Держа её руку

      Дазай измученно ворочается на футоне вот уже несколько часов, но сон так и не идёт. В конечном итоге, детектив сдаётся, не в силах больше противостоять собственной одержимости. Бинтованная рука тянется к пижамным штанам, дрожащие пальцы медленно проникают под резинку боксеров, но стоит прохладной ладони лечь на возбуждённый от красочных снов орган, как по телу суицидника проходит приятная дрожь. Карие глаза прикрыты, и бывший мафиози явственно представляет, как его сейчас ласкает рыжеволосая напарница, нежно проводя миниатюрной ладонью по чувствительной коже…       – Чуя, – томный шёпот на ушко. Девушка вздрагивает, нервно подпрыгнув на кровати и ударяя по наглой роже напарника твёрдой папкой из-под документов, грубо матюгнувшись. Дазай снова мешает ей проверять важный отчёт, на написание которого Чуя потратила пол дня – прошедшая миссия оказалась не из легких и требовала детального описания.       – Ещё раз ко мне приблизишься, пока я занята, – злобно рыкнула мафиози, прожигая напарника недовольным взглядом, – выкину в форточку!       Дазай смеётся, отодвигаясь чуть в сторону, а Чуя, что-то бурча себе под нос, вновь обращает всё своё внимание к бумажкам, перепроверяя, не допустила ли где ошибку. Осаму сидит, подогнув одну ногу под себя, а другую спустив с кровати на пол, и наблюдает за напарницей. Она полностью ушла в работу, внимательно вчитываясь в написанное. Временами подносит к губам ручку, задумчиво прикусывая кончик колпачка, и хмурится, когда находит недочёт или опечатку.       На это задание, с которого девушка вернулась ранним утром, Чуя была отправлена одна. Дазай не видел напарницу почти две недели и успел чертовски истосковаться по её присутствию в своей жизни. Хотелось обнять, поцеловать, прижать в конце концов к себе и почувствовать жар чужого, но такого близкого тела, но… «Работа превыше всего», щёлкнув парня по носу, нравоучительно проговорила Накахара, оставляя напарника неудовлетворённым.       А зря…       Осаму следовал за девушкой буквально по пятам, комментируя каждый её шаг с тонкими намёками на приятное времяпрепровождение, или хотя бы на простой человеческий отдых. Но Чуя была непреклонна. Не вытерпев раздражающего напряжения, она отвесила Дазаю ощутимый подзатыльник, дождавшись наконец желанной тишины. Только, увы, ненадолго.       Юный исполнитель, хитро сощурив свои наглые карие глаза, медленно, крадучись, снова подполз поближе к напарнице и ненавязчиво приобнял за талию, сцепляя руки в замок на подтянутом животе, и прижал её к своей груди спиной. Положил подбородок на девичье плечо, прикрыв глаза, и тихо проговорил, специально задевая чувствительную кожу губами:       – Тогда, пока не закончишь и не обратишь внимание на меня, я посижу вот так.       Осаму всегда знал, на что нужно делать. Всегда видел слабые места человека, с непостижимой точностью определяя, куда следует ударить или надавить, чтобы получить желанный результат. Вот и сейчас, Дазай хитро наблюдал за тщетными попытками Чуи сосредоточиться на документах, пока сам парень, аккуратно коснувшись кончиком языка сонной артерии, медленно провёл им по пульсирующей от бешенного ритма сердца части шеи. Мужские руки, тем временем, скользнули с живота чуть ниже, приподнимая край белой футболки и забираясь под неё тонкими пальцами, оглаживая нежную кожу холодно-обжигающими прикосновениями. Тело Чуи трепетно задрожало, когда правая рука напарника поднялась выше, проникая кончиком пальца под бюстгальтер; левая – крепче притянула к себе, продолжая удерживать за талию. Горячие губы уже в отрытую ласкали манящую шею, припадая к бледной коже острыми зубами, оставляя на ней тёмно-бордовые следы. Его Чуя.       – Ос-саму…       Треклятые документы выпали из рук рыжей мафиози. Накахара слегка склоняет голову вбок, приподнимая, позволяя Дазаю продолжить свои действа. Тонкие руки, не скрытые сейчас под плотной тканью перчаток, приподнимаются вверх, интуитивно нащупывая тёмные волосы напарника, зарываясь в них пальцами и притягивая чужую голову ближе к себе. Исполнитель чуть слышно усмехается, хищно облизываясь. Если бы Чуя не хотела близости, то Осаму бы уже валялся возле её ног со сломанным носом или выбитой челюстью, но Чуя хочет. Она позволяет прикасаться к себе, позволяет делать с собой всё, что хочется в этот момент её ненавистному напарнику. Ведь Накахара соскучилась по Дазаю ничуть не меньше…       – Ты как всегда прекрасна, Чуя, – томно шепчет парень, уложив девушку на мягкий плед и нависнув сверху. Припадает к столь манящим губам, вовлекая в головокружительный поцелуй. Опирается одной рукой о поверхность кровати, другой – медленно, дразня, задирает чужую футболку до самой шеи, чтобы открыть доступ до подтянутой аккуратной женской груди, скрытой под бежевым бюстгальтером. Чуть отстраняется, желая справиться с застёжкой лишней сейчас части гардероба, но не успевает…       Резкий удар в плечо, и вот уже, не ожидавший подставы от напарницы, парень лежит под Чуей, уложенный на лопатки, тогда как сама девушка, соблазнительно проводя кончиком языка по собственной нижней губе и победно ухмыляясь, села сверху на чужие бёдра. Мешающаяся футболка летит куда-то на пол, а проворные девичьи пальчики начинают с нетерпением расстёгивать мужскую рубашку, раздражённо матерясь, когда непослушные пуговицы не желают пролезать в узкие прорези. Дазай смеётся, тянет руки, чтобы помочь, но Накахара не позволяет. Бьёт по бинтованным запястьям рукой, рыча: «я сама», и Осаму повинуется. Перемещает ладонь на бедро напарницы, оглаживая и чувственно сжимая.       