Держа её руку

      «…Так, если рассуждать логически, то, что мы имеем? – Дазай крутанулся на офисном стуле, откинувшись спиной на мягкую спинку и смотря в потолок с заведёнными за голову руками. – За прошедшие четыре года что-то произошло. Что-то важное, что напрямую связанно с Чуей. И это что-то вынудило Мори отправить Чую подальше от Йокогамы. Сомневаюсь, что долгосрочное задание не было липовым…»       Дазай задумчиво оттолкнулся ногой от паркета, отъезжая на стуле на колёсиках к стене с окном, подальше от рабочего стола. Окинул средних размеров кабинет отстранённым взглядом, как бы между делом подмечая, чем занимаются сейчас остальные коллеги.       Куникида Доппо, законченный идеалист до мозга костей и действующий напарник Дазая. Человек в меру сдержанный, до тех пор, пока не нарушаются его чётко-намеченные цели. В противном случае, может не слабо так приложить кулаком по чужой макушке. Чаще всего, разумеется, достаётся именно Осаму за постоянно сорванные, идеально-продуманные планы. Но, несмотря на это, Доппо очень добрый человек. Всегда с ответственностью подходит к любой работе, отдаваясь делу полностью. Если за что-то взялся – доводи дело до конца, нередко любит напоминать он всякий раз, когда кто-то из друзей сталкивается с трудностями.       И даже сейчас, сидя за своим рабочим столом с идеально выпрямленной спиной, мужчина с удивительной заинтересованностью погружен в работу, с превосходной быстротой и лёгкостью печатая что-то за ноутбуком. «Очередной отчёт, или очерк» – пожимает плечами Дазай, переводя свой взгляд левее.       За столом, вернее сказать, на столе, что стоял возле второго окна, сидел никто иной, как Эдогава Ранпо, с нескрываемым удовольствием пережёвывая шоколадные печеньки. «Кажется, это восьмая упаковка за сегодня» – безошибочно подмечает Осаму. И не скажешь сразу, что этому человеку, больше похожему на подростка, уже давно стукнуло двадцать шесть лет. Дазай с самой первой встречи безоговорочно признал гениальным ум одарённого, что способен раскрыть даже самое гиблое дело, и в тоже время, искренне поражался его до нелепости смешного неумения ориентироваться на улицах города. Что скрывать, Ранпо способен потеряться, даже просто свернув за угол знакомого дома. И, что самое главное, парень нисколько не стесняется своей слабости, аргументируя это тем, что «ненужная информация только забивает мой гениальный мозг, поэтому я просто отсеиваю всё, что считаю лишним».       За одним из столов, противоположно стоящих столам самого Дазая и Куникиды, сидел Джуничиро Танизаки. Худой, достаточно высокий молодой человек с бледной, чуть розоватой кожей. С неровно-остриженными рыжими волосами и большими карими глазами. Танизаки не так уж и давно работает в Агентстве, его завербовали, когда парень поступил на второй курс университета после успешной помощи в расследовании, что на тот момент вели детективы.       Джуничиро, нахмурившись, поставив на свой стул правую ногу и опустив на колено скрепленные листы документов, пытался разобраться в написанном. Слишком много не состыковок в показаниях свидетелей ставили юного детектива в логический тупик. Парень лихорадочно взлохматил волосы, и слегка вздрогнул, почувствовав, как на его плечо осторожно опустилась чужая рука. Наоми, младшая сестра Джуничиро, подрабатывающая в ВДА секретаршей, задорно подмигнула брату, ставя перед ним на стол свежесваренный кофе и присаживаясь на свободный стул рядом, пододвигаясь поближе. Ненавязчиво положила голову на острое плечо парня, стараясь прочитать то, над чем вот уже пару часов корпел брат. Желание помочь единственному члену своей семьи у девушки всегда было на первом месте.       На одном из офисных диванов скучающе листала какой-то журнал Йосано Акико – главный, и единственный, врач Детективного Агентства. Девушка с самого утра не знала, чем бы интересным себя занять. Когда она обратилась к коллегам с предложением: «Не желает ли кто-нибудь поработать сегодня моей игрушкой для исследований», то получила категоричный и дружеский, коллективный отказ. И это было обидно. Что ж, будет и на её улице праздник. Йосано кровожадно усмехнулась, заявив, что как только появится возможность, обязательно воспользуется им и позаботится о своём пациенте как следует.       Что и говорить, Акико была одарённым врачом, способным вылечить любой недуг, и поставить на ноги даже почти мёртвого человека. Правда, с определёнными условиями. Но кого это волновало? Явно ни саму обладательницу божественного дарования. Зато вот остальные члены Агентства старались быть на миссиях как можно аккуратнее, чтобы лишний раз не попадать в руки «сумасшедшего» врача, расстраивая этого самого врача и заставляя часами помирать от скуки.       На втором диване, напротив Акико, забравшись на мягкую кожаную мебель с ногами и подложив руки под щёку, мирно сопел Кенджи Миядзава, самый младший член Агентства, которому не исполнилось и шестнадцати лет. Фукудзава Юкичи, директор ВДА, под личную ответственность несколько месяцев назад привёз одарённого подростка с далёкой и небольшой деревушки под названием Ихатово. Мальчишка имел неограниченную физическую силу, выходящую за рамки человеческих возможностей; а также наивный и простодушный характер. В силу привычки, даже в городе носил свою старую одежду, состоящую из голубого комбинезона, под которым надета бежевая рубашка с рваными рукавами до локтей и чёрная майка с рукавами, которые заканчиваются чуть ниже локтей. Неизменным атрибутом детектива являлась так же любимая соломенная шляпа, с которой Кенджи редко когда расставался. Именно своеобразная любовь к собственной шляпе и побудила в нём интерес к удивительной способности Накахары Чуи. Мафиози, которая даже будучи стоящей вниз головой на потолке не потеряла своего прекрасного, как отметил про себя подросток, головного убора. «Вот бы и мне так же», подумал в тот день Кенджи, сетуя на то, что собственную шляпу порой приходится вытаскивать из самых разнообразных мест, куда её заносит во время выполнения миссий.       