маленького эспера, другой – плащ. Юмено детектив оставляет снаружи здания, облокотив парнишку спиной о полуразрушенную стену. И уходит: шляпа всё еще не найдена.       На поиски головного убора повелительницы гравитации ушло около десяти минут. И хочется уже наконец сжечь надоедливую вещь, но нельзя. Чуя слишком сильно дорожит ей.       Вернувшись к бывшей напарнице, присаживается рядом, аккуратно погладив рукой отросшие волосы, пропуская рыжие пряди через пальцы. И думает, как быть. Идти к точке сбора? Это Осаму отметает сразу. Оставлять Чую тут? Тоже не вариант. Парень смотрит на умиротворенное лицо возлюбленной и улыбается, принимая, как ему кажется, идеальное решение.       Из кармана чужого плаща ловко вынимается телефон. Пару несложных манипуляций с гаджетом, и вот уже Мори улетает сообщение о месте, где следует подобрать Кюсаку, если, конечно же, Огай не хочет, чтобы проклятого демона нашёл кто-то другой.       Вещи Чуи аккуратно складываются и помещаются на её животе – Осаму не смог придумать другого способа, забрать их с собой. Он снова подхватывает девушку на руки, и устремляется вперёд, покидая успевшее осточертеть место, ставшим очередным полем боя, разрушенным после вмешательства в битву самого Арахабаки.

Как иронично: тот, кого Чуя так отчаянно сдерживает внутри себя, порой оказывается единственным средством к их спасению…