С рубашкой покончено. Дазай приподнимается на локтях, позволяя снять её с себя полностью. А после вновь оказывается прижатым к постели. Чуя окидывает парня оценивающим взглядом, хмурится. Даже без одежды тело Осаму остаётся скрыто от чужих глаз за многочисленными повязками бинтов, что покрывают всё тело юного исполнителя. Чуе это не нравится. Она тянется рукой к булавке, что закрепляет конец бинта, желая избавится и от неё, чтобы получить больше доступа к любимому телу, но…       – Не надо, – горячая ладонь крепко сжимается на тонком запястье, отстраняя от повязок. Недовольный голубой взгляд сталкивается с карим. Женская бровь вопросительно приподнимается. – Ты же знаешь, – завораживающе хрипит Осаму, не сводя взгляда с напарницы, – вид под ними далеко не возбуждающий.       – Я уже говорила тебе, Осаму, – Накахара сердито хмурит брови. Свободная рука касается щеки Дазая, с нежностью оглаживая, – мне всё равно на то, что ты там прячешь. В прошлый раз всё видела, и до сих пор с тобой. Разве не понятно? – цепкие пальцы, соскользнув с щеки, хватаются за бинты на груди, чуть приподнимая напарника над кроватью, приближая к себе, и сама поддается навстречу, прижимаясь лбом к чужому лбу. – Я принимаю тебя всего, Осаму. Я хочу тебя всего, со всеми твоими изъянами и шрамами, со всем твоим тёмным и беспросветным прошлым, со всеми твоими идиотскими шутками, за которые убить готова. Всего тебя, слышишь? – Чуя прикрывает глаза, шёпотом добавляя. – Всего… Потому что ты, это ты, Осаму.       Обманчиво хрупкое запястье больше ничто не сдерживает, а на женскую щёку опускается чужая рука. Всё еще не открывая глаз, девушка чувствует, как её собственные губы накрывают шершавые губы напарника, сладко целуя, благодаря за тёплые слова. Дазаю действительно важно было услышать это именно от неё, от Чуи. На мнение других всегда было плевать.       Дазай садится на кровати, продолжая целовать. Придерживает одной рукой напарницу за талию, не позволяя сильно отстраняться от себя, другой – за голову, вплетая свои пальцы в короткие рыжие локоны. Чуя, тем временем, находит на ощупь булавку, отстёгивая её, но вновь закрепляя на конце бинта, чтобы не вогнать её в чьё-нибудь тело в порыве страсти. Аккуратно разматывает повязки, проникая под них пальцами одной руки. Проводит подушечками пальцев по неровной коже, надавливая на особо глубокие шрамы и слыша в ответ приглушенный стон. И улыбается. Улыбается от мысли, что она единственная, кому дозволено творить подобное…       Дазай, тяжело дыша, распластался по футону, раскинув руки в стороны. Поддёрнутый плёнкой наслаждения взгляд направлен в потолок, бесцельно смотря перед собой. Мнимого наслаждения, потому что хочется гораздо большего. И именно с ней.       В правой руке крепко зажата мокрая, неприятно липнущая, салфетка, которую Дазай с отвращением откидывает в сторону. Тянется за новой, благо, упаковка стоит на низком столике, что рядом со спальным местом. Еще раз насухо вытирает руки. Прежде с желанием справляться было куда проще, но после очередной встречи с Чуей, стало просто невыносимо. Тело требовало долгожданной разрядки почти каждую ночь, отдаваясь болезненными импульсами где-то в районе паха. Навязчивые мысли преследовали даже во сне, подкидывая в подсознание детектива красочные воспоминания.       Дазай устал.       Устал от всего, желая покончить со всем раз и навсегда. Но не может. Он обещал. Обещал Чуе, что позволит себе умереть только от её рук, и ни чьих больше. Даже своих собственных.       Телефон крепко зажат в руке, и Дазай снова откидывается на мягкую подушку, внимательно уставившись в экран смартфона. На карте Йокогамы красным светом навязчиво мигает маленький огонёк, оповещая хозяина, что желанная цель в данный момент находится в главном офисе Портовой Мафии.       – И что ты только забыла на работе глубокой ночью, а, малышка Чу? – недовольно нахмурившись, шепчет он в пустоту.       Когда Накахара была без сознания после использования Порчи, Дазай, воспользовавшись моментом, пока девушка не очнулась, а Хироцу не вернулся домой, поколдовал над телефоном бывшей напарницы, оставив внутри гаджета маленькое устройство слежения. Не забыл и разузнать новый номер телефона, но разумно посчитал не афишировать это звонками и сообщениями, чтобы не навести на себя ещё больше подозрений.       После той битвы с Лавкрафтом прошло четыре дня, и Осаму казалось, что Чуя просто поселилась в офисе, зависая там сутками. Было, конечно, предположение, что Накахара всё-таки живёт в общежитии при организации, только Дазай быстро отмёл его. Чуя слишком ответственно подходит к работе. А после прошедшего противостояния с Гильдией и того беспорядка, что война трёх организаций оставила после себя в городе, не удивительно, что одна из членов исполнительного комитета Портовой Мафии так сильно загружена работой. Остается лишь немного подождать, когда вся суматоха иссякнет, а желанная мафиози окажется одна, в своей квартире, которую, Осаму уверен, обязательно сразу вычислит. Теперь то его ничто не остановит. ***       – Ты уверен, что останешься дома? – поинтересовалась Гин, заглядывая в комнату брата. – Двойняшки и тебя звали сегодня.       – Уверен, – не отрываясь от чтения, отозвался Рюноскэ. Ему хватило вдоволь последнего раза, после которого Акутагава два дня потратил на то, чтобы полностью отмыть чёртов маркер. Он до сих пор помнит, как изменилось лицо сестры от сердито-недовольного до невинно-радостного, стоило ей вернуться обратно в кабинет. И как удивился сам, когда Гин поднесла к нему зеркало; как вскочил на ноги, гневно зыркая на смеющихся детей, начиная тереть лицо тыльной стороной ладони.       – Погоди, только хуже сделаешь, – смеясь, проговорила девушка, убирая зеркало на место. В шкафу Чуи быстро нашлись влажные салфетки, которыми Гин принялась аккуратно вытирать лицо Рюноскэ, на что парень хмурился ещё сильнее.       – Я и сам могу, – забирая упаковку с салфетками из рук сестры, Акутагава стремительно вышел из кабинета, видимо в уборную, но спустя минут пятнадцать вернулся. Злой до чёртиков. Всё с той же кошачьей мордой на лице. – Не стирается, – сквозь зубы произнес мафиози, вызывая очередную порцию детского смеха.       Рюноскэ спасла лишь вернувшаяся через пару часов Чуя, которая, не сдерживая улыбки от увиденного, дала пару советов, чем можно отмыть несмывающийся маркер. Советы оказались действенными, помогли. Правда, лишь на второй день. Но и это было куда лучше, нежели ходить с разрисованным под кота лицом на протяжении недели.       – Кстати, – перелистнув страницу, Рюноскэ отложил книгу корешком вверх на мягкую поверхность дивана и последовал за сестрой, которая расчесывала волосы в прихожей. – В прошлый раз из-за суматохи забыл спросить: зачем тебя все-таки вызывал Тачихару в тот день?       – Без понятия, – пожала плечами девушка, недовольно буркнув – пошутить, видимо, решил.       – В смысле? - Акутагава стоит, оперевшись плечом на дверной косяк, скрестив руки на груди, и наблюдает за сборами сестры.       – Когда я спустилась в тренировочный зал, то никого там не нашла. Дошла до кабинета Хироцу, но и там было пусто. В общем, - расчёска возвращена на место, маленькая дамская сумочка перекинута через плечо. Гин ловко поправила чуть смявшееся платье и волосы, что прижало лямкой от сумки, и с робкой улыбкой посмотрела на брата. – Ничего серьёзного, не стоит забивать себе голову. От этого дубины не впервой подобное поведение. В следующий раз попрошу Тэтсу стырить у него что-нибудь поинтереснее кинжала.       – Чуя не одобряет.       – Чуя не узнает, если Тачихару не спалит. Я научу детишек действовать бесшумно, – Гин задорно подмигнула Рюноскэ, – в конце концов, нас вычислили всего пятнадцать раз из двадцати семи. Они явно делают успехи.       – Есть в кого, – хрипло усмехается парень.       – И то верно, – согласно кивает девушка. Попрощавшись, покидает квартиру и спешит в городской парк аттракционов, в котором договорились встретиться с семьей Накахара. День обещает быть веселым… ***       – Мама, а какие цветы ему нравятся?       Тихий звон колокольчика оповестил продавца небольшой цветочной лавки на окраине Йокогамы о новых покупателях. Выйдя из подсобного помещения, пожилой хозяин магазина увидел невысокую красивую молодую девушку, чьи яркие рыжие волосы, собранные в высокий хвост на затылке, напоминали собой раскалённое закатное солнце, а ясные глаза – голубое, чистое небо. Приятные черты лица и слабая улыбка придавали красавице ещё больше очаровательного шарма.       Одежда незнакомки, хоть и не была элегантной, состоя из светло-синих джинс, свободной белой футболки, что подчёркивала аккуратную девичью грудь, и бежевых босоножек на невысокой платформе, – всё равно раскрывала всю природную женственность девушки, не позволяя отвести от красавицы восхищённого взгляда. Миниатюрные ладошки скрывают от остальных чёрные бархатные перчатки, а шею украшает кожаный чокер. Необычное сочетание, подмечает про себя мужчина.       Рядом с девушкой, напротив цветочных витрин, стояли мальчик и девочка, не старше пяти лет, как догадался мужчина. Малышка была одета в кремовое платьице с юбкой по колено и красные сандалики. Каштановые волосы собраны в два высоких хвоста, перевязанные красными лентами. Парнишка же – в тёмно-зелёные шортики и белую маечку, поверх которой была накинута клетчатая серо-зелёная жилетка. На голове необычная чёрная шляпа, с обрамлённой вокруг лентой – выпросил на время у матери, – из-под которой торчат пряди таких же каштановых волос, как у сестры.       Увидев продавца, малышня, звонко смеясь, поздоровалась с ним, а после вновь вернулись к обсуждению волнуемого их вопроса, приставая к матери.       – Я не знаю, – сдержано улыбаясь, отвечала девушка, заправив за ухо выбившуюся прядь своих огненных волос, – я не настолько хорошо общалась с этим человеком, чтобы знать такие незначительные подробности. Да и до сих пор считаю, что ваша затея с цветами не слишком хороша.       – Но Коё говорила, что приходить в гости в такие места без цветов не прилично, – настаивала на своём Эйми, упираясь маленькими ладошками на стекло витрины, с интересом рассматривая алые бутоны роз.       – Не назвала бы это «походом в гости», – нервно усмехнулась Чуя.       