Миядзава сладко причмокнул во сне, перевернулся на другой бок, подтянул поближе ноги, сгибая их в коленях, и продолжил беззаботно спать. Свою часть работы он уже давно выполнил, а поручать разгребать более серьёзные документы Доппо всё еще не решался наивному новичку. Только поэтому идеалист спокойно игнорировал столь наглое проявление лености на рабочем месте.       Не хватало в офисе ещё двух членов Агентства – Ацуши и Кёки, которые должны были в скором времени вернуться с небольшого поручения. Эти ребятки молодцы, хватаются за любую работу, желая поспособствовать процветанию места, в которое их так тепло приняли.       Дазай считает, что, завербовав этих двоих к ним в организацию, сделал жизнь этих сломленных ранее подростков чуточку светлее. Он каждый раз внимательно наблюдает за их саморазвитием и в какой-то степени гордится проделанной работой.       Он молодец… Определённо…       «Как говорится, сам себя не похвалишь…»       Дазай усмехается сам себе. Вновь отталкивается ногой от пола, подъезжая обратно к столу, больно врезаясь боком в угол. Невольно шипит, откатываясь в сторону, и ловит на себе недовольный взгляд Куникиды. С актёрской профессиональностью делает вид, что не замечает раздражение серых глаз, отворачиваясь в сторону, вновь возводя взгляд к потолку. Белое покрытие кажется куда более интересным.       Его мысли снова возвращаются к давно волнуемому вопросу. Чуя.       «Что же ты скрываешь от меня, малышка Чу?..»       Дазай вроде понимает, что «Мори не станет понапрасну разбрасываться силой значимых членов мафии. Опрометчиво с его стороны было бы идти на столь большой риск только из-за того, что я мог вернуться за Чуей. В любом случае, на то, чтобы охладить пыл разгневанной укротительницы гравитации хватило бы и нескольких месяцев. Максимум год. Но почти четыре…»       Осаму в тупике. Ещё в большем логическом тупике, чем Танизаки, который в данный момент запальчиво грызёт колпачок ручки, рискуя в скором времени отведать горьких чернил.       Что там говорила Коё несколько дней назад?       «…Чуе нельзя было оставаться в городе…»       Хм, собственно, Дазай может понять – почему. Не понаслышке знает о вспыльчивом характере бывшей напарницы. С другой стороны, подобное не в правилах Мори. Огай несомненно нашёл бы способ усмирить гнев девушки, если бы та грозилась перейти эмоциональную черту, позволяя Арахабаки взять над собой контроль. Тогда…       «…За это время изменилось слишком многое, Дазай. И ты даже представить себе не можешь, что именно упустил из виду…»       Что ж, Акутагава, спасибо тебе за столь тонкий намек. Вот только Осаму и без этого напутствия прекрасно знает, что упустил что-то важное. И до сих пор упускает. Эти слова ничуть не помогли ему найти ответы. Или помогли?       «– У Кёки нет столь сильного стимула, коим обладает Чуя…       – Стимула?       – Это всё, что я могу сказать…»       Дазай резко выпрямляется, подпрыгивая на стуле, и устремляет потерянный взгляд за окно. Детектив действительно растерян. Заключение, к которому он пришёл, его явно не устраивает. Ведь быть такого не может…       «Нет, определённо, это бред, – Осаму шумно выдыхает, откидывается на спинку стула и прикрывает глаза ладонью. – Если бы я не знал, что, – свободная рука, чуть дрожа, небрежно оттягивает брошь на галстуке-боло, ослабляя «хватку» на шее. В помещении стало душновато. Невыносимо. Дазай чувствует, как начинает задыхаться. – Не знал… что Чуя не может иметь детей, я бы сделал вполне логичный вывод, что у неё… у нас… есть… ребёнок?..»       Детектив истерично хохотнул, впиваясь ногтями прикрывающей глаза руки в кожу. На него недоумённо смотрят отвлёкшиеся от своих дел коллеги, но Дазай не замечает.       «…но ведь… Это невозможно, – сердце бешено разрывает грудную клетку. – Мори никогда не ошибается в своих диагнозах…»       – Эй, Дазай? – от мыслей отвлекает раздражительное бурчание Куникиды. Блондин снимает очки, протирая их специальным платком, что хранится в нагрудном кармане. Дожидается, когда бинтованный товарищ обратит на него внимание, и продолжает. – Долго ты ещё собираешься балду пинать? Ты мне уже весь график, скотина, сбил своими простоями.       – Ох, Куникида, – приторно-слащаво протянул Неполноценный, возводя руки «к небу» и демонстративно закатывая глаза. – Кому есть дело до скучной бумажной волокиты? Мне куда приятнее мысль о прекрасной гибели, что поджидает по ту сторону окна. Ты только посмотри, – детектив встаёт, бодрым шагом подходит к раскрытому окну и опирается одной ногой о широкий подоконник, наполовину выглядывая наружу, – какой очаровательный вид открывается перед нами. Всего лишь сделать шаг, и…       – Если ты сейчас же не сядешь на место и не закончишь всё, что должен был закончить пару дней назад, клянусь, Дазай, я сожгу твою любимую книжку по кусочкам. По каждой страничке.       – Весомый аргумент, – печально кивает Осаму и, не спеша, возвращается на своё рабочее место. – Везёт же мне по жизни с напарниками, – демонстративно фыркает парень. – Это, кстати, ещё одна причина, почему я так яро желаю скорее с этой жизнью расстаться, – скрещивает руки на груди и несколько раз кивает для большего драматизма.       – Могу представить, с какими трудностями сталкивалась твоя бывшая напарница, работая с тобой в паре, раз даже Куникиде не всегда удаётся найти на тебя управу, – откладывая в сторону так и не понятые пока документы, весело усмехается Танизаки.       – Зная характер Чуи, я, скорее, удивлена, что Дазай всё ещё жив, – Акико сидит, расслабленно облокотившись на спинку дивана, с опущенным на колени раскрытым журналом по анатомии человека. Джуничиро старается не смотреть на глянцевые страницы, знает, что ничего лицеприятного там не увидит, а портить аппетит перед грядущим перерывом не очень-то хочется.       – Ты это к чему? – заинтересованно поднимает взгляд на старшую коллегу Наоми, не торопясь выпускать из крепких объятий руку брата, но которой девушка успела повиснуть.       – Я отлично наслышана о парной работе этих двоих, только и всего, – загадочно протянула Йосано, неопределённо пожав плечами и кинув в сторону Осаму недвусмысленный взгляд. Догадывается, значит, чертовка, о чём-то. Ну да и ладно. Дазаю, на самом деле, всё равно. Он и так планирует в ближайшее время добиться ответной взаимности от Накахары. Снова. Если, конечно, она всё-таки не воплотит в реальность все свои угрозы и не убьёт ненавистного экс-напарника. Впрочем, любой из двух вариантов полностью устроит Неполноценного.       – Так, может, он поэтому и сменил место дислокации, – неудачно пошутил Джуничиро, словно забыв о присутствии самого объекта беседы.       – Ох, – траурно вздыхает детектив, – а ведь это было такой большой тайной. И как я только мог так легко выдать себя…       – Дазай, – устало проговаривает Доппо, перестав щелкать пальцами по клавиатуре. Прикрывает глаза, задержав дыхание и досчитав мысленно до десяти. Чтобы потом, бросив в сторону коллеги гневный взгляд, сурово проговорить. – А ну работай!       – Да работаю я, работаю, – беззаботно пропел Осаму, поворачиваясь на стуле к своему ноутбуку, включая его. – Вот всегда вы слишком предвзято ко мне относитесь. А ведь мы могли бы все дружно отбросить заботы и-       Договорить не удаётся. Дверь офиса резко открывается, пропуская внутрь задержавшихся юных детективов. Кёка, с как всегда отсутствующим выражением лица, спокойно проходит к столу Куникиды и кладёт перед ним ответный пакет документов, переданный Агентству от партнёрской организации городского суда, а после присаживается рядом с Акико, стащив по пути печеньку у Ранпо. Ацуши же так и замирает на месте, потеряно оглядывая помещение. В голове по-прежнему никак не укладывается увиденное. У мафиози есть дети… Не просто у мафиози, у самой Чуи Накахары. Противоречивые чувства…       – Ацуши, чего застыл? – вкрадчиво интересуется Танизаки, с удивлением смотря на друга.       – У Чуи есть дети, – без задней мысли, на автомате произносит тигр. И в этот момент удивлённый восклик окружающих тонет в шумном грохоте удара чего-то тяжёлого об пол. Осаму, шокировано моргая, сидит на полу возле перевёрнутого набок стула и растирает ушибленную ягодицу. Неожиданно, однако.       – В смысле? – заторможено переспрашивает Танизаки. – Ты о чём вообще? Солнечный удар по дороге словил?       – Если бы, – рука тигра тянется к светлым волосам. Парень смеётся, чешет затылок и чувствует себя до безумия глупо. Потерянный взгляд Дазая кажется ему удивительным явлением. Может, Ацуши и впрямь просто всё почудилось. Хотя, Кёка же тоже всё видела. – Проходя через парк, мы с Кёкой столкнулись с Чуей и детьми.       – Ты, Дазай, я так понимаю, тоже не знал, что у твоей бывшей напарницы есть семья, – отрываясь от работы и чуть откатываясь от стола на стуле, Куникида наблюдает за бинтованным коллегой, который неуклюже, что удивительно, пытается подняться с пола.       Осаму не отвечает. Молчит. Потому что все его мысли путаются в голове, норовя взорвать мозг одарённого стратега. Стратега, чёрт бы его побрал, который не может решить элементарную загадку! Только действительно ли элементарную…       Забинтованная рука небрежно касается перевёрнутого стула, ставя его нормально, и опирается о мягкую поверхность, помогая телу подняться. Все движения Осаму до неприличия медленны. Он делает всё машинально, вслушиваясь в каждое слово, произнесённое Ацуши и остальными. Впитывает в себя всё, что касается Чуи и неожиданно приоткрывшейся завесы тайны.       – А как… – Наоми задумчиво склоняет голову в бок, крепче прижимаясь к плечу брата, – как давно у Чуи дети? Сильно маленькие?       – Я не…       – Им примерно года четыре, – перебив Ацуши, поясняет Кёка, и теперь всё внимание устремлённо на бывшую мафиози. Действительно, кому как не ей знать достоверную информацию о подобном.       – Ранняя беременность, значит, – несколько придирчиво подмечает Доппо. Накахара выглядит слишком юной. Если детектив не ошибается, они с Дазаем примерно одного возраста. Что ж, стоит отдать этой девушке должное, что не избавилась от так называемого «груза» в столь раннем возрасте. С другой стороны, дети в мафии… В понимании идеалиста это казалось диким и неправильным.       – Если у них такая внушающая ужас мать, страшно представить, каким должен быть их отец, – Джуничиро делает слабые попытки отцепить от своей руки Наоми, но терпит поражение. Коварно ухмыльнувшись, девушка более настойчивее повисла на брате, почти забираясь на его колени. Чтоб не повадно было.       – Про их отца никому ничего не известно, – Дазай замирает, оперевшись одной рукой об угол своего стола, другой – о спинку стула. Эта информация кажется для него наиболее важной. Отец ребёнка Чуи? Отец? Ребёнка Чуи?! Разве могут быть какие-то варианты?! Осаму осторожно, продолжая опираться на край стола рукой, маленькими шагами продвигается в сторону выхода, стараясь не шуметь, чтобы не пропустить ни одного слова. А Кёка продолжает. – Разве что верхушка мафии обладает такой информацией. Хотя, – Изуми забавно хмурит носик, о чём-то вспомнив. – Несколько месяцев назад среди рядовых членов организации ходил слух, что отцом является Акутагава, но-       Повторный грохот и несдержанное, трагически-отчаянное ругательство Доппо. Дазай, уже почти преодолевший стол своего нынешнего напарника, услышав про «отцовство» своего старого ученика, неудачно отвлёкся, бросая потерянный взгляд на Кёку и… запнулся о шнур, ведущий к ноутбуку Куникиды. Стремительный полёт и несчастного компьютера, и непривычно неуклюжего сегодня детектива не заставил себя долго ждать. И если Дазай заработал лишь очередную небольшую шишку на лбу, ведь ноутбук в полёте приложился именно об голову Неполноценного, да пару синяков на мягком месте ниже поясницы; то бедного ноутбука постигла куда более трагическая участь: разбитый вдребезги экран, несколько выбитых кнопок клавиатуры и вырванное гнездо для зарядного устройства. С мучительной болью в глазах, Доппо, вцепившись руками в свои волосы, опустился на колени перед павшим, никогда не подводившим «другом». А ведь этот ноутбук мог ещё долго прослужить ему верой и правдой. В идеальном плане Куникиды не было пункта о том, чтобы приобрести в скором времени новый компьютер.       Дазай, сообразив, что кара идеалиста его пока не настигла только благодаря чуду – Куникида был не в том моральном состоянии, чтобы наказать обидчика, – потихоньку пополз в изначально выбранном направлении, не забывая вслушиваться в продолжение разговора, и стараясь игнорировать нелестные высказывания в его сторону, исходившие от Доппо. Что поделать, если у Неполноценного судьба такая – получать «добрые и чистые» пожелания от напарника.       – Отец – Акутагава? – Ацуши не понимает почему, но от этих слов ему становится неуютно. Его голос звучит тише обычного, а глаза печально опускаются в пол. Тигр даже забывает о той теории, которую сам воздвигнул в своей голове после встречи с необычной семейкой. Предположение Кёки кажется ему настолько логичным, что остальные мысли отрицаются.       – Эти слухи основывались на том, что Чуя одна из немногих, а по мнению большинства, так вообще единственная, кроме босса, с кем Акутагава не проявляет агрессии в общении. Да и его часто можно заметить в компании детей, вроде как присматривает за ними, когда Чуя на задании, вот и все решили, что он…       – Но это, видимо, не он, – усмехается Акико, – судя по твоему ответу.       – Верно, – кивает девочка, – Коё вскользь упоминала, что их отца нет в организации.       Накаджима чувствует некое облегчение. Уголки губ непроизвольно приподнимаются, оставляя на лице парня полуулыбку. Акутагава и эти малыши. Видимо они очень хорошо ладят, раз эти детишки нарисовали ему тот рисунок. В груди разливается странное, но такое приятное тепло. И Ацуши ловит себя на мысли, что хотел бы увидеть, как этот вечно хмурый человек ведёт себя в компании столь ярких и жизнерадостных двойняшек.       – Значит, настоящая личность отца так и не известна? – недовольно бурчит Наоми. А ведь она так хотела узнать, кто тот «счастливчик», что смог покорить неприступную красавицу Портовой Мафии. Романтика и все дела… Подобное всегда интересовало Танизаки-младшую. Или может, всё совсем не так, как привыкла представлять себе девушка, и мафиози просто прирезала незадачливого папашу где-нибудь в подворотне за все тяжкие грехи. И это было бы больше похоже на правду. Что ж, мрачные истории Наоми тоже любит. Если они касаются других, разумеется.       – Эй, Дазай, – оборачиваясь к успевшему подняться на ноги детективу, в шутливой форме тянет Джуничиро. И Осаму чуть вздрагивает, нервно косясь на всё ещё причитающего над обломками ноутбука Куникиду. «Валить, пока не очухался» – А уж не ты ли, случаем, постарался, а?       – А ведь в какой-то момент девочка смогла нейтрализовать мою способность…       Дазай, почти достигнувший желанного выхода, в последний момент оборачивается на Ацуши и… резко врезается в косяк раскрытой двери, больно прикладываясь лицом о деревянное обрамление прохода.       – Дазай?!       Синхронный выкрик коллег. И даже Куникида и думать забыл о безнадежно испорченной технике, поднимая широко распахнутые от шока глаза на напарника. Танизаки от переизбытка эмоций крепко вцепился в Наоми, что давно восседала на его коленях, от чего девушка забавно пискнула. Проспавший весь разговор Кенджи рассеяно подскочил на диване, разбуженный громким криком коллег. «Пожар?», растирая заспанные глаза, невинно поинтересовался подросток. Кажется, даже у Акико нервно дёрнулся глаз от осознания того, что у её коллеги, с ярко выраженными суицидальными наклонностями, вдруг оказался такой неожиданный сюрприз из прошлого. Судя по реакции Дазая, о неожиданном сюрпризе он тоже слышал впервые.       Схватив в спешке с вешалки своё пальто и бросив что-то неразборчивое своим друзьям и коллегам, Дазай стремительно вылетел из офиса, с характерным шумом прокатившись по лестнице. И судя по всему, не только ногами…       – Что. Сейчас. Было? – переводя взгляд с одного товарища на другого, недоумевающе проговорил Кенджи, улыбаясь. – Я проспал что-то интересное?       – Что ж, я думаю, всем не терпится узнать, – эффектно доставая из кармана пиджака очки и одевая их на себя, воодушевленно воскликнул Ранпо, самодовольно скалясь, – о тайном прошлом нашего общего друга. Я, гениальный детектив, Эдогава Ранпо, с радостью объясню вам всё до мельчайших подробностей, используя свою уникальную способность: УльтраДедукция! ***       Чуя, крепче прижав к себе подушку, принадлежащую Дазаю, нехотя приоткрыла глаза, прислушиваясь к тихому шороху, доносившемуся из прихожей. Она снова проспала почти весь день, и вроде как чувствовала себя сейчас несколько лучше, чем вчера. Или это временно, пока она не встала с кровати?       Выбираться из собственноручно созданного кокона из одеяла и пледа не хотелось, но внутреннее чутье подсказывало, что ей необходимо выползти из временного укрытия, иначе… Она не знала, что будет «иначе», но глубоко в душе засела неясная тревога. Не к добру это. Нехотя приподняв одеяло и откинув его в сторону вместе с пледом, Накахара неуклюже переползла к краю кровати, аккуратно опускаясь на пол голыми пятками. Она по-прежнему испытывала лёгкое головокружение. Гадство.       – Осаму?       Мафиози не сомневалась, что в прихожей находится именно он. Больше некому. Дверь в комнату была чуть приоткрыта. Схватившись ослабленной рукой за дверную ручку, Чуя, скорее держась за неё, чтобы не упасть, сонным взглядом посмотрела на Дазая, склонившегося над комодом, где хранилось оружие обоих напарников. Услышав скрип двери, юноша отвлёкся от своего занятия, обратив всё своё внимание на девушку.       – Чуя? – с неким беспокойством проговорил он. – Уже проснулась?       Исполнитель быстро преодолел то незначительное расстояние, что разлучало их с Накахарой, и осторожно обнял её, прижимая к себе и позволяя напарнице обессилено опереться на его грудь. Чуя прикрыла глаза, слабо обвивая торс Дазая тонкими руками. Тепло и спокойно. Надежно. Рядом с напарником Накахара всегда чувствовала себя в безопасности даже в самой безвыходной ситуации. Девушка вымучено улыбается, чувствуя, как её с нежностью целуют в макушку. Со стороны Дазая это было высшим проявлением его особой «любви», его привязанности и заботы.       – Как ты себя чувствуешь? – чуть отстранившись, чтобы осмотреть как следует напарницу, но не выпуская её из объятий, поинтересовался парень. Чуя выглядела по-прежнему бледной, но уже более отдохнувшей. И где же её только угораздило так сильно приболеть? Вроде и не сильно, и симптомы странно себя проявляют, но продолжается это уже довольно длительное время, заставляя Дазая беспокоиться не на шутку.       – Всё нормально, не переживай, – настойчиво заверяет Чуя всякий раз, когда Осаму интересуется её самочувствием. – А ты, – она снова косится в сторону раскрытого комода с оружием, что не укрывается от внимательного взгляда исполнителя, – куда-то собрался? Новое задание?       – Не совсем, – мрачно ответил парень. Бинтованная рука аккуратно дотронулась до коротких рыжих локонов, вновь прижимая девушку к своей груди. Дазаю пришлось немного склониться, чтобы зарыться носом в столь манящие девичьи волосы. Снова апельсин. – У Одасаку возникли серьёзные проблемы, мне необходимо помочь ему.       – Может, – Чуя принялась небрежно ощупывать напарника, хмурясь каждый раз, как под пальцами оказывалось припрятанное под чёрным пиджаком оружие. Многовато для обычного дела. – Может нужна и моя помощь? – мафиози подняла на парня полный уверенности взгляд. – Мне не долго собраться, ты же знае-       – Нет! – категоричный тон, не терпящий возражений. – Тебе нечего там делать!       – Чего вяк-       – Не в твоем состоянии, слизень, – сказал, как отрезал. И Чуя поёжилась, натыкаясь на холодный взгляд карих глаз. Исполнитель, убедившись, что Накахара крепко стоит на ногах, выпустил её из своих объятий. И вновь вернулся к комоду, добавив. – Ты с кровати то нормально встать не можешь последнее время, по квартире почти ползаешь от бессилия. Да тебя первый же противник прихлопнет и не заметит. Долечись, сначала, а потом уже-       – Осаму, я… – запальчиво начала Чуя, но, вмиг передумав, замолкла. Не самое подходящее время. Чёрт. Нижняя губа предусмотрительно прикушена, глаза опущены в пол. И мафиози просто разрывается изнутри от всех нахлынувших на неё разом чувств и противоречий. С одной стороны, хочется рассказать уже ему и будь, что будет… С другой, хочется настоять на своём и всё-таки пойти с ним, чтобы помочь, чтобы не допустить непоправимого, и в тоже время, Чуя считает наиболее лучшим вариантом прислушаться к словам напарника. Она ведь и правда сейчас далеко не лучший помощник в битве.       – Что, ты?.. – тёмный омут, не скрытый повязкой бинта, поглощает, утягивает на самое дно. Накахара тонет. Тонет в своей нерешительности. И цепенеет.       – Ничего, – встряхнув копной рыжих волос, устало роняет она. – Это не так важно сейчас, – грустно усмехается, отводя взгляд, – давай лучше вернёмся к этой теме позже, когда ты закончишь с работой.       – Хорошо, – согласно кивает парень. Достав из ящика последний револьвер и закрыв комод, Дазай поспешно подошёл к Накахаре, невесомо поцеловав девушку в макушку. – Отдыхай, малышка Чу.       – Будь осторожнее, Осаму, – в пустоту проговорила она после того, как дверь общажной квартиры организации бесшумно закрылась за юным исполнителем.

Это была их последняя встреча, ведь с той миссии Дазай так и не вернулся, покинув Портовую Мафию навсегда…

      «Интересно, если бы я всё-таки сказала ему о беременности в тот раз, изменило бы это что-нибудь в нашей жизни…»       Чуя чувствует, как её кто-то настойчиво теребит за штанину, пытаясь разбудить. Медленно разлепляет расфокусированные от сонливости глаза и сталкивается взглядом с голубыми омутами маленькой копии своего личного кошмара из прошлого. Если бы не глаза, цвета ясного неба, Тэтсуя был бы почти полной копией своего отца. Интересно, рост он унаследовал от него же, или будет такой же коротышкой, как сама Накахара?       – Мам? С тобой всё хорошо? – обеспокоено тянет мальчик, не торопясь отпускать грубую ткань джинс Чуи, за которую ухватился.       – Да, просто задремала немного, – рука девушки успокаивающе взлохмачивает тёмные непослушные пряди сына. Шляпа пока спокойно лежала на скамейке, возле самой Накахары.       И как это Чуя умудрилась отключиться так быстро. Вроде всего на пять минут присела на скамейку в парке, пока ждала детей и Гин, что убежали за очередной порцией мороженного, но взглянув на троицу, Чуя понимает, что мороженное они уже благополучно доели. Видимо, бессонные из-за работы ночи на протяжении почти недели сказываются. Радует, что выходные Мори предоставил на три дня, а значит завтра можно вдоволь понежиться в кровати.       – А зря всё же братишка Рю не пошёл с нами, да? Он бы обрадовался, если бы тоже встретил сегодня братишку-тигра, да?       – Ещё бы, – усмехается Чуя. – Обрадовался бы настолько же сильно, как в тот раз, когда вы его спящего изрисовали.       – Но ведь ему очень даже шло, – счастливо улыбается мальчишка и убегает к сестре и Гин, которые качались на качелях неподалеку. Накахара наблюдает за ними, погружаясь в мысли о сегодняшней встрече с детективами. «Они несомненно расскажут об увиденном. Догадается ли Дазай? А если догадается, то… Как он поступит?..»       Чуя сама до сих пор не может понять, чего она хочет от бывшего напарника: чтобы отстал, или чтобы приложил все усилия и вернулся к ней… к ним. Она не раз представляла встречу Осаму с детьми, каждый раз с разным исходом. Специально часто рассказывает двойняшкам об отце, не затрагивая тему предательства. Особенно ярко поведала о последней миссии, где они с Осаму столкнулись с Лавкрафтом. Дети визжали от восторга, наблюдая за воодушевлённо жестикулирующей матерью и грезили о личной встрече с отцом. И Эйми, и Тэтсуя искренне радовались, что в этот раз мама не плакала из-за отца, ведь её слёзы после прошлой встречи прочно отпечатались в детской памяти…       – Мама?!       Озорники с горящими от охватившей их идеи глазами с громким окликом подбежали к Чуе, хватаясь маленькими ладошками за родительские руки, облачённые в чёрный бархат перчаток.       – Давайте сходим на то озеро, на котором мы были в прошлый раз? Помнишь, то самое, где ты рассказывала о своих тренировках в прошлом? Мы тоже хотим потренироваться в том месте. Оно красивое, – Эйми усиленно тянет Чую на себя, заставляя подняться на ноги, и девушка поддаётся, смеётся, вынужденно придерживая дочь за руку, чтобы та не упала. Затем, свободной рукой, берёт свою шляпу со скамьи и одевает на Тэтсу, пока мальчишка удобнее обхватывал руками большого плюшевого краба, которого Эйми и Гин выиграли в тире.       – Гин, ты с нами? – смотря на подругу, интересуется Чуя. Но Акутагава молчит. Молчит, и внимательно вглядывается куда-то в сторону живой изгороди, что опоясывает эту зону парка от основных аттракционов. – Гин? – дотрагиваясь до чужого плеча, вновь повторяет Накахара. «А?» – Ты идёшь с нами?       – Нет, – отрицательно качает головой, прикрыв ненадолго глаза, словно прислушиваясь к окружающему пространству.       – Что-то случилось? – настороженно спрашивает рыжая мафиози.       – Ничего серьёзного, – слабая, извиняющаяся улыбка, – просто появились небольшие срочные дела. Да и вам с двойняшками не помешает побыть наедине. Я ведь права, – задорно подмигнула брюнетка. Чуя кивнула, соглашаясь.       – Тогда мы пошли, ещё увидимся.       Гин, не переставая улыбаться, беззаботно помахала семейке Накахара ручкой, а стоило ей обернуться обратно на изгородь, как от улыбки не осталось и следа. Красивое и невинное девичье личико слишком резко окрасил хладнокровный взгляд профессионального убийцы. Поправив на плече сумочку, Акутагава молниеносно оказалась возле аккуратно остриженных кустарников, преграждая путь к отступлению неизвестному мужчине в чёрном балахоне с капюшоном на голове и серой маской, скрывающей лицо. В руках неизвестного девушка увидела небольшую камеру – не только следил за ними, но ещё и снимал, значит…       – Кто ты? – направляя на мужчину клинок, предупреждающе тянет Гин. Но, вместо ответа, неизвестный, крепче перехватив камеру одной рукой, а другой – достав откуда-то пистолет, незамедлительно выстреливает и подрывается с места. Благодаря отменной реакции мафиози, пуля не достигает цели, только лишь немного царапает плечо, оставляя на светлом рукаве платья небольшое пятно крови. Болезненно шикнув, Акутагава поспешила вслед за врагом. Но погоня продлилась не долго.       Гин была на сто процентов уверена, что смогла загнать предполагаемого врага в тупик, но завернув за угол дома, оказалась в тупике сама. Девушка непонимающе остановилась напротив кирпичной стены, преграждающей дальнейший путь. Высокой стены, которую невозможно просто так перепрыгнуть, если ты, конечно, не умеешь летать, к примеру, как та же Чуя. Акутагава прикрыла глаза, прислушиваясь к окружающему её пространству. Вот где-то слышится отдалённый гул проезжающих машин, с водосточной трубы еле слышно капает вода, где-то на крыше шипят встретившиеся на узком проходе коты. А где-то…       Мафиози немедля рассекает воздух возле левой стены, чуть задевая красный кирпич острием лезвия. Она точно слышала, как в этом месте кто-то пошевелился. Неужели показалось?       Девушка выпрямляется, ещё раз осматривает всё вокруг. Никого. Прячет клинок в сумку и достает телефон, быстро набирая один из номеров. Сначала нужно сообщить ему, а уже потом говорить с Чуей. Ожидая пока гудки сменятся голосом, Гин спешит покинуть переулок, двигаясь в сторону базы.       – Хироцу, мне нужно как можно скорее встретиться с вами. Дело касается Чуи и детей! ***       Ребёнок… ребёнок… Ребёнок?! Серьёзно?! Дазай, конечно, и сам предположил подобное, исходя из всех тех слов и намёков, что успели ему сказать Коё и Акутагава, но… чтобы это было реальностью?.. Дазай даже и подумать никогда не мог, что у него может когда-нибудь появиться ребёнок. И дело даже не в опасном образе его жизни, хотя данный факт и несёт в себе одну из главных причин.       Всё дело в том, что, если бы он и хотел детей, то только от одного человека, но…       Дазай резко останавливается, едва не угодив под машину. Не заметил, что для пешеходов загорелся красный свет и чуть не выскочил на проезжую часть прямо под колеса. Пошутить бы про долгожданный суицид, но язык не поворачивается. Какой к чёрту суицид, когда тут такие… Новости? Сюрпризы? Детектив с нетерпением смотрит на медленный отчет электронных цифр под светофором, и невольно возвращается воспоминаниями в давно забытые времена. В тот день, он ждал Одасаку и Анго в их любимом баре «Люпин», и первым на встречу, вернее вторым, пришёл именно Сакуноске…       – Чем загрузился так сильно, Осаму? – присаживаясь рядом с другом за барную стойку, интересуется Ода, жестом руки подзывая к себе бармена и заказывая «как обычно». Юный исполнитель сидит, облокотившись на твёрдую поверхность локтями рук и положив на сцепленные в замок кисти голову, о чём-то глубоко задумавшись.       – Чуе нездоровится, – отстранёно смотря перед собой, нехотя отвечает парень. – Уже почти две недели ходит, как живой зомби, и выглядит не лучше.       – Затянувшиеся последствия Порчи?       – Нет, – отрицательно покачал головой, – мы не прибегали к этому козырю уже почти полгода, – бармен ставит перед Сакуноске его заказ, слыша в ответ благодарность, и уходит в подсобку. Подслушивать этих мафиози желания нет. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь, и мужчина всегда следовал этому правилу, принимая в своём заведении людей тайного круга общества.       – А что сама Чуя говорит? – делает глоток виски, не сводя взгляда с друга. Дазай напряжённее обычного. Он действительно, как может видеть Ода, переживает.       – Что не стоит зря беспокоиться и это просто лихорадка, «вялотекущая», как она выразилась, – явно передразнивая девушку, бурчит он. А Ода только усмехается. «Лихорадка, значит…»       – Осаму, а ты не думал, что всё может быть гораздо проще, и Чуя на самом деле просто… беременна? Вы ведь уже больше года живёте под одной крышей, почему не рассматриваешь и такой вариант? Только не пытайся убедить меня, что вы по вечерам тихо-мирно и спокойно в карты играете. Не поверю. Не при ваших характерах.       – Как грубо, я почти оскорблён, Одасаку, – наиграно-обиженно тянет парень, показательно шмыгнув носом. – Как ты мог про нас такое подумать? – не успокаивается юноша, ловя на себе скептический взгляд Сакуноске. – Между прочим мы, как ты выразился, «играем в карты», не только вечерами. И даже не всегда именно дома, – многозначительно усмехнувшись, добавил он.       – О нет, прошу, избавь меня от подробностей вашей интимной жизни, – непринужденно смеётся провидец. – И всё-таки, возвращаясь к моему вопросу. Что, если Чуя и правда беременна?       – Исключено, – чересчур быстро отвечает Неполноценный.       – Ты вроде не глупый человек и должен понимать, что любые способы контрацепции не всегда помогают, и даже с ними возможен такой исх-       – А кто сказал, что я всегда предохраняюсь? – с самодовольной моськой полюбопытствовал Дазай, чем ещё сильнее ввёл Сакуноске в состояние культурного шока. – Этого и не требуется, на самом то деле, – уже менее довольно дополняет он, отворачиваясь от друга, и вновь устремляет печальный взгляд на свой бокал с виски. Он так и не притронулся к нему за всё то время, что находится сегодня в баре.       – Не понял? – Ода растерян.       – Чуя бесплодна, – как-то отстранёно поясняет он. – Мори как-то сказал ей, после одного обследования, которое пришлось пройти из-за серьёзных последствий Порчи, что Чуя не может иметь детей. Помнишь, я рассказывал тебе, что её способность несколько отличается от остальных эсперов?       – Да. Ты говорил, что это связанно с теми экспериментами, что нелегально проводили над ней члены министерства, когда она была ребёнком. Кажется, ты упомянул, что бесконтрольность её истинной способности тоже может быть обусловлена именно этим. Арахабаки, верно?       – Скорее всего. Но речь сейчас о другом… Хотя, ты верно упомянул Арахабаки. Если верить словам Мори, а он никогда не ошибается в подобных вопросах, этот самый Арахабаки препятствует такому процессу, как оплодотворение яйцеклетки. То есть закрывает её от любых внешних раздражителей, сжигая всё инородное, в том числе и сперматозоиды, которые попадают в организм.       – Прям, краткий курс биологии, – нервно усмехнулся Ода.       – А как же… При активации Порчи вся эта внутренняя энергия вырывается наружу, и мы можем воочию наблюдать, что происходит с телом Чуи под гнётом неконтролируемой способности. Она разрушает своего носителя. По мнению Мори, примерно тоже самое происходит и в момент покоя Порчи. Только иначе. Тело в «покое» не страдает, а вот новая жизнь зародиться в таком состоянии всё равно не может.       – Другими словами, Чуя не бесплодна, а просто имеет свой личный контрацептив?       – Ну и определения у тебя, – показательно скривился Осаму, показав другу язык. – А ещё меня извращенцем называл…       – Я не-       – Но в чём-то ты прав. Однако, это не меняет того факта, что малышка Чу не может иметь детей…       Дазай спешит в городской парк, ловко обходя встречных пешеходов и перепрыгивая через любые препятствия, что возникают у него на пути. Благо, длинные ноги позволяют. В мыслях по-прежнему бушует непонимание: «Как такое могло получиться?» Нет, он, конечно, прекрасно знает, как именно происходит подобное, но не в их случае. Какое такое исключение могло произойти, что невозможное стало возможным? Даже он не мог предвидеть подобного исхода в ту ночь, когда покидал Портовую мафию и оставлял Чую одну, не желая сразу брать с собой больную напарницу и подвергать её жизнь ещё большему риску.       – Может, приёмный ребёнок? – пытается убедить сам себя. – Подобрала где-нибудь на миссии выжившего?..       Но тут же одёргивает себя, вспоминая слова Ацуши…       «…А ведь в какой-то момент девочка смогла нейтрализовать мою способность…»       Нет, определенно, это не приёмный ребёнок. Это ребёнок Чуи. И его. Его! Дочь? Дазай срывается на бег, не в состоянии спрятать с лица безумную улыбку, которая больше напоминает истеричный оскал. У него есть дочь. Дочь! Он всё это время занимался чёрте чем, пока где-то там были Чуя и его дочь. Но почему Чуя сразу не сказала ему? Почему не… Постойте-ка…Осаму замедляется, остановившись перед воротами городского парка.       «– Осаму, я… – запальчиво начала Чуя, но, вмиг передумав, замолкла.       – Что, ты?..       – Ничего, – встряхнув копной рыжих волос, устало роняет она. – Это не так важно сейчас, – грустно усмехается, отводя взгляд, – давай лучше вернёмся к этой теме позже, когда ты закончишь с работой...»       – Она ведь пыталась сказать мне тогда, а я…       Детектив вновь ускоряется, внимательно осматривается по сторонам, задерживая взгляд на каждом аттракционе, желая ухватиться за рыжеволосую макушку, которую он ни с кем другим не спутает. Теперь он, кажется, начинает понимать, почему вдруг на могиле Оды оказалось два букета цветов, хотя всё равно оставалось неясным, зачем Чуя вообще решила заморочиться с походом туда, да ещё и с цветами. Но это сейчас было не столь важным. Дазай даже не пытался заострить внимание на том, что в словах Ацуши и Кёки, почему-то, звучала фраза «дети», а не «ребёнок». Было важно лишь найти скорее Чую и убедиться во всём самому. Увидеть и окончательно поверить в то, что он был непробиваемым и законченным слепым идиотом.       «А ведь, похоже, Одасаку был прав в тот раз…»       Осаму сегодня рассеяннее обычного. Он отвешивает себе мысленный подзатыльник спустя двадцать минут бессмысленного осматривания парка, потому что вспоминает, что в телефоне Чуи есть жучок. Всего каких-то пара секунд требуется, чтобы достать собственный коммуникатор из кармана и открыть карту. Однако… в парке Накахары нет…       – Озеро?..       Дазай снова бежит. Он уже два раза сегодня не успел на встречу с ней, и третьего промаха позволить себе никак не может. Место, отмеченное на карте, ему прекрасно известно – это личный тайный полигон для тренировок Двойного чёрного, который они с Чуей отыскали на окраине Йокогамы будучи шестнадцатилетними подростками и подолгу пропадали там, когда не было подходящих миссий. Поначалу они просто оттачивали своё мастерство и работу в команде, потом же, стали сбегать сюда и для того, чтобы отдохнуть от повседневной суеты. Дазай даже как-то соорудил небольшое укрытие, чтобы была возможность скрыться от дождя. Правда, укрытие то простояло не долго… Оно трагически пало во время одной из кровопролитных битв между закадычными напарниками, когда Осаму по неосторожности своей нечаянно наступил ногой на упавшую шляпу Накахары.       «Да ты шляпу свою больше, чем меня любишь, слизень неуравновешенный» сказал он после, сидя на земле и старательно вправляя вывихнутую тяжёлым ударом миниатюрной руки челюсть.       Чем ближе Дазай подбирался к желанному месту, тем сильнее и болезненнее колотилось его сердце. Пульс в ушах зашкаливал. Хотелось полосонуть себя по рукам чем-нибудь острым, чтобы заглушить удушающие эмоции физической болью, но ничего подходящего под рукой не было. Детектив замедляется только тогда, когда до его слуха доносятся еле слышные, отдалённые детские голоса, среди которых он различает и жизнерадостный голос Чуи. Делает ещё несколько шагов и резко замирает в тени деревьев, шокировано смотря на берег. Кажется, впервые в жизни Осаму поражён настолько сильно, что его тело буквально оцепенело. Теперь сомнений не остается…       На берегу, возле голубой глади небольшого озера, Чуя, окутанная красным сиянием, объясняла сыну как лучше всего контролировать и управлять своей способностью. Девушка с помощью Смутной печали удерживала в воздухе несколько небольших камней, предлагая ребёнку переместить один из них на другой берег. Мальчик предвкушающе потёр ладони друг о друга, улыбаясь.       – Давай, Тэтсу, в этот раз у тебя всё точно получится! – стоя позади матери, воодушевлённо подбодрила брата девочка, вскинув вверх обе руки и подпрыгнув. Внимательный взгляд Дазая сразу же зацепился за перевязанную ладонь правой руки.       – Надеюсь, – как-то неуверенно хихикнул мальчишка. Но ласковый голос матери, напоминающий «просто сосредоточься на том, что хочешь переместить, ты справишься», быстро развеял сомнения. Малыш вытянул перед собой руки и прикрыл глаза. Чуя, для удобства, опустила камни на уровень глаз сына. В ту же секунду возле одного из камней появился иссиня-чёрный водоворот, который незамедлительно поглотил несколько самых маленьких камешков, и бесследно исчез, чтобы почти сразу же появиться где-то в середине озера, выталкивая из себя камни и роняя их с характерным всплеском в воду.       – Ну вот, опять мимо, – расстроенно буркнул Тэтсу, поникнув.       – А по мне так очень даже неплохо, – присев перед сыном на корточки, Накахара задорно подмигнула ему и поправила свою шляпу на детской голове. Свою собственную способность Чуя успела отменить, и теперь оставшиеся камни спокойно лежали на траве. – Для твоего возраста ты делаешь большие успехи, не пытайся раньше времени прыгнуть выше головы. Будь терпеливее.       – Коё говорит, что ты тоже постоянно наобум прёшь вперёд, – невинно улыбается девочка, а затем делает задумчивое лицо, коснувшись кончиком пальца подбородка. – Кстати, а наобум, это как?       – Это… – Чуя нервно смеётся, обещая себе припомнить Коё ненужные разговоры при детях. Если Накахара сама имела вспыльчивый характер, это не значило, что она желает того же и детям. В конце концов, мафиози прекрасно осознаёт, что в некоторые моменты её нетерпеливость и вспыльчивость играет против неё самой. – Не важно, совсем не важно, – оборачиваясь к дочери, сконфужено проговорила она. – Давай лучш-       – Мама? – вдруг настороженно зовёт Тэтсу. И Чуя с Эйми переводят взгляд на мальчишку. Он внимательно смотрит в сторону леса, через который проходит дорога до этого озера. Тэтсу видит то, чего видеть мама с сестрой не могут, потому что стоят к лесу спиной, в отличии от паренька. И тот мужчина, странно смотрящий на них, выглядит до ужаса подозрительным и странным. Внешность незнакомца выглядит смутно знакомой. Тёмно-каштановые отросшие волосы, бежевое пальто и белые брюки. Тёмные глаза. И бинты… на шее и руках. Бинты?       – Что такое?       – Ты ведь как-то говорила, что наш отец – бинтованный придурок, да?       – А? – Чуя непонимающе склонила голову вбок. Эйми притихла. – Да, есть такое, – настороженно кивает девушка. С чего бы Тэтсу вдруг задавать подобные вопросы сейчас? – А чт-       – Тогда, – мальчик вытягивает перед собой руку, пальцем указывая вперёд, за спину матери, – тот дяденька в бинтах, случайно, не тот самый придурок?       – Папа? – неуверенно произносит малышка, резко оборачиваясь. А Накахара медлит. Сердце пропускает удар, и совершенно не хочется подтверждать слова сына, но… Чуя заставляет себя обернуться. Голубой испуганный взгляд сталкивается с до ужаса шокированными карими глазами.       – Дазай?..