Изначально, в её планы не входило брать с собой двойняшек, но детишки, услышав о намерении матери, яро напросились с ней, напоминая, что сегодняшний день Чуя обещала провести вместе с ними, и никак иначе. Накахара и так несколько дней почти не видела детей, пропадая сутками в офисе из-за недавнего инцидента с Гильдией. Ночевала в своём кабинете или старой комнате общежития, которая когда-то принадлежала ей и которую, по поручению Коё, всё ещё никому не отдали, оставляя место за исполнительницей. Именно поэтому Чуя не стала возражать, соглашаясь с желанием детей пойти вместе с ней.       – Может тогда подберём цветы в благодарность? – Тэтсуя задумчиво почесал кончик носа, подойдя поближе к сестре. – Не помнишь, какие именно нужны?       – Ты ведь тоже был рядом, когда Коё нам рассказывала, – недовольно проворчала малышка в сторону мальчика.       – Я решил, что информация не столь нужная, чтобы её запоминать.       – А почему именно благодарность? – озадаченно поинтересовалась Накахара.       – Но ведь, ты же сама нам рассказывала, что один раз он спас тебе жизнь, – закинув руки за голову, пояснил Тэтсу. – Вот и благодарность.       – Камелия, или розы ярко-розового или вишневого цвета, – Эйми отстранилась от стекла, скрестив руки на груди и задумчиво затопала одной ножкой. – Что лучше?       – А разве розы не девчонкам должны дарить?       – Ну что вы, молодой человек, – по-доброму засмеявшись, проговорил хозяин магазина, что до этого молча стоял за прилавком, наблюдая за посетителями со стороны, – в зависимости от нужного вам значения и послания, розы можно дарить любому человеку.       – Тогда берём розы, – воодушевленно проговорила малышка, касаясь пальчиком витрины и указывая на пышные бутоны нежно-розовых цветов, – вот эти.       – Как скажет юная принцесса, – импровизированно поклонился мужчина.       – А мне камелии, – отвернувшись в сторону, буркнул мальчишка, – я не собираюсь розы всяким мужикам дарить. ***       Дазай сонно моргал, стоя на кухне, и медленно размешивал ароматный кофе чайной ложечкой. Уснуть он смог только часам к пяти, а в семь его уже разбудил настойчивый звонок от Куникиды, который напомнил, что «если ты сегодня же не закончишь свои отчеты и опять собьёшь мой график, клянусь, Дазай, ты познаешь на себе все пытки мира, которые только существуют» И отключился, не давая возможности возразить, или сморозить очередную отговорку. Везёт же ему с напарниками…       Подхватив кружку со стола и направляясь шаркающими по полу шагами в комнату, детектив убитым голосом, но с выражением, бубнил под нос вспомнившееся ему стихотворение, которое он однажды выучил на задании от нечего делать: …Закончилось движение и сдуло С назначенной мишени волосок. С улыбкой Смерть уставилась из дула На аккуратно выбритый висок…       Ловким движением руки берёт с журнального столика телефон, словно на автомате, открывает на экране карту Йокогамы и резко замирает, прервавшись на полуслове, увидев, куда именно направляется мигающий красный огонёк.       – Не может быть, – поперхнувшись, неверяще шепчет он. Хватает доли секунды, чтобы принять решение. Кружка с кофе, к которой так и не притронулись, ставится на столик. Пальто слишком шустро срывается с вешалки. Дазай торопится, не сразу попадая руками в рукава. С таким же успехом детектив справляется и с обувью. Пальцы крепко сжимают в кармане верхней одежды телефон, проверяя, не забыл ли. И только тогда Дазай, схватив с крючка ключи, резко открывает, почти вышибает, дверь, чудом не сбивая с ног проходившего мимо в этот момент Ацуши.       – Дазай? – прищурившись и растирая ладонью ушибленный дверью лоб, Накаджима озадаченно смотрит вслед наставнику. – Вы куда? Куникида ведь опять разозлится, если вы снова опоздаете или вовсе не придёте?       Но тигра оставляют без разумного ответа, потому что Ацуши так и не смог разобрать, что именно крикнул ему Дазай, скрываясь за поворотом.       Детектив спешит. С трудом верит, но коммуникатор не врёт. Не останавливаясь, Осаму достает смартфон, сверяясь с картой, лишний раз убеждаясь в увиденном. Не показалось. Красная точка остановилась именно в том месте, где он и предполагал. Крепче перехватив телефон, Дазай срывается на бег. В голове бьётся только одна единственная мысль:       – Почему ты вдруг решила посетить это место, Чуя?.. ***       – Ого… – двойняшки удивлённо раскрыли рты, – большое…       Остановившись у ворот городского кладбища Йокогамы, дети завороженно посмотрели перед собой. В подобном месте они были впервые. Длинная, выложенная из серого камня тропа вела через всё кладбище, заканчиваясь где-то на берегу реки, огороженного черной кованной оградой, через одинаково удаленное расстояние четыре раза прерываясь на лестничный спуск – место было пологим, поэтому для удобства посетителей было выстроено по уровневой системе.       По обе стороны от тропы, на каждом уровне, шли белокаменные мраморные плиты, с высеченными на них именами, датами, а порой, и прощальными словами. Каждый уровень, в районе спуска, отделялся от другого такой же кованной оградкой, коей было опоясано все кладбище в целом. А вдоль изгороди распростёрлись аккуратно подстриженные кустарники и невысокие деревья. И любой мог бы назвать это место прекрасным, если бы только оно не несло в себе боль от утраты тех, кого уже нет в этом мире.       Чуя медленно шагнула вперед, зная, что Эйми и Тэтсуя непременно последуют за ней. Она шла, ведомая непонятным чувством, проходя вдоль каменных плит, не удостаивая их даже взглядом. Что-то подсказывало, что нужная могила будет находиться в месте, несколько отдаленном от общего места упокоения. И не ошиблась. Накахара остановилась минут через семь, когда перед ней оказалась одиноко-стоящая на дальнем холме могила. Одна. Совершенно одна. И ни одного «соседа» поблизости, разве что высокое дерево, что раскинуло свои пушистые зелёные ветви над чуть-потрескавшейся плитой.       Рядом с девушкой остановились и дети, обеспокоено взглянув на хмурое лицо матери и не смея выйти вперед, словно ожидая одобрения родительницы. Прижимали к груди букеты цветов и ждали.       – Ну здравствуй, – спустя несколько минут молчания, с едкой усмешкой выдохнула Чуя, копируя интонацию Дазая на последнем слове, передразнивая, – Одасаку…       – Чёртов Дазай, – останавливая с помощью гравитации очередную порцию пуль и отправляя их обратно во врагов, недовольно ворчит Накахара, – из-за тебя мы снова по уши в дерьме!       – Не драматизируй, слизень, – дьявольски ухмыляется парень, метким выстрелом попадая противнику в лоб. – У меня всё под контролем.       Сегодня Двойному чёрному вновь пришлось столкнуться лицом к лицу с многочисленной бандой, в руках которых, как выяснилось, находилось весьма необычное, но действенное оружие. Огненные бомбы – результат творения способности неизвестного эспера, устранение которого и являлось основной целью мафиози.       Вынужденная контролировать продолжительное время Смутную печаль, защищая от взрывов себя и напарника, Чуя чувствовала, как её тело начинает слабеть. Не критично, но ощутимо било по самообладанию. Особенно после того, как девушка пропустила несколько пуль, слабо царапающих кожу.       – Вот объясни мне, нахуя мы полезли в самое пекло, когда могли уже давно разобраться со всем этим смрадом, разрушая их логово снаружи? Для чего так рисковать?       Накахара недовольно посмотрела на напарника. Они разобрались с небольшим защитным подотрядом, и могли теперь позволить себе недолгие минуты передышки, пока не подоспело подкрепление со стороны противника. Если верить информации, что успел раздобыть Дазай ещё до начала операции, они уложили меньше половину. А значит, самое трудное ещё впереди. И это не считая того, что свою цель они пока не то, что не достигли, но даже и не встретили на пути. Чуя не понимала, на что только рассчитывал проклятый суицидник, спускаясь в этот треклятый муравейник. По-другому назвать это место Накахара просто не может – штаб противника расположился в двадцати метрах под землей, действительно напоминая собой изнутри строение муравейника.       – Больше терпения, Чуя, – беззаботно улыбается Осаму. Перешагивает через труп неизвестного, подходя ближе к напарнице, и ненавязчиво приобнимет её за плечи со спины, утыкаясь носом в изгиб шеи, ненадолго прикрывая глаза. Он тоже устал, хоть и старается не показывать этого.       – Скумбрия? – предостерегающе шипит девушка, дёрнув плечом, но замирает, услышав тихое «минутку, дай подзарядиться», и обречённо выдыхает. – Я не нанималась в вешалки для длинноногих шпал.       Дазай ничего больше не отвечает, лишь крепче прижимает к себе, вдыхая такой приятный лёгкий запах апельсинового шампуня для волос. «Интересно, – проносится у него вдруг в голове, - Чуя специально подбирала именно такой вкус?» Апельсин. Ей явно подходит.       Установившаяся идиллия продлилась недолго. В кармане чёрного плаща юного исполнителя раздался противный писк телефона. Дазай нехотя выпускает напарницу из своих объятий, отходит на пару шагов, попутно доставая средство связи.       – Одасаку? – незамедлительно отвечает он бодрым голосом. На его лице расползается одна из тех улыбок, которую Чуя сама для себя определяла, как «настоящая». Искренняя, не имеющая отношения ко всем тем маскам, что Осаму привык надевать на себя в окружении ненавистного им общества. Руки сами по себе сжимаются в кулаки. Снова этот загадочный Одасаку, о котором Чуя слышала уже сотню раз, но ни разу не видела в живую. Бесило, что было что-то в жизни Дазая, о чем ей, Чуе, было до сих пор неизвестно. Бесило на столько, что каждый раз возникало желание вмазать парню хорошенько, чтобы искры из глаз посыпались. Но…       – Отличные новости, – довольно протянул юноша. – Сможешь продержаться там ещё немного? Мы с Чуей как раз находимся на пятом уровне, так что я быстро разберусь с Барбюсом.       На том конце провода снова о чем-то заговорили, и Чуе оставалось лишь только хмуро наблюдать за меняющимся выражением лица с безмятежного на серьёзное. А стоило разговору резко оборваться от прогремевшего по ту сторону взрыва, который смогла услышать даже стоявшая поодаль девушка, в единственном, не спрятанном под бинтами, глазе Дазая сверкнул недобрый огонёк. Дело дрянь.       – Ну и что там? – скрестив руки на груди, недовольно бросает Чуя, показательно пнув носком ботинка валявшийся под ногами кровавый пистолет противника.       – Если сильно не вдаваться сейчас в подробности, то у меня для тебя две хорошие новости, и одна просьба, – спрятав телефон в кармане плаща, Дазай внимательно посмотрел на напарницу. – Наш информатор выяснил текущее месторасположение Анри Барбюса, а также раздобыл все необходимые документы касательно французской разведки.       – Я так понимаю, Одасаку и есть наш информатор?       – Именно.       – Что за просьба? – Чуя склоняет голову вбок, из-за чего на глаза спадает чёлка, которую девушка тут же убирает рукой, заправляя непослушную прядь за ухо.       – Барбюс находится в левом крыле пятого уровня, то есть, мы…       – …Почти на месте, - перебив напарника, заканчивает мысль Накахара. – Тогда неудивительно, откуда здесь столько вооруженной охраны.       – Умная девочка, – довольно скалится Дазай, протягивая ладонь к рыжей голове, чтобы поощрительно погладить, но тут же отдёргивает руку, когда перед глазами мелькает лезвие ножа Чуи. «Только попробуй», предупреждающе рычит мафиози, удерживая холодное оружие направленным в сторону Дазая. – Не очень-то и хотелось, – разведя в руки в стороны, пожал плечами парень.       – Ближе к делу, скумбрия!       – Одасаку сейчас находится на шестом уровне, то есть ещё ниже. И похоже, он попал в западню. Пока я буду разбираться с нашей целью, у меня к тебе следующая просьба: Чуя, – Осаму осторожно сжимает пальцы на тонком запястье руки, в которой Накахара удерживает нож, отстраняет руку в сторону, чтобы подойти к напарнице вплотную. Смотрит в горящие решимостью глаза напротив и улыбается, доверчиво, извиняюще. – Помоги Одасаку оторваться от преследователей. А после, оба как можно скорее выбирайтесь на поверхность. Об остальном позабочусь уже я.       – Я не брошу тебя, – злобно смотрит в ответ, не моргая.       – И не прошу, – тихий смешок. Пальцы свободной руки аккуратно, с нежностью, касаются подбородка Чуи, слегка приподнимает её голову и, приблизив к себе, продолжая удерживать и за руку, и за подбородок, целует, чуть прикусывая нижнюю губу. – Я ведь раннее сказал, – прервав поцелуй, напомнил он, – что у меня всё под контролем, – лукавый блеск в глазах. – Неужели сомневаешься?       – Как знаешь, – резко дёргает зажатой рукой, избавляясь от хватки. Толкает второй рукой в мужскую грудь, отстраняя от себя. – Но за спасение чужой задницы будешь мне должен.       – Всенепременно, лапуля…       Чуя внимательно оглядывается по сторонам, свисая с потолка снизу-вверх. Самое любимое и удобное место при исследовании новых территорий внутри помещений. Она довольно быстро попала на шестой уровень, следуя маршруту, указанному Дазаем. Теперь оставалось найти Одасаку, за которым, собственно, мафиози и явилась сюда.       Насколько Чуе было известно, этот «загадочный» друг Осаму был одним из рядовых членов Портовой Мафии, и чаще всего все его задания были связанны с мелкими поручениями, не несущими в себе устранение кого-либо. Ходил слух, что этот человек не прибегает к убийствам, чем и вызвана столь пыльная работёнка в его сторону. Казалось бы, всего лишь добыть информацию, пусть и строго засекреченную. Делов-то… Скажет любой не знающий. Потому что задача информатора порой смертельно-опасная, решить которую под силу не многим.       – Ну и где мне тебя искать? – медленно прогуливаясь по потолку, в пустоту произнесла мафиози. Остановилась, по привычке поправив шляпу, скорее проверяя, не потеряла ли где. Замирает, прислушиваясь к посторонним звукам. И ждёт. Интуиция редко подводит.       Не проходит и трёх минут, прежде чем Накахара подрывается с места и бежит в ту сторону, откуда секундой раннее до её слуха донеслись приглушенные из-за расстояния выстрелы.       Чем ближе цель, тем отчетливее слышатся автоматные очереди. Шестой уровень, последний уровень, самый низкий и под ними сейчас либо земля, либо пустота. Мори ещё перед началом миссии предупреждал, что «муравейник» построен в зоне разломов земной коры. Поэтому девушка ничуть не удивляется, когда видит разрушенный пол под головой и не имеющую просвета бездну, на дне которой, как может предположить Чуя, любого ожидает только смерть.       – Наш подрывник, значит, и тут успел наследить, – усмехаясь, цыкает Накахара. Её контроль гравитации в этом месте самое то, чтобы не сгинуть бесследно в пропасть. Неужели Дазай и это предвидел, когда отправлял напарницу на подмогу другу. Найти бы теперь ещё этого самого друга.       Долго искать не пришлось. Уже через несколько зигзагообразных поворотов длинного коридора, Чуя увидела, как к ней навстречу бежит мужчина, наклоняя голову в попытках укрыться от преследующих его пуль. «Одасаку», как сразу же определила девушка, бежал настолько быстро, что даже не обращал внимание на остановившуюся и свисающую с потолка рыжеволосую мафиози. Мужчина резко затормозил перед обрывом обвалившегося пола. Оглянулся назад, смерив хмурым взглядом приближающихся врагов и, прижав к себе покрепче одной рукой кейс с документами, не задумываясь, спрыгнул с обрыва. Накахара даже крикнуть не успела, чтобы обратить на себя внимание, а Одасаку уже летел вниз. Грубо выругнувшись, девушка кинулась следом, не забыв попутно задеть рукой пол, чтобы отправить в полёт и горе-преследователей.       – Вот же придурок, – ворчливо бубнила себе под нос Чуя, удерживая за предплечье несостоявшегося «самоубийцу». Мужчина, как и сама девушка, окутался красным свечением, которое позволило ему спокойно ступить ногами на потолок, вновь ощущая под собой твёрдую поверхность. – Я вот не понимаю, дебилизм бинтованной скумбрии воздушно-капельным путем передаётся?! Ты какого чёрта с обрыва сиганул? Жить надоело?       Накахара недовольно поправила съехавшую набок шляпу, успокаиваясь. Но тихий смех со стороны спасенного мужчины заставил её вновь устремить на Одасаку недовольный взгляд.       – Нет, я, в отличии от Осаму, не ищу смерти, – по-доброму улыбается спасённый. – Моя способность позволяет мне видеть ближайшее будущее. Я знал, что ты вытащишь меня, поэтому и прыгнул.       – Можно было просто спокойно дождаться, – отвернувшись, цокнула языком Чуя.       – Если бы я продолжил стоять там хотя бы минуту, меня бы убили. Это я тоже предвидел.       Накахара недоверчиво косится в сторону мужчины, фыркает, отворачиваясь, и идёт вперёд, тяня за собой спасённого. Руку не выпускает, чтобы не ослабить действия гравитации. Вдруг задумается и забудет.       – Чёрт с тобой, – чуть слышно бурчит она, и более громче добавляет. – Так значит, ты и есть тот самый Одасаку, о котором твердил Дазай?       – Верно, – мужчина, послушно следуя за девушкой, кивает. – Вернее будет, Ода Сакуноске – это моё настоящее имя, – Накахара никак не комментирует это дополнение. Ожидаемо от Неполноценного давать прозвища другим людям. Тут хотя бы не обидное, в отличии от её собственного «слизня», чтоб его в бетон закатало. – А ты, стало полагать, должно быть Чуя, – девушка резко останавливается, оборачиваясь на собеседника. Знает её? Хотя не удивительно. Она ведь, как никак, одна из сильных и подающих немалые надежды на будущее мафии. Многие слышали об укротительнице гравитации. Но следующие слова Оды заставляют девушку удивлённо распахнуть глаза. – Осаму много рассказывал о тебе. Приятно, наконец-то, познакомится с тобой лично, Чуя…       Чуя резко встряхнула головой, прогоняя ненужные воспоминая. Навязчивая идея, словно из неоткуда, прочно засела в мыслях рыжей мафиози, заставляя посетить место упокоения лучшего друга Дазая. Человека, по до сих пор не понятной для Чуи причине, хорошо относившегося к ней каждый раз, когда они пересекались. Коё когда-то обмолвилась, что «если тебя долгое время преследует «призрак» ушедшего, необходимо посетить место его упокоения». Накахара не верит в подобную ерундистику, она просто решила, что так будет правильней.       Эйми делает неуверенный шаг вперёд, присаживаясь на коленки перед каменной плитой, где большими буквами высечено имя: «С. ОДА». И больше ничего. Годы жизни почему-то кем-то затёрты, словно выцарапаны ножом, скрывая ото всех роковую дату ушедшего.       Тэтсуя, следуя примеру сестры, присаживается рядом с ней. Смотрит на букет камелий в своих руках, думая о чём-то, а затем аккуратно, чтобы не помять цветов, опускает их на землю рядом с надгробием, еле слышно шепча «спасибо». Так, как когда-то учила Коё.       Чуя не стала уточнять, что спасение со стороны Оды вовсе не означало «спасение жизни». Он действительно когда-то очень сильно помог, вовремя появившись в нужном месте в нужное время. Однако, не случись этого, Чуя всё равно была бы в полном порядке. Дело было несколько в другом…       – Чуя?       Накахара, жмурясь, с трудом поднимает голову, но тут же снова опускает её. Тяжело. Глаза предательски закрываются, а сознание грозится покинуть юную мафиози в любую минуту. Как же она так… Не заметила подставы…       Чуя сидит в городском парке, облокотившись спиной на деревянную скамью, что стояла под раскидистым деревом. Голова обессиленно опущена вниз. Тело расслабленно, отказываясь подчиняться хозяйке и двигаться. Гадство.       Рядом с ней, на земле, в луже собственной крови, лежат два тела, с несколькими ножевыми ранениями. Ублюдки, что посмели подсесть к девушке в баре и незаметно подсыпать ей неизвестную хрень в вино. Наркотик, как поняла потом Чуя, действующий на человека опьяняюще, притупляя все инстинкты, кроме одного – желания. Мафиози пусть не сразу, но все же заметила. Изменившийся вкус вина и похабные взгляды в её сторону быстро привели в чувство. Чертыхнувшись, девушка спешно покинула бар, где пыталась отвлечься после ссоры с Дазаем.       Из-за малой дозы выпитого, наркотик подействовал не совсем так, как ожидали следующие за девушкой мужчины. Реакция Чуи действительно слегка притупилась, а вот желание, к счастью, не проявилось. Вернее, проявилось, но не то, на которое рассчитывали несостоявшиеся насильники. Накахаре стало даже в какой-то степени смешно, что её хотела обдурить парочка дилетантов. Это ж надо было им додуматься до такого. Связаться с самой Накахарой Чуей. Бедолаги. Эта идея стала их ошибкой. Смертельной ошибкой.       Чуя плохо помнит, как доковыляла до парка. Но раздражающее чувство преследования не покидало ни на минуту. В столь позднее время на улицах спящего города не встретить случайных прохожих, чем и хотели воспользоваться мужчины, следуя по пятам за манящей «жертвой», которой им захотелось овладеть с первой минуты её появления в баре. Они уже не раз проворачивали подобную схему. Всего-то нужно было кивнуть бармену, указывая взглядом на новую цель, и дело за малым. Хозяин заведения уже сам позаботится о нужном состоянии своего клиента.       Вот только в этот раз им не повезло…       Охотники, сами того не осознав, резко превратились в жертву, захлебываясь собственной кровью, когда острое лезвие легко пронзило их глотки, перерезая сонную артерию. Тонкая работа. Идеальная. Накахара почти довольна собой. Почти… потому что сделать хотя бы пару шагов дальше больше не в состоянии. От резких движений во время нападения яд наркотика ещё больше распространился по телу, ослабляя. Сил хватило только дойти до скамьи и упасть на неё.       Тишина. И красота звёздного неба, раскинувшегося над головой. Просто идиллия, блять, если бы не два трупа под ногами. Мерзость, другими словами.       – Чуя, это ты? – снова зовёт тот же голос. Девушка недовольно мычит, делая очередную попытку поднять голову. И надо же, удача. Взгляд медленно фокусируется на высоком, темноволосом мужчине в светло-бежевом пиджаке, единственное, что бросается в глаза в столь тёмное время суток.       – Ода… саку… – Накахара жмурится, встряхнув головой, и снова открывает глаза. – А ты что тут делаешь?       – Хотел задать тот же вопрос и тебе, – взгляд мужчины падает на лежащих на земле людей. – Твоих рук дело?       – Ага, – отрешённо тянет мафиози, сонно моргая. – Эти ублюдки что-то подсыпали мне. Заслужили, – её речь заторможена. Чуя говорит медленно, тщательно обдумывая каждое слово, словно вспоминая, как вообще нужно произносить слова.       – И давно ты тут?       – Чёрт его знает, – неопределенно пожимает плечами. – Может час, а может два. Идти всё равно не могу. Будто снова Порчу использовала. Даже злиться лень, – усталый смешок. И почему этому парню захотелось прогуляться по ночному парку именно сейчас.       – А Осаму звонила?       – Вот ещё! Буду я этому придурку звонить. К тому же, – слабо хлопает по карманам брюк, – я телефон в офисе забыла. Дохлый номер.       Сакуноске тяжело вздыхает, присаживается рядом, опустив руки на свои колени.       – Снова поссорились?       – Неа, – прикрыв глаза рукой, растянуто выдает она. – Если бы мы поссорились, я бы сейчас его хладный труп где-нибудь закапывала, а не сидела тут с тобой, а так… – девичьи глаза прикрыты, а на губах расплывается недобрый оскал, – а так, – снова повторяет она, – мы просто немного… – зависает, забыв, что хотела сказать. И спустя минуту, кивая, добавляет, – ну… собственно ты прав, – ещё раз кивает, – поссорились…       – Вы неисправимы, – по-доброму улыбается мужчина. – Давай, я отнесу тебя домой. Уверен, Осаму беспокоится о тебе.       – Чепуха. Единственное, о чём он может беспокоиться, это запас бинтов. Будь его воля, давно бы в мумию превратился. Хотя, о чём это я… Он уже давно как мумия. Мозгов у него, кстати, столько же.       – У мумии нет мозгов, – тактично подмечает Ода. И только сейчас до него доходит сказанное.       – Так я… о том… и… гово… рю…       В ту ночь Чуя всё-таки уснула, сидя на скамейке в городском парке. А проснулась, спустя почти сутки, в собственной кровати, чувствуя, как её руку крепко сжимает рука Дазая, указательным пальцем водя по запястью, надавливая на переплетение вен, где отчетливо ощущалось мерное сердцебиение.       Они не возвращались к прошлой ссоре, не затрагивали тему того, как Чуя оказалась дома. Но Накахара знала, смутно припоминала, как Сакуноске бережно передавал её полусонное тело в руки обеспокоенного Дазая, который незамедлительно прижал девушку к своей груди, благодаря друга за помощь.       – Значит, этот человек был лучшим другом нашего отца?       Чуя кивает, улыбнувшись. Что-то подсказывает ей, что будь сейчас всё, как прежде, Одасаку непременно бы подружился с мелкими сорванцами. Да, так бы всё и было. Жаль, реальность не ко всем людям справедлива.       – Мама, нам пора, – Эйми подходит к Чуе, хватая маленькими ладошками её руку, заставляя посмотреть на себя. – Гин уже может ждать нас. Мы ведь договорились, помнишь?       – Да, вы правы, – приподнимает руку на уровень глаз, сверяясь с часами, и присвистывает. – Оказывается, мы уже конкретно так опоздали с вами.       – Так чего же мы ждём?! – подскочил на ноги Тэтсу. – Давай полетим по небу? Так быстрее!       И улыбается, зная заранее, что его идея придётся по душе остальным.       Накахара протягивает сыну свободную руку, окутывая себя и детей красным сиянием, и взмывает в небо. Оглядывается напоследок на одинокую могилу, грустно улыбнувшись: «Спи спокойно, Одасаку. И не тревожь наши сны снова…»       Бегущий со всех ног Дазай резко останавливается, стоит его взгляду зацепиться за мелькнувший в небе красный свет, что быстро скрылся с глаз.       «Опоздал…»       Детектив тяжело дышит, склонившись, опирается руками о свои колени. От долгого и быстрого бега в голове стоит неконтролируемый шум. Но Осаму это мало волнует. Он выпрямляется, продолжая медленно идти туда, откуда, по его расчётам, только что «ушла» Чуя.       Если бы он только был чуточку быстрее…       Дазай поражённо замирает напротив могилы друга, удивлённо уставившись на пару свежих букетов цветов: розы и камелии.       – Чуя же не, – детектив сглатывает. В горле резко пересохло.       «Чуя никогда не приносила цветы на могилы…»       Да, Дазай давно подметил эту особенность своей бывший напарницы. Даже то захоронение, на обрывистом берегу реки, которое девушка посещала не единожды каждый год в одно и тоже время. Даже туда она ходила без цветов. Дазай как-то рискнул поинтересоваться, почему Накахара так пренебрежительно относится к ушедшим. «Хоть бы один цветочек принесла, раз уже прёшься к нему в пятый раз. Почти юбилей, как никак» «Заткнись, – показательно отвернувшись в сторону, бросила напарница. – От этих цветов ему ни холодно, ни жарко. Не вижу смысла в этой традиции»       Так почему же тогда Чуя изменила свое мнение спустя столько лет. Повзрослела? Или отношение к человеку иное? Вряд ли…       Детектив подходит ближе, присаживаясь на корточки перед надгробием, касаясь ладонью холодного камня.       – Жаль, сейчас ты не в силах дать мне совета, Одасаку, – невесело усмехается Дазай, опуская взгляд на цветы. – И почему вдруг два